Огонь в сердце твоем

Было чувство, что я медленно плыву куда-то по течению. Все вокруг было темным, и сопротивляться потоку совершенно не хотелось. Тепло и умиротворение обволакивало, словно кокон, даря то самое долгожданное спокойствие. Когда я открыла глаза, поняла, что нахожусь в какой-то до боли знакомой комнате. К сожалению, в воздухе витал аромат благовоний, поэтому я никак не могла разобрать известные запахи, чтобы понять, где именно нахожусь. Фимиам, легким дымком, парил в воздухе, создавая причудливые узоры, которые прекращая двоится, собирались у меня в единую картинку. Свет луны, легко подсвечивал контуры мебели в комнате. Ее было не так много, и она осторожно была приставлена к стенам, свидетельствуя об аккуратности хозяина. Я присела, еще раз оглянувшись, в надежде узнать хоть какие-то детали интерьера, но все было тщетно. Рядышком, на широком, футоне, по середине комнаты, размеренно посапывал Ренгоку. Приспущенное одеяло открывало его тело израненное тело — перебинтованная рука, которую повредила я, повязки на корпусе и груди, свежие синяки и легкие царапины, украшали его белоснежную кожу. Мои пальцы невольно коснулись плеча мужчины, тот тут же отреагировал, открыв глаза. — Как ты? — обеспокоенно спросил он, присаживаясь рядом со мной и потирая переносицу, чтобы скорее скинуть оковы сна. — Курить хочу. — отозвалась я. — А самочувствие? — подобрав пачку новых сигарет, Ренгоку встал, протянув мне руку. — Да нормально, вроде… — голова закружилась и в ушах зазвенело, когда приняв помощь пламенного столпа, поднялась. — Где мы? Расскажи, что случилось? — Ох, Сато. Произошло так много за это время… — ведя меня за руку, протянул Кеджуро. Мы шли по достаточно узким коридорчикам, в которых царила идеальная чистота. Осторожно прикрытые седзи, с расписным орнаментом, и тишина, заставляли идти на цыпочках, чтобы не потревожить чей-то сон. В воздухе, сквозь пелену ладана, начал прослеживаться запах засушенных трав. Этот путь казался мне знакомым, но едва мысль цепляла воспоминание, оно моментально рассыпалось. Мы молчали, пока я старалась помимо всего прочего, восстановить картинку прошлого в своей голове. В голове мелькали кадры сражения с Аказой, и тело отчетливо напомнило мне то чувство отчаяния, которое я испытала, думая, что Кеджуро погиб. Импульс тока пробежался от макушки до кончиков пальцев ног. Но один взгляд на мужчину, разрушил нарастающую волну тревоги в груди. Остановив его, почти у самой входной перегородки, обняла. Руки тут же обхватили меня в ответ, и потянув, легко за волосы, вынудили поднять голову. Кеджуро поцеловал меня, вложив всю свою нежность, словно стараясь разбудить от ночного кошмара. Когда мы вышли на улицу, я замерла. До опьяневшего мозга дошло осознание, сложив все пазлы воедино. — Что мы тут делаем?! — почти вскрикнула я, успев подавить голос после первого слога. Перед моим взором предстал вид с веранды поместья главы. Тот же водоем, та же дорожка, выстланная гравием, на которой еще недавно было собрание столпов. В воздухе пахло свежестью и глицинией. Поняв мое удивление Ренгоку нервно выдохнул, протянув мне спички и пачку сигарет. Пальцы быстро выудили папиросу, и зажав между зубами, прикурили. Дым быстро проникал в мои легкие, и также быстро их покидал, выдавая мою нервозность. Для того, чтобы после задания оказаться в этом самом месте нужно было сотворить что-то невероятно плохое, на обратное я и не надеялась. Ведь для лечения или временного убежища имеются другие места подобных поместью глициний или бабочки. — Да, Сато… Мы у Убуяшики. — произнес пламенный столп, — После того, как ты отключилась, Какуши доставили нас сюда. Но это не потому, что ты сделала что-то плохое. — опережая мой вопрос ответил он, заставив прикрыть рот, — Просто Ояката сама получил информацию и мой отчет о твоем сражении. Я не знала, что именно он подразумевает под этой фразой, и молча сверлила взглядом, закуривая уже вторую сигарету. По ночному небу, медленно плыли черные облака, время от времени заслоняя звезды. — То, что я видел тогда, поразило бы каждого опытного бойца, ты стала столпом не так давно, соответственно по всем понятиям, должна быть