В Бездне Глаз Твоих...

Тарталья поворачивал ключи в замке и довольно мурлыкал себе под нос какую-то народную песенку, которую слышал в своей деревне. Он был похож на рыжего кота, который нашел целый бочонок сметаны и вот-вот приступит к трапезе. Ещё никогда ему так не везло — за один вечер он и стал предвестником и нашёл достойного оппонента для драки! Чайлд представлял лицо того надменного полторашки после поражения, и песня его становилась ещё радостнее и звонче, словно удары стальных клинков друг о друга… На самом деле, Тарталья находил Скарамуччу весьма странной, но интересной персоной. Чайлд был искренне удивлён тем, что поединок первым предложил не он. Неужели Сказителю так важна его честь и эго? Впрочем, Одиннадцатый предвестник не осуждал Скарамуччу за такие цели. Страсть к дракам встала выше моральных убеждений. Но кроме желания простого физического сражения, у Тартальи первый раз было желание узнать своего противника, понять его тактику, может, подстроится под него… Чайлд отдался таким мыслям, словно думал не о драке, а о танце под красивую медленную музыку, где партнёры чувствовали ритм и такт друг друга, кружась в плавных движениях… Мысли предвестника ушли не в ту сторону, ибо представлять, как танцуешь с тем, кого будешь бить на следующий день — слишком странно даже для Тартальи. Он покрутил головой, чтобы выбросить оттуда эти странные картинки и стал рассматривать Глаз Порчи у себя на поясе. В кроваво-красном камне прослеживались частые фиолетовые жилки. Пульчинелла объяснял Чайлду, что цвет жилок зависит от элемента, которым наделён глаз Порчи. Фиолетовые означали Электро Глаз Порчи. Предвестника осенило: он сможет использовать его в борьбе против Скарамуччи. Новая, неизвестная Тарталье техника манила его. «Готов к такому, малыш Сказитель?» — сказал Чайлд себе под нос и потом долго, даже лёжа в кровати, рассматривал свой Глаз Порчи, видя в нём неизведанную и волшебную силу. Пульчинелла толком не объяснял Чайлду, как эта штуковина работает, но сказал, что она может помочь ему защитить его семью. Именно поэтому предвестник так благоговел перед этим красным камешком — ничего важнее семьи у Чайлда не было и не будет. *** — Братик Аякс, когда ты вернёшься домой? Тоня хочет есть, а ты никак не принесёшь нам рыбки… С одноглазиками играть уже скучно, я хочу поиграть с тобой, братик! Пожалуйста, вернись домой. Папа говорит, что ты продаешь игрушки в Снежной, почему ты не можешь продавать их у нашего дома? Мы бы заработали много-много монеток и купили много рыбки! Хочешь один секрет? Дети во дворах говорят, что на Царицу работают злые-злые дяди и тёти — предвестники! Будь с ними осторожен, ладно? Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось из-за них! — Тевкр… Тевкр! *** Чайлд проснулся, шумно вдохнув и попытавшись схватить воздух перед собой. Чувство стыда встало комком в горле, который Тарталья попытался сглотнуть. Никто никогда больше не назовёт его Аякс. Он больше не Аякс. Чайлд, Тарталья, Одиннадцатый предвестник Фатуи. Аяксом он остался лишь для его братишки, спящего на другом конце Снежной в бедной избушке…

на следующий день.

