Упущенные невозможности

– Сойк, мы сейчас вообще везде опоздаем! А ты сидишь и ничего не делаешь! Оторвав взгляд от мобильного телефона, в который он смотрел последнюю четверть часа, Сойк поглядел на свою невесту, метавшуюся по квартире от ванной к зеркалу, потом в прихожую за сумочкой, потом обратно в ванную. – Я собрался еще полчаса назад, – напомнил он. – Так помог бы мне! – Как тебе помочь? – Ну… Я не знаю… – не договорив, Рио опять бросилась в прихожую и зашуршала в сумке: – Где эта проклятая помада?! – Можешь накраситься другой. У тебя ж их миллион. – Другая не подойдет к этому платью! Нужна красная. Именно та красная! Закатив глаза к потолку, Сойк все же отложил телефон, чтобы не вызвать гнев Рио, и изобразил некоторую деятельность – походил по квартире туда-сюда, покрутил в руках необычный букет из каких-то неведомых ему розовых цветов, что доставили полчаса назад, заглянул в спальню, где Рио в очередной раз крутила пояс на платье. – Я боюсь представить, что будет в день нашей свадьбы, – не удержался от ехидного комментария он. – Рио, ну я тебя умоляю, это просто ужин в ресторане. – Никакое не просто, – сердито отрезала та. Встала в этот день она рано, за все время ни разу не присела, и немудрено, что к вечеру уже была на взводе. – Там будут все твои родственники, некоторые из них увидят меня впервые. – Там будут и твои тоже, – парировал Сойк, – и некоторые из них так же увидят меня впервые, но я же не психую. – А я как будто психую! – возмутилась Рио. – Так, помоги мне! Кажется, я плохо защелкнула застежку сзади. С застежкой на небесно-голубом платье, которое Рио специально купила на празднование годовщины свадьбы родителей Сойка, все было в порядке, как и с прической, и с ее макияжем. Сойк сам порядком устал от сборов и поглядывал на часы каждые три минуты. Когда приедет заранее вызванное такси, Рио уже просто ничего не останется, кроме как собраться и выйти. – Кроме того, сегодня еще и фотосессия, – напомнила Рио, теперь поправляя и без того безупречные складки на рукавах. – И не какая-нибудь, а одна из самых важных. Свадьба – это не только союз двух влюбленных, это еще и соединение двух семей. Мы должны выглядеть безупречно в кругу наших близких, ведь все эти фото пойдут в альбом. Рио стояла перед зеркалом, поправляя макияж, и Сойк за ее плечом, когда речь зашла о фото, поспешно отвернулся, чтобы не встретиться в отражении взглядом с невестой. Он и раньше не любил говорить о Джури, а теперь, когда тема касалась их фотографа, Сойка и вовсе пробирал озноб. Каждый раз ему казалось, что еще чуть-чуть, и Рио со свойственной ей проницательностью обо всем догадается. Просто посмотрит ему в глаза и прочтет по лицу, что ее возлюбленный жених, без трех месяцев муж, спит с их свадебным фотографом. И делает это регулярно на протяжении последнего месяца. Когда почти полгода назад они с Джури впервые встретились в пафосном ресторане, Сойк мог предположить какое угодно дальнейшее развитие событий, но он точно не думал, что дойдет до такого. И даже после того, как признался себе, что чувствует влечение к бывшему ученику, все равно не предполагал, что все обернется такой страстью, наслаждением и болью одновременно, что он лишится сна и покоя. И при этом Сойк воображать не смел, чтобы все прекратить. Отказаться от Джури было выше его сил – просто физически нереально. У Сойка была Рио, его невеста, уже почти жена. У Джури был Леда. Сойк не знал точно, какие отношения связывали этих двоих, и первое время ему было приятно тешить себя мыслью, что ничего серьезного к рыжеволосому и по слухам малоприятному типу Джури не испытывает. Однако по кратким оговоркам и нечастым упоминаниям, что позволял себе Джури, Сойк понял, что с Ледой вместе тот был уже давно и что относился к нему с теплотой и уважением. Может быть, даже любил. Правда, последнее предположение плохо увязывалось с изменами – ведь с Сойком Джури именно что изменял, но думая об этом, Сойк себе постоянно напоминал: сам он ничуть не лучше. Так или иначе, делиться подробностями своих отношений с Ледой Джури не горел желанием, а когда пару раз Сойк попробовал спросить напрямую, моментально пресек попытки подобных разговоров. – Леда знает о нас? – однажды снова не удержался Сойк. – А Рио знает о нас? – говорил Джури ровно, но Сойку все равно почудилась издевка. – Конечно, не знает. Тебе об этом известно. – Да. Наверное, ей бы такие новости не понравились, – теперь Джури насмехался открыто и, когда Сойк ему ничего не ответил, продолжил: – Тогда почему ты думаешь, что я рассказал что-то своему парню? – Я же не в курсе, что именно вас связывает. Рио – моя невеста, это явно другое. – Да что ты говоришь, – в этот момент Джури, с которым Сойк проводил столько вечеров в постели, сменился другим – тем самым, который ядовитыми насмешками портил ему жизнь на фотосессиях. Тот разговор стал последним, когда Сойк пытался выяснить, что для Джури значит Леда. Сам же он не спешил делиться подробностями своей личной жизни, потому оставалось только гадать, насколько значимым был Леда для Джури. Возвращаясь домой после непродолжительных, пусть и частых встреч с Джури, Сойк целовал Рио в щеку, улыбался, старался вести себя непринужденно и, спрашивая себя, как он теперь относится к Рио, честно отвечал: в его чувствах к невесте ничего не изменилось, Риеко была прекрасной девушкой и заслуживала любви. А Джури... Джури – это было совсем другое. И вот пришло время новой фотосессии, да еще и фотосессии семейной. Собрать родственников вместе было сложной задачей, а потому Рио нашла простое решение: на сорокалетней годовщине свадьбы родителей Сойка должны были встретиться все многочисленные бабушки и тетушки, родственники Рио были тоже приглашены, ведь все уже считали, что они одна семья. Гости обещали быть нарядными и веселыми по случаю торжества, а значит, самый лучший вариант для пополнения будущего фотоальманаха еще и семейными фото – пригласить на праздник и Джури, чтобы в течение буквально пары часов он сделал непринужденные снимки будущих молодоженов в окружении родни. Уже несколько недель вдохновленная Рио ждала званого ужина и перебирала десяток вариантов наряда, тогда как Сойк напряженно считал дни до предстоящего праздника и понимал только одно – это будет очень непростой вечер. – Вроде бы все в порядке, – напоследок Рио придирчиво окинула взглядом свое отражение в зеркале. – Все просто идеально, – заверил ее Сойк, и впервые за этот день девушка одарила его короткой улыбкой. – Спасибо тебе за терпение, – она неожиданно шагнула к нему и крепко обняла за шею. Хотела и поцеловать, потом вспомнила о своем макияже и лишь слегка коснулась его губ. – Я знаю, что в последнее время просто невыносима, но я очень-очень волнуюсь перед свадьбой. – Это нормально. Мне кажется, все невесты волнуются, – сдержанно улыбнулся ей Сойк. – Хорошо, что хотя бы не волнуются женихи. Ты – само спокойствие! – Конечно, – хмыкнул Сойк. – Что может пойти не так? В собственных словах ему послышался сарказм, и он как наяву увидел перед собой ухмыляющегося Джури, но Рио никакого двойного дна в его словах не заметила. – Пора идти, – поправив на запястье крошечные часики на золотом браслете, Рио решительно тряхнула головой и шагнула к двери. Подавив вздох, Сойк последовал за ней. Небольшой уютный ресторан, полностью арендованный под торжество, находился в районе Сэтагая, потому ехать туда Сойку и Рио пришлось целую вечность. Сойк не бывал здесь прежде, но место ему понравилось: светлый зал с кремовыми стенами и столами, накрытыми белыми скатертями, – такое заведение как нельзя лучше соответствовало поводу. В такой ресторан было бы неплохо позвать гостей даже на свадьбу – тот, что Рио выбрала для их праздника, нравился Сойку на порядок меньше, однако этот был слишком мал: родители пригласили то ли тридцать, то ли сорок гостей, тогда как на свадьбе Сойка и Рио ожидалось человек сто пятьдесят минимум. Из-за того, что они перестояли в нескольких пробках, большая часть гостей к их появлению уже собралась. – Стыд какой, – бормотала Рио, когда они спешили от такси ко входу. – Самые близкие люди, а приедем последними. – Ну не опоздаем же, – резонно отвечал на это Сойк. В том, что они не будут в числе первых, его не особо смущало, а вот нервозность Рио уже порядком начинала раздражать. Сойк понял, что тоже заводится, хотя до этого сохранял относительный внутренний баланс. Если бы не присутствие Джури на мероприятии, ему и вовсе было бы безразлично, как и что там пройдет. Все же родители затеяли такой праздник, чтобы порадоваться и повеселиться, а вовсе не для того, чтобы их дети мотали себе нервы. – Какие люди! Рёске, дорогой! – первой они увидели тетю Сойка, перехватившую их еще на лестнице. Она тут же заключила любимого племянника в объятия, и Сойк даже не мог сказать, из-за чего в первый момент задохнулся больше – от крепкого захвата полных тетиных рук или от волны цветочных духов. – Рио, это моя тетя, – представил он дорогую родственницу, когда та расцеловала его в обе щеки. – Накамура-сан. – Что ты, что ты, дорогая, называй меня просто Мидори, – замахала руками тетя. – Я столько о тебе слышала! И так рада наконец познакомиться! Если до этого выражение лица Рио больше напоминало судорогу, то сейчас девушка вдруг преобразилась, расслабилась и улыбнулась искренне и доброжелательно. Все ее волнения были связаны с приготовлениями к празднику, но стоило Рио попасть в общество, как она оказывалась в своей среде – как рыба в воде. Среди людей, даже незнакомых, она чувствовала себя совершенно комфортно, и Сойку всегда импонировало это ее качество. – Я тоже о вас много слышала. Как поживает Чак? Имаи-сан говорила, что он был нездоров. – О, как мило с твоей стороны поинтересоваться, – тетя прижала руки к груди в картинном жесте. – Спасибо, ему уже лучше. – Какой Чак? – оторопело моргнул Сойк. – Чак – это мой пес! – тетя уставилась на него с таким негодованием, будто дорогой племянник забыл ее собственное имя. – Чихуахуа. Он живет у меня уже три года. – Ну откуда ж мне было знать, – пробормотал Сойк. – Естественно! – тетя хоть и больше для вида, но продолжала бушевать. – Потому что ты никогда ко мне не заходишь, даже с невестой не познакомил. Рио, могу я попросить тебя об одолжении? Не позволяй этому разгильдяю меня забывать. Что вы делаете в следующую субботу? Не заглянете к нам на чай?.. Огромным преимуществом в семейных праздниках в компании Рио было то, что весь удар она принимала на себя. Сойк, который уставал через три минуты общения с престарелыми тетушками и едва знакомыми кузенами, не мог нарадоваться, что его наконец оставляли в покое: он мог стоять и спокойно пить вино, вежливо улыбаться и кивать, пока Рио щебетала со всеми, кто к ним подходил, и даже как будто получала от этого удовольствие. Когда они вошли в зал с накрытыми столами, оказалось, что большая часть приглашенных уже собралась. – А вот и вы, – обрадовалась мать и первой поспешила к ним. Краем глаза Сойк сразу заметил Мэй, которая привычно отчитывала одного из своих сыновей, и заодно двоюродного брата Кеничи, которого не видел лет пять. Ни отца, ни Маки видно не было, но это и не удивило Сойка: казалось, что гостей тут куда больше обещанных трех десятков, все они разбились на небольшие группы, отовсюду слышался смех, который не перекрывала даже музыка. Затеряться в этой суматохе ничего не стоило. На противоположной стене Сойк увидел большую плазму и вспомнил, что Мэй заставила своего мужа сделать ролик с музыкальным сопровождением из фотографий семейной жизни родителей после того, как Сойк наотрез отказался этим заниматься, потому что ему физически не хватало времени. Плазма висела так, чтобы гости, не вставая со своих мест за накрытыми столами, хорошо видели и оценили по полной, что там несчастный Кохэй, ни разу в жизни не занимавшийся ни фото, ни музыкой, смонтировал. Оказавшись в ресторане, неожиданно для Сойка, они с Рио произвели небольшой фурор. Все присутствующие чуть ли не в очередь выстроились, чтобы поздороваться с ними, отчего сделалось немного неловко – как будто это их праздник, а не родителей, которые отмечали знаменательную и круглую дату. Быть может, чего-то такого и следовало ожидать: всего через три месяца должно было произойти главное событие года – свадьба Сойка и Рио, и собравшиеся здесь родственники и близкие друзья родителей испытывали понятное любопытство к молодой паре, однако Сойк простодушно полагал, что весь ажиотаж придется на саму свадьбу и уж точно не случится заранее. – Меня зовут Саито, – говорил пожилой мужчина с седоватой жидкой бородкой. – Ты меня, наверное, не помнишь, Рёске? Мы с твоим отцом много лет работали вместе. – Конечно, помню, – не моргнув глазом врал Сойк. – Отец много о вас рассказывал. А это моя невеста… Договаривать он не успевал, тут же к ним подходил кто-то новый. – Добрый вечер, мы вас уже заждались… – Приятно познакомиться, Риеко, какое красивое платье! – Дядя Рёске, ты принес конфеты? – Отстань от дяди! Сладкое будет после ужина. – Рёске, ты же еще не поздоровался с бабушкой. Ей тяжело вставать, подойдите сюда… Уже через полчаса Сойк понял, что устал от светской вежливости и новых лиц. Он пытался запомнить имена родственников Рио, которых тоже пригласили на праздник, но быстро понял, что потерпел поражение, даже не начав. Голова шла кругом, и, когда Мэй сунула ему в руку бокал шампанского, а потом, подхватив под локоть, оттащила в сторону под предлогом, что хочет с ним поговорить, он лишь благодарно ей улыбнулся. – Будешь должен, – подмигнула сестра и хотела добавить еще что-то, но в этот момент раздался детский крик из другого конца зала, и Мэй припустила туда. Выдохнув и на миг прикрыв глаза, Сойк сделал большой глоток шампанского, а потом неосознанно обернулся и вдруг увидел Джури, который стоял на расстоянии пары метров и внимательно смотрел на него. Выглядел тот как обычно, а на фоне пестрой разодетой толпы даже казался неприметным. Через плечо на ремне висел уже знакомый Сойку, здоровенный фотоаппарат, а в пальцах Джури теребил стеклянную ножку высокого бокала, из которого даже глотка не сделал. И хотя смотрел он в упор на Сойка, тот не сразу понял, что Джури, погруженный в свои мысли, ничего не видит. Только когда Сойк сделал несколько шагов в его сторону, Джури словно очнулся, моргнул и слабо улыбнулся. – Ну привет, – тихо произнес Сойк и позволил себе куда более теплую улыбку, чем полагается в адрес обыкновенного, едва знакомого фотографа. В эту минуту никто, кроме Джури, его лица не видел – многочисленные гости остались за спиной. – Привет-привет, – как-то отстраненно отозвался Джури и легко похлопал рукой по фотоаппарату. – Ну что, очередная ненавистная фотосессия? – Рио обещала, что ты будешь снимать ненавязчиво, – демонстративно поморщился Сойк. – Никаких постановочных фото. – Боюсь, не получится, – сокрушенно покачал головой Джури, но вид при этом имел откровенно неискренний. – Не за фото пьяных жующих гостей вы мне платите. – Вот гости пусть и позируют. Моей матери точно понравится – она обожает фотографироваться. – Да, у тебя очень милые родители, – Джури устремил взгляд в другой конец зала, где отец и мать Сойка в окружении родственников о чем-то громко переговаривались. – Я не успел войти, а со мной уже познакомились и вручили это. Приподняв руку, Джури покачал бокалом в воздухе, а потом без сожаления отставил его на ближайший столик. – Это наша вина, – снова поморщился Сойк. – Сначала задержались, потом застряли в пробке. Кто-то из нас двоих с Риеко должен был тебя встретить. – Никаких проблем, – Джури покачал головой, продолжая смотреть все в ту же сторону, и Сойк, удивленный его поведением, снова поглядел на родителей. Ничего особенного в их поведении не было, они смеялись и общались с гостями, и он представить не мог, о чем так напряженно думает Джури. – Какая приятная у тебя семья, – вдруг снова заговорил тот. – Не только родители, а вообще все. Такие дружелюбные, и видно, что любят друг друга. – Да, есть такое, – осторожно ответил Сойк, не зная, что добавить. И Джури, почувствовав, что его собеседник не может понять, к чему он клонит, вдруг улыбнулся и махнул рукой. – Не обращай внимания. Мне просто странно видеть, как люди разного возраста и социального положения, связанные всего-то кровными узами, так рады друг другу. У меня такой семьи никогда не было, не было столько родственников, ну а с родителями всегда были так себе отношения, сам знаешь. – Я помню. Мне жаль. – Да ладно, – Джури равнодушно пожал плечами, и Сойку этот жест показался вполне естественным, не наигранным. – В отсутствии семьи есть свои плюсы. Например, намного проще жить. – Это почему же? – нахмурился Сойк. – Не боишься никого разочаровать, – вскинув голову в знакомом Сойку жесте, Джури посмотрел на него чуть свысока и прищурился. – Можешь делать что хочешь, поступать как знаешь. Как считаешь правильным или, как думаешь, будет лучше для тебя. И не оглядываться каждый раз назад: не разобьет ли твой поступок сердце любимой матери или старенькой бабушке. Так ведь? На последних словах Джури немного насмешливо поднял брови, но Сойк мало следил за его мимикой. Он не был уверен, на что намекает Джури, но почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а потом окинул взглядом зал и собравшихся в нем людей. Большую часть из них он знал с пеленок, кого-то любил, к остальным относился с почтением. И все эти люди тоже любили его, делили с ним жизнь с первых ее дней. Они любили Сойка, даже когда он, еще школьник, получал плохие оценки и не слушался родителей. Любили, когда он болел или капризничал. Любили, когда в период юности выглядел маргинально, и несмотря на то, что вел неподобающий, на их взгляд, образ жизни. Любили и сейчас, когда он стал обыкновенным и заурядным. Они были готовы полюбить и Рио просто за то, что он выбрал ее. Он никогда не задумывался об этой любви: она просто была с ним всегда, он принимал ее как нечто само собой разумеющееся и со своей стороны отвечал близким тем же. Смог бы сейчас Сойк поступить, как ему хочется, если его желания не совпадут с ожиданиями этих людей?.. – Джури! Боже, мы так виноваты, прости! Мы так опоздали! Рио появилась как нельзя вовремя, и хотя Сойк сразу повернулся к ней, нацепив самое безмятежное выражение лица, на какое был сейчас способен, он еще долю секунды чувствовал на себе взгляд Джури – физически ощутимый, который ощупывал его, пытаясь прочесть, что прячется за выражением его глаз. – Да что вы заладили, – Джури тоже просиял белозубой улыбкой. – Ничего страшного не случилось, я сам со всем разобрался. – Ох, сегодня день какой-то сумасшедший… – Рио устало прижала ладонь ко лбу, но тут же снова переполошилась: – Как я выгляжу? Мне идет это платье? – Очень идет. Прекрасно оттеняет твои глаза. – А Сойк? Как тебе его костюм? Ты говорил, чтобы по цвету сочеталось, стоит взять серый, и я подумала, что голубая рубашка лучше белой… – Однозначно лучше. На фото вы будете смотреться отлично. Давайте прямо сейчас одно для пробы? И прежде чем Сойк успел возразить, Джури подхватил свою камеру, навел на Рио и Сойка и щелкнул кнопкой. – Ой, я же не успела ничего, – возмутилась Рио, но Джури, опять широко улыбнувшись, повернул к ней фотоаппарат: – Смотри, как шикарно получилось. На снимке Рио растерянно улыбалась, поправляя рукой прядь волос, а Сойк как раз смотрел на нее немного растерянно, как казалось, но с нежностью, с выражением в глазах, которое нельзя было истолковать как-то иначе. Фото и правда было из удачных – куда лучше тех, где они подолгу стояли в правильных позах и Сойк пытался изобразить радость. – Боже, какое чудесное! – восхитилась Рио и уже по традиции добавила: – Обязательно сбрось мне его сегодня же. Можно даже не обрабатывать. – Обязательно сброшу, – насмешливо и церемонно поклонился ей Джури. – Хорошо, а теперь давай решим, как мы сегодня будем фотографироваться. Сейчас, думаю, у гостей не то настроение, но после того, как все перекусят и немного выпьют… Подхватив Джури под локоть, Рио потащила его куда-то в сторону. А Сойк, проводив их взглядом, снова посмотрел туда, где стояли его родители. Однако в том углу уже никого не было, гости рассаживались на своих местах, и, подавив вздох, Сойк понял, что отчего-то этот вечер перестал его радовать окончательно. В итоге и само застолье, и вечер в целом получились для Сойка даже хуже, чем он ожидал. Разговор с Джури не шел из головы, и вместо того чтобы наслаждаться обществом, кулинарными изысками, которые его мать явно тщательно выбирала для этого ужина, и от души произносить тосты, Сойк не мог выбросить посторонние мысли из головы. Глядя на веселящихся родственников, на Рио, которая наконец полностью расслабилась и получала удовольствие от общения с новыми знакомыми, Сойк невольно задавался вопросом: а смог бы он сделать что-то, чего ему действительно хочется, зная при этом, что все эти счастливые лица в миг преобразятся и каждая пара глаз будет смотреть на него с разочарованием и огорчением? Он даже не пытался ответить себе, гнал прочь ненужные сейчас размышления и чувствовал только, как нарастает головная боль. – Возьми меня за руку, – шепнула Рио и первая переплела его пальцы со своими. – Зачем? – вынырнув из размышлений, Сойк уставился на их сомкнутые ладони. – Джури нас фотографирует постоянно. Ты что, не замечаешь? У Джури и правда было удивительное свойство снимать так, что никто не видел. Щелканья фотоаппарата Сойк не слышал за шумом и музыкой, а крутить лишний раз головой отчего-то опасался, как будто только по тому, как он смотрит на Джури, окружающие догадаются, что именно их связывает. Когда гости наконец наелись и встали из-за стола, чтобы размяться, Рио со свойственной ей легкостью быстро организовала всех родственников сделать несколько постановочных фото. На каждом из них она льнула к Сойку, а Сойк в это время с непроницаемым лицом смотрел на Джури, который звонко подбадривал своих невольных моделей. – Давайте еще раз, на три-четыре, – весело командовал он. – Постарайтесь, пожалуйста, не моргать. Да-да, не смейтесь, уже третий кадр, а половина с открытыми глазами, половина с закрытыми… Ничего особенного он не говорил, но Рио почему-то очень забавляли его слова: может, просто из-за ее хорошего настроения, а может – потому что в течение дня она перенервничала, и так находил выход стресс. Она постоянно смеялась и искренне улыбалась, и Сойк даже не сомневался, что на фоне своей цветущей невесты выглядит каменным истуканом, но к его удаче фотомоделей у Джури в этот день было много, и тот не делал ему замечаний. – Я уже вижу, какой потрясающий у вас будет фотоальбом на свадьбу, – проскрипела тетя Юрико, когда Джури наконец отпустил всех с миром, заявив, что сделанных фото хватит на несколько достойных коллажей. – Не то что в наши годы! У нас с Коичи есть только одна черно-белая фотография, и если я на ней красавица, то Коичи выглядит так, что краше кремируют. Тете Юрико было под девяносто лет – сколько точно, Сойк не помнил, и смеялась она над своими же шутками каркающим смехом. Поражало в этой ситуации только то, что Джури успел расположить к себе всех родственников Сойка, и в особенности – самых пожилых их представителей. Объяснить этот факт не получалось: Джури со своими белобрысыми длинными волосами и потертыми джинсами выглядел как бунтарь для не привыкших к подобному стариков. "Харизма", – думал Сойк, глядя, как их фотограф прощается с Рио, и как та неожиданно поцеловала его в щеку, будто доброго друга, которого она знала сто лет, а не каких-то несколько месяцев. В этот же момент Джури взглянул на Сойка и вдруг как-то совсем по-свойски, по-дружески ему подмигнул, отчего Сойк, весь день скованный внутренним напряжением, почувствовал себя еще хуже. – Сойк, Джури уходит, – строго сказала Рио, как матери выговаривают детям, когда ждут, чтобы их отпрыск не забыл попрощаться с кем-то из взрослых. – Пока, Джури, – автоматически выдал Сойк, и тот лишь кивнул в ответ. – Созвонимся тогда, – зачастила Рио, провожая его к выходу из зала. – Не так уж много у нас съемок осталось, а казалось, конца им не будет, скажи? Как ты смотришь на то, чтобы в следующий раз… Продолжение разговора Сойк уже не услышал. Скрестив руки на груди и даже не заметив этого, он стоял и смотрел, как Рио обнимается с Джури уже за дверью у лестницы, как смеется, а потом машет ему рукой, прежде чем вернуться назад. Головная боль не отпускала, а в висках стучало навязчивое: "Все не так". Он сам не знал, что именно было не так, но сейчас остро, как никогда прежде, чувствовал свою неуместность в этом месте, среди этих людей. Все было не так. – Сойк, я… – с улыбкой начала было Рио, подходя к нему, но он сделал предупреждающий жест. – Извини, мне надо отойти. – Все в порядке? – растерялась Рио. – Да-да, мне просто надо… – Сойк неопределенно пожал плечами, чтобы девушка поняла: ему нужно отлучиться в туалет и он просто не хочет говорить этого вслух. Видимо, что-то неестественное было в его поведении, потому что Рио нахмурилась и хотела спросить еще что-то, но тут ее позвали из дальнего конца зала, и стоило ей отвернуться, как Сойк поспешил к лестнице. За пределами банкетного зала было удивительно тихо и совершенно пусто, даже вездесущие официанты сюда не выходили. Бегом, перескакивая сразу через две ступеньки, Сойк преодолел один пролет и, когда повернул, увидел Джури внизу у выхода. Тот стоял спиной и упаковывал свой фотоаппарат в специальную сумку. Окликать Сойк не стал, но Джури услышал его шаги, обернулся, на мгновение на его лице отразилось недоумение, а дальше Сойк уже не смотрел – сгреб Джури в объятие и поцеловал грубо и жадно, осознавая, что именно этого желал ровно с того момента, как его увидел. Замешательство Джури длилось секунду, но показалось, что долго. Когда он ответил на поцелуй, опустив руки на плечи Сойка, тот едва ли не застонал от облегчения. Не было страха, что их может увидеть кто угодно, и фотоаппарат, повисший на ремне между ними и больно упиравшийся в ребра, не мешал – Сойк просто ничего не замечал. Потому что вот теперь ему стало так, как должно быть – наконец все стало правильно. – Ну хватит… – Джури первый опомнился и надавил ему на плечи, заставляя отступить на шаг назад. – Полный ресторан твоих родственников. – Весь вечер хотел это сделать, – признался Сойк, пропустив его слова мимо ушей, но все же послушно отступив. Поцелуй Джури был как глоток воздуха после долгого погружения в мутную воду. Сойку казалось, что у него уже не осталось никаких сил продолжать этот мучительный праздник, но теперь на какое-то время ему хватит. Как будто Джури отдал часть своего тепла, своей силы и энергии через одно прикосновение. – То-то ты с таким постным лицом сидел, – хмыкнул он. – Заметно? – А то. Но не волнуйся, я хороший фотограф. Никто ни о чем не догадается. Даже в том, чтобы просто смотреть на Джури – смотреть на расстоянии осторожно, памятуя, что в любой момент может появится потерявшая его Рио или пройти мимо кто-то из сотрудников ресторана, – было особенным и почти невыносимым удовольствием. Сойк стоял и впитывал открывавшуюся ему картину: чуть растрепавшиеся, очень жесткие из-за обесцвечивания волосы – теперь Сойк знал, какие они на ощупь; тоненькие, почти незаметные морщинки в уголках глаз, когда Джури улыбался; ключицы, которые не скрывал широкий ворот его рубашки… Сойк цеплялся взглядом за каждую мелочь и не мог остановиться. Он видел Джури уже десятки раз и прикасался везде – руками, губами – и все равно ему было мало. Было как впервые. "Разве можно любить настолько?" – спросил сам себя он и испугался. Хотя вместе с Джури они спали и регулярно виделись уже около месяца, никогда прежде он не позволял себе этого слова, даже мысленно. – Что? – Джури заметил перемену в его настроении, и его улыбка чуть померкла. Вместо ответа Сойк снова потянулся за поцелуем, но в этот момент наверху хлопнула дверь, послышались шаги и чей-то смех. – Мне пора, – покачал головой Джури, и больше он не улыбался. – Тебе тоже. – Да, – кивнул Сойк, – пора. Поправив ремень от чехла с фотоаппаратом на плече, Джури вышел за дверь в темноту вечерней улицы, и Сойк еще какое-то время смотрел ему вслед, а потом достал из кармана мобильный. "Я люблю тебя", – написал он, замер на несколько кратких мгновений, прежде чем нажать "отправить", а после стер сообщение и убрал телефон, так ничего и не послав.