не столь сильной. — Ренгоку, что случилось? — все же вырвалось у меня. — Я пытаюсь сформулировать все так, чтобы это не звучало оскорбляюще. Могу уверенно сказать одно — то, что ты тут не влечет никаких плохих последствий, как ты надумала себе. — оно неровно выдохнул, отводя взгляд в сторону. — Говори, как есть. Я не обижусь. Просто, Кеджуро, не томи! — давила я, чтобы скорее проанализировать произошедшее и влекущие от этого последствия. — Когда я рассказывал о твоих навыках, не думал, что все настолько… Серьезно, что ли… — В каком смысле? — унять волнение никак не получалось, и сжимая сигарету между пальцами, я цеплялась за нее, как за единственный источник реальности. — Ты подумала, что я умер. Не так ли? — Да. Я не слышала биение твоего сердца. — После того, как я отключился прошло всего ничего. Я хотел помочь тебе, открыл глаза в тот момент, когда твоя дымовая завеса рассеивалась. Но ты раз за разом, комбинировала свои стили, осыпая Аказу атаками. Когда я позвал тебя, ты не отреагировала. Было чувство, словно ты находишься в каком-то трансе. Сато, ты ни на что не реагировала. — как-то виновато произнес он, будто опасаясь своих же воспоминаний. — Еще до того, как меня отбросило, ты наносила урон настолько быстро и мощно, что складывалось впечатление, что я мешал тебе. Я никогда не видел настолько высокой скорости, именно поэтому демон не блокировал. Он просто не поспевал за тобой, как и я. — Подожди, я не понимаю о чем ты… — затараторила так быстро, что мне едва хватило кислорода, дабы завершить фразу. — Об этом я и говорю. Когда ты пыталась убить его, думая, что со мной все покончено твоя аура настолько была устрашающей, что меня буквально парализовало, создав внутри невероятный страх. Никогда прежде, я не испытывал что-то схожее… По сути, как человек, несмотря на то, что ты столп, ты должна была выдохнуться, но нет. Ты продолжала все сильнее и сильнее атаковать его. А сломав свой меч ты в рукопашную продолжила… Короче. — решил подытожить он, так как сам почувствовал, как плавает в рассуждениях, — Ты здесь из-за своей крови. Что Ишимия, что Аказа потеряли свою былую силу, когда в их рот попала капля твоей крови. Порезав руки, ты практически залила все тело третьей высшей луны ею. Кровь уже взяли на анализы, но ничего не нашли. Завтра тебе предстоит еще одна аудиенция с главой, чтобы постараться отыскать ответы через твои воспоминания. Завершив свой монолог, Ренгоку выдохнул. А я, подобно ослу на рынке вылупилась на него не зная, что ответить. — Мы еще в прошлый раз хотели узнать, но не хватило времени. Продолжая сверлить его взглядом, потянулась за еще одной сигаретой. — И это все? — Да, Сато. — Я не понимаю причины всей этой почести. — Стой. Тут дело в другом. Пойми, если Ояката разберется в чем причина такой слабой устойчивости демонов к твоей крови, это может повлиять на ход всех сражений. Мы сможем с меньшими потерями одолеть Музана! — воодушевленно произнес Ренгоку. — Все еще слабо понимаю, как это может помочь… — бубнила, я под нос, пока мысли с бешенной скоростью летали в голове. — Сато… — на мгновение он засомневался, замолчав. — Говори. — настояла я. Мужчина мялся, пряча взгляд и рассматривая идеально сложенные дощечки, которые образовывали собой пол под нами. В иссиня-черной ночи его волосы отливали турмалиновым оттенком. Мое дыхание оставалось в памяти воздуха, дымным облаком, которое подхватывал ветер и уносил вдаль, к садам глицинии. — В том состоянии, котором ты была… Я считаю тебя сильнейшей среди всех охотников. — Бред. — отрезала моментально я. — Это невозможно. — Послушай… Я не обманываю. — обиженно выпятил он нижнюю губу. — Кеджуро, я не верю этим твоим словам. В тот момент, когда я подумала, что больше не увижу тебя, я действительно впала в некий транс, в который я впадала прежде, после смерти наставника. — Это надо изучать. Твоя сила невероятна огромна! — продолжал он, ухватившись за эту фразу, словно, как за панацею. — Нет, Ренгоку. Такое может быть со всеми, когда они впадают в ярость. — мои фразы были кроткими и выражали легкое раздражение его беспечности и недоверие словам. — Ты не понимаешь… — начал он, но я прервала