Огонь в сердце твоем

      — Я не стесняюсь. Мне все равно. Ты идешь? — Не дождавшись ответа, выдвинув руки вперед, я нырнула.       Вода встретила приятной прохладой, нежно обнимая все тело. Скользя прямо в ней, я чувствовала свободу и легкость. Она удерживала на плаву, из-за чего было чувство, что ты левитируешь в пространстве. Проплыв какое-то расстояние и почувствовав нехватку кислорода, я наконец-то вынырнула.       Кеджуро плавно плыл в мою сторону. Его волосы в рубиновом цвете заката казались рыжими, а кончики вовсе черными. На лице по-прежнему был румянец, который заходящее солнце подчеркивало еще сильнее. Он старался не намочить повязку на глазу, высоко держа голову над водой.       — Извини, я должна перевязать волосы сильнее, а то они сейчас все в тине будут. Да и в целом, плыть мешают, — продвинувшись к нему, оповестила я и стала быстро двигаться по направлению к берегу.       Плавать учил меня еще отец. Он вложил в меня задатки этого искусства, которые сохранились до сих пор и не раз помогали мне в рутинной жизни.       Я практически не помнила его лица, лишь размытый силуэт, который, удерживая меня на самой кромке воды, объяснял, как правильно шевелить руками и ногами. Отец тогда улыбался и был горд за то, как хорошо у меня получается, а я смеялась, чувствуя себя в безопасности.       Встав на дно у берега, распустила уже намокшие волосы и принялась плести косу. Ренгоку тоже подплыл ближе ко мне, смотря куда-то в сторону.       — Кто тебя учил плавать? — поинтересовалась я.       — Отец.       — Меня тоже. — Помолчала, а позже добавила: — Жаль, что ты не можешь нырнуть и почувствовать всю прелесть этого момента.       — Ничего страшного. Когда все заживёт, я смогу это сделать.       — Было бы здорово.       — А тебе такие длинные волосы не мешают? — Я окинула косу до середины бедра взглядом, и задумалась.       — Да нет. Не мешают. Я просто обычно их завязываю и не обращаю внимания. До твоих слов и в голову не приходило.       — Удивительно… Впервые вижу такие длинные. Тебе идет. Очень красиво.       Его слова заставили щеки залиться легким румянцем.       — А! Спасибо! Зато, если решу покончить с собой, хотя бы веревку не нужно будет искать, — отшутилась я.       Мужчина посмотрел на меня, прикрыв глаза. Его губы были растянуты в теплой улыбке.       Солнце все ближе стремилось за горизонт, и на небе стали зажигаться первые звезды.       Я вновь поравнялась с Кеджуро, и мы стали плыть вдоль берега. Смотря на закат, мы молчали, но в этой тишине больше не было неловкости. Каждый ею наслаждался, думая о чем-то своем.       Река окрашивалась в багрово красный цвет, словно кто-то вылил туда вина. Она была спокойной, буквально, как зеркало отражая всю картину этого мира — медленно плывущие облака, резвящиеся в вышине птицы, деревья, что так трепетно тянули свои ветви, разрывая небо. На мгновение показалось, что мы попали в совершенно другой мир. Где нет голода, болезней и нищеты; где нет демонов, и никто не убивает людей. Где само человечество не разжигает глупых войн, а существует в мире и гармонии, дополняя и поддерживая друг друга. Мир, где у каждого есть место, где его ждут, куда он может вернуться.       — Может назад? — предложил Ренгоку.       В тот момент я обратила внимание, насколько далеко мы заплыли, и что все сильнее ночь начала отвоевывать территорию, забирая у дня его полномочия. Мне не ничего не оставалось, как согласиться.       — Ты можешь не рассказывать, я не настаиваю, но почему ты стала охотником? — спросил столп.       А я не возражала. Настроение было невероятно хорошим и миролюбивым. Атмосфера располагала к приятному диалогу.       — Когда я была ребенком, мои родители умерли из-за болезни. Сперва отец, а затем мама. Чтобы хоть как-то просуществовать, я прибилась к дому ойран. Где ко мне относились не всегда хорошо. И так случилось, что один из инцидентов заметил мой наставник. Ну, будущий, — уточнила я. — Он выкупил меня, и так я попала в его дом. На этом в целом все. Он стал тренировать меня, и, собственно говоря, вот такой охотник из меня и вышел…       — Мне жаль твоих родителей…       — Нечего там жалеть. Давно это было, — спокойно ответила я.       — Все равно. Есть вещи, которые ранят. Со временем шрам зарастает, но на плохую погоду все равно болит.       — Это да, но предпочитаю не так сильно акцентировать на этом внимание. Что было, того не воротишь.       — А что насчет твоего наставника? Он не будет злиться, что ты стала учиться у меня?       — Нет, — улыбнулась я.       — Это приятно слышать.       — Он умер.       Мужчина завис, его зрачок расширился, а рот слегка приоткрылся в изумлении. Из-за всей этой картины я рассмеялась. При чем так громко и так ярко, что периодически уходила под воду. Мышцы живота сводило, а кислорода не хватало.       — Ты бы видел… свое лицо! — продолжала я, пытаясь отдышаться и вновь не уйти под воду.       — Господи, извини меня, пожалуйста, — взмолился мужчина.       — Все хорошо. Просто у тебя такая реакция острая и лицо так хорошо все эмоции отображает.       Еще немного отсмеявшись, я все же решила перевести тему.       — А ты как стал охотником?       — Мой отец был столпом пламени. Я пошел по его стопам. Он тренировал меня с детства, до смерти мамы, а позже мне пришлось самостоятельно изучать старые записи моих предков.       Сердце сковало. Я понимала его чувства из-за того, с какой нежностью Ренгоку говорил о матери. До меня доходило, насколько это было важно для него. Моя рука инстинктивно коснулась его плеча.       — Я уверена, что твоя мама прожила достойную жизнь, раз воспитала такого сына, как ты. Ты хороший человек, я чувствую это. Мне тяжело это признавать из-за моих личных мировоззрений, но этого у тебя не отнять. Ты добрый, и я видела, как ты заботился сегодня о ребятах. Да и в тот раз тоже. Это ведь ты приказал им не двигаться и не вмешиваться в бой? Это единственное логичное объяснение их бездействию. Поэтому, думаю, что там на небесах, она радуется, глядя на тебя.       Начав говорить эти слова, я уже не смогла вовремя остановиться, и, завершив небольшой монолог, поняла, что все так и есть. Из-за своего нежелания сближаться, я готова видеть только отрицательные качества, но за исключением эксцентричности, мне не к чему к Ренгоку придраться. Он действительно такой человек. Добрый и внимательный. Он не сделал мне ничего плохого, поэтому и относиться к нему я так не должна. А то выходит несправедливо, ведь мужчина взял меня в свои ученики, готов делиться знаниями и наставлять, а я готова отречь все это во имя того, чтобы не подпускать никого к себе.       Все время Кеджуро слушал меня невероятно внимательно. Его медовые глаза смотрели, казалось, прямо внутрь меня, но мне не хотелось сбежать от этого. Я чувствовала себя спокойно.       — Удивительный ты человек, Сато, — наконец подытожил он.       — Почему это еще?       — Потому что ты готова пожалеть меня, но совершенно не способна сделать это для себя, поэтому готова закрыться от всего мира, чтобы тебе больше никто не смог причинить боль.       Сердце пропустило удар, я смотрела на свое отражение в его бездонных глазах и видела маленькую девочку, которая еще не столкнулась со всеми трудностями, которые ей суждено вынести. Она была любима родителями, не знала, что такое голод и страх, но плакала. Лила слезы по самой себе, которая потеряла все и, оказавшись на грани тьмы, предпочла ступить в нее.       — Пока я рядом, все будет хорошо. Я позабочусь о тебе.       Именно после этой фразы мое сознание раскололось на две части. Одна — новая, кричала о том, что он не имеет право говорить такие вещи и считать меня слабой. Другая, что от него веет таким теплом, что ему можно доверять.       Решив оставить разборки с самой собой на потом, я вежливо улыбнулась и поблагодарила. Будто бы поняв все, мужчина задумчиво улыбнулся.       — Уже совсем стемнело. Нужно скорее собираться обратно.       — Да, — согласилась я.       Действительно, солнце совсем село, оставив за собой лишь легкое напоминание в виде более светлой вуали на иссиня-черном небосводе. Температура воздуха немного опустилась и стала более комфортной. Ветра по-прежнему не было, поэтому трава совсем не шевелилась, а водная гладь была похожа на идеально ровное серебряное блюдце. Лишь изредка покой воды нарушали неугомонные водомерки, которые то и дело скользили туда-сюда.       Кеджуро первый вышел на берег. Он медленно и не торопясь ступал по неровному песчаному дну реки, опасаясь острых камней или же навредить ракушкам. Впрочем, он внимательно смотрел себе под ноги.       Каждая мышца на широкой спине двигалась в такт его шагам. Израненная белая кожа была особо бледной в свете луны и звезд. Я зависла, рассматривая грубые рубцы, полученные в бою, и понимала, какую невероятную боль они причиняли раньше. Мне стало жаль, что всем истребителям приходится жертвовать собой ради мирной жизни обычных людей. Но так было нужно. Я бы не хотела, чтобы кто-то познал страх потери или был съеден.       Если бы только демонов не было. Такой мужчина, как Кеджуро, мог бы быть прекрасным, заботливым мужем, который вероятнее всего растил бы уже детей и думал лишь о том, как лучше их воспитать, какой подарок вручить супруге на годовщину, и что он будет есть на ужин.       Подростки, как Зеницу, Танджиро и Иноске подрабатывали бы где-то, чтобы помочь своим родителям, сватались бы к невестам и начинали готовиться к самостоятельной жизни.       А я?       Что касается меня… Могла бы я жить обычной жизнью? Наверное…       — Прекрасное завершение дня, — выдохнул пламенный столп.       — Действительно.       Кеджуро стоял ко мне полубоком, смотря прямо на звезды, которые так манили своим блеском и таинственностью.       — Из-за того, что я практически не сплю, часто задумываюсь: а вдруг кто-то с далеких планет сейчас так же смотрит наверх. Интересно, может ли он думать о нас? — произнесла я, вмешиваясь в идеальную симфонию природы и нарушая ее. — Есть две мысли, которые одинаково пугают: либо мы совершенно одни в этой вселенной, либо не одни.       — Я тоже иногда об этом думаю на самом деле. И все это так притягательно. — Помолчав, он добавил: — А почему ты не спишь?       — Потому что после смерти наставника я не могу. Не знаю. Нет какой-то конкретной причины, но просто не могу. — Распустив влажную косу и осмотрев ее, продолжила: — В принципе раньше и волосы у меня другие были.       Ренгоку оглянулся, посмотрев на меня:       — Что ты имеешь в виду?       — Я поседела. Изначально они были черные.       Длинные локоны, неровными завитками струились вниз, доходя до середины голени. Они блестели в свете луны, будто бы платина. Взгляд перешел на мои предплечья и живот, которые так же покрывали старые уродливые шрамы. Они рубиновой нитью окаймляли те или иные участки моего тела.       — Я… — не успев договорить фразу, почувствовала, как крепкие руки мужчины обвились вокруг меня. Мой нос уперся в его грудь. Пламенный столп Кеджуро Ренгоку обнял меня, прижимая к себе, словно раненого зверька.       На мгновение я зависла, не зная, как себя вести, но потом просто расслабилась, слегка обмякнув в его хватке, и позволила себе обнять его в ответ. К горлу подкатил ком, будто проглотила горсть разбитого стекла.       Так мы и стояли. Избитые, израненные тела, с не менее израненными душами, которые решили исповедаться под покровом луны и звезд.       — Тебе не холодно? — спросил он, не расцепляя рук, завалив свой подбородок на мою макушку.       — Неа.       — Пойдём обратно?       — Угу.       Мужчина отпустил меня, я подобрала свою одежду, и мы двинулись в сторону поместья бабочки. Мои пальцы вытащили сигарету, чиркнули спичкой по коробке и подожгли.       — Только не говори, что ты так и пойдешь… — опешил Кеджуро.       — А что?       На его щеках вновь красовался румянец.       — Почему тебя так смущает, как я выгляжу?       — Ты… Ты вообще-то женщина! — выпалил тот.       — Чего? И что? Ты женщин никогда не видел?       — Но ты собралась идти по улице в одном нижнем белье!       — Так оно же мокрое. Я не хочу свою одежду намочить. Тем более сейчас ночь, и никто не увидит.       — Я это вижу! — говорил он очень быстро, даже боясь смотреть куда-либо помимо глаз.       — Повторю вопрос: женщин не видел?       — Сато, это неправильно!       — Кеджуро, в этом нет ничего такого!       — Нет! — На мои плечи легло его хаори.       — Ох… Боже. Если тебе так будет комфортнее, — сдалась я.       — Да. Мне так будет комфортней. Ты что, вообще не стесняешься меня?       — Я же не голая… Почему я должна?       — Ты почти голая!       — Не стоит так переживать об этом. Я всего лишь такой же человек, как и ты.       — Да, но не стоит тебе так по улице расхаживать. Ты все же остаешься молодой девушкой…       — И что? — перебила я, вся эта ситуация искренне забавляла, и мне давалось с трудом сдерживаться, чтобы не засмеяться. В то время как мой учитель был абсолютно встревоженно серьезен.       — Несмотря на то, что ты истребитель, существуют нормы. Ты должна же выйти замуж…       — Ой. Даже не продолжай! — все же сорвалась я, и окатила небольшой пролесок своим гоготом. — Кеджуро, во-первых, это не для меня, а во-вторых, мне все равно. Если тебе неприятно смотреть на меня, то я пойду в этом. — Я указала на его одеяние. — Не думала, что я такая страшная.       — Ни капли. Напротив — ты очень красивая!       — Сделаем вид, что я этого не слышала, — продолжала смеяться я.       Ренгоку наконец-то успокоился. Его удовлетворил вариант с хаори, поэтому он больше не смущался смотреть на меня. А мне открылось его новое качество — принципиальность.       За разговором, мы неожиданно быстро добрались до поместья. Я уже проводила его до порога, но там он остановился.       — Ты не идешь спать?       — Я не хочу, — ответила я.       — А что ты будешь делать?       Указав рукой на скамейку и потряся пачкой сигарет, улыбнулась я.       — В таком случае составлю тебе компанию.       — Давай. Я не против.       Мы присели на деревянное сооружение, откинувшись на спинку, и принялись рассматривать звезды. Мужчина рассказывал мне про созвездия и какие-то истории из детства. Я смеялась, рассказывая в ответ свои рутинные случаи.       — Мой брат очень любит данго.       — Серьезно? Пока я не научилась их нормально готовить, наставник грозился выгнать меня. Они были первыми в списке его фаворитов.       — Очень неожиданно.       Дым моих сигарет вихрился, поднимаясь, и утопал в ночной тьме, лишь на мгновение оставляя туманный след. Температура падала все ниже. Я уже успела одеться, укутаться в любезно предложенное мне хаори, как в плед, но меня по-прежнему потряхивало от холода.       — Если ты придвинешься поближе, тебе будет теплее, — сказал Ренгоку.       Я послушалась. Спать не хотелось и разрушать атмосферу легкого диалога, уходя за одеялом, тоже не было желания, поэтому у меня не было выбора, и я нырнула под его руку, моментально почувствовал расслабляющее тепло.