Упущенные невозможности

Сообразив, что привычно покусывает кончик ручки, Джури поспешно мотнул головой и быстро дописал уравнение. Потом подумал еще немного, перечеркнул и написал еще раз. – По-моему, так, – не слишком уверенно сказал он, и только после этого Сойк перевел на него отрешенный взгляд и посмотрел в тетрадь. – Верно, – кивнул он, и Джури в очередной раз поразился, как тот быстро, лишь мельком взглянув, умудрялся оценить, правильно ли его ученик решил задачу. Тихо вздохнув, Джури мысленно поздравил себя – каждое новое уравнение давалось ему нелегко, но почему-то было очень важно решить его с первого раза. На других занятиях он не переживал за свои достижения даже вполовину так остро, пускай и знал, что тот же Шунпей сразу после урока звонит матери и отчитывается о его успехах. – Давай теперь рассмотрим основные тригонометрические тождества. Ты помнишь уравнение единичной окружности? – Еще бы, – искренне возмутился Джури и, не дожидаясь следующего вопроса, написал его в тетради ниже. – А связь между тангенсом и котангенсом? – Сойк чуть заметно улыбнулся. – Ну все же не настолько я отстаю, – демонстративно обиделся Джури, записывая следующее уравнение, хотя в душе при этом ликовал: лучше уж простые вопросы, на которые он знал ответы, чем сложные, на которых он безбожно тормозил. – Ты сам при первой встрече сказал, что у тебя с математикой одни проблемы. Джури действительно говорил такое и брать свои слова назад было поздно, однако выглядеть полным идиотом перед Сойком ему не хотелось. Кроме того, на поверку выяснилось, что кое-что он помнит еще из уроков, которые получал в Америке. – Кажется, у тебя не все так безнадежно, – сказал ему Сойк еще после второго совместного занятия, когда почти целый час он гонял Джури по разным темам, записывая все новые и новые примеры просто из головы. – Что-то ты точно знаешь и умеешь, причем явно немало, но, полагаю, у тебя просто нет системы. – Откуда ж ей взяться, – пробормотал Джури, польщенный похвалой, и уставился в тетрадь, чтобы Сойк не заметил, какой эффект произвели его слова. – Я тут всего несколько месяцев. – Я теперь думаю, что все будет проще, чем казалось поначалу, – заметил Сойк. – А что у тебя с оценками в школе? С оценками у Джури все было скверно, и потому Сойк решил в первую очередь заниматься домашними заданиями, с которыми он мог Джури помочь, а вторую половину урока отдавать учебному материалу прошлого года – пробелы в нем тоже чувствовались, а задачи из него точно включались в экзамен. Вопреки своему странному как для учителя внешнему виду, у Сойка определенно был талант к преподаванию – Джури понял это буквально через несколько уроков. В первую очередь он ощутил, насколько с Сойком было легко. В отличие от того же репетитора по физике, говорил он мало и коротко, исключительно по делу, не отвлекал вымученными несмешными шутками и не пытался казаться дружелюбнее, чем был. А от Сато-сан, преподававшей Джури японский, Сойка выгодно отличало то, что он не смотрел постоянно Джури под руку. Сойк не позволял себе отвлекаться на что-то, никогда не доставал телефон во время урока, он лишь рассеянно смотрел в сторону, пока Джури корпел над очередным решением, как будто мыслями был не здесь, однако тут же становился внимательным и сосредоточенным, когда его ученик был готов отвечать. Одну только проблему Джури ощутил к концу четвертого или пятого занятия – отвлекал от дела его сам Сойк: на него все время хотелось исподтишка поглядывать. На его блестящие длинные волосы, какие прежде Джури видел только у девушек, на его профиль, на толстовку с принтом группы Tool, о которой Джури прежде и не слышал, даже на руки – порой, пока Джури пытался вспомнить очередную формулу, Сойк, сложив на столе ладони, наверняка непроизвольно и незаметно для себя выстукивал пальцами ритм. Джури зависал и в какой-то момент одергивал себя, возвращаясь к задаче. – Хорошо, Такуя, давай посмотрим, что там у тебя по новому материалу в школе… – начал было Сойк, открывая учебник, и Джури выпалил раньше, чем успел подумать: – Джури. – Что? – Сойк поднял на него озадаченный взгляд, от которого моментально сделалось неловко, но он тут же пнул ножку стола, злясь на собственную реакцию, и решительно вскинул голову: – Называй меня Джури. Имя Такуя я терпеть не могу. Изумление на лице Сойка задержалось лишь на секунду, после чего он улыбнулся – понимающе, как показалось Джури. – Вот оно что. Но ведь Такуя – твое настоящее имя? – Да. И как ты можешь догадаться, я его себе не выбирал. – А "Джури" ты сам придумал? В исполнении Сойка его имя звучало как-то странно – не так, как когда произносил тот же Кейта или когда Джури сам себе мысленно его повторял. Отчего-то захотелось поежиться, и он с трудом удержался, чтобы не передернуть плечами. – Сам. – И что оно значит? – А что значит "Сойк"? – тут же рассердился Джури. – Это же тоже ненастоящее имя! Сойк негромко рассмеялся, захлопнув учебник, откинулся на спинку стула, и, глядя на него, Джури тоже мгновенно захотелось расслабиться и отзеркалить движение. – Это сценическое имя. – Сценическое? – Джури моргнул. – Ну, как псевдоним, что ли, – Сойк неопределенно развел руками. – Мы пока не так чтобы уж очень известные, потому, наверное, звучит странно, но… Он еще раз улыбнулся чуть отрешенно, словно отвлекся на свои мысли, и Джури заерзал на стуле. – А как тебя на самом деле зовут? И что ты делаешь на сцене? Ты музыкант, да? – Стоп-стоп, – Сойк поднял руки в предупреждающем жесте и снова засмеялся. – По-моему, я тут учитель и мне задавать вопросы. – Да ладно! У нас сейчас перемена. – Да ну? – Именно. Так как тебя зовут? От собственной наглости Джури сам слегка оторопел, но идти на попятную было поздно, и он решительно выпятил грудь вперед. Все же Сойк был не совсем обычным учителем и ожидания Джури оправдал – ставить его на место не стал. – Меня зовут Рёске. В школе, когда мы только начинали играть, друзья меня называли Рё, но позже мне захотелось какое-то более выделяющееся имя. Согласись, людей, которых зовут Рё, толпа вокруг. Джури не знал других людей с таким именем, но не стал возражать – все же большую часть жизни он провел в других странах, где и сам был единственным носителем своего имени в окружении, не говоря уже о ком-то с именем Рё. – Так я и стал Сойком. Теперь меня ни с кем не спутают. "Это уж точно", – чуть было горячо не заверил его Джури – и дело было не только в имени, но вовремя язык прикусил. – А на чем ты играешь? У тебя есть группа? – Да, группа. На барабанах я играю. С самой первой встречи воображение Джури дорисовывало Сойку гитару, но больше потому, что рок-музыканты, на которых его необыкновенный учитель был однозначно похож, почему-то по умолчанию ассоциировались именно с этим инструментом. И теперь, представив Сойка за ударной установкой, Джури задался только одним вопросом: как же он сразу не догадался? Такой инструмент однозначно подходил Сойку, целиком и полностью, намного больше любого другого. – А что вы играете? – Джури не заметил, как понизил голос, и теперь тот звучал почти как восхищенный шепот. – Наверное, правильнее всего это назвать прогрессив. Ну или альтернатива. Мы стараемся не сильно цепляться к словам, а просто делать то, что нравится. Пусть звездой сцены, по собственному утверждению, Сойк не являлся, но говорил он так просто и непринужденно, как будто уже сотни раз отвечал на подобный вопрос журналистов. Или же искренне верил в то, о чем заявлял. За соседним столиком громко рассмеялась толпа школьниц, и Сойк бросил на них короткий взгляд. – Я тоже играл в группе, – поспешил сообщить Джури, чувствуя, что еще немного, и его учитель опомнится – потребует вернуться к занятию. – Но, по правде, это было такое… – Такое? – Ничего особенного, в смысле. Мы даже ни одного концерта дать не успели. Так, лабали себе в подвале у одноклассника. У меня гитара была – ею и гвозди забивать не жалко. И к тому же я еще пел – все никак не мог решить, что мне нравится больше. В общем, и пел не очень, и играл так себе. – Нужно время, чтобы начать хорошо делать что-то, – философски отозвался Сойк, и Джури был готов поклясться, что теперь взгляд, которым он мерил Джури, стал чуть более заинтересованным, чем прежде. – А что теперь? – Что теперь? – не понял Джури. – Ты играешь сейчас? – А, это… – он невесело отмахнулся. – Когда? У меня репетитор по японскому, по физике, по биологии и по математике, как ты сам знаешь. Еще школа и экзамены на носу. Да и не с кем – я тут не знаю никого, с кем можно было бы попробовать играть. Девчонки по соседству опять начали смеяться, и Сойк, поморщившись, словно опомнился. – Никогда не мог понять эту традицию заниматься в Старбаксе, – пробормотал он. – Что вообще можно выучить в таком шуме? – Мне не мешает, – заверил его Джури, на что Сойк только красноречиво вздохнул – очевидно, ему фоновый шум как раз мешал. – Ладно, что-то мы отвлеклись, – решил Сойк и снова принялся листать учебник. – На чем мы остановились? – На тригонометрических функциях, – отозвался Джури и теперь уже сам подавил вздох. Обсуждать с Сойком что-то личное, не имеющее отношения к математике, было интересно – у Джури на уме крутился миллион вопросов, которые он с радостью бы задал: о группе Сойка, о музыке, о клубах. Самому ему рассказать в ответ было особо нечего, он и на концертах бывал от силы пару раз в жизни, да и то ходил с друзьями в небольшие пабы, где выступали очень средние местные группы. Однако именно после посещения одного такого концерта Джури с приятелями и почувствовали, что хотят создать что-то свое. Возможно, невысокий профессиональный уровень выступавших вдохновил их и заставил поверить, что они могут не хуже. А на настоящих концертах, на выступлениях команд, которые собирали стадионы, Джури ни разу за свою жизнь еще не побывал. Интересно, группа Сойка была тоже средней паршивости? Отчего-то Джури очень хотелось, чтобы это было не так. Чтобы та оказалась действительно крутой. – Итак, тригонометрические функции числового аргумента, – прочитал Сойк в учебнике. – Что вам сегодня задали? Выдохнув через нос, Джури перелистнул несколько страниц и придвинул тетрадь Сойку. Школьницы за соседним столиком собирались и шумно двигали стулья. Оставалось еще минут пятнадцать на разбор домашнего задания, но Джури не мог сказать, что с нетерпением ждет окончания урока. Тишину в классе разбавлял только шорох перелистываемых страниц тетрадей, часы замерли на отметке без пяти два, и Джури вздохнул, отложив ручку. Он опустил голову, безучастно посмотрев на последнюю задачу из теста по химии, но решил даже не вникать в ее условия – все остальные задания были решены, и в их правильности сомнений не возникало. Хоть программа в новой школе и была другой, Джури все равно мог похвастать тем, что ему без усилий дается химия – он легко щелкал задачи, запоминал все формулы и быстро вычислял нужные значения. Химию он любил с самой средней школы, а еще Джури повезло с преподавателем, влюбленным в свой предмет и прилагающим немалые усилия для того, чтобы заинтересовать шумных подростков. В новой школе учитель был тихим и серым, как призрак, – так его описывал Кейта, регулярно засыпавший во время урока, потому что опять до ночи смотрел аниме или играл в какие-то компьютерные игры. Друг сидел прямо позади Джури и иногда тыкал его в спину кончиком карандаша, на что Джури по обыкновению недовольно поводил плечом. Кейте химия не давалась совсем, и на всех тестах он непременно получал самые низкие баллы, только если ему не удавалось списать у сидящей за соседней партой Марико или у Джури, который нехотя, но делился ответами. Сейчас Кейта сидел на удивление тихо, но оборачиваться Джури не стал, все еще рассматривая пустую строчку вместо ответа на последнее задание. Уроки математики не прошли даром: он прикинул в уме, что даже с нерешенной задачей получит достаточно баллов, чтобы не беспокоиться до следующего теста, и не стал тратить силы на поиски ответа. Вместо этого рука сама потянулась к полке под партой, где лежал телефон. Уравнения и формулы отошли на второй план, а сам Джури украдкой взглянул на учителя, который что-то писал и на класс не обращал внимания, а значит, и заметить, что Джури отвлекся, не мог. Телефоны обычно оставались в специальных кармашках с именами всех учеников прямо возле входа в класс, но Джури привычно проигнорировал негласное правило оставлять там технику, чтобы не отвлекала. Обычно он и так не пользовался телефоном во время уроков, да и сейчас искал в нем отнюдь не ответы на тест или шпаргалки – в голове была более интересная мысль. "Мы не слишком известные, поэтому вряд ли ты слышал о нашей группе", – вспомнились Джури слова Сойка, и пальцы сами набрали его имя и диковинное название в поисковике браузера – GRAVE SEED. На удивление система сразу выдала несколько ссылок на сайты каких-то небольших клубов в разных районах Токио, с указанием концертов и состава выступающих, среди которых нашлась и группа Сойка. Еще раз удостоверившись, что учитель занят, Джури достал телефон из-под парты, рискуя быть замеченным, но все равно с интересом листая списки выступлений и удивляясь про себя, как скромно Сойк описал свою группу. Судя по всему, на сцену коллектив выходил едва ли не каждый месяц, а иногда и дважды, и это точно не вязалось с определением не слишком известной группы – так подумал Джури, хмыкнув. Сам он не выступал ни разу, если не считать, как в гараже одноклассника собрались их друзья, и они сыграли им что-то, невероятно плохо, как показалось тогда Джури. "Интересно, как играет GRAVE SEED", – подумал он и изменил поисковый запрос. Теперь Джури искал глазами ссылку, ведущую на официальную страницу группы в соцсетях, но ему повезло даже больше. Официальный сайт поприветствовал черным экраном и медленно загружающейся общей фотографией группы, и Джури бы ничуть не соврал, если бы сказал, что ждал, пока фото полностью откроется, затаив дыхание. Первым делом он уставился на Сойка, который стоял на фото, такой знакомый и одновременно такой другой. Черная свободная косуха, массивные ботинки и черные джинсы – Сойк был одет просто, но стильно. Длинные волосы были собраны в хвост, который только добавлял образу крутизны, а на запястьях были видны какие-то браслеты, которых во время уроков математики Джури у Сойка не видел. Он и сам не заметил, сколько пялился на своего учителя математики, который смотрел на него с экрана телефона немного надменно, с кривой полуусмешкой на губах. Слюна вдруг стала вязкой, и Джури с трудом сглотнул, отмечая про себя, что даже его кумиры из американских рок-групп не выглядели так… чарующе. С трудом заставив себя перестать пялиться на Сойка, Джури перевел взгляд на его согруппников, тут же заметив, что в целом вся компания музыкантов выглядела очень ярко. Рядом с Сойком с одной стороны стоял высокий и тощий черноволосый парень, косуха на котором болталась, даже судя по фотографии, а прическа больше напоминала растрепанное гнездо – Джури не сразу понял, что то были черные дреды, завязанные в какой-то мудреный узел, а лицо украшала широкая улыбка непропорционально больших губ. С другой стороны стоял парень пониже ростом и пошире в плечах в незастегнутом костюме, который даже мог бы сойти за офисный, не будь на нем каких-то блестящих черных заплаток и свисающих цепей. Недлинные волосы были стильно зачесаны назад, а ухо украшала россыпь сережек. Изображение на телефоне было маленьким, но Джури все равно завис, разглядывая каждого по отдельности, непременно возвращаясь взглядом к Сойку. Пальцем он незаметно поглаживал плоский экран телефона, едва касаясь, а воображение вовсю рисовало Сойка и его согруппников на сцене. Вот бы Джури мог сходить и лично убедиться, насколько его учитель преуспел и в музыке. Почему-то мысли о том, что и Сойк, и его группа могут играть плохо, у Джури не возникло. В голове даже зазвучала какая-то музыка, которая, конечно, вряд ли была тем, что сочиняла группа Сойка, но, по мнению Джури, отлично подходила под фото. Он бы еще долго сидел с опущенной головой, так и не решаясь закрыть эту страницу и прочитать что-то о создании группы или расписании выступлений, как бок пронзило острой болью, и Джури вслух ойкнул, дернувшись и выронив телефон из ладони. – Что там у тебя, ответы? – прошептал голос сзади, пока Джури неловко, сжав зубы от боли в боку, наклонялся за телефоном, надеясь, что Мураяма-сенсей не успеет заметить гаджет. Не хватало еще отхватить проблем из-за мобильного на тесте. – Какие тебе ответы, придурок, – злобно огрызнулся он и бросил свой самый грозный взгляд на сидящего позади Кейту, который, очевидно, ткнул его ручкой, но друг только плечами пожал. – Без разговоров, пожалуйста, – раздался строгий голос учителя, и Джури поспешно выпрямился, пряча телефон обратно на полку под партой и глазами ища свой карандаш. До конца урока он так и не смог сосредоточиться на последней задаче, то и дело возвращаясь к фото, которое ждало в телефоне. В голове зрела мысль спросить у Сойка во время следующего урока, точнее, попроситься прийти на его концерт, и остаток занятия Джури сидел, безразлично глядя куда-то поверх плеча сидящей впереди одноклассницы, рисуя в голове возможный диалог и одновременно гадая, не слишком ли нагло прозвучит его просьба. Уже дома, вернувшись и отчитавшись за ужином перед родителями о написанном сегодня тесте и выслушав их нравоучения о плохой черте характера сына – быстро сдаваться, стоит столкнуться с чем-то на первый взгляд нерешаемым, – Джури закрылся в своей комнате и забрался с ногами на кровать, положив на колени планшет с уже знакомым ему открытым сайтом. Более крупный и четкий Сойк насмешливо смотрел на него с экрана, а в наушниках играло ударное соло, найденное на одном из музыкальных сайтов. Бурную фантазию уже не удавалось унять: Джури прямо видел, как его учитель бьет по тарелкам, а его волосы качаются в такт движений головы, и в этом образе не было почти ничего общего с тем спокойным Сойком, который обыкновенно зависал на уроках, пока Джури пытался решить очередную функцию. "Может, он придумывает новую мелодию?" – подумал Джури, слегка покачивая головой, словно его кто-то мог видеть в темной, не освещенной ничем, кроме экрана планшета, комнате. Идея попросить разрешения прийти на концерт теперь уже не казалась наглой, как еще несколько часов назад, и Джури даже живо представлял, как удивится Сойк, когда он расскажет, что нашел его музыку и она ему очень даже понравилась. Почему-то казалось таким естественным и отчего-то очень важным поделиться своим открытием, и, может быть даже, Сойк-учитель улыбнется ему такой же улыбкой, как тот Сойк, что смотрел на него весь вечер с экрана планшета, пока Джури не провалился в сон прямо с наушниками. Как уже неоднократно случалось прежде, о намерениях родителей испортить ему очередные выходные Джури узнал самым отвратительным образом – не от самих родителей. В тот сентябрьский вторник он корпел над очередным домашним заданием, когда к нему подкралась Хироко. Джури считал, что домработница именно это и делает – крадется, иначе как объяснить, почему та вечно возникала за его плечом без единого шороха, он не знал. К тому же Джури почти не сомневался, что по указке родителей Хироко еще и шпионит за ним и докладывает, когда сын отступает от установленного графика и не соответствует ожиданиям. – Такуя-сан, вам помочь собрать чемодан? – А? – Джури вздрогнул от неожиданности, и потому смысл вопроса дошел до него с запозданием. – Какой чемодан? Я никуда не еду. – Как же не едете? Сугимото-сан сказала помочь вам собраться. В пятницу после обеда у вас поезд… На рыбьем невыразительном лице Хироко, как обычно, не отражалось никаких эмоций, и только то, что моргала она чаще положенного, выдавало недоумение. – Так, – от злости Джури стиснул зубы и решительно отодвинул от себя учебник, одновременно с этим двигая и стул от стола, не вставая, отчего по полу заскребли колесики. – А куда мы едем, Сугимото-сан не сказала? – В Кинугаву, – Хироко моргнула еще раз и хотела что-то добавить, но в следующее мгновение Джури был уже в коридоре, а еще через секунду оказался на пороге отцовского кабинета. Не постучав, он с силой толкнул дверь – если бы не надобность надавить на дверную ручку, и вовсе сделал бы это ногой, успев понадеяться, что отец сейчас в какой-нибудь жизненно важной онлайн-конференции, и Джури ему подпортит весь процесс. Однако у письменного стола стояла лишь его мать и перебирала какие-то документы. Несмотря на вечерний час, одета она была в деловой брючный костюм, волосы собраны в аккуратный, идеальный до последней волосинки пучок, на носу очки в строгой модной оправе – и Джури понял, что для нее рабочий день еще не окончен и она явно собирается на деловую встречу. – Такуя? – брови матери дрогнули, выражение было Джури хорошо знакомо – смесь удивления и легкого раздражения. – Кажется, мы плохо тебя воспитали. Почему ты не стучишь? – А почему ты за меня решаешь? – зло выпалил в ответ Джури. – Какая еще Кинугава? На сей раз Сугимото-сан удивилась всерьез и нахмурилась: – Не понимаю тебя. – Хироко приперлась помогать мне собирать чемодан! И от нее я узнал, что в пятницу еду в какую-то галимую Кинугаву! – Такуя. – Голос мать не повысила, но сама интонация заставила Джури прикусить язык. – Выбирай выражения. И как тебе не стыдно так говорить о Хироко? – Почему Хироко знает, что я куда-то еду, а я – нет? Разговор только распалял ярость Джури, он чувствовал, что его уже потряхивает, и все больше заводился под ледяным взглядом матери, которую, казалось, происходящее ничуть не волновало. – Я думала, папа тебе уже сообщил, – отчеканила она. – Но он забыл, наверное. И после паузы, в течение которой Джури только воздух в легкие набирал, чтобы ответить на это издевательское "забыл", она холодно добавила: – Это был сюрприз. – Сюрприз? – Джури даже поперхнулся. – Какой сюрприз? Какая-то унылая Кинугава – сюрприз? – С чего ты взял, что она унылая? Ты там не бывал никогда. – Да мне по одному названию понятно! Какие-нибудь отели из семидесятых, два ресторана, которые работают по часам, и природа, так? "И какого хрена вы вообще придумали устраивать семейные выезды? Пятнадцать лет обходились без дружных общих отпусков – и вдруг Кинугава!" – хотел закончить он, но мать, потерявшая наконец терпение, его перебила: – Я не собираюсь разговаривать с тобой в таком тоне. Вопрос решен. Собери чемодан сам или попроси Хироко помочь. – Да я… – Едем на три ночи, вернемся в понедельник вечером. – В понедельник? – от удивления Джури на миг забыл, что злится из-за испорченных выходных. – А школа? – Ничего, один день пропустишь, – мать пожала плечами и перевела взгляд в одну из бумаг, что все это время держала в руках, тем самым показывая, что разговор окончен. – А репетиторы мои многочисленные? Мне вообще-то учить сколько надо! – Какое похвальное рвение, – фраза прозвучала бы как сарказм, если бы Джури не знал свою мать слишком хорошо – шутить она не умела в принципе. – Можешь взять учебники с собой. У тебя будет достаточно времени, пока мы с папой будем на конференции. – Ах вот оно что, – многозначительно протянул Джури. – А я-то думал, зачем нам вдруг понадобилось куда-то ехать. – Нам, – на этом слове мать сделала ударение, – понадобилось работать, а ты едешь отдыхать. Я разрешаю не брать учебники, если не хочешь – небольшой перерыв тебе не повредит. Кинугава – место удивительной красоты. Горячие источники, водопады, старинные парки. В это место невозможно не влюбиться. Отчего-то Джури показалось, что эту фразу мать вычитала в рекламном проспекте, который прилагался к приглашению на конференцию. Мысленно приказав взять себя в руки, Джури напомнил себе, что грубостью и скандалом он ничего не добьется, пусть больше всего сейчас хотелось орать и топать ногами. Но нежелание ехать в глушь на целых три дня пересилило злость, и он попытался сменить тактику. – Зачем вам брать меня с собой? – вкрадчиво произнес он. – Я буду только мешать. – Такуя, тебе не пять лет, ты не можешь нам мешать, – мать даже взгляда на него не подняла. – Будешь занят своими делами. – Так давайте я буду занят своими делами дома? И поучусь сколько надо, и в воскресенье отосплюсь. – Мы тебя одного не оставим. – Но в Америке ж оставляли. Что со мной случится? – Такуя. Дальше мать могла не продолжать – Джури понял, что все попытки тщетны. Можно хоть головой о стенку биться, но родители уже все решили. – Ты наш сын. Хоть ты и мнишь себя взрослым… – Я и есть взрослый, – заявил Джури. – Может, не физически, но умом точно. – Я бы сказала наоборот, – губы матери скривились, как будто она хотела ухмыльнуться, но в последний момент передумала. – Мы не можем оставить своего ребенка одного на целых три дня. А нанимать для тебя няню, согласись, как-то странно. – Но в Штатах… – В Штатах да, пару раз нам довелось тебя оставить на время одного. А здесь – нет. Я не хочу, чтобы все соседи знали, что мы оставляем несовершеннолетнего ребенка одного. – Да какие соседи!.. – возмутился было Джури, но мать подняла руку в предупреждающем жесте. – Номер для тебя уже заказан, Такуя. А теперь, будь так добр, не отнимай мое время. Ты даже не представляешь, сколько еще дел у меня сегодня. Когда Джури выходил из кабинета, он хотел по закону жанра громко хлопнуть дверью, но в последний момент передумал. Неожиданная апатия накатила на него, тоска, от которой неприятно щипало в носу. Джури было очень жаль себя, когда он плелся по коридору в сторону своей комнаты, и он пытался мысленно посчитать, сколько еще лет ему придется жить под одной крышей с родителями, не имея права ни на свободу выбора, ни даже на нормальные выходные.