раньше, чем тот смог сказать, хоть одно слово еще. — Действительно не понимаю! Ладно еще разобраться с кровью, но сила… Пф. Что еще? Я никогда не поверю в этот бред. Ты еще скажи, что мать моя была простой женщиной, а отец Музаном. Путем этой нелепой связи, родилась я. — мое тело вновь начало дрожать от накатывающейся злости. — У меня вырастут крылья, и я стану повелителем преисподнии. — Не утрируй… — Все, что ты сказал до этого сводит к этому. Кеджуро, я не особенная и не избранная, и быть ею не собираюсь. Я простой охотник, который недавно стал столпом. Который сражается, как и все остальные. В тот момент я действительно думала, что ты умер. Рада, что это не так, но… — пелена слез скрыла от меня мужчину, которые виновато и неловко посматривал на меня, боясь произнести что-то лишнее. — Я испугалась… Седзи, легко стукнуло, отвлекая от разговора. На пороге стояла одна из девочек близняшек с белыми волосами. Она мило улыбалась, окинув взглядом сперва Кеджуро, а затем меня. — Достопочтенный глава ожидает вас. — произнесла она своим певучим голосом. — Извините, мы вели себя слишком громко… — произнес Кеджуро. — Нет. Ояката почувствовал ваше пробуждение, и ему не терпится пообщаться с вами двумя. — я вытерла слезы, тыльной стороной ладони. — Я проведу вас. Ренгоку уверенно взял мою руку в свою и последовал за уходящей девочкой, которая, шурша длинным подолом вышитого кимоно, медленно шла в уже знакомую мне комнату. — Доброй ночи. — мягко поздоровался глава, сидя на том же самом месте, где превозносил меня до ранга столпа. — Присаживайтесь. — Прошу прощения, уважаемый Ояката. — Кеджуро поклонился, как и я, заняв место, напротив. В тот момент я испытывала бурю эмоций, начиная от искреннего недоумения и злости, кончая стыдом. — О, нет, ребятишки. Вам не за что извиняться. Тут скорее я должен, ведь хочу скорее поговорить с Сато. Ты не против? — он посмотрел своими невидящими глазами в мою сторону, проницательно улыбаясь. — Нет. — ответила я, как можно спокойней и уважительней. — Сато, расскажи, что произошло при встрече с третьей высшей луной, пожалуйста. — его спокойный и размеренный голос приносил в мой встревоженный разум гармонию, унимая дрожь тела. Его дочь присела за тот самый невысокий столик, раскрутив чистый свиток и приготовившись записывать. — Я не знаю. Лучше вы расскажите мне, что тут твориться. — едва фраза была произнесена до конца, пришло осознание насколько надменно это звучало. — Сато… — удивленно, вскинув вверх брови, шикнул пламенный столп. — Подожди, Кеджуро. — плавно взмахнув тонкой рукой, остановил мужчину Ояката. Он трепетно взглянул на меня с доброй, по отцовски, улыбкой. — В ее словах нет неуважения. Сато искренне не понимает, что происходит и сейчас всеми силами пытается разобраться. — когда глава говорил это, я испытала невиданный стыд за свою бурную реакцию. — Она только недавно очнулась, а ты поставил ее перед фактом. Для начала стоит прояснить всю ситуацию. Как ты себя чувствуешь? — обратился он ко мне, успокаивая своим проницанием и милосердием. — Извините за мои слова… — голос дрогнул, выражая искреннюю печаль, — Чувствую себя хорошо. — Тебе не за что извиняться, дитя мое, я все понимаю. И врать тебе тоже не за чем. Я знаю, что после пробуждения у тебя сильные боли и головокружения. — щеки залились стыдливым румянцем, — Сато, расскажи то, как ты видишь ситуацию. С самого начала. — Ну, как… — осеклась я, — В тот момент, когда поняла, что наш противник Аказа, вспомнила ваши слова, что Ренгоку не должен был выжить в прошлой битве. Наступило полное отчаяние, и я поняла, что лучше делать хоть что-то самой, чтобы лишний раз не подвергать его опасности. — Благие и чистые намерения, всегда говорят об огромной силе духа. Ты молодец. — слова были произнесены настолько искренне, что в груди разлилось тепло. — Спасибо большое. Но защищая меня из-за моей же беспечности Кеджуро был ранен, и я думала, что он мертв, так как не слышала биения сердца. В тот момент меня, словно перещелкнуло, и тело жило отдельно от разума. Наверное, как-то так это можно было описать… — закончила я, не зная, как еще описать все те чувства, которые мне довелось испытать в