Огонь в сердце твоем

— Аказа… — рыкнул Ренгоку, что демона лишь сильнее позабавило. — Убить двух столпов… — вожделенно шептал он, подобно дьяволу заманивая в свои сети, мои пальцы лишь сильнее сжимали рукоять катаны, — Господин Музан будет очень доволен. — после этих слов, руки опустились. В голове всплыли слова главы: «В той битве Кеджуро должен был погибнуть.» На место тревожащего сердце адреналина, пришла пустота, уняв дрожь всего тела. Я стала дышать спокойней и размеренней. Перевес силы был однозначным, ночь только началась, до рассвета огромная пропасть времени, нам не удастся сбежать. Использование техники дымовой завесы лишь ослабит Кеджуро, который и без того лишился глаза в прошлом сражении. Мы не успели начать тренировки, которые помогли бы ему ориентироваться, как мне — в слепую. В прошлый раз пламенный столп был куда сильнее и то проиграл, а в этот раз все играет против нас. После осознания пришло спокойствие и принятие. Видимо, я так и не узнаю, что именно влекло его к могиле моего сенсея. Я шагнула вперед, и в кристальной тишине шарканье подошвы гэта было оглушающим, словно взрыв. Кеджуро тут же оглянулся, смотря на меня полупустым взглядом, скорее всего осознавая все, как и я. — Сато, уйди за мою спину! — грозным голосом произнес он. — Нет. — У… Я смотрю вы двое слишком хорошо ладите. Не уж то прошлое сражение вас так скрепило? — говорил Аказа, пока я медленно шла вперед, поравнявшись с Ренгоку, который изо всех сил приказывал мне вернуться на мое место. — Сато, я сказал — отойди! — О, нет… Похоже тут что-то большее… Кеджуро, ты любишь ее! — демон эмоционально вскинул руки вверх, но в его словах не было фальши. — Как прекрасно это чувство… У меня есть чудесное предложение к вам! Оба, станьте демонами! И ваши чувства будут вечными! — Ну уж нет! Все их слова доносились до меня, будто через толщу воды. Настолько глухо билось сердце в ушах. В тот момент я не чувствовала ни холода, ни страха. В голове было только одно — сейчас все закончится. — Четвертая ката: град пепельных слез. — время замедлилось, словно возненавидев меня за все те грехи, коими была преисполнена моя душа. Лезвие катаны неимоверно медленно двигалось в пространстве, задевая Аказу. — Первая ката: укус гидры! — меч мощными и рубящими ударами пронзает демоническое тело, заставив потоки крови, хлынуть прямо в мое лицо. — Пята ката: тяжелый смог. В момент, когда я один за одним наносила свои удары, на которые третья высшая луна не отвечал и не блокировал, почувствовала жар. Прыжок вверх помог избежать мне попадению под атаку пламенного столпа, и нанести ему свой удар с высокой точностью. — Вторая ката: восход пылающего солнца! Мрак озарил поток огня, исходящий из меча Кеджуро. Тогда моему взору предстала картину, которую все это время стирала темнота. Аказа с испуганным видом, старался зарастить свои раны. Желтые глаза, с иероглифом: «три», с бешенной скоростью следили за каждым нашим движением, но что-то мешало ему останавливать наши нападения. Зависнув наверху, я поняла, что это идеальное положение для следующего шага: — Вторая ката: удар небесной твердью! — тяжелый и грубый удар, который никак не вязался с пепельным стилем, рубит тело напополам, слегка задевая острием Ренгоку, который в этот момент заканчивал атаку и был готов разорвать дистанцию для новой. — Черт… — цыкнула я, отпрыгивая в след за мужчиной. — С тобой все хорошо? — Не отвлекайся, Сато! — рычал он, тяжело и шумно дыша. — Пожалуйста, прости. — мне с трудом давалось сдержать слезы, которые были готовы вот-вот оградить от меня мир своей пеленой. Осознание всего происходящего кидало меня из крайности в крайность — от полной безнадежности к страху. И одно, заслоняло другое. Когда до опьяненного мозга дошло, что мои действия нанесли вред Кеджуро, я начала дрожать. Мысль, что я причинила единственному дорогому мне человеку боль, вогнала меня в ужас, сковавший еще сильнее, чем безнадежность. — Сато! Сосредоточься! — кричал Ренгоку, когда я, забыв про все стояла спиной к Аказе. — Кеджуро, прости… — повторяла я вновь и вновь. — Сато! — столп, дернул меня за руку в сторону, из-за чего повалилась, проскользив еще пару метров по земле. Пространство озарил громкий хлопок и стук, валящихся на протоптанную дорожку деревянных дощечек. В том месте, где стоял Ренгоку, его не было. — Это было не плохо… — самодовольно ухмыльнувшись, Аказа и слизал с пораненного предплечья кровь. В стене какого-то здания зияла дыра, из которой торчали ноги Кеджуро. Я, как завороженная смотрела в ту сторону, ожидая момента, когда тот встанет, но он не шевелился… — С одним покончено. Осталась ты! — демон посмотрел на меня своими турмалиновыми глазами. — Ренгоку… — позвала, — Ренгоку, вставай… — в этот момент, я молилась всем богам, что были во вселенной, но ответа не последовало. — Что, малышка? Потеряла основное прикрытые? — Ренгоку… — Ничего страшного, я смогу позаботиться о тебе, если станешь демоном. — Ренгоку… — в ушах был только глухой стук собственного сердца. — Ты что? Не поняла, что произошло? — парень рассмеялся. — Ты осталась одна, крошка. Из последних сил, я поднялась на ноги и побежала в сторону, где пахло кровью пламенного столпа. — Не так быстро… — передо мной материализовалась высока фигура. — Не смей мне мешать! — пустота настолько перекрыла разум, что я больше не владела собой. И с не виданой до этого силой, перебросила луну, через бедро, чтобы только подойти к Ренгоку. Но в тот момент, когда я хотела продолжить идти, крепкая рука схватила меня за щиколотку, повалив на пол. — Я тебя не пущу! После этих слов до меня дошло одно, что биение сердца пламенного столпа я не слышу. Я зависла, так и лежа на земле, а после закричала. Мой голос эхом отражаясь от стен, становился только громче. — Не прощу! — резко развернувшись, свободная нога со всей силы бьет Аказу в лицо. — Не прощу тебя… — собственный голос звучал невероятно далеко, да и вовсе был не похож на мой. Слишком звериным он был. Выбравшись из цепкой хватки, беру катану, тут же нанося простые удары, которые мало действенные в бою против демона. Мое тело переходит в режим инстинктов. Такое уже было… После смерти Кетаяши, когда я в порыве ярости выискивала нечисть и убивала ее. — Вторая ката: дымовая завеса. — мысли не поспевают за действиями, хотя их и вовсе как будто бы нет. — Четвертая ката: Риолит — стремительный захват. — Острие меча резало все сильнее и сильнее. — Третья ката: поток удушливого дыма! «Сато, я люблю тебя…» — звучал теплый и бархатный голос в голове. «Просто поверь мне. Зажги огонь в сердце своем, и я сберегу его.» В этот момент поняла, не смотря на боль, слез нет, есть только животная и всепоглощающая ярость, которой я полноправно отдалась. Было чувство, что все, что сейчас происходит, твориться не со мной, а я просто стала невольным наблюдателем ужасной театральной постановки. В воспоминаниях быстрыми картинками мелькали отрывки — его улыбка, то как мы засыпаем вместе, как плаваем в реке, ночные разговоры, поцелуи… Всего этого больше не будет. Смесь из обоих стилей, которых я освоила, сыпался градом на третью луну, который запыхаясь старался увернуться или хотя бы сблокировать. «Сато, давай попробуем совместить наши дыхания?» И в этот момент, мое тело рождает, что-то новое. Опыт и идея, которую подарил мне Ренгоку укоренилась, где-то глубоко, пройдя через все время до этого момента. — Бесконечная пыльная буря! — смесь двух дыханий, слилась в смерч из удушающего дыма и мелкого гравия, который после косого взмаха катано, закружил Аказу, царапая и разрезая его плоть. — Я не прощу! Первая ката: танец падающего пепла! Катана пронзает шею демона, застревая в ней на половину, как и в прошлой битве. Наши взгляды встречаются, и я вижу страх. Дикий и глубинный ужас, который источают янтарные глаза. Изо всех сил, стараюсь пропихнуть острие дальше, но оно не двигается ни на миллиметр. — Не прощу! Урод! — левая рука хватается за красные волосы, и старается отделить от туловища верхнюю часть. — Ты не нормальная! — кричит высшая луна, но я лишь сильнее тяну. Голова постепенно поддается, а катана проникает все глубже. — Ты черт возьми ненормальная! — произносит мужчина, стараясь вырваться из хватки, но у него не выходит, я не поддаюсь, а лишь продолжаю с рыком всаживать глубже лезвие. И в один момент оно, словно вошло в горячее масло, мягко пройдя дальше. Проходит секунда прежде, чем приходит осознание, что катана сломалась, застряв в горле Аказы, которого я продолжаю держать за алые пряди. Отбросив в сторону оставшуюся в ладони рукоять, из всех сил бью его кулаком в лицо. Демон подобно кукле, отлетает в сторону, но я следую за ним, и усевшись сверху на туловище, начинаю раз за разом повторять действие. В земле под его головой, образуется вмятина. Не обращая внимание на распоротые руки об острие, застрявшее в его сросшейся шеи, продолжаю бить. Наша кровь, смешиваясь воедино, утекает куда-то по дорожке, тоненьким ручейком. Способность Аказы к восстановлению значительно снижается, его голова похожа на сплошное месиво, не оставляя и следа былой внешности. Град продолжается до тех пор, пока он, собравшись, не бьет из всех сил в мой корпус, из-за чего, я пролетаю несколько десятков метров, снося все постройки на своем пути. Мое тело не чувствует боли и холода. Я тут же вскакиваю на ноги и несусь в атаку. — Кто ты такая? — оставив его без ответа, промахиваюсь. Аказа отпрыгивает в сторону. — Кто ты такая черт подери?! — Та, кто убьет тебя… — истекая кровью, рычу я. В этот момент начинает накрапывать дождь. Холодные капли с шумом разбиваясь о поверхности, начинают ритмично настукивать мелодию. Лицо третьей высшей луны все еще похоже на кусок мяса, но он начинает постепенно регенерировать. Когда я вновь пошла в рукопашную атаку, он отпрыгивает в сторону, уклоняясь. - Хватит бегать, сопляк! — Ну уж нет… — после этой фразы, он поворачивается ко мне спиной и резко срывается с места, несясь прочь. Набравший силу промозглый дождь, подобно исповеди, смывает с меня грязь и кровь. Голова кружится, и в глазах двоится. Я не могу продолжать преследовать его. Это сейчас неважно. Для меня больше ничего не имеет значение… Все тело становится ватным и ноги подкашиваются от бессилия, когда я смирилась с неизбежным падением в лужу, наступило полное безразличие. Я предпочла бы истечь кровью, и умереть тут, сейчас. Уйти спокойно мне не дадут. Я уже слышу, как отряд Какуши, спешит на помощь. Их бег был для моего слуха, подобно раскатам грома. Я больше не вижу смысла своей жизни. Все, кто был мне дорог, кого я любила умерли. Возможно, это из-за меня. Может, это мое проклятие? Мои пальцы, превозмогая боль, достают из кармана, небольшой нож, который я подношу к горлу. Выставляя руки так, чтобы при падении, лезвие вонзилось в мою трахею. Обжигающе горячие слезы, стекают по щекам, но их не видно из-за дождя. Вот… Я больше не могу стоять… Это конец. — Дура, что ты делаешь? — в тот момент, когда тело заваливается вперед, меня чья-то рука ловит за волосы, не дав упасть. — Я хочу быть с тобой на небесах… С тобой, Кетаяши и родителями. Меня там заждались… — сквозь боль, улыбаюсь. Рада, что в последние моменты свой жизни, я вижу лицо Кеджуро. Он действительно не хотел бы, чтобы я уходила следом за ним. Но в моем существовании больше не было смысла. Черная повязка, скрывающая раненный глаз, была на месте. Зрачок был невероятно узким, не смотря на тьму вокруг. Амарантовые губы были приоткрыты, надеюсь, что там, я смогу вновь их поцеловать. Пока я рассматриваю любимое лицо, из моих рук выбивают нож, а после прилетает звонкая пощечина. — Дура, черт! Я живой! Ты с ума сошла? — повисает немая пауза. Я смотрю на Кеджуро, который плачет так же, как и я. Нас постепенно начинают окружать люди Какуши. — Сато, я жив! Я отключился. — мои пальцы, начинают судорожно скользить по родному лицу пламенного столпа, который перехватывает мою ладонь и прислоняет к груди, в которой бьется сердце. — Ты жив… — шепчу я. В этот момент для меня не существует всей той суматохи, которая творится вокруг. Кто-то в черном одеянии и головным убором уже начал убирать последствия битвы, кто-то ждал своего часа, чтобы осмотреть нас. Ренгоку, падает на колени, обнимая меня своими крепкими руками, не давая упасть. — Ты жив. — произношу я, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Я люблю тебя, милая! — плачет мужчина. — И я те…