of pop greens and tangerines.

В ту ночь, перед тем как команда Соломенной шляпы покинула Арлонг Парк, Нами обратилась к Аладину с очень важным сообщением, которое отправило Аладина в долгое плавание по морям. ("У меня есть план"). Аладин всплывает, дважды постучав по корпусу "Моби Дика". В полдень стоит хорошая погода, и большая часть команды должна присутствовать на палубе. "Капитан Белоус. Разрешите подняться на борт?" "Поднимайся, Аладин. Мы ждали тебя". ("Командиры, члены команды, которые были в ней десятилетиями, капитаны альянса, которые там будут присутствовать... убедитесь, что вас слышат как можно больше людей"). Аладин бросает Марко короткий кивок и встречается глазами с незнакомой, но совсем не неузнаваемой фигурой на корабле "в шляпе, со светлыми волосами, и с известным хаки" Аладин удивлен, увидев заместителя начальника Революционеров. Она лишь упомянула, что у нее есть знакомый по штабу... она не упомянула, что он начальник штаба, из всех возможных людей. Но он берет себя в руки. "Нами обратилась ко мне с просьбой", - говорит он, тщательно формулируя свои слова и натягивая на лицо непринужденную улыбку. "Она говорит, что это очень срочно". "Просьба?" с любопытством переспрашивает Тэтч. "Это редкость". Действительно, редкость. Это почти неслыханно, и для тех, кто знал ее лично, услышать это было довольно странно. Все, что они когда-либо делали для Нами, было буквально навязано ей, от метки на руке до случайной помощи в физиотерапии, все, кроме первоначальной просьбы к Джинбею спасти ее остров. Она отправила такое важное послание, а на самом деле это была простая просьба? Уж лучше бы это была какая-то разрушающая мир помощь. "Гурарарарара!" Белоус смеется, его недоверие - наименее удивительная вещь в мире, насколько он знает. "Ну, все в порядке. Я всегда буду готов пойти на все ради своей дочери". Кто-то с насмешкой, вероятно, Уайти, говорит: "А ведь это правда". Команда разражается смехом. Сабо остается неподвижным и терпеливым. На его плече зажата рука Эйса, и он все еще угрюмо потирает большую шишку на голове. ("Лучше ты сам убедишься, чем я буду тебе рассказывать", - сказала Нами. "Ты всегда был более чувствителен к длинам волн и намерениям, чем обычный человек. Коала тоже такая"). (Аладин в тревоге отпрянул назад, саке вылетело с его рта, и он тут же протрезвел. "Что... откуда ты знаешь это имя?") (Никто не говорил о Коале в присутствии Нами. Поднимать тему их сходства было бы плохим разговором, поэтому они договорились, что расскажут об этом только позже). (И все же Нами хихикнула, как будто она знала гораздо больше. "Это не важно, Аладин! А теперь вернемся к плану"). "Она ищет Дьявольский Фрукт", - говорит Аладин, закрывая глаза. Его руки скрещены перед ним и - незаметно, так тонко - он переходит на нужную тему. "Он называется Ями-Ями-но Ми, и она знает, где он находится". У членов экипажа реакция весьма разнообразная. "Нами хочет фрукт, ага..." "Девушка с металлической рукой, меткой Белоуса и дьявольским фруктом! Она собирается стать безумной личностью". "Что дальше, вызов Шичибукаю?" "Эй-эй, ты же читал новости. Она не капитан своей новой команды, так что она не может этого сделать". "Если только ее новый капитан не еще больший псих!" "Ями-Ями но Ми, ха... звучит жутковато." "Думаешь, это как Каге-Каге?" Некоторые насторожились. Имя указывает на возможную логию, прямое сопоставление с Кизару... но это лишь предположение. В основном, это любопытство и замешательство. Нами никогда раньше не проявляла интереса к фруктам - в конце концов, она была навигатором и одиноким моряком. Она очень ценила свое умение плавать. И все же один голос резко дрогнул. Так резко, что Аладину пришлось удержаться от желания вздрогнуть. Это так неожиданно, что тот, кто был бы менее внимателен, счел бы это кратковременным удивлением от знакомого термина. Но это совсем другое. (Аладин чувствовала это сотни раз, еще на Мариджуа. Вспышка хорошей (плохой) идеи, лизнувшее сердце, которое может быть только темнее тьмы - злобное желание). (На пиратском корабле это не должно быть странным. Они же пираты, в конце концов. Убийства и грабежи - это то, что происходит каждый день, и почти не принято идти против этого жестокого нрава, когда в этом нет необходимости). (Однако это корабль Белоуса, и здесь действуют строгие правила. Она уже исчезла, скрытая маской всегда безупречного поведения - но этот момент подтвердил все его подозрения). "Хорошо", - говорит Аладин, притворно улыбаясь, чтобы злоумышленник не заметил его напряженных плеч. "Давайте обсудим детали в картографической комнате, хорошо? У меня есть координаты, но я понятия не имею, где это может быть без навыков навигатора." Марко делает шаг вперед. "Конечно. Все командиры - с нами. Всем остальным, кто находится здесь, используя свое время, чтобы поглазеть, вместо того чтобы заниматься своими делами, у вас есть секунда, чтобы разбежаться!" В считанные мгновения палуба погружается в хаос, и все руки либо возвращаются на свои метлы, либо делают вид, что смотрят на горизонт, либо уходят под палубу. Включая дрогнувший голос.

-

Аладин оказывается в навигационной комнате, скрестив руки и нахмурив брови. Дверь закрывается за ними, и все командиры обращают свои взоры к Аладину. "Так Нами хочет фрукт?" спрашивает Белоус. "Нет, это была ложь", - отвечает Аладин. Никто из командиров не успокаивается. Все они знают, благодаря ясным контекстным подсказкам, что история о том, что Нами хочет получить Дьявольский плод, - явная чушь. Явно придуманная история, призванная лишь отвлечь внимание цели послания Сабо - предполагаемого "предателя". "Это Тич". Когда он, наконец, сообщает новость, он готовится к ответной реакции. И она наступает, в виде яростного восклицания Эйса. "Что... это невозможно!" Эйс хлопает руками по столу. "Эйс, - предостерегает его Марко, - не надо выходить из себя, потому что в данный момент они находятся в особо огнеопасной комнате. "Я уверен, что он сможет объясниться". (Нами действительно дала ему довольно рискованную работу, не так ли?) Аладин вздыхает. "Ее точные слова таковы:" он решает начать с самого начала. "На этом корабле есть кое-кто, чья преданность стоит на ступень ниже его целей. В случае их пересечения, нет сомнений, что он отбросит в сторону". Взгляд Эйса заострился в пылу гнева. Как бы он ни не верил в это, он не может перебороть свой гнев и даже попытаться признать это. Тич был в их команде гораздо дольше, чем почти половина экипажа! Не может быть, чтобы он... (Но у Нами нет причин лгать.) (Он знает ее. Они все знают. Кто-то, чья жизнь была построена на самоотверженной преданности своей семье, даже если ни одна из ее семей никоим образом не связана кровными узами, она была последним человеком в мире, который когда-либо солгал бы о чем-то подобном.) "Вы намекаете, что Тич предаст команду, если его цель будет достигнута?" спрашивает Марко. "Что это будет за цель?". "О, - понимает Тэтч, - Ями-Ями но Ми, так? Было странно, что ты начал с этого. Так это действительно нечто?" "Да, и именно по предложению Нами я упомянула об этом в присутствии экипажа", - весело объясняет Аладин. "Я внимательно следила за его Хаки, пока говорила. Я могу сказать... Тич точно знает, что это за фрукт, и его желание заполучить его очевидно". Все они прекрасно понимают, что как пирата калибра Аладина, его инстинкты не следует игнорировать. (Проблема заключалась в том, что это был Тич, пират Белоуса и один из его ценных сыновей - и Аладин не имел права подвергать сомнению их мнение о его преданности. Не имела права и Нами, даже если она была дочерью). "Я... я тоже это чувствовал", - признается Харута, к всеобщему удивлению. "Я была рядом с ним, в конце концов. И на секунду... только на секунду, клянусь... это было колючее, тревожное и..." Он вздрагивает, отводя взгляд. "Напомнило мне о старых вещах", - заканчивает он, хромая и ослабевая от недостатка слов, которые он мог найти для этой ситуации. Он не стал уточнять, но все поняли, с чем он сравнил Тича. (Харута, как и Аладин, раньше жил на определенной земле). (Жизнь на грани с таким образом существования, как правило, обостряет чувства человека, чтобы судить о людях до рискованной для жизни степени). "Но хотеть дьявольский плод и быть готовым ради него предать команду - это разные вещи", - не согласился Тэтч, - "Я имею в виду - если он просто попросит, я уверен, мы дадим ему его". "Да, это немного шаткая теория", - соглашается Джозу, - "На чем основана ее уверенность в том, что он действительно предаст экипаж, для начала?" "Она послала двух гонцов, разве это уже не говорит о том, насколько она уверена?" отвечает Аладин. "То, как его Хаки выплеснулась в тот момент - мне это просто не нравится." "Чт-!" перебивает Эйс, "эй, ты говоришь так только потому, что плохо его знаешь!" - настаивает он. "Тич не предал бы Ояджи только ради чертового фрукта!" "Нет, он может", - наконец говорит Сабо, привлекая всеобщее внимание. "Ями-Ями-но Ми... в зависимости от того, что это за фрукт, можно получить достаточно силы, чтобы соперничать даже с тобой, Белоус. В таком случае, объективно не было бы причин работать под твоим началом - можно было бы присвоить себе титул Короля Пиратов". И конечно, это звучало невероятно заманчиво. Особенно если учесть, что сам Белоус не проявлял никакого интереса к королевскому титулу. Но опять же... "Но это бессмысленно!" кричит Эйс. "Зачем Тичу...", - останавливает он себя, потому что другой вопрос еще больше поражает в этой ситуации, - "откуда Нами вообще это знает? Она знает Тича еще меньше времени, чем я." И это было действительно важным вопросом. (Откуда Нами так много знает?) (Кто ее источник информации?)

-

После того, как Эйс ударил его по голове и, к сожалению, к нему волшебным образом не вернулись воспоминания (затем он ударил его в ответ, и в попытке остановить их, помпадур Тэтча была принесена в жертву), Сабо остался в замешательстве. Он ничего не помнил, но Эйс, несомненно, был связующим звеном с его прошлым. Когда Аладин раскрыл имя предателя, Сабо, например, просто отметил имя "Тич" как человека, с которым он кратко пересекся во время своей экскурсии по кораблю чуть ранее в тот же день. Он был немного мутным в своем поведении, немного зловещим в своих тонких манерах - но в этом не было ничего необычного для ветерана столь печально известного экипажа. (Сабо всегда умел отличать худших из бандитов от других, миролюбивых бандитов, с которыми они общались. Для него это как старый инстинкт чутья к опасности, хотя Иназума ни за что на свете не сможет понять, откуда он взялся.) (Сабо поначалу отмахнулся от этого. Это было нормально, что команда относилась к нему с опаской, и Тич был далеко не единственным, кто относился к нему с большим недоверием). Итак, его миссия выполнена? Он отправил сообщение, дождался Аладина. Нет, это тоже звучало неправильно. Теперь он должен был помочь в устранении угрозы - и должна была быть причина, по которой они попросили именно его. "Это просто не вяжется с тем, что она хотела, чтобы я пришел сюда. В конце концов, это ваше внутреннее дело, ребята", - говорит он. Начнем с того, что Белоусы не хотели бы, чтобы посторонние вмешивались в их дела. Так что Нами, должно быть, послала его не просто как посыльного? как посылку? (“Пришлите свой лучший напиток”.) Знания - вот что было у Нами, помимо всего остального. В почти неестественной степени - и они начали это замечать. Отсюда возникает вопрос. "Подожди, - кажется, Марко тоже это понял, - Нами послала тебя, потому что знала о твоей связи с Эйсом?" Вот это да. Это было чертовски нелепо. (Но лучшего объяснения нет.) "Это начинает терять смысл", - простонал Тэтч, проводя рукой по волосам. "И я не говорю о предательстве". "Тот факт, что это бессмыслица, делает ее невероятно правдоподобной", - признает Белоус. "Нами не стала бы идти на такие меры только для того, чтобы выдать такую плохо сконструированную ложь. Она намного лучше". С этим все могли согласиться. Хотя это и смешно, но, возможно, им придется смириться с этим, по крайней мере, пока, хотя бы на основе наблюдений. Но Сабо все еще не успокоился. (Если она знает о нем так много — даже то, чего не знали ни он, ни Эйс — тогда не будет преувеличением сказать, что использование ею Революционного кода также было частью ее информационного арсенала.) (Неудивительно, что он не знал, кем был этот агент в Логтауне.) (Неудивительно, что он использовал код, который знало только начальство.) "Кошка-воровка...", - говорит он, крепко сжимая кулаки, и страх терзает его разум, - "кто же она такая?". (Информация, которая может быть у нее на руках, опасна.) (Достаточно опасна, она может представлять угрозу для каждой стороны, если это станет известно.) Белоусы известны как те кто гордятся своими братьями и семьей. Они никогда не упустят случая похвастаться своими братьями и сестрами. Но сейчас никто из них не мог ничего сказать. "Мы можем только доверять ей", - говорит Белоус. "Наметьте курс". "Понял, Ояджи".

-

_____________________________

-

Когда Эйс, Сабо и Тэтч возвращаются с фруктом в руках, радостно заявляя, что получили Дьявольский Фрукт в результате своих поисков, Тич тоже присутствует. И Марко видит, как расширяются его глаза, как его Хаки вспыхивает от возбуждения - но это не доказательство. Любой бы обрадовался новому фрукту. "Отлично!" "Теперь осталось доставить его Нами, а?" Насколько экипаж знал, Нами нашла зацепку к фрукту в Новом Свете, и хотя она отчаянно хотела заполучить его, ее не было поблизости. Поэтому она попросила своих любящих братьев достать его для нее, а компенсацию она выплатит позже. Это было достаточно просто. Этот остров, необитаемый и полный джунглей, был идеальным местом для отдыха и пополнения запасов их огромной команды. Это было похоже на место отдыха. Найти остров и определить местонахождение фрукта, согласно инструкциям Нами, было достаточно просто. (Как она узнала, где будет этот фрукт?) (Если это цель Тича, а он предатель - почему Нами привела нас прямо к нему? Лучше уж не приближаться к нему, верно?) Вопросов становилось все больше, и на данный момент они уже сомневались, стоит ли вообще что-либо предпринимать. Но не было лучшего способа выяснить, действительно ли Тич предатель (или подтвердить его беззаветную преданность команде), чем поставить его перед фактом. ("Это тоже часть предложений Нами?" - спросил Марко.) (Аладин кивнула. "Она не сказала мне, что может сделать этот фрукт, но она сказала мне, что, несмотря ни на что, я никогда не должна позволить фрукту попасть в чужие руки"). Фрукт завернули и отдали Сабо. "Я займусь доставкой обратно", - говорит он. "Было приятно насладиться вашим гостеприимством..." "Что, - хнычет Тэтч, - ты уже уходишь? Останься на вечеринку!" Сабо, несмотря на то, что знает план, все равно удивлен. Потому что он ничего не слышал о "вечеринке?". По плану он должен был остаться еще на одну ночь. Эйс обнимает его за плечи, радостно заявляя, что "конечно! Мы на необитаемом острове, и у нас так много еды! Вы с Аладином не уйдете без вечеринки!". Потому что единственные, кому нужно было сосредоточиться на ситуации, - это командиры. Нет лучшей маскировки и отвлекающего маневра, чем позволить всему экипажу повеселиться. В конце концов, нести вахту будет Марко. Они все могут на мгновение потерять себя. Сабо вдруг понимает: "Ребята, вам просто нужен повод выпить!". "Именно!" "Не подтверждайте это!" Тэтч смеется: "Что ж, время для великого праздника, Четвертая дивизия!" - громко объявляет он. Толпа людей ликует в ответ, одни в изнуренной решимости, другие в злобном приливе энергии. "Так вот, ребята, я не сказал вам раньше, но это мой брат!" Эйс радостно объявляет команде, хватая Сабо за руку. "Нет, не брат!" отрицает Сабо. Он едва осознает, что его втянули прямо в их хаотический ритм. Позже он впадет в отчаяние по этому поводу. Эйс делает вид, что не слышит его: "Он был мертв какое-то время, а теперь не помнит меня, но не убивайте его!". Экипаж реагирует бурно. От всеобщих охов и ахов до неверия во всех углах. Единственное, что в них было похоже, это неестественный тон вежливости Сабо, который Эйс часто демонстрировал в различных ситуациях. Кто-то с весельем замечает: "Но вы даже не похожи друг на друга... О, такое братство, ладно, я могу это понять". Затем он поднимает свою кружку и почему-то аплодирует. "Неприятно умирать, да. Я вас понимаю", - сказал человек с ужасным шрамом через весь лоб. "Надеюсь, он скоро вспомнит тебя, Эйс!" - со слезами на глазах восклицает другой, потому что, конечно, кто-то уже в слезах от едва рассказанной истории. Другой радостно предлагает: "А ты не пробовал нанести ему травму головы?". На что Эйс хнычет: "Да, но это не сработало!". Сабо полностью уверен, что вся эта команда безумна, и он ненавидит то, что ему отчасти нравится. Это именно тот вид идиотизма, в котором его внутренняя часть чувствует себя как дома. Может быть, та его часть, которая была братом для Эйса, все еще существует. Может быть, они могут сосуществовать, и Сабо не уверен, как к этому относиться. (Но он отгоняет эту мысль, понимая, что сейчас ему нужно сосредоточиться. Сегодня его последняя ночь на корабле - Тич нападет сегодня, и ему придется нести вахту). "Я пока оставлю фрукт в комнате Эйса, вместе с остальными вещами", - говорит он, жестом показывая на Дьявольский Фрукт и повышая голос, чтобы Эйс, который уже находится на другом конце палубы (вместе со всеми, кто находится между ними), мог его услышать. "Это нормально?" "Да!" кричит Эйс. Теперь остается только ждать.

-

____________________________

-

Для Маршалла Д. Тича жизнь, наконец, складывалась как нельзя лучше. Череда странных, случайных событий - удобная младшая сестра, заслужившая расположение всех и каждого, о которой он почти ничего не знает, потому что в прошлый раз не удосужился поинтересоваться - и вдруг Ями-Ями но Ми оказывается прямо здесь, беззащитная, где он может до нее дотянуться. Но он не мог пока наброситься. Его поймают и будут допрашивать. Ведь убежать от Белоуса незамеченным в синем море было бы очень трудно. Поэтому он был осторожен. Вечеринка была таким явным приглашением к попытке, что он просто обязан был пойти, хотя бы для того, чтобы посмотреть, что произойдет. Он веселится до тех пор, пока луна не поднимается высоко в небо. Марко нигде не видно, на палубе тихо - и дорога к комнате Эйса тоже безмолвна. Затем он открывает дверь, и их революционный гость смотрит назад, сидя с беспечным видом, чтобы показать, что он все это время ждал. А, так это была ловушка. Как обычно, Тич криво усмехается. "О! Не та комната", - говорит он, рыгая, прежде чем двинуться закрывать дверь. "Нет-нет, это правильная комната", - перебивает его Сабо, его поведение бодрое. И мужчина поднимает Ями-Ями но Ми в своих руках. "Ты ведь искал это, не так ли?". Выражение лица Тича меняется всего на секунду. "Да, это интересно! Я думал, что хочу посмотреть поближе", - признается Тич, - "Я лучше посмотрю на это, когда буду трезвым, знаете ли". "А что, сейчас?" "Как ты думаешь, я выгляжу трезвым?" "Абсолютно", - немедленно отвечает Сабо, и Тич понимает, что не может больше притворяться. Не то чтобы это имело значение - это их гость, это не член экипажа. (Может быть, он просто убьет этого парня, и если он изобразит невинность, все ему поверят. Да, это сработает.) Тич смеется. "Видишь меня насквозь, не так ли? Тогда не возражай, если я посмотрю поближе". Он делает шаг вперед, рука тянется за спину к клинкам, которые он всегда держит под рукавами. Убрать начальника штаба будет нелегко, но с этим он справится. "Ты знаешь, что делает этот фрукт?" Сабо завел светскую беседу. "Никто из нас не может понять, зачем он нужен Нами. И я слышал от Эйса, что если кто-то на этом корабле и знает об этом фрукте, то это ты и твои археологические познания". Это заставляет Тича чувствовать себя немного самодовольным. "Конечно, - говорит он, - я не дотягиваю до некоторых других в отделе ученых, но я знаю то, что мне нужно. Это есть в энциклопедии "Дьявольский фрукт", вот в этой". Сабо издает забавный звук. "Так это Логия или Парамеция?" "Это логия", - усмехается Тич, понимая, что делиться этим гораздо более чем выгодно с тактической точки зрения, но это не важно. "Не просто логия - это специальная логия. Как тот парень из команды Большой Мамы с Особой Парамецией - эта, по легенде, самая сильная из Логий. На самом деле я присоединился к этой команде, потому что хотел найти ее". Сабо подносит плод к свету, слегка очарованный. "Тяжелый случай, да. Это то, что ты хотел, но поскольку мы отдаем его Нами, ты не можешь его получить. Жаль". Тич пожимает плечами. "Иногда старшему брату приходится терпеть ради счастья младших братьев и сестер". Они неловко хихикают в унисон. Затем Тич наносит удар. Он выставляет вперед свой клинок, который резко сталкивается с трубой Сабо, отражается от поверхности и едва не попадает в цель. Другой его кинжал вылетает вперед, и Сабо ударом ноги выбивает из его руки кинжал. Лезвие крутится, вонзаясь в потолок комнаты. Сабо вскакивает со своего места, ловко маневрируя мимо лезвия и восстанавливая равновесие, Дьявольский плод все еще в руке. Он выпрямляет позу и отходит на некоторое расстояние. "Итак", - спрашивает Сабо таким тоном, который означает, что он прекрасно это предвидел. "Что это значило?" Тич смеется. "Я имею в виду, что было бы обидно, если бы наш революционный гость оказался с гнусными намерениями", - говорит он, выстраивая свою историю на ходу. "Давайте скажем, что я съел его от отчаяния, пытаясь вернуть его, хорошо?" Сабо делает гримасу отвращения: "Что ж, справедливо". "Ты имеешь дело не со святым, ты, революционная мразь", - это опровержение Тича. "Ты имеешь дело с пиратом". И Сабо вынужден признать, что это правда. "К сожалению, у меня были конкретные приказы", - вздыхает Сабо. (Там есть кто-то, кто может навредить нашему делу. Сделайте все возможное, чтобы остановить их"). Он не стал подробно рассказывать об этом Белоусу. Очевидно, что, в конце концов, не стоит раскрывать весь объем кодовых слов другой стороне. ("Нами очень внимательно предупреждала меня, что этот фрукт ни в коем случае не должен попасть в чужие руки в любой момент истории. Революционная армия... ты знаешь, как это важно"). (И Сабо знал.) Медленно, он разворачивает фрукт, чтобы Тич мог хорошо рассмотреть ту часть, которая была откушена совершенно конкретно. "Ну, мой босс, наверное, будет злиться на меня за это", - пожимает он плечами. Сжав кулак перед собой, он распускает черные струйки. "Но, когда я что-то делаю, я предпочитаю быть тщательным". Желудок Тича опускается. Затем он взрывается от ярости - "Ты... как ты смеешь!" - огрызается он. "Я потратил двадцать лет, чтобы добиться этого! Как ты смеешь...!!!" Он замирает на полуслове. "Но все в порядке", - говорит он, и улыбка на его лице становится безумной. "Я могу просто убить тебя здесь, и он будет преобразован в один из фруктов в кладовой или даже на острове. Тогда я смогу забрать его себе и распрощаться с этой проклятой командой раз и навсегда!" Сабо отбрасывает фрукт в сторону, довольно забавляясь. "Слышал, Марко?" - спрашивает он. Глаза Тича расширяются. "Да", - дверь открывается, и Марко весело взъерошивает волосы на голове. "Громко и четко, к сожалению".

-

Когда дверь распахивается, люди в тревоге просыпаются. Марко вздрагивает, не решаясь вырвать нож, всаженный ему в глаз. Он тут же вспыхивает синим пламенем, и люди в ужасе вскрикивают. "Эй, Марко!" "Не подходи", - приказывает Марко. "Немедленно приведи сюда Ояджи". Хотя он, вероятно, уже в пути, не задерживаясь долго. В следующее мгновение появляется Эйс, огонь лижет его предплечья, готовясь к дальнейшей атаке. "Где Сабо?" - требует он, и Марко делает жест вперед. Как раз в этот момент дверная рама разбивается, и Сабо отбрасывает в сторону. Выплюнув сломанный зуб и сморщившись, революционер быстро выпрямляется. Дьявольский плод надежно спрятан под пальто, шляпу он не снимает и присоединяется к Марко и Эйсу. "Итак, мы получили ответ, да?" Эйс бормочет, выглядя недовольным. "Ненавижу это". Кто-то из его собственного подразделения... "Он всегда был таким сильным?" спрашивает Сабо. "Очевидно, поскольку он один из наших старейших членов", - бормочет Марко, его глаз уже полностью зажил, "но я бы солгал, если бы сказал, что знал, что он такой сильный". "Что происходит?!" "Драка?" Некоторые из пьяниц уже просыпаются - и поскольку первое, что они узнают, это то, что Марко закололи, они начинают паниковать. Командиры выходят вперед, удерживая команду от устранения угрозы, пока они не поняли, что происходит. "Ситуация, Марко?" Изо спрашивает, хотя все командиры уже уверены в этом. Тич делает шаг вперед, его кулаки покрыты черным блеском. Выйдя из тени, трудно было разглядеть его лицо. Но оно было суровым, брови сведены в яростном оскале. Его печально известной улыбки нигде не было видно - и единственное внимание, исходящее от его черт, было чистой, беспримесной яростью, которой некуда было деться, кроме как наружу. Марко фиксирует взгляд на человеке, которого когда-то называл братом. "Мы должны услышать это от Тича". Все головы поворачиваются, чтобы встретить Эдварда Ньюгейта, когда он прибывает - и поразительное присутствие его Хаки говорит им все, что им нужно знать. "Верно, Тич?" Вопрос скорее покровительственный, чем любопытный. "Ты хочешь мне что-то сказать?" Тич насмешливо хмыкнул. "Да, готов поспорить, что вы хотите услышать все об этом, переходя к театральным постановкам", - саркастически произносит Тич, испытывая полное отвращение к этой демонстрации. "Ну, мне надоело играть с вами, шутами, в эту шараду. Я покидаю команду, Ояджи. " Последнее слово было произнесено с таким презрением, что Эйс мгновенно вздрогнул. "Тич!" - прорычал он, загораясь красным и оранжевым. "Ты не можешь быть серьезным! Объяснись сейчас же!" Тич успокаивающе поднял руки. "Я присоединился к этой команде по одной и только одной причине, - говорит он, - теперь, когда причина исчезла, у меня больше нет причин играть в эту дебильную семейную игру". Достаточно тупо для тебя, Эйс?" "Деб..." не было лучшего повода для ужаса, отразившейся на лицах всех присутствующих. "Тич, ты хочешь сказать, что для тебя все было просто... просто глупо?" "Где Ями-Ями но ми?" спросил Белоус, хотя в его голосе звучал скрытый, подавляемый гнев, грозящий прорваться наружу. "Я его съел", - говорит Сабо, к всеобщему удивлению. Под укоризненными взглядами нескольких человек он защищается. "Что? Не похоже, что Нами действительно хотела его. Если она сделала меня своим солдатиком, то уж точно не может жаловаться, что я его съел". "Ты съел дьявольский плод, из-за которого не можешь плавать, на корабле, полном пиратов, которым ты не доверяешь", - недоверчиво спрашивает Тэтч. Сабо закатывает глаза в ответ. "Приоритеты меняются в зависимости от ситуации". "Ну вот, теперь некому будет вылавливать нас из воды, когда Луффи снова упадет в воду", - говорит Эйс. "Ты что, идиот? Я думал, ты умный брат". "Замолчи, Эйс". "Скряга", - отвечает Эйс, как ребенок. Затем он тут же отпускает улыбку и поворачивается к Тичу с глубоким, обжигающим дыханием - прежде чем шагнуть вперед. Никто его не останавливает, но на него смотрят, и некоторые колеблются. Они никак не могли отпустить его одного. Тичу некуда было бежать, если только не через неразберих среди команды. С Белоусом столкнуться было бы невозможно - но Эйс? "Чего ты хочешь, командир?" - спросил он, произнося титул в шутку. "Собираешься притвориться, что удар может превратить меня обратно в хорошего парня ради тебя?" Эйс делает паузу на мгновение. Затем он вздыхает. "Так ты серьезно, да?" Он делает шаг назад, пламя полыхает в его локте. "Всем отойти". По его просьбе возникают протесты. "Подожди, Эйс! Это проблема для всех нас!" и "Ояджи сам решает, что с ним делать", но Эйсу было не до этого. Тич был в меньшинстве. Для Эйса Тич был одним из первых, кто признал его восхождение на пост командира. Помимо Тэтча и Марко, именно Тич показал ему, как устроено подразделение, закрепил его связь с остальными членами и помог ему почувствовать свою принадлежность. Для Эйса Тич был важным братом. И все же, они были здесь. Было очень больно смотреть ему в лицо с гневом в жилах, с давно забытыми нецензурными словами, грозящими снова подняться в горле. "Я командир второй дивизии - я сам разберусь со своими непослушными членами", - сказал он. И никто не мог упрекнуть его. Кроме одного. "Эй, это немного эгоистично, тебе не кажется?" пробормотал Сабо, скрестив руки. "У меня есть к нему претензии. Почти буквально, потому что, знаешь, он выбил мне зуб, и я до сих пор чувствую вкус крови. Это чертовски мерзко". Эйс чуть не упал от этого. "Разве ты не видишь, что это драматический момент? Отвали уже!" "Не хочу. На самом деле, это ты встал между моей дракой". "Простите?!" "Да, драматическая сучка. Я дрался с ним первым". "Он в моем дивизионе! Ответственность лежит на мне!" "Ответственность? Ты знаешь, что значит ответственность?!" Там, бок о бок с их кулаками в линию - это было почти как в старые времена. Даже когда Сабо еще ничего не помнил, они поворачивались и наносили удары в тандеме. Они все еще спорили, но было похоже, что они уже сотни раз отрабатывали этот прием. Тич уклоняется от первого удара, но не избегает следующего. Когда он охвачен пламенем, труба всегда на два шага позади него. Никто из Белоусов не вмешивается. (Если и были еще какие-то сомнения в том, что Сабо - давно потерянный брат Эйса, то теперь все они исчезли. Мало что может быть увлекательнее, чем наблюдать, как близнецы сражаются вместе.) Но Тич не такой простой человек, чтобы его можно было так легко победить.

-

___________________________

-

Тич убегает. Как на дуэли, они сражаются на берегу острова, вдали от большинства членов экипажа. Поединок длился три дня и закончился тем, что Тич вонзил лезвие, пропитанное хаки, в живот Сабо, а затем сбежал в море. Он, конечно, не остался невредим. Раны от ожогов останутся на всю жизнь, а если ему не вылечить большинство синяков, то, скорее всего, с этого момента он потеряет большую часть функций правой руки. Сабо оставался в коме в течение следующей недели. "Они не могут стать неосязаемыми", - говорит Харута, читая из энциклопедии "Дьявольский фрукт", которую им удалось выкопать из старых вещей Тича. "Очевидно, все наоборот, и боль усиливается". Марко созерцательно впитывает новую информацию. Эйс уже почти пришел в себя, и теперь он проводит большую часть времени, наблюдая за Сабо в надежде, что тот скоро очнется. "Он сам виноват, что съел фрукт, не зная, что это такое", - рассуждает Эйс, усмехаясь, хотя выражение его лица напряжено. "Но он крепче, чем это. В него стреляли из пушки, и он выжил - возможно, он сможет пережить, когда его нахрен проткнут". "Это не похоже на большой послужной список травм", - замечает Марко. "Но все остальное, что здесь говорится о фрукте, довольно ужасающе", - Харута передает книгу Марко, чтобы тот мог сам посмотреть. "Думаю, я очень рад, что он все-таки не попал к нему в руки". До сих пор больно думать о том, что Тич сбежал с корабля. Эйс не мог смотреть в глаза своему подразделению. Люди ошарашенно смотрели на него, вместо того чтобы заниматься работой, а некоторые ходили в одежде наизнанку. Даже Ояджи употребляет больше алкоголя, чем положено, и Уайти не может заставить его сократить потребление. (Им всем нужно было время, чтобы все осознать). Но сейчас проблема заключалась в Сабо. Для Эйса Сабо всегда был первым. С самого начала не было никого другого, кому бы он первым открыл свое сердце. Он также первый, кого он научился терять и оплакивать, но теперь это была история, которую можно забыть, потому что он здесь, снова с ним. И это значило больше, чем что-либо другое. Для Эйса мог существовать только Сабо, но как только вы забрали Сабо, он научился снова впускать в свое сердце других людей. Это была важная перемена в его жизни. Но теперь ему не нужен был этот спусковой крючок, он просто хотел, чтобы Сабо снова был рядом с ним, делал ему язвительные замечания, потому что он претенциозный ублюдок, и Эйс вовсе не ненавидит его, хотя всегда говорил обратное. (Он только потерял брата Тича.) (Он не хочет потерять и Сабо.) Неизвестно, как долго революционеры оставят Белоусов в покое, если их начальник штаба так долго не выходит на связь. Связаться с ними тоже не так-то просто, так что ожидание было напряженным. Будем надеяться, что недоразумений не возникнет. Более того, травмы, которые он получил, были тяжелыми. Учитывая дополнительный фактор боли, у них были обезболивающие препараты, но их хватало только на время. Если он проснется с сильными хроническими болями, травмой или другими психическими последствиями - как врач, Марко невероятно волновался за него. (Он не был братом, не напрямую, но Марко знал, как много он значит для Эйса). Теперь им оставалось только ждать. (В последнее время они много этим занимались).