тот момент. — Кеджуро рассказал мне, что твоя аура была невероятно устрашающей, что он пошевелится не мог. Ты можешь что-то рассказать об этом? — слегка подумав, я ответила честно. — В тот момент этого не чувствовалось. Была одна цель — убить демона, все остальное было неважным. — Хм… Очень интересно… — протянул мужчина, разгладив складку на своем кимоно. — Уважаемый Ояката, я правда не понимаю… — жалобно простонала. — Я знаю, милая, поэтому нужно со всем разобраться. Я помогу тебе. — голос был настолько пьяняще мягким, что было невозможно таить что-либо в себе. — Такое раньше уже бывало, именно так и родился мой стиль дыхания. После смерти Кетаяши, я жила в таком состоянии достаточно длительное время. — Видишь ли, Сато. — многозначительно начал глава, — То, что описал мне Кеджуро немного отличается от того, как видишь эту ситуацию ты. Для тебя все невероятно просто. Ты думаешь, что каждый испытывает хоть раз в жизни нечто похожее, но это далеко не так. Как и влияние твоей крови на демонов… — Я не знаю, что в ней не так… — разочарованно произнесла я, опустив взгляд. — Понимаю. Но я думаю, что знаю в чем причина… — весьма неуверенно произнес он, моментально продолжив, не дожидаясь логичного вопроса. — Твое имя. — А что с ним не так? — совершенно потеряв нить мысли, спросила, по тупому уставившись на брюнета. — Ты знаешь, что оно означает? — поняв, что я отрицательно мотнула головой, Ояката продолжил, — Сато — находящийся под покровительством глицинии. Мои зрачки расширились. Семнадцать лет живя с этим именем, я впервые узнала его значение, как и все прочее, что было сказано до этого. — Это невероятно редкое имя, которое родители обычно не дают девочкам просто так. Я впервые слышу его, но в старых книгах, которые я успел изучить не рассказывается ничего такого об этом, кроме самого значения. Скажи мне, ты помнишь своих родителей? — Ну… Скорее нет, чем да. Все же прошло уже очень много лет. — с толикой грусти, призналась. — Я понимаю. Поэтому осмелюсь предложить тебе один вариант узнать что-то об этом. - Как же? — нетерпеливо ерзая на месте, старалась заглушить волнение охватившее разум. — Санеми, которого ты скорее всего помнишь, отличается от всех из-за особой крови, которая для демонов, подобна наркотику. Она манит и притягивает их из-за редкой группы. Мы выяснили это путем анализов, но в твоем случае он ничего не показал… Поэтому позволь заглянуть в твои воспоминания. Это может ответить на множество вопросов, которые терзают твой разум долгое время, как могут открыть занавес тайны твоей крови. — Хорошо. — без тени сомнения ответила я, получив легкую и благодарную улыбку в награду. Дочь главы, поднялась со своего места, дописав последнее предложение, и протянула мне какую-то печать, которую я принялась тут же судорожно теребить в руках, не улавливая рисунка. — Ее нужно прислонить ко лбу. — ласково произнес Ояката, и я ни секунды не промедлив, послушалась. Даже не успев рассмотреть, вложенную мне в руки бумажку. — Тебе нужно постараться вспомнить свое детство и родителей. И вот, я оказываюсь невидимым наблюдателем того, как молодая женщина с длинными черными волосами ведет за руку ребенка, который семеня ножками, едва поспевает за ней. Женщина улыбается и смотрит на свое дитя, таким ласковым и проницательным взглядом, что мое сердце сковывает болью. К ним подходит мужчина, лет двадцати пяти на вид, и садит ребенка на свои плечи, легко подпрыгивая на месте, чтобы вызвать улыбку дочери. — Милая моя, Сато. Вот вырастишь и станешь самой красивой. — я улыбаюсь. Не уж то это действительно я? Проведя столько лет в одиночестве и тюрьме из боли и страхов. Не уж то я могла быть когда–то так счастлива? Я наблюдаю за тем, как пара и ребенок уходят куда-то вдаль. Пытаясь проследовать за ними, понимаю, что догнать их у меня не получается, я словно в замедленной съемке, практически не шевелюсь. И даже протянутая, невольно, рука не останавливает людей. Картинка размывается и пропадает во тьме. Я моментально распахиваю глаза. — Что, только что произошло? — вопросительно Ренгоку поглядывает то на меня, то на главу, который слегка сморщив брови, завис. — Сато, ты сама блокