Упущенные невозможности

Клуб "Rouge" Сойку никогда не нравился. Более того, в свое время Сойк очень удивился, когда узнал, что подобное заведение вообще позиционирует себя именно как ночной клуб. Выглядел он как самый обыкновенный бар, в зале которого никто не выступал и не танцевал, все просто пили под невнятные глухие ритмы, что неслись из колонок под потолком. Подсветку по всему помещению сделали в красных тонах, и у тех, кто находился там долго, начинала болеть голова. После клуба, засыпая в своей постели, Сойк закрывал глаза, но вместо темноты видел алое пятно. Он никогда не бывал в Амстердаме, но думал, что всем известный Квартал красных фонарей выглядит примерно как "Rouge". Под общим залом бара, двумя лестничными пролетами ниже, находилось небольшое помещение, которое у Сойка язык не поворачивался назвать концертным залом, однако администраторы клуба не стеснялись и постоянно приглашали молодые группы туда выступать. "Rouge" открылся, когда Сойк уже прекратил выступать на постоянной основе: его последняя группа распалась, и теперь лишь изредка по старой памяти он подыгрывал приятелям и знакомым, которые порой звали его на замену отсутствующим по тем или иным причинам барабанщикам, либо же просто предлагали тряхнуть стариной да смахнуть пыль с инструментов. Акустика в небольшом зале была просто отвратительной – у Сойка, как у профессионала, каждый раз чуть ли кровь из ушей не шла, когда он слышал, насколько отвратительно подвальные своды искажают знакомые мелодии. Апофеозом же этого непригодного для концертов помещения стала крохотная сцена, куда не встала бы иная приличная барабанная установка, и совсем небольшой зал максимум человек на пятьдесят. Первое время Сойк посмеивался, что последнее как раз не проблема – на музыкантов, которые выступали в "Rouge", приходило посмотреть от силы с десяток друзей. Но по неведомым причинам популярность бара-клуба росла, и спустя каких-то пару лет выступить там довелось и Сойку, когда приятель позвал его заменить сломавшего руку драммера. Отношение к клубу у Сойка после этого не изменилось, но против собственной воли они стал бывать там чаще. Из прежней веселой жизни рок-музыканта у Сойка осталось множество знакомых и друзей, связи с которыми он не разрывал и периодически получал приглашения сходить куда-то, послушать знакомых музыкантов или просто выпить, а чаще – и то, и другое сразу. К досаде Сойка, все чаще местом встречи знакомые назначали именно алый "Rouge". Так случилось и в эту субботу, которая на удивление выдалась у Сойка свободной. После того как начались предсвадебные хлопоты, ему уже чудилось, что все свободное время отдано каким-то примеркам, просмотру каталогов, постоянному выбору всего на свете, от карточек-приглашений, которые надо разослать гостям, до цветочных композиций, которыми украсят зал, и совершенно немыслимым вещам, вроде подписания договора на аренду фотокабины для гостей, о которой Сойк раньше даже не слыхал. – На фига гостям кабина? – от очередной идеи Рио Сойк был готов за голову схватиться. – Ты же сказала, что нас и так будут снимать аж два фотографа. – Это не просто фотокабина, это веселая фотокабина! Там гости, если заскучают, могут делать смешные фото, которые сразу обрабатываются, накладываются всякие эффекты. Смотри, как прикольно! Ничего прикольного на фото, которые демонстрировала Рио, Сойк не увидел: какие-то люди позировали с дурацкими выражениями лиц, а поверх снимка были дорисованы усы, очки и разноцветный серпантин по бокам. – Это ж на телефоне фильтрами сделать можно? Пусть гости просто сделают селфи… – нахмурился Сойк, и Рио тут же сердито отняла у него свой мобильный. – Ничего ты не понимаешь! Кабинка нужна! Поэтому, когда после всех этих перипетий Сойк вдруг понял, что может взять перерыв на целый вечер, что не надо никуда бежать, что-то выбирать, решать и подписывать, он был готов петь от счастья. – Уже забыла, когда в последний раз была в спа, не расслаблялась сто лет! – заявила Рио, чмокнула его в щеку и была такова. От навалившейся свободы Сойк даже растерялся немного. Он так часто думал, как потратил бы свободный вечер, если б тот у него был, что теперь не знал, за что хвататься. И тут весьма кстати ему позвонил старый приятель – Кихиро. – Давно тебя не видел, – Кихиро никогда не писал Сойку, только звонил, и почему-то этой своей особенностью вызывал исключительно симпатию – Сойк и так уставал за день от постоянной писанины в текстовые чаты. Голос старого приятеля звучал хрипло, и почему-то казалось, что тот всегда улыбался, когда говорил по телефону. – Куда пропал? – Женюсь, – проворчал Сойк, на что Кихиро негромко рассмеялся. – Слышал такое. А мы сегодня выступаем. Предложению прийти на концерт Сойк искренне обрадовался: он уже долго хотел вырваться, послушать хорошую музыку – даже не важно, в исполнении кого-то знакомого или нет, – встретиться с друзьями, посидеть в хорошем месте. Но желания его разбивались о невозможность организовать такую встречу – Сойк сам не знал, когда будет свободен и как лучше договориться. – Играем в "Rouge", – добавил Кихиро, чем немного подпортил хорошую новость. Сойк сказал, что с удовольствием придет. Однако к началу мероприятия он опоздал. Все чаще Сойк предпочитал пользоваться машиной, Рио любила, когда он ее подвозил, и потому постепенно Сойк начал терять способность правильно планировать поездки на общественном транспорте, в особенности если ехать надо было далеко и с несколькими пересадками. В этот вечер он рассчитывал хорошо отдохнуть и выпить, и, стало быть, ехать за рулем в его планы не входило. В итоге в клубе Сойк появился, когда уже выступала первая группа, а всего их сегодня должно быть четыре, как он узнал из афиши, что повесили у входа. Спустившись по ступенькам в подвал – мысленно Сойк отказывался называть это место каким-то иным более благообразным словом, – он только кивнул встрепенувшемуся пареньку на входе, который сперва хотел попросить показать билет, но, узнав Сойка, указал на массивную дверь, из-за которой гремели басы. Небольшой зал оказался битком набит, но Сойку это скорее понравилось, чем огорчило. Как человек, много лет стоявший на сцене, а не под ней, он всегда испытывал необъяснимую неловкость, когда видел полупустой зал. Было одновременно жаль музыкантов и отчего-то немного стыдно, как будто Сойк как зритель был лично виноват перед выступавшими. По концертам Сойк успел так сильно соскучиться, что в этот раз решил даже не ругаться на кошмарный звук, а вместо этого сразу протиснулся к небольшой барной стойке в углу, где наливали только пиво – за напитками поинтереснее надо было подниматься наверх, что, по мнению Сойка, тоже являлось минусом этого клуба. Выступавшая группа, названия которой Сойк не запомнил, была откровенно слабой – он не удивился бы, если б узнал, что совсем молодые мальчишки стояли на сцене во второй или третий раз. Вокалист очень старался и тянул какую-то заунывную песню изо всех сил, но голос у него срывался, и в сумме с плохой акустикой получался не звук, а форменный ужас. – Я скучал, – не без иронии пробормотал под нос Сойк, устраиваясь на единственном свободном барном стуле у стенки, максимально далеко от сцены. Подойти к ней он планировал позже, когда будут выступать его знакомые, а пока хорошо было и здесь. Даже слабое и неотлаженное исполнение сейчас у Сойка вызывало исключительно ностальгию. Он сразу приказал себе поменьше смотреть на барабанщика, чтобы не раздражаться из-за его неумелой игры, и просто наслаждаться атмосферой. Собравшаяся здесь публика не отличалась взыскательностью и явно получала удовольствие от концерта. Отыграв несколько композиций, музыканты покинули сцену, и после небольшой перестановки на их место пришла следующая группа. По стилю они играли что-то более жесткое, правда, у Сойка почти не получалось разобрать слова песен. Зато его забавляли разноцветные кимоно, в которые нарядились музыканты, и он не столько слушал, сколько глазел на сцену, потягивая уже второе пиво и посмеиваясь над тем, как забавно у одного из гитаристов дергался хвостик на макушке. Толпа зрителей, на которую Сойк смотрел чуть свысока, волновалась, взмахивала руками, и в какой-то момент ему померещилась белобрысая голова недалеко от сцены. Прищурившись, он всмотрелся внимательнее, но никого светловолосого больше не увидел. "Быть не может", – сердясь на себя, подумал Сойк. Теперь обесцвеченные волосы у него ассоциировались только с одним человеком, и, хотя Джури он не видел уже почти две недели – именно столько времени прошло после последней фотосессии – мысленно он не переставал к нему возвращаться. К Джури и его нахальным словам, которые тот чуть ли не на ухо Сойку прошептал, пока Рио переодевалась в соседней комнате. Тряхнув головой, Сойк сделал особенно большой глоток пива и приказал себе хотя бы сегодня выбросить заботы и вообще все дурное из головы. К чему относится Джури – к заботам или дурному – Сойк решил подумать потом. Когда и вторая группа закончила выступление, он достиг абсолютно благодушного настроения. Следующая, третья команда была Сойку известна – с этими ребятами он не был лично знаком, но уже слышал: они не были новичками, а значит, можно было рассчитывать наконец на качественную музыку. Недалеко от стойки, где Сойк сидел, было достаточно темно, потому он поднял бокал и, глядя на свет, решил оценить, надо ли взять еще один или же этого пива ему хватит до конца следующего выступления. – Какие люди, – раздался прямо над ухом знакомый голос, и Сойк от неожиданности выплеснул часть пива себе на колени. – Твою мать! – зло выругался он – пиво все еще оставалось холодным, и мокрые джинсы тут же прилипли к ногам. Футболка тоже пострадала, и Сойк потянул ее за край. Никаких салфеток, чтобы вытереть пятно, на стойке не было. – Я тоже рад тебя видеть, – рассмеялся Джури и без приглашения взгромоздился на соседний стул. – Мне кажется, или ты меня преследуешь? – Тут занято, – буркнул Сойк, кивнув на стул, хотя понятия не имел, вернется ли парень, который там сидел до Джури. – Ничего, я ненадолго. Собираюсь вернуться к сцене. "И это не я, а ты меня сталкеришь!" – хотел добавить Сойк, но так как тема сама собой уже сменилась, благоразумно промолчал. – Ты что тут делаешь? – изображать радость от встречи Сойк не имел ни малейшего желания. – Угадай, – Джури широко улыбнулся и закинул ногу на ногу. – Подсказка: видимо, то же, что и ты. "Нигде от тебя нет спасенья. От тебя, от проклятых фотосъемок, от свадьбы этой…" – Сойк с усилием заставил себя прервать поток гневных мыслей. Еще чуть-чуть, и он произнес бы это вслух. В полумраке Сойк не слишком хорошо видел Джури, разве что его растрепанные светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, выделялись пятном. Но что Сойк мог сказать точно, одет Джури был в черное, и футболка на нем была мешковатой и свободной. "Как тогда", – щелкнуло в голове, и Сойк поморщился, как от физической боли. В тот единственный раз, когда Джури приходил на концерт давно почивших с миром GRAVE SEED, одет он был примерно так же. Сойк отлично запомнил тот вечер до мельчайших подробностей – запомнил намного лучше, чем ему хотелось бы. – Не знал, что тебе интересны такие концерты, – с досадой Сойк уставился в свой бокал – пива теперь там оставалось немного. – А я не думал, что они интересны тебе. Ты вроде как завязал. – С чего ты взял? – Ты уже совсем не тот, что был раньше. Годы тебя потрепали. "Ты чего меня провоцируешь?" – хотел рявкнуть ему в лицо Сойк. А точнее, он не мог понять, на что Джури его провоцирует. Чего он хочет добиться своими подколами? Однако сказать хоть что-то Сойк не успел: увлеченные разговором, они не заметили, как на сцену вышли следующие музыканты, и вместе с тем, как в зале начал гаснуть свет, грянули первые аккорды. – Ой-ой, мне пора, – встрепенулся Джури и спрыгнул с высокого стула. Сойк и опомниться не успел, а когда через несколько секунд стало относительно светло, Джури уже не было рядом. Рассеянно Сойк посмотрел на сцену, однако сосредоточиться не получалось, и он невольно вглядывался в толпу в зале. "Какая же засада", – со злостью думал он, в два глотка допивая остатки пива. В огромном городе, где шансы встретить знакомого стремятся к нулю, Сойк умудрился случайно столкнуться с Джури в крошечном, мало кому известном клубе. Впрочем, как тут же он сам себе напомнил, Джури и в юности интересовался андеграундными группами, так что встреча в подобном месте была не такой уж невероятной. Из всех музыкантов на сцене Сойк знал только их лидера – гитариста Леду. Да и то знал поверхностно: вроде бы кто-то когда-то их друг другу представил, и Сойк здоровался с ним, если они пересекались в коридорах одной студии, где Сойк часто бывал по работе и Леда, очевидно, тоже. Музыка его Сойку нравилась, но при этом он смутно слышал слухи, будто Леда обладал на редкость скверным характером, работать с ним было сложно и надолго в его группе никто не задерживался. Сейчас Сойк с любопытством разглядывал его костюм, похожий то ли на цветастое пончо, то ли просто на кусок ковра. Как ни странно, Леде такой наряд был к лицу, и Сойк едва ли мог представить другого человека, который не выглядел бы нелепо на его месте. Досмотрев выступление и этой группы, Сойк против собственной воли долго всматривался в лица людей вокруг, но Джури не увидел – тот загадочным образом куда-то пропал. А когда на сцену вышли друзья Сойка, он написал Кихиро сообщение, что после концерта будет ждать его в баре наверху. Идти за кулисы не хотелось: он помнил, что гримерка для выступающих тут была совсем крохотной, и страшно представить, что там творилось, когда в концерте участвовало аж четыре группы. Он знал, что Кихиро понадобится какое-то время, чтобы привести себя в порядок, прежде чем он выйдет наверх, а это значило, что Сойк как раз успеет найти им свободный столик и заказать себе пива. В клубе было душно и жарко, кондиционеры явно не справлялись, и это только подогревало желание выпить чего-то прохладительного. Досмотрев до конца выступление и поаплодировав друзьям, Сойк разом допил свое пиво и, кивнув бармену, уверенным шагом направился к лестнице, надеясь избежать толпы людей, уходящих из зала. На втором этаже было спокойно: немногочисленные фанаты групп шли на выход, не задерживаясь в тесном помещении, потому и свободные столики, залитые красным светом, приветливо ждали Сойка. Заняв один, самый близкий к лестнице, Сойк оглянулся, пытаясь разглядеть в неверном свете хоть одно меню на стенах. На столе не было ничего, хотя ему помнилось, что, когда он приходил сюда в последний раз, на каждом столе были салфетницы и меню в тяжелом кожаном переплете. Видимо, теперь посетителей здесь стало настолько мало и все были до такой степени своими, что стафф больше не церемонился и излишним сервисом себя не утруждал. Оставив на столе свой телефон, чтобы занять место, Сойк неспешно направился к длинной барной стойке, перетекавшей в небольшую открытую кухню и служебные помещения. Бармен обслуживал других посетителей, и Сойк скучающе облокотился на липкую стойку, оглядывая помещение и жмурясь от красного света. Кроме него в зале было еще человек семь, явно пришедших сюда не впервые – они заняли один из дальних столиков, тут же шумно придвинув к нему еще один такой же, чтобы все могли поместиться. Разговоры и смех разносились по темному этажу, иногда заглушаемые музыкой, которая играла из колонок на стенах. Репертуар был так себе – эту песню Сойк слышал впервые, но да сюда приходили и не музыку слушать, а скорее обсуждать прошедший лайв и делиться разными безумными историями из жизни второсортных музыкантов. Сойк уже предвкушал, как Кихиро и Тасуку будут наперебой кричать, как бывало всегда, когда их компания собиралась вместе. При мысли о старых товарищах Сойк улыбнулся, подумав, что выскажет им все, что думает о их сегодняшнем выступлении – теперь Сойк вполне мог сойти за музыкального критика. Размышляя про себя, он не заметил, как второй этаж заполнили другие посетители, зато сразу услышал в этой какофонии звуков голос Джури. Сойк скрипнул зубами: и чего бы ему не пойти домой, как делали другие пришедшие на концерт зеваки, уж он-то что тут забыл? – …Ну ты бы еще соляк сыграл, и Леда бы тебя прямо на сцене съел, – громко сообщил Джури кому-то насмешливым тоном, и Сойк обернулся, не в силах бороться с любопытством. Джури стоял прямо у соседнего столика, что Сойк занял для их компании, и болтал с лохматым шатеном, имени которого Сойк не знал, но которого видел на сцене этим вечером. Парень играл в группе с Ледой, который обнаружился тут же, рядом с Джури, контрастируя своим пончо с его черной одеждой. Леда смотрел в экран мобильного, не участвуя в разговоре, но Сойка привлекло иное: он стоял как-то слишком близко к Джури, касаясь бедром его бедра, хотя их стол был круглым и достаточно большим, чтобы все могли поместиться вокруг него. Это показалось странным, но значения Сойк не придал, наконец дождавшись внимания от бармена. – Пива, – сообщил он, не меняя позы и лениво наблюдая за действиями улыбчивого парня, который принялся доставать огромный бокал с полки. К стойке подошли новые посетители, рассматривая лаконичное меню, позади раздавались голоса и шум, и мысленно Сойк признался самому себе, что действительно скучал по этой атмосфере. – Опять ты, – раздалось из-за спины, и Сойк тихо выругался. Джури широко ухмыльнулся, пристраиваясь за стойкой рядом, опустив локоть на ее поверхность, должно быть, неосознанно копируя позу Сойка. – Не учили не подкрадываться к людям со спины? – недовольно буркнул Сойк, но Джури только пожал плечами: – Не учили в переполненном клубе не удивляться подходящим из-за спины людям? Что пьешь? Сойк демонстративно указал на бармена, который аккуратно наливал пиво, стараясь, чтобы было не слишком много пены. Это радовало, ведь Сойк терпеть не мог сидеть около бокала и ждать, пока безвкусная пена осядет, и стандарты, диктующие определенный уровень пены в пиве, его только удручали. – Не боишься поправиться от такого количества пива? – поинтересовался Джури, и Сойк недовольно покосился на него. – Не влезешь еще в свой костюм для фотосессии. – Так оно и к лучшему: не придется больше с тобой видеться. Джури рассмеялся, хотя Сойк отнюдь не шутил: чувство такта их фотографу явно не было присуще, и больше всего Сойк даже хотел, чтобы тот обиделся и оставил его в покое хотя бы в этот вечер. – Какой ты злобный, – цокнув, сообщил ему Джури, когда бармен подошел и поставил на стойку полный бокал. – Запишите этот за мной. – Чего это? – нахмурился Сойк, но Джури только отмахнулся: – Ты вроде разлил свое первое пиво, вон пятно на футболке. Восполняю должок, так сказать. Наслаждайся. Сойк недоверчиво замер, думая, стоит ли что-то сказать Джури или в ответ тот опять как-нибудь глупо отшутится, но от мучительного выбора его спас Кихиро, в этот момент подскочивший и повиснувший на плече у Сойка. – Да что ж вы все со спины напрыгиваете-то… – Нет, ну вы смотрите, он уже пьет! Без нас! А ну-ка подвинься, эй, Таро, меня вне очереди!.. Пока Сойк пытался скинуть друга с себя и не дать тому нетерпеливо отпить из его бокала, Джури снова куда-то исчез, но сразу же нашелся за своим столиком, преувеличенно внимательно слушающим чей-то громкий рассказ. Сойк покачал головой, но бокал у Кихиро все же отобрал, прижимая к груди и пытаясь уйти от шутливых толчков друга. Кихиро был как бы даже не старше него, но всегда в его компании Сойк чувствовал себя моложе и веселее: друг заражал своей неуемной энергией, которая лилась из него как на сцене, так и вне ее. Их встречи всегда запоминались Сойку глотком свежего воздуха среди его довольно однообразных будней, и порой он даже искренне скучал по тем временам, когда такие вечера – выступления в средних клубах и пьянки после них же – случались чуть ли не каждую неделю. Болтая со знакомыми, обсуждая прошедший концерт и делясь своими наблюдениями с товарищами, отбиваясь от подколок Кихиро, Сойк с каждым выпитым бокалом пива все больше смеялся и меньше обращал внимания на окружающих – совсем как в старые-добрые времена. Он даже сам много и громко о чем-то вещал, не до конца понимая, о чем именно его история – все равно его голос заглушали то взрывы смеха за другими столиками, то звон бокалов с пивом и коктейлями. В один из таких очередных рассказов, прерванных тостом Иноуэ – гитариста Кихиро, Сойк бросил взгляд в сторону соседнего столика, где как раз по диагонали от него стоял Джури, а рядом с ним Леда. Нелепый наряд музыканта снова резанул по глазам, сливаясь с красноватым тусклым освещением, но привлекло внимание Сойка совсем не это. Задержав взгляд чуть дольше, он как раз попал на момент, когда Леда, непринужденно общаясь с друзьями, протянул руку и взял бокал пива, который стоял перед Джури, и, так же, совершенно не смущаясь, отпил из него, прерывая беседу. Джури на это ничего не сказал и словно даже внимания не обратил, рассмеявшись над чьими-то словами и откинув голову назад. Завороженно Сойк смотрел, как двигался кадык на его шее, а светлые волосы, окрашенные в красный лампами бара, рассыпаются по плечам. Это происходило будто в замедленной съемке, и таким же медленным казалось движение руки Джури, когда он отнял у Леды тот самый бокал, так же смело отпивая из него следом. Увиденное почти отрезвило Сойка: он ни разу не видел, чтобы кто-то так непринужденно делил напиток с другом. Даже Кихиро всегда только шутя покушался на чужой алкоголь, но в подсмотренной Сойком сцене не было ни неловкости, ни шутки – напротив, все происходило настолько естественно, что никто из окружающих даже бровью не повел. Собственный бокал затрещал под крепкой хваткой пальцев, и Сойк очнулся, чувствуя, что слишком сильно сжимает стекло. Обернувшись еще раз, он снова наткнулся на Джури, который, словно почувствовав чужой взгляд, тоже посмотрел в сторону Сойка сперва недоуменно, но уже в следующую секунду улыбнулся ему и отсалютовал их общим с Ледой бокалом. Сойк отвернулся, никак не отреагировав и возвращаясь к разговору с друзьями, но перед его глазами все стояла та же сцена: как Леда в своем несуразном разноцветном пончо, совершенно не соответствовавшем ни погоде, ни этому заведению, отпивает из бокала Джури. Будучи не в силах даже себе толком объяснить, что его смущает, в затуманенный алкоголем голове он четко выделял одну мысль: так себя не ведут товарищи или знакомые по группе. Неприятная мысль, что он увидел нечто большее, то и дело терзала его, заставляя коситься в сторону соседнего столика, где больше никто не обращал на него внимания – Джури общался то с одним знакомым, то с другим, иногда они смеялись и заказывали новые порции коктейлей. Пару раз Сойк замечал, что Леда куда-то уходит, а Джури продолжает проводить время с друзьями. Для чего постоянно смотреть в их сторону, когда общения с Джури в этот вечер он больше не желал, а к Леде и его одногруппникам не питал никакого интереса, Сойк не мог сказать, но продолжал наблюдать краем глаза, как Джури машет на прощание кому-то и, не обратив никакого внимания на других посетителей бара, устремляется к лестнице, а следом за ним идет такой же улыбающийся Леда. – Я на минуту, – буркнул Сойк, сам не понимая, куда и зачем он хочет пойти, но спуститься за уходящей странной парочкой казалось ему очень важным в эту минуту. – Куда-а, – Кихиро опустил свою тяжелую ладонь на его плечо, заставляя остановиться, – а текилу кто будет пить со мной? Сбежать он хочет, да Сойк ли это?! Друзья загалдели, наперебой несмешно подшучивая, и Сойк бросил взгляд в сторону лестницы, где уже никого не было. Со вздохом он вернулся на свое место и позволил всунуть себе в пальцы наполненную до самых краев рюмку. Крепкий алкоголь обжег горло, но заглушил остатки мыслей, позволяя ему на время расслабиться. Домой Сойк вернулся в начале четвертого. Уже в такси он впервые за вечер вытащил мобильный и увидел сообщение от Рио о том, что она ложится, не дождавшись его. Подобные ситуации не были для них чем-то из ряда вон выходящим, девушка не обижалась, если Сойк задерживался надолго со своими друзьями, тем паче что случалось это нечасто. Тихо отперев дверь квартиры, Сойк на цыпочках вошел внутрь и разулся. Свою невесту он обнаружил в спальне мирно спящей. Не раздеваясь, Сойк так же беззвучно открыл дверь на балкон и вышел. Сигареты нашлись в кармане куртки, и Сойк щелкнул зажигалкой, вяло подумав о том, что, если бы пачки не обнаружилось, идти за новой он уже поленился бы. Ноги были ватными, как и мысли – они текли вяло, путаясь и перемежаясь воспоминаниями о событиях вечера, однако пьяным Сойк себя не чувствовал. Это было даже странно, учитывая, сколько он выпил, и тешил себя иллюзией о том, что просто вечер вышел очень долгим и он успел протрезветь. На деле же он даже не сомневался, из-за чего был так взбудоражен, что даже алкоголь его не взял. Хотя за этот вечер он получил массу впечатлений, посмотрел целый концерт и встретил старых друзей, выслушал уйму новостей, лишь одна картинка стояла перед глазами как наяву. Джури встречался с Ледой. Ну или по крайней мере с ним спал. "Первое вероятнее", – сказал сам себе Сойк и затянулся, глядя в темноту ночи. Балкон их с Рио квартиры выходил во двор, и в этот час лишь одинокий фонарь внизу разгонял мрак. Если бы Джури просто спал с этим Ледой, которого Сойк едва знал, вряд ли бы он ходил к нему на концерты, а потом целый вечер веселился в баре и пил с его коллегами-музыкантами, как со старыми приятелями. Они явно были знакомы не первый день. Да и ушли вместе – в этом даже не стоило сомневаться, и Сойк не верил, что им двоим было просто по пути. Почему его это интересует, почему он думает об этом уже который час, Сойк даже самому себе признаваться не хотел. Как и в том, почему вдруг Леда, которого он только по имени знал, начал вдруг вызывать острую антипатию. Сойку теперь казалось, что раздражающим в нем было абсолютно все – от пафосных, извечно неуместных нарядов до заносчивого поведения, о котором Сойк только слышал, пусть и ни разу не был свидетелем. В голове крутился совершенно неуместный детский вопрос, что вообще Джури нашел в этом павлине. Со злостью затушив окурок в пепельнице, Сойк приказал себе идти спать и выбросить ерунду из головы. Завтра был выходной, но Рио совершенно точно запланировала какие-то дела, пусть Сойк сейчас не мог вспомнить, что именно. И как бы он ни старался переключиться, лишь одна навязчивая мысль не покидала его в столь поздний час: спустя шесть лет – а если считать от последней встречи с Джури, уже даже шесть с половиной – тот снова волновал его, тревожил и лишал покоя одним своим существованием. Сойк не знал, кто тому виной: Джури прежний, оставивший глубокий след в его воспоминаниях, или же Джури нынешний, слишком яркий, похожий на вспышку света в тусклой, заурядной жизни Сойка. Одно он мог сказать точно – к Джури он был неравнодушен.