Скарамуччу разбудил громкий крик воронов. На секунду он задумался, зачем он вообще вызвал этого Чайлда на поединок и засомневался в своём решении. Тут же он понял, что делает это ради себя, и не видел в этом ничего плохого. В конце концов, только мы сами у себя и есть. Предвестник вспомнил, что Тарталья не указал точного времени сражения, но что-то ему подсказывало, что туда надо идти без промедлений. Порывшись в шкафу, Скарамучча наконец нашёл ножны с блестящей катаной внутри. Это оружие подарил ему старый кузнец во время странствий Сказителя по Татарсуне в Инадзуме. В те времена, когда Скарамуччу звали Куникадзуси, тогда, когда он ещё не был предвестником, катана нужна была ему не для боя, а в качестве реквизита для его танцев, на которые приходили смотреть жители любой деревни, мимо которой он проходил. Куникадзуси… Такое имя дал себе Скарамучча самостоятельно, своего настоящего он не помнил и уже никогда не узнает. Погладив лезвие клинка, предвестник убедился в его хорошем состоянии и, убрав катану в ножны, отправился к дворцу. Тренировочная площадь дворца представляла из себя обширную площадку круглой формы, больше напоминавшую арену. На ней обычно тренировались новобранцы, но в честь вступления на пост нового предвестника им дали отгул. Снег устелил площадь мягким белым одеялом. Прекрасное зрелище и такое же прекрасное место для битвы. Тарталья уже наматывал круги по арене, дожидаясь Скарамуччу. Неужели тот не придёт? Но уже знакомая низкая фигура замаячила вдалеке. — Здравствуй, Чайлд Тарталья. Готов ли ты к нашему поединку? — Готов, Сказитель. Скарамучче польстило то, что его имя назвали правильно и то, что противник относится к битве серьезно, после чего он добавил: — Помни, мы не враги, а коллеги. Каким бы большим не было наше желание, убить мы друг друга не можем. Во имя Царицы! Сказитель усмехнулся и достал катану из ножен. В его глазах опять блеснул тот самый недобрый огонёк, при котором его подчинённые понимали, что пора бежать. Скарамучча прикоснулся кончиками пальцев к лезвию, после чего по нему забегали маленькие молнии. Тарталье показалось, что даже небо потемнело, как при грозе. Чайлд улыбнулся, поняв, что Скарамучча не просто так стал Шестым предвестником, но глаза оставались такими же пустыми. В его руках появились водные клинки, после чего он пошёл в атаку. Этот танец стали и снега вёл Скарамучча. Будучи сильнее Тартальи, он постоянно так заряжал электричеством клинки Одиннадцатого предвестника, чтобы удары током жгли его руки, на что тот со смехом отвечал «хорошо, очень неплохо!..» Чайлд отметил, что его противник — боец со стажем, что раззадорило его ещё сильнее. Сказитель же понял, что Тарталья хорошо обучаем — спустя время он прекрасно уклонялся от ударов Скарамуччи, полностью поняв его тактику. Вдруг Одиннадцатый предвестник остановился, почему-то звонко засмеявшись. От его смеха даже Сказителю стало не по себе: — Ты чего остановился? Неужели сдаёшься? — Нет, мой дорогой противник. Я просто хочу кое-что попробовать. Красный камень на поясе Тартальи засверкал и забил молниями, на поле вокруг противников появилось нечто вроде урагана. В холодном воздухе запахло туманной травой. Скарамучча же молча наблюдал за этим со скучающим видом, после чего оскалился и крикнул: — Хочешь по-взрослому? Не слишком ли для обычного боя на заднем дворе дворца? Тебе хоть объяснили, как Глаз Порчи работает?! В ответ послышался какой-то непонятный рёв. Скарамучча вздохнул и, к огромному удивлению Чайлда, перестал атаковать, он лишь легко уклонялся, словно парил в воздухе. Тарталью это злило, из-за чего его удары становились всё яростнее. Сказитель же, вечно оказывающийся у него за спиной, дразнил одиннадцатого предвестника: «Давай, позволь гневу наполнить себя, каждую клеточку своего тела!» Смотреть как страдает его оппонент приносило Скарамучче искреннее удовольствие. Будет знать, как называть его «малышом»! Вдруг Тарталья подскользнулся на снегу, покачнулся и упал. Из его рта упали две капельки крови, оставив пятна на белом снегу. Последним, что он помнил, был нависший над ним Скарамучча, говорящий себе под нос что-то нечленораздельное, из чего Чайлд понял только «зачем они вообще вручили ему глаз порчи, толком ничего не объяснив, он же чуть не погиб, дурак…» и много далеко не ласковых слов, направленных то ли к нему лично, то ли к другим предвестникам, то ли к тому, что его было очень тяжело волочить по снегу…