Упущенные невозможности

В день концерта, куда его позвал Сойк, Джури очень волновался с самого утра. Еще до ухода в школу он положил в сумку сменную одежду – достал из шкафа черные джинсы и длинную футболку и даже нашел где-то серебряную цепь вместо браслета. Он не планировал заходить домой, да и смысла в том не было: уроки в школе по субботам длились до часу дня, а начало концерта было заявлено уже в четыре, и Джури бы дольше прокатался в метро. К тому же не было уверенности, что дома родители не придумают ему какого-нибудь занятия "получше". – Мы сегодня с отцом будем поздно, – внезапно сообщила мать за завтраком, аккуратно намазывая масло на кусок поджаренного хлеба. – Нужно сходить на ужин в честь докторской защиты Мизуно-сан – подумать только, она писала ее десять лет!.. – Поздно? – глупо переспросил Джури, судорожно вспоминая, предупреждали ли родители его об этом заранее. Память ничего не воспроизвела, но, если родителей не будет дома до самого вечера, так даже лучше: никто не застанет Джури в неподобающем завтрашнему выпускнику хорошей школы виде и уж тем более не придется оправдываться, где он был весь день после школы. – Прием указан до восьми, но думаю, мы задержимся, – вставил отец, повязывая на шее галстук. – Придется тебе занять себя чем-то самостоятельно. "Можно подумать, обычно не так", – подумал про себя Джури, но вслух выдавил, стараясь вложить в голос максимум спокойствия: – Вы же сами говорите, что я уже взрослый, – заверил он родителей, и мать довольно кивнула головой. – Схожу с приятелями в музей естественных наук, а потом погуляем. – Чего мне так не хватало все годы жизни в Америке, так это музеев, – доверительно сообщил отец, снова исчезая где-то в коридоре, а Джури выдавил из себя улыбку, стараясь не радоваться слишком сильно, но и не перестараться с унынием на лице. Теперь, в отсутствии перспективы быть отчитанным за что-нибудь, настроение значительно поднялось, и уже в половину четвертого Джури прибыл к указанному клубу, неуверенно косясь на толпу фанатов выступающих и проверяя входящие сообщения. "Повеселись там на своем этом секретном концерте. А я сижу с сестрой…" – писала ему Изуми, но Джури смахнул сообщение, решив не отвечать. Сойк прислал ему точный адрес и время их выхода на сцену – почти в половину шестого вечера, и Джури даже загрустил, подумав о том, как нелепо он будет стоять в толпе в зале и дожидаться выхода на сцену группы Сойка. С другими исполнителями он даже не соизволил ознакомиться заранее, да и интереса особого не питал: все же он шел исключительно ради своего учителя. Покрутив в руках телефон и решив, что все не так уж плохо, ведь он сможет задержаться после выступления и наверняка успеет перемолвиться с Сойком парой слов, а заодно поделиться своим заранее заготовленным впечатлением, Джури набрал полную грудь воздуха, медленно выдыхая через нос и успокаивая разыгравшийся в предвкушении пульс. Это был его первый концерт тяжелых групп, куда он пришел в одиночку. В Америке они ходили вместе с товарищами по рок-пабам, да и группы не были слишком уж андерграундными, но сейчас, глядя на окружавших его людей, Джури ясно понял, что остальные группы сегодня точно не джаз будут играть. Время шло так быстро, что, пока он обдумывал возможные впечатления от сегодняшнего вечера, на улицу вышла хрупкая девушка в футболке с названием клуба, и собравшаяся толпа притихла, слушая ее указания и перечисление правил. "Надеюсь, меня не затопчут в слэме", – за пару дней до концерта писал он Сойку, а тот в ответ прислал смеющийся смайлик и заверил, что Джури не обязательно стоять в самом центре толпы и что обычно можно относительно спокойно наблюдать со стороны, где и сам Сойк любил стоять после выступлений, потягивая коктейли. Билета у Джури не было, но он прочитал, что можно купить прямо на месте. Он честно планировал использовать карманные деньги, но перед уходом в школу растроганная его взрослостью мать дала ему несколько хрустящих новеньких купюр, чтобы хватило и на музей, и на прогулку с обедом. Родители в целом не ограничивали Джури в деньгах, и в этом был несомненный плюс: стоило только подумать о том, что некоторые одноклассники умудряются даже подрабатывать после посещения дополнительных занятий, и становилось дурно. Впрочем, его родители в целом выступали решительно против любых подработок и были готовы спонсировать Джури, пока он хорошо учился и вел себя подобающе, поэтому ему удавалось откладывать на какие-то мелочи вроде музыкальных дисков или походов в кафе с Изуми. Очередь двигалась медленно, пока он топтался чуть в стороне, пропуская идущих вперед посетителей с купленными заранее билетами. Люди вокруг выглядели старше: взрослые парни и девушки, которых было чуть меньше, смеялись и шутили, сбиваясь в небольшие группы, но были и такие же как Джури одиночки, смиренно дожидавшиеся своей очереди на вход. Пока что Джури чувствовал себя спокойно, хоть сердце и билось быстрее в предвкушении. – Один билет, пожалуйста, – пробубнил он на входе, когда очередь людей с билетами исчезла за дверью, а на улице осталось всего человек пять, включая его самого. – В баре получите напиток, на входе вам поставят печать. Приятного вечера, – монотонно пожелала все та же сотрудница клуба, выдавая маленький клочок бумаги, на котором английскими резными буквами красовалось слово "Drink". Джури поблагодарил ее, заходя внутрь и почти сразу же получая синюю печать от уже другой сотрудницы, так же монотонно указавшей ему, куда идти дальше, хотя коридор был всего один, и тут и там стояли люди и отчего-то не спешили заходить в зал. Джури прошел вперед, моргнув и привыкая к приглушенному свету в помещении и неожиданно пестрому линолеуму в красно-бело-черную клетку, которая резала глаз. У самой сцены уже собралась группа фанатов: кто-то обменивал билет на напиток в стороне у бара, кто-то просто стоял позади и общался со знакомыми, и Джури вытянул шею, пытаясь заглянуть на сцену, скрытую черным занавесом. Только сейчас он понял, что понятия не имеет, куда ему лучше встать: так, чтобы Сойк его заметил? Или лучше спрятаться за высокого парня с длинными дредами? Некоторые из окружавших его людей вообще не спешили занимать места и стояли у барной стойки, где так приветливо свободен был один высокий стул. "Сойк уже знает, что я приду", – разумно рассудил Джури и, не решившись встать у самой сцены, отошел подальше, поднявшись на одну ступеньку и облокотившись на железный поручень, который больше напоминал балконное ограждение. Народу прибывало, но зал оставался наполовину пустым, и Джури с интересом смотрел по сторонам, разглядывая разношерстную публику. Телефон в его кармане завибрировал, и он на миг отвлекся, тыкая пальцем в экран и читая входящее сообщение. "Послушала выступающих на твоем концерте, – писала Изуми, и Джури нахмурился, почему-то не ожидая ничего хорошего. – Ну и фигня. И правильно, что я не пошла". – Еще как правильно, – пробормотал себе под нос Джури с раздражением и засунул телефон обратно в задний карман, не чувствуя ни капли желания общаться с девчонкой. Он и сам не знал, что именно его так завело: справедливости ради, он сам был без понятия, что за группы сегодня выходили на сцену, но такое назойливое внимание со стороны подруги и ее явное желание как-то насолить ему за то, что не позвал на концерт, Джури откровенно не нравились. Он даже было задумался, а что вообще ему нравится в Изуми, но развить эту мысль не успел – в зале погас свет и загрохотали первые аккорды. Занавес отъехал в сторону, и Джури зажмурился от яркого света софита, ослепившего его на добрую пару минут. Когда он наконец привык к смешению световых огней, вокалист неизвестной ему группы уже запевал, а фанаты в зале дергали руками в такт музыки. Не сказать, чтобы песня была хорошей – скорее просто веселой и драйвовой, и Джури сам не заметил, как поддался всеобщему настроению и начал притопывать ногой и улыбаться. Впервые он был на самом настоящем рок-концерте. Один, без друзей, без Изуми. В кармане лежал билет на напиток, а впереди ждал целый вечер свободы от унылой учебы, репетиторов и родителей. Знали бы они, что сейчас Джури с большим интересом и нетерпением ждет, когда на сцену выйдет его преподаватель. Выступление закончилось так же быстро и неожиданно, как началось, пока Джури весело представлял про себя, как в понедельник расскажет Кейте о посещенном мероприятии. Он почти видел его вытянувшуюся физиономию и слышал завистливое: "Да ла-адно?", ведь сам Кейта сроду не бывал ни на каких концертах. И тем не менее, стоило включиться свету, Джури словно очнулся, снова наблюдая за залом и думая, как ему себя вести, стоит ли все же подойти поближе или взять напиток? От волнения и предвкушения он уже хотел есть, но музыкальный клуб был мало похож на место, где подают онигири или хотя бы бургеры. Так и не решив, хочет ли он пить, Джури подошел ближе к сцене, вставая чуть правее от самого центра за так удачно низкой девушкой, благодаря которой ему открывался вид на черный занавес. Он прикидывал в уме, что барабаны находятся прямо за вокалистом, а значит, с его позиции будет как раз хорошо видно Сойка. "Не зря я хожу на математику", – весело подумал он и хотел было даже написать Сойку сообщение, только потом одернув себя: группа Сойка выступала следующей, и ему уж точно было не до чтения входящих на телефоне. Хорошо, если он вообще помнит, что разрешил Джури прийти: не то чтобы Джури обязательно хотел сразу же поделиться впечатлением с Сойком, но внутри он чувствовал, что, если тот его заметит, будет просто замечательно. Десять минут ожидания тянулись так, словно превратились в десять лет на контрасте с быстрым выступлением предыдущей группы, и Джури успел даже заскучать, слушая настройку инструментов за опущенным занавесом. – Вроде сыграют новую песню? – донеслось откуда-то сзади, и Джури невольно прислушался. – По-моему, ее Сойк написал. – Да ну, все тексты пишет Маса… – Я в блоге прочитала. – Ну если писал Сойк, то будет что-то крутое… Джури слушал, затаив дыхание и чувствуя, как колотится сердце. Сойк, конечно, не говорил ему, что написал новую песню, да и вообще они не так часто обсуждали музыку, все время отвлекаясь на задания по геометрии. Была б его воля, Джури бы ездил к Сойку, просто чтобы пообщаться и узнать побольше о нем самом, о его группе, может, даже поучиться чему-то, кроме занудной математики, которая только и делала, что мешала. О том, что у Сойка – или сразу у всей группы – есть свой блог, Джури тоже не знал, отметив про себя, что нужно обязательно этот блог найти в интернете. Может быть, там Сойк делится какими-то личными новостями, интересными фото или даже набросками для новых песен? Джури и сам не мог себе объяснить, что именно ему было бы интересно прочитать о Сойке, логично рассуждая, что интересно ему абсолютно все. Пока Джури размышлял, стоя посреди толпы молодых людей, настройка инструментов закончилась, фоновая музыка выключилась и зал снова погрузился в темноту, пока тяжелый занавес медленно отползал в сторону. Джури замер, во все глаза глядя туда, где по его расчетам должен находиться Сойк, но место за барабанами пустовало, и он даже на секунду задумался, не перепутал ли порядок выхода групп. Однако уже в следующее мгновение из-за кулис со стороны по одному вышли музыканты, и замыкал этот неровный строй сам Сойк. Он выглядел так, как и подобает музыканту рок-группы: черная майка, которая обтягивала его худой торс и открывала руки с внушительными бицепсами, черные узкие джинсы, ботинки на массивной платформе и какие-то украшения на шее, разглядеть которые Джури не успел, засмотревшись на загорелую гладкую кожу рук Сойка, блестящую в свете софитов. Он даже не моргал, когда Сойк коротко махнул залу в приветственном жесте и ушел устраиваться за барабанами, пока остальные участники надевали на себя гитары, а вокалист приветствовал зал. Джури не запомнил, что он говорил, как и не обратил внимание, играли ли они первой ту самую новую песню или же это было что-то, что Джури уже успел послушать. Все, на что хватало его внимания, это движения рук Сойка, то, как он ритмично ударяет в тарелки, отчего закладывало уши, его покачивания головой и длинные распущенные волосы, которые как будто даже мешали ему, хотя он не обращал на них никакого внимания, отдаваясь музыке. Пару раз он даже подпевал в микрофон, стоящий рядом с ударной установкой, и Джури поразился, что его учитель еще и поет – хотя даже подпевкой те пару строк песни назвать было сложно. Толпа вокруг двигалась в разные стороны, не то танцуя, не то просто перемещаясь в каком-то беспорядочном потоке, а Джури стоял на одном месте как каменный истукан. Если бы он видел себя со стороны, сам бы рассмеялся, до чего нелепо он выглядел – на самых сложных математических задачах он не фокусировался так, как в эти минуты, изо всех сил глядя на Сойка. Софиты светили в глаза, периодически по сцене передвигались гитаристы или вокалист, загораживая обзор, и Джури инстинктивно двигался из стороны в сторону, стараясь не упускать Сойка из вида, словно тот мог исчезнуть. Он не знал, видит ли тот его, чувствует ли столь пристальный взгляд на себе – должно быть, Сойк уже привык, ведь наверняка у него было немало фанатов. Играл он очень хорошо, насколько мог судить Джури со своего отнюдь не выдающегося опыта в музыке. "Группа ему маловата", – промелькнула в голове мысль, когда Сойк играл свое соло, а вокалист что-то кричал в микрофон, мешая наслаждаться музыкой. Признаться, позже Джури и сам отмечал, что вокалист пел паршиво, а гитары были настроены так, что перебивали друг друга в едва ли складной мелодии, и на этом фоне игра Сойка казалась безупречной. Они сыграли всего несколько песен, и Джури, конечно, не запомнил ни одной, к собственному стыду. Зато, когда музыка закончилась, ему показалось, что он поймал на себе взгляд Сойка и его улыбку, но лампы так ярко светили в глаза, что Джури отмел эту мысль, про себя отмечая, что думает, как девчонка. Пока занавес закрывался, Сойк махал в зал палочками, а Джури мельком осмотрел остальных музыкантов, которые тоже довольно кланялись, словно отыграли часа два живой музыки, а не каких-то шесть песен. Вокалист делал непонятные знаки фанатам, которые те повторяли, тощий басист стоял и пытался не то отдышаться, не то что-то кричал в зал, а гитарист замер в поклоне, не обращая внимания на упавший ему на голову ремень от гитары. "Какие-то педики", – сказал бы Кейта, и Джури сам себе ухмыльнулся, представив, что друга бы не убедила даже тяжелая и несуразная музыка, которую педики явно не играли. Толпа начала двигаться, меняясь местами – очевидно, для следующего коллектива, – и Джури поспешил протиснуться к бару, уступив свое место кому-то другому, кому было интереснее, чем ему. По правде, сейчас можно было бы даже уйти, ведь главное шоу вечера он уже видел, а оставаться дольше смысла особо не видел. К тому же без единого знакомого было немного скучно. С этими мыслями, подглядывая на часы на телефоне, он подошел к бару и, протянув свой билет на напиток, громко и со всей уверенностью попросил джин-тоник. Бармен в ответ лишь кивнул, не озадачившись ни на секунду, а Джури сам поразился своей смелости, прикусив язык. Вообще-то он еще никогда не пил в клубах, да и в клубах по сути не бывал. Один раз кто-то из приятелей принес на их гаражную репетицию бутылку пива, которую они все дружно распили по глотку, но на этом весь опыт Джури заканчивался. Он знал, что его сверстники мешают коктейли на домашних вечеринках, но сам не успел попасть ни на одну из них, а в Японии все вокруг были слишком заняты учебой, чтобы думать об алкоголе и веселье. Прозрачный пластиковый стакан появился перед его носом так внезапно, что он аж вздрогнул, но поспешил напустить на себя самый серьезный вид, чтобы бармен не спросил, сколько ему лет. Родители еще не должны были вернуться, а к их приходу он планировал уже спать в своей комнате, поэтому собственная смелость показалась скорее приятным завершением интересного вечера и новым – еще одним – опытом. Он успел сделать целый глоток, зажмурившись от горького напитка, как кто-то тронул его за плечо: – Ну и ну, не думал, что школьникам теперь наливают. Джури поперхнулся, закашлявшись и боязливо обернувшись, а Сойк, который стоял прямо за его спиной, укоризненно покачал головой, почему-то продолжая улыбаться. – Я-я… Ну просто… – Я пошутил, я ведь не твой отец, – отмахнулся Сойк и сделал какой-то знак бармену, а тот кивнул в ответ и отвернулся за напитком. – Не ожидал, что ты действительно придешь. В тоне Сойка сквозили нотки удивления, и Джури даже смутился. – Хотел посмотреть на твою группу, – честно признался он, не найдя, что еще ответить, а Сойк кивнул, принимая из рук бармена такой же пластиковый стакан с пивом. – Тогда выпьем за твой визит, – отсалютовал он и одним глотком выпил едва ли не половину стакана. Джури отпил свой коктейль, который теперь не показался таким горьким и невкусным, как изначально. Мельком он разглядывал Сойка: тот еще не переоделся и даже волосы не собрал в хвост, и Джури почти чувствовал исходящий от него жар. Еще от Сойка пахло чем-то пряным – обычно на занятиях тот не пользовался парфюмом, но сейчас Джури четко улавливал едва заметный, но такой приятный аромат. – Ну что, я жду отзыва от самого строгого критика, – пошутил Сойк, глядя Джури прямо в глаза. Тот только открыл рот, чтобы честно вывалить, как ему все понравилось, когда свет в зале снова погас, что означало выход следующей группы. – Пойдем в гримерную, – Сойк приблизился к его уху, стараясь заглушить звуки первых аккордов гитары, и осторожно взял Джури за локоть, умудряясь ловко лавировать между людьми в темноте, неся в другой руке свой стакан с пивом. Он прошел прямо в конец зала, где за ограждениями находилась кабина свето- и звукооператоров, и, кому-то кивнув, смело толкнул темную, сливавшуюся со стеной дверь, тут же обернувшись и убедившись, что Джури шагает за ним. В коридоре было светлее и заметно тише: толстая дверь скрадывала звуки из зала, и Сойк отпустил локоть Джури, а тот только в это мгновение заметил, что через весь зал Сойк его вел, крепко держа своей рукой. – Ух ты, я никогда не бывал в гримерках, – признался Джури, с неподдельным восторгом глядя то на Сойка, то на уходящий вперед коридор, будто где-то в его конце их ждало нечто особенное. – Ничего необычного ты там не увидишь, но там хотя бы тихо, – заверил его Сойк и указал на дальнюю дверь. – Познакомишься с ребятами. Хочешь, даже автограф тебе дадим. – Хочу! Сойк рассмеялся, шагая по коридору, а Джури шел за ним следом, разглядывая его подтянутую спину и острые плечи с отчетливо прослеживавшимися мускулами. В очередной раз он подумал, что еще одним хобби его многогранного учителя было провождение времени в качалке, и Джури даже позавидовал, ведь сам не имел особо выделяющихся мускулов. Сойк был очень привлекательным, как внешне, так и внутренне, отметил про себя Джури, беззастенчиво разглядывая своего учителя со спины. – Так, ну смотри… – Сойк первым зашел в комнату, на двери которой красовалось название их группы, написанное на листке бумаги черным маркером. – Великие музыканты следующих десятилетий во всей красе. Джури шагнул в комнату, и взгляды тут же обратились на него, а сам Сойк встал в сторонку, допивая свое пиво. Тощий басист, которого Джури запомнил, сидел на табурете и пытался собрать в некое подобие хвоста торчащие в разные стороны дреды, вокалист с голым торсом – Маса, как помнил Джури, – расположился на мягком диване, а перед ним на коленях стояла миниатюрная девушка, ватным диском стирающая с его лица макияж. Гитарист, имени которого Джури не вспомнил, приветливо махнул ему рукой, одновременно отпивая из бутылки некий напиток, подозрительно напоминавший виски. – Не так уж и красивы, – сообщил тот самый гитарист и, пока Джури переводил взгляд с одного из них на другого, первым поспешил представиться: – Привет, я Юске. А ты фанат? Сойк, опять ты таскаешь своих фанатов после концертов? – Никуда я не таскаю, а Джури – мой ученик, – с гордостью в голосе сообщил Сойк, делая шаг вперед и падая на диван, за что девочка-гример наградила его хмурым взглядом, а вокалист выругался, получив ватным диском в глаз. – Ух ты! Так ты правда умеешь чему-то учить? – Как, ты сказал, его зовут? – Джури. – Вообще-то это мой творческий псевдоним, – вставил Джури, и все снова посмотрели на него, включая Сойка. Джури заметил, как тот смерил его внимательным, оценивающим взглядом с ног до головы, и это как будто придало ему смелости: – Я тоже музыкант. Ну то есть будущий. Когда закончу школу, создам группу. На какое-то мгновение в комнате повисла тишина, а потом все дружно рассмеялись, а Сойк покачал головой, но на его губах тоже застыла полуулыбка. – У-у-у, брат, группа – это точно не то, чем ты хочешь заниматься, – с видом знатока поделился с ним вокалист, когда гримерша закончила стирать макияж. Теперь его лицо выглядело бледнее, а глаза казались сильно меньше из-за отсутствия толстого слоя подводки. – Только посмотри, что они творят с моим лицом. – Лучше бы они что-то сотворили с прической Агги, – влез Юске, и Агги недружелюбно на него посмотрел. – У Агги лучшая прическа из всех вас, – огрызнулся он и хотел было взмахнуть своими дредами, которые теперь свисали беспорядочными сосульками из не менее лохматого хвоста, но со спины к нему подошла все та же гримерша, заставляя опустить руки и начиная приводить те самые дреды в нечто подобное порядку. Агги не растерялся и освободившейся рукой хлопнул ее по ягодицам, а Джури смущенно отвел взгляд, внезапно почувствовав себя лишним. Он все еще стоял на пороге, держа свой стакан, тогда как остальные явно чувствовали себя раскованно и привычно. Гитарист и вокалист продолжили обсуждать выступление, которое, видимо, оценивали до их прихода, Агги что-то тихо говорил причесывавшей его гримерше, а Сойк сидел на диване, раскинув руки в разные стороны. – Проходи, присаживайся, – наконец очнулся он, заметив, как Джури неловко переступает с ноги на ногу, и указал на свободное место рядом с собой. – Стоишь как в гостях. – Ни разу не был в гримерках, – зачем-то еще раз произнес Джури, несмело садясь и сразу утопая в мягком диване. Сойк рядом с ним усмехнулся, а Джури постарался устроиться раскованнее, откидывая голову назад и затылком упираясь в руку Сойка, которая все еще лежала на спинке дивана. – Ну, привыкай. Если хочешь создать свою группу, придется часто бывать в гримерках. Его голос звучал добродушно, без какой-либо насмешки, а сам он смотрел на Джури искоса и с хитринкой. – Родители еще не знают, что я не хочу заниматься точными науками, – совсем уж неуместно признался Джури, как будто оправдывался, но истина была именно такова. – Сдается мне, родители твои не знают, что их любимый сын сегодня пьет жуткий джин-тоник, – Сойк кивнул на стакан, который Джури продолжал держать в руке, больше не рискуя пробовать на вкус. – Даичи всегда наливает слишком много джина, а он здесь омерзительный. Вот, держи лучше. На этих словах Сойк протянул Джури бутылку виски и в ответ на его недоуменный взгляд подмигнул: – Я не твой школьный учитель, чтобы осуждать. Хочешь веселиться – веселись, тем более что сегодня суббота. Джури сам не понял, почему этого объяснения ему было достаточно и почему вообще он согласился с доводами Сойка, ведь до этого он не пробовал и виски тоже. Однако он смело принял из рук Сойка бутылку, на миг соприкоснувшись его пальцами, и даже сделал первый глоток, тут же зажмурившись от разбиравшей горло горечи. Определенно, джин-тоник был далеко не худшим напитком. – Сойк, а Сойк, а парню-то хоть есть двадцать один? – ехидно протянул Агги, глядя на них в зеркало, а хрупкая девушка за его спиной даже обернулась, посмотрев на Джури, который в этот момент усиленно краснел. – Помнится, я начал пить уже после совершеннолетия. – Помнится, ты выпил антисептик и отъехал в больницу на две недели на свое пятнадцатилетие, – парировал ему Маса, тут же рассмеявшись так громко, что Джури даже сжался. У него был звонкий голос, хотя его вокал сложно было назвать выдающимся или хоть сколько-нибудь особенным. – Хорошие школьные воспоминания – залог долгой дружбы, – зачем-то пояснил Сойк, показывая раскрытой ладонью на своих согруппников. – Ты вроде бы говорил, что твой друг тоже увлекается музыкой – может, лет через десять будете вот так же сидеть в гримерке и вспоминать былые заслуги. – Мой друг интересуется ничем, – буркнул Джури, вспоминая Кейту и его кислую физиономию. – Ему до музыки, как мне до… как мне до вокалиста. – Плохое сравнение: чтобы быть вокалистом, тебе даже не нужно уметь петь, – Сойк наклонился ближе, понижая голос и играя бровями. Джури почувствовал тепло, исходящее от него, и снова запах парфюма, который сбивал дыхание. Или, возможно, дыхание сбивала близость Сойка, который небрежно коснулся рукой плеча Джури, слегка его тронув и указав одним взглядом на своего согруппника, явно намекая на его вокальные данные. Как отреагировать, Джури не знал, ведь то была явно шутка для своих, и ему стало неловко от того, как интимно прозвучали эти слова. Так, как если бы Джури был одним из них – этих парней, громко обсуждающих какую-то чепуху, смеющихся, проводящих вместе уйму времени – уж куда больше, чем Джури проводил с Сойком на их занятиях. На мгновение ему показалось, что между ними нет этой границы "учитель-ученик" и что он знает Сойка отнюдь не меньше, чем его друзья, и Джури, наслаждаясь этим приятным ощущением, снова припал к бутылке, жмурясь уже куда меньше и чувствуя, как крепкий алкоголь быстро ударяет в голову. Сойк сидел слишком близко, его рука все еще лежала на плече Джури, а бедро касалось его бедра, и было так волнительно и одновременно так обыденно, как будто это было в порядке вещей. Виски или общая расслабленная атмосфера подействовали на Джури, и он перестал смущаться, смеясь над шутками Юске, который забавно шутил, несмотря на свою извечно постную физиономию, а когда его спросили, понравилось ли ему выступление группы, разразился целой речью минут на пять, вывалив все свои впечатления и наблюдения. Он не видел, как Сойк смотрит на него, но чувствовал тяжесть его ладони на своем плече, а когда рассказ дошел до барабанного соло, рука Сойка ощутимо сжала его футболку. – …никогда не слышал таких барабанов, – подытожил свой рассказ Джури, наконец, поворачивая голову в сторону и встречаясь взглядом с Сойком, который смотрел на него внимательно и серьезно. – Вау, да тебе быть критиком, – прокомментировал Юске, и их зрительный контакт прервался, но Джури все еще чувствовал некую липкость от такого пристального взгляда Сойка, который ему не удалось расшифровать сходу. – Раскритиковал всех, кроме нашего чудо-драммера. – Чудо-драммер ему торчит пятерку, – саркастично заметил Агги и, извернувшись на табурете, поймал в свои объятия гримершу, которая только захихикала, не возмущаясь и никак не реагируя на столь дерзкое приставание. – Мальчик хорошо отрабатывает занятия. Сойк ничего на это не сказал, наградив Агги тяжелым взглядом, и так же молча мягко отнял у Джури бутылку виски, покачав ее в руке, словно проверяя, сколько алкоголя осталось. – Ты заслужил все пятерки, не обращай на него внимания, – тише произнес он будто бы только для Джури, хотя тот и не планировал обижаться или принимать на свой счет сказанное. В голове метались мысли, собрать которые в кучу было уже сложнее, чем еще полчаса назад, но Джури нравилось это состояние и окружение. Только один Агги как будто специально пытался подколоть, но Джури был слишком взволнован необычностью вечера и близостью Сойка, чтобы думать о причинах его неприятных шуток. Сам Сойк тоже поведение Агги явно не одобрял: Джури проследил за его взглядом, когда тот показательно обнял гримершу, поместив ладони четко на ее тонкую талию, не стесняясь никого из присутствующих, а когда он склонился и что-то прошептал ей на ухо, отчего девушка снова засмеялась, Сойк шумно и недовольно выдохнул. – Так что, идем в клуб? – Мы уже в клубе. – Ну тогда в бар. Только не к Даичи: от его коктейлей блевать охота, – Маса бодро поднялся на ноги, вопросительно глядя на остальных. – Надо отметить высокую оценку от Джури. Кстати, Джури, пойдешь с нами? – Я… "Вообще-то, мне лучше пойти домой, пока родители не вернулись со своего приема", – должен был сказать Джури, но вовремя замялся под вопросительными взглядами новых знакомых и улыбающейся девицы в объятиях Агги. – Думаю, у Джури могут быть другие планы на вечер, кроме как пить сомнительное пойло со стариками, – ответил за него Сойк, теперь уже полноценно обнимая за плечи, и Джури даже вздрогнул от такого неожиданного контакта. – Да нет, по правде говоря, мне очень нравится, – его голос прозвучал несмело и тихо, но этого хватило Юске, чтобы тут же оглушительно хлопнуть в ладоши и ткнуть в Сойка пальцем: – Главный дед вновь проиграл. Ну все, мы идем в "Черную луну". Что это за луна, Джури не имел понятия и только смотрел на то, как Юске шутливо колотит Масу за какую-то шутку, которую он пропустил, а Сойк тем временем убрал свою руку и отставил на пол пустую бутылку от виски. В голове у Джури было слишком много мыслей, но он зацепился за одну из них: впереди целый вечер неформального общения с Сойком. Даже его согруппники не слишком огорчали, ведь сегодня Джури выдался, возможно, единственный шанс узнать больше о своем учителе, который уже поднялся на ноги и казался таким притягательным в своей обтягивающей одежде и с распущенными волосами. Джури думал сейчас явно не об аксиомах и тригонометрических функциях, которые так хорошо объяснял Сойк, а совсем о другом, и от одних мыслей ему становилось одновременно смешно и стыдно.