Упущенные невозможности

Худшие опасения Джури насчет выходных оправдались полностью, реальность даже превзошла их. Заскучать он успел еще в поезде, когда родители отсадили его отдельно – чему Джури был вначале рад, но через два часа монотонной смены пейзажей за окном даже пожалел, что не взял с собой проклятые учебники. Игры на телефоне надоели ему куда раньше, чем закончилось путешествие, а открывавшиеся еще со станции виды сразу дали понять, что вздернется от тоски он здесь в течение ближайших суток. – Какое удивительное атмосферное место, – восхитился отец, когда они вышли из такси у отеля. – И убогое, – буркнул под нос Джури, но его никто не услышал. С тем, что город был атмосферным, он мог согласиться. Даже мельком оглядевшись по сторонам, Джури понял, что в подобных местах еще не бывал. Быть может, для Японии ничего удивительного в окружающих ландшафтах и не было, но Джури слишком мало и давно жил на родине, чтобы привыкнуть к подобным пейзажам. Впрочем, уникальность места не делала его в глазах Джури более привлекательным. Широкая река с небольшими водопадами и живописными берегами протекала между рядов однотипных гостиниц. Построены они были явно очень давно, и большая часть из них со стороны казалась заброшенной. Их окна, как пустые глазницы, зияли темнотой. Вокруг все утопало в зелени, и некстати Джури подумалось, что в некоторых штатах сейчас уже золотая осень, однако в Кинугаве казалось, что лето в разгаре, если бы вечером, когда они приехали, не было так прохладно. К тому же начало стремительно смеркаться, и полупустые отели, скучающие еще с самой эпохи Сева, окрасились в тусклые серо-синие оттенки, которые прибавляли месту ощущения запустения и жути, а поднявшийся ветер неприятно забирался под свитер. Ужин в традиционном ресторане вышел ожидаемо очень нудным и долгим, а заодно и совершенно невкусным – к национальной кухне Джури так и не успел привыкнуть. После же родители отправились на какой-то деловой фуршет, а он развалился на постели в своем отдельном крохотном номере и пришел к выводу, что до вечера понедельника о нем вряд ли кто-то вспомнит. Заниматься было решительно нечем, потому Джури отправился спать. Сперва в знак протеста он вообще не собирался покидать свой гостиничный номер – назло родителям, которые заявили, что ему будет полезно побыть на воздухе. Но через два часа после завтрака он уже был готов на стенку лезть от безделья, потому рассудил, что протесты хороши, когда их хоть кто-то замечает, а отец с матерью вряд ли поинтересуются, чем он занимался целых три дня. Потому, надев куртку и нацепив свои большие наушники, Джури отправился на прогулку. Рекламный проспект, который лежал на стойке регистрации в холле, предлагал аж три развлечения в городе: прогулку до смотровой площадки, с которой можно полюбоваться восхитительными пейзажами, как заверяла красочная брошюра; купание в онсенах, где, должно быть, обитали одни только старики, которых Джури хватало и в отеле; и увлекательное путешествие к экспонату древнего паровоза. Последний пункт ввел Джури в ступор, он даже представить не мог, что это за развлечение такое и кому может прийти в голову пялиться на обычный паровоз, но точно знал, что оно ему не надо. – Вы также можете посетить наш онсен, – любезно заверила его девушка на ресепшене. – Один из лучших в Кинугаве, вам точно понравится. – Ну отлично, сидеть там со старыми пердунами, – сердито озвучил свои мысли Джури специально на английском, и девушка ожидаемо растерялась: – Что, простите? – Да ничего особенного, – опять на английском ответил ей Джури, широко улыбнулся и отправился к выходу, оставив сотрудницу отеля в полной растерянности. Врубив музыку пободрее да потяжелее, в течение получаса Джури мыкался по соседним улочкам, пронаблюдал немногочисленных, таких же праздно шатающихся туристов, а после этого вышел к небольшому парку у самого берега реки. Усевшись на свободную скамейку, Джури сунул руки в карманы куртки, вытянул ноги вперед и принялся лениво наблюдать за прогуливавшимися вокруг людьми. Преимущественно это были пожилые супружеские пары, и с невеселой иронией Джури решил попробовать посчитать, сколько стариков здесь приходится на молодых туристов. Когда он досчитал до двадцати шести в пользу старых дедов и четырех людей помоложе – возраста родителей Джури, сомнительное развлечение ему надоело, и он, плюнув на это дело, откинул голову назад и закрыл глаза, погружаясь в мелодию, которая била по барабанным перепонкам. Ветер несильно трепал его волосы, и если бы не было так скучно, то Джури сказал бы, что ему почти хорошо. На телефон пришло сообщение, из-за чего мелодия на миг стала тише, а потом заиграла снова, и Джури нехотя разлепил веки, чтобы посмотреть, чего там опять понадобилось Кейте. В девяти случаях из десяти в выходной день писал только его единственный в Японии друг, потому Джури не ожидал никаких сюрпризов, когда на дисплее вдруг высветилось "Математик". Резко выпрямив спину, Джури уставился на экран. "Математиком" он назвал Сойка в своей телефонной книге еще до того, как впервые написал ему, чтобы договориться о пробном уроке, да так потом ничего и не изменил. Сейчас, когда Сойк написал ему первым, он почувствовал не совсем логичный дискомфорт от того, что такой важный и необычный человек в его собственном телефоне именуется настолько безлико. Математиком был Такахаси-сенсей из школы, а Сойк был Сойком, уникальным и единственным. Пока в течение нескольких секунд Джури обдумывал эту важную мысль, телефон звякнул еще раз, сообщая об еще одном сообщении от Сойка. Торопливо Джури разблокировал экран. "Привет, я насчет вторника. Ты не против перенести наше занятие на час раньше?" – писал Сойк, и, хотя ничего особенного в этом простом вопросе не было, у Джури почему-то сжалось что-то невидимое внутри. "Извини, что сообщаю так поздно. У тебя, наверное, уже другие планы? Честно, причина не особо уважительная – у моей группы репетиция. Так что, если не можешь, давай оставим как есть", – добавил Сойк, и последнее его сообщение сопровождалось улыбающимся смайликом. Выдохнув через сжатые зубы, но даже не заметив этого, Джури написал: "Репетиция – это очень уважительно. Конечно, давай перенесем". При этом он даже не задумался, какие еще у него дела и планы во вторник, успеет ли он сам прийти на час раньше – Джури просто ждал ответа. Почти тут же Сойк прочитал сообщение, мессенджер показал, что он пишет ответ, и не без досады Джури подумал, что сейчас тот пришлет что-то вроде "окей", и на том переписка будет окончена. "Спасибо тебе большое человеческое, – не оправдал его невеселых ожиданий Сойк. – Тогда веселых тебе выходных и до встречи". Только сейчас Джури понял, что в его здоровенных наушниках по-прежнему гремят басы, и раздраженно опустил их на шею, даже позабыв выключить саму музыку. Писать дальше было как-то неуместно, уж точно Джури в эту переписку не добавил бы больше ни слова, если бы по другую сторону был кто угодно. Но только не Сойк. Глядя на последний подмигивающий смайлик, который послал ему учитель, Джури решительно, чтобы не передумать, набрал: "Чем такие веселые выходные, как у меня, лучше уж пару уроков математики", – и, подумав немного, добавил пару плачущих смайликов. "Во как! – Сойк ответил снова очень быстро. – Буду считать комплиментом – это не выходные у тебя плохие, это уроки у меня интересные!" И снова поставил несколько смайлов, в которые Джури вглядывался с не меньшей жадностью, чем в каждый иероглиф присланного сообщения. Он не мог придумать, что ответить на это насмешливое и одновременно дружеское заявление, только интуитивно прижал тыльную сторону ладони к щеке и вскользь отметил, какая та горячая. Но на его удачу Сойк, видимо, тоже был не против поболтать: "Ну а если серьезно, что случилось-то?" От такой участливости Джури одновременно и растерялся, и растаял, чуть было как на духу не выложив всю правду о том, как уныло проходит его уикенд, как его заставили ехать в проклятую Кинугаву и как его вымораживают родители – но вовремя остановился. Не хватало еще, чтобы Сойк подумал, что он, будто маленький ребенок, везде обязан следовать за мамочкой и что его мнением в семье никто не интересуется. "Родители уехали в Кинугаву, а я на свою голову согласился составить им компанию. Лучше бы дома остался", – наконец придумал нормальный ответ он и, поразмыслив немного, писать или нет, что он бы с большим удовольствием делал домашку, решил все же воздержаться. Иначе Сойк мог подумать, что у него ни увлечений, ни развлечений в жизни – одна только зубрежка. "...Что и есть почти правда, но еще не повод в этом признаваться такому классному музыканту, как Сойк", – про себя закончил мысль Джури. "Не бывал в Кинугаве. Вроде там красиво должно быть, нет?" "Красиво, – согласился Джури. – Первые пять минут". Сойк только скинул стикер с каким-то хохочущим мультяшным персонажем, а потом, к разочарованию Джури, решил все же попрощаться: "Не скучай там. Когда мне нечего делать, я придумываю мелодии. Думаю, ты тоже можешь попробовать – ты ведь музыкант". Такое заявление польстило Джури, он широко и глупо улыбнулся дисплею телефона, лихорадочно думая, что на это ответить. "Раз учитель сказал, значит, так и сделаю", – набрал он и хотел было отправить, когда вдруг услышал: – Привет. Что слушаешь? Не сразу сообразив, что обращаются к нему, Джури слегка заторможенно поднял голову и тут же уперся взглядом в тощие коленки, чтобы через секунду посмотреть в лицо их обладательницы. – Привет, – неуверенно ответил Джури и с трудом удержался, чтобы не оглядеться по сторонам – точно ли эта девчонка заговорила именно с ним? – Привет-привет, – повторила та и, глядя в изумленное лицо Джури, вдруг рассмеялась. Девушка была худенькая, невысокая, с роскошной гривой черных волос, которые не были собраны ни в какую прическу. Короткое черное платье подчеркивало ее худобу и бледность, а ноги в черных гольфах и в ботинках на высокой платформе напоминали то ли спички, то ли птичьи лапки. Глядя в ее кукольное, миловидное лицо с не совсем правильными чертами, Джури отметил, что девчонка была симпатичной и примерно его ровесницей. – Офигеть, – произнес он то, что крутилось на уме, и, когда его неожиданная собеседница вопросительно подняла брови, добавил: – Ты здесь первый человек за целый день, который не старше меня на сорок лет. Теперь девушка рассмеялась громче и звонче и непринужденно, как будто они уже были сто лет знакомы, уселась на скамейку рядом с Джури. – Тебе повезло, – заявила она, закидывая ногу на ногу. – Все, кого сегодня видела я, старше меня лет на шестьдесят. Кстати, я Изуми. – Джури, – автоматически ответил тот и перевел взгляд на свой мобильный. – Джури? Какое необычное имя, – весело хмыкнула девушка, но Джури едва ли ее услышал. "Раз учитель сказал, значит, так и сделаю", – светилось на экране так и не отправленное сообщение. Джури спешно нажал подтверждение, сообщение ушло, но значок "доставлено" не засветился, а в информационной строке сверху значилось, что Сойк был в сети четыре минуты назад. Не дождавшись от собеседника реакции, он ушел, и Джури испытал досаду одновременно и на себя, и на Изуми. – Это творческий псевдоним, – сердито буркнул он и спрятал телефон в карман куртки. – Ого, – восхитилась Изуми. – А какое у тебя творчество? Ты музыкант? Писатель? Художник? Вопрос как будто был насмешливым, но, когда Джури взглянул в глаза девушки, он увидел, что смотрит та на него серьезно и внимательно. – У меня была своя группа, – выдал Джури и тут же со значением добавил: – В Штатах. – Ого! – повторила его новая знакомая. – Ничего себе! Я уже думала, что за эти проклятые выходные вообще ничего интересного не случится. Расскажи! Рассказывать о его группе в Штатах было практически нечего, но Джури решил, что беды не будет, если немного приврать. На уме уже крутились фразы, которые он недавно слышал от Сойка: "мы не слишком известные", "вряд ли название нашей группы тебе что-то скажет" и так далее – главное, произносить все это следовало со скромностью и достоинством. Общаться с какой-то девчонкой Джури не особо хотелось, но он рассудил, что все лучше, чем сидеть в одиночестве и считать пенсионеров. – До этого года я жил в Америке, – начал он. – Там у нас с друзьями была группа. – Рок-группа? – Да. – Ты пел? Или играл? – Я играл на гитаре, – и, немного помедлив, Джури добавил: – У нас была своеобразная музыка. Сложно выделить какой-то определенный стиль. Мы старались не сильно цепляться к словам, а просто делать то, что нравится. Изуми ему улыбнулась и покачала головой то ли восхищенно, то ли удивленно, а Джури, ничуть не испытывая мук совести из-за того, что украл чужую историю, украдкой вытащил телефон и мельком взглянул на дисплей. Сообщение Сойку так и не было доставлено. Остаток дня Джури провел, болтая с новой знакомой, а вечером они договорились встретиться снова следующим утром. – Тут есть классное место, – заговорщически подмигнула ему Изуми, прощаясь, когда они подошли к ее отелю. Идти в свой номер Джури отчаянно не хотелось, ведь делать там было нечего, потому он и вызвался проводить Изуми, которая остановилась с родителями и младшей сестрой на другой стороне реки, разделяющей городок. Уже позже, лежа в пухлом футоне на жестком полу и слушая монотонную речь диктора в телевизоре, Джури думал о том, что родители даже не поинтересовались, вернулся ли он с прогулки – если они сами соизволили вернуться. Какой был смысл тащить его с собой, он упрямо не понимал, но на секунду чувство сожаления о потерянных выходных сменилось чем-то вроде предвкушения следующего дня, а уже утром Джури и сам не заметил, как в два счета проглотил свой унылый традиционный завтрак и, наскоро одевшись, выскочил на улицу, направляясь к уже знакомому отелю, который смотрел на него издалека своими большими панорамными окнами. – Привет, – поздоровалась с ним Изуми, которая уже ждала его, сидя на крыльце. Она поднялась на ноги, потянувшись и разминая затекшие конечности, а Джури окинул взглядом ее наряд. – Ты всегда в горах одеваешься… так? – поинтересовался он, вскинув бровь, а девочка уперла руки в бока, прищурившись как от солнца: – Как так? Между прочим, это из новой коллекции. Что именно из ее прикида – джинсового сарафана и блузки с рукавами-фонариками – было из новой коллекции, Джури не понял, но уточнять не стал. На тонких ногах Изуми красовались уже другие ботинки, украшенные декоративными цепочками и заклепками, а платформа добавляла ей добрых сантиметров пять роста, делая Изуми выше Джури на полголовы. Джури и так не был слишком высоким для своего возраста – в Америке он был ниже всех одноклассников. Пускай сейчас в классе нашлись ребята и пониже, собственный рост все равно вызывал у него чувство смущения. Однако выйти ростом ему было не в кого: оба родителя Джури были едва ли выше него, а бабушек он запомнил изрядно скрюченными от старости. – Пошли скорее, пока не скопилось очередей из туристов, – поторопила его Изуми и даже схватила за руку, уводя за собой. Джури послушно двинулся вслед за ней, успевая только смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о какой-нибудь камень или старую выпирающую плитку. Про туристов она явно преувеличила: Джури был бы даже рад встретить в столь забытом временем месте разнообразных прохожих, молодежь и иностранцев, что толпами гуляли по музеям и центру Токио, но вокруг были одни лишь старики, которые явно приезжали сюда как бы не с самого расцвета их молодости. Изуми вела его куда-то с таким уверенным видом, словно выросла в этой глуши и знала все тропинки и повороты. Сначала они шли по большой дороге среди деревьев, которая резко пошла вверх, и Джури почти запыхался, пока они поднимались. – Не могли, что ли, сделать ступеньки? – задыхаясь, проворчал он, а Изуми пожала плечами, идя на пару шагов впереди, и совсем не выглядела хоть сколько-нибудь уставшей. Сразу за поворотом, уходившим куда-то дальше в гору, они вышли на широкую дорогу, и Джури едва не ахнул от открывшегося вида. Прямо перед ними начинался мост, а за его пределами простиралась река, размеренно бегущая далеко внизу. Обрывистые скалы по обеим ее сторонам, деревья с пушистыми зелеными кронами и большой, судя по всему, заброшенный отель на одном из берегов выглядели так, словно Джури оказался в каком-то старом фильме. Дыхание сбилось от красоты вокруг, и про себя он даже подумал, что кроме унылого отеля, оказывается, в Кинугаве есть и более привлекательные места. – Ничего себе, – вслух восхитился он, останавливаясь и подходя ближе к заржавевшим перилам моста, чуть свешиваясь и глядя на убегавшую вдаль воду. Далеко впереди она превращалась в пену, встретив на своем пути каменные пороги, а где-то за густой листвой вдалеке устье расширялось и уходило к станции, неся воды мимо выстроившихся в ряд по обеим сторонам берегов отелей, некогда бывших роскошными, а сейчас скорее просто потрепанных. Кроме реки и тонущих в зелени деревьев вокруг не было ничего примечательного, и Джури подумал про себя, что сроду бы не нашел такого красивого места, обиженно сидя в своем номере. Новая знакомая остановилась рядом с ним, чуть менее завороженно, но все же пристально глядя на сероватую воду, игравшую лучами солнца. – Ты впервые здесь? – поинтересовалась она, склонив голову набок, отчего ее длинные волосы упали на лицо. Джури бросил на девочку взгляд искоса, отвлекаясь от шума воды. Изуми смотрела вдаль, чуть задрав подбородок, и в свете солнца Джури отчетливо видел веснушки на ее щеке. – Ага. И даже ехать не хотел, – признался он, а Изуми усмехнулась. – Мы сюда каждый год на Золотую неделю ездим, – поделилась она и скривилась. – А в этом вот уже дважды. Маме нравятся местные онсены. Забавно, что и по дороге до моста, и накануне, когда Джури с родителями вышел из поезда и пересел в такси, он больше не видел вокруг детей или хотя бы подростков. Должно быть, они отсиживались в своих отелях, и только Джури с Изуми решили выйти на улицу, не зная, чем себя занять. В общем-то, как понимал Джури, прогулка и новое знакомство были явно интереснее старого пузатого телевизора, который ловил всего несколько каналов со сплошь неинтересными передачами. Они стояли так еще пару минут, глядя вдаль на реку, а позади проезжали редкие автомобили, из окон которых не было видно всей красоты природы. "Вот бы Сойку показать, он ведь тут не бывал", – невпопад подумал Джури и даже хлопнул себя по карманам, намереваясь достать телефон и сделать фото, но что-то остановило его. Оказалось, что мост и река под ним были далеко не самым красивым впечатлением этого дня. Изуми привела Джури куда-то за город, где совсем не было отелей, а по обеим сторонам автомобильной дороги росли зеленые кусты неизвестных Джури растений, мешая идти и пытаясь коснуться голой полоски кожи между кедами и подвернутыми штанинами джинсов. – Видишь вон тот мост? – указала куда-то вперед Изуми, и Джури прищурился, пытаясь сквозь солнце увидеть хоть что-то. – За ним есть пещера и старая колокольня. Пошли скорее, повезет, если успеем сфоткаться, пока никого нет! Джури с трудом поспевал за быстрым шагом Изуми, которую совсем не смущали ни неровный асфальт, ни платформа ботинок, а ее сарафан развевался на ветру в такт шагам. Джури шел позади, то и дело переводя взгляд на ее волосы, черным водопадом лежащие на плечах, и совсем неуместно думал о том, что длинные волосы Сойка тоже так блестели в электрическом освещении кафе, в котором они обычно занимались. Почему учитель математики то и дело всплывал в мыслях, Джури не знал. Вот только каждый раз, доставая свой мобильный, он проверял входящие сообщения. Делая фото с гораздо более узкого подвесного моста, проверяя по карте, где находится пещера, о которой упоминала Изуми и дорогу к которой не смогла вспомнить, и сохраняя в записной книжке ее номер телефона, пообещав обязательно встретиться после поездки, Джури не без досады отмечал, что последняя его реплика, отправленная Сойку, осталась без ответа. Гуляя и переходя от одной местной достопримечательности к другой, они успели выяснить, что Изуми жила не так уж далеко от самого Джури и ходила во второй класс старшей школы, а в свободное время занималась танцами и стрельбой из лука. Ни о том, ни о другом Джури ничего толком не знал, поэтому с интересом слушал рассказы новой знакомой о каких-то городских и даже префектуральных соревнованиях, где она выступала, и смотрел фото, на которых Изуми улыбалась, держа в руках длинный изящный лук. Она оказалась веселой – гораздо веселее одноклассниц Джури, чем-то даже больше похожей на его американских друзей. Изуми вела себя раскованно, смешно шутила и как будто совсем не стеснялась Джури. – Твои родители физики? У-у-у, – многозначительно протянула Изуми, когда пришел его черед делиться своей непростой историей жизни. – Ненавижу физику. Вообще-то все точные науки ненавижу, вот то ли дело история… К истории Джури не питал никаких особенных чувств, но заверил Изуми, что физику не любит тоже, а уже через пару минут они смеялись над какой-то очередной шуткой девочки, а их голоса эхом разносились по пещере. День пролетел так быстро, словно Джури успел лишь моргнуть, и он даже был готов предложить Изуми погулять подольше или сходить поесть сахарной ваты на главной площади маленького городка, но та отказалась. – Не все школьники могут прогулять учебный понедельник, а у меня чемодан не собран, – заметила она, когда они уже подходили к ее отелю, и пнула ботинком какой-то камешек. – Я и забыл, что завтра понедельник, – честно ответил ей Джури, который за день совсем потерял счет времени. Он достал из кармана телефон, обнаружив, что мама прислала ему сообщение. "Ждем тебя на ужин в холле в 19:30. И, будь добр, не задерживайся", – прочитал Джури про себя с маминой интонацией и заблокировал телефон, не удосужившись даже ответить. – Нужно обязательно встретиться в Токио, – командным тоном заявила Изуми и, прежде чем Джури успел согласиться, протянула ему руку, а тот едва не споткнулся от неожиданности. – Мне понравилось гулять с тобой. – М-мне тоже. Изуми хихикнула и крепко сжала ладонь Джури, тряся ее в подобии рукопожатия, а уже в следующий момент легко развернулась на своих платформах и побежала ко входу в отель. Джури проводил ее взглядом, помахав еще раз, когда та обернулась на мгновение, и поглубже вдохнул носом воздух, пахнущий сыростью приближавшегося дождя и нотками шампуня Изуми, который остался невидимым облаком после ее ухода. Телефон завибрировал в кармане, и Джури дернулся, тут же выныривая из своих размышлений о том, что выходной действительно оказался не так плох, как он о нем думал, благодаря новому знакомству. В голову тут же пришла радостная догадка, что это Сойк наконец ответил, и можно даже отправить ему пару фотографий с сегодняшней прогулки, но, стоило разблокировать телефон, как улыбка на его губах померкла. Сойк так и не написал, а сообщение пришло от Кейты. Вздохнув и проворчав себе под нос, что друг, как всегда, не вовремя, Джури отправил телефон обратно в карман джинсов, даже не взглянув на время, и неторопливо направился в свой отель, опаздывая на ужин с родителями, но не ускорив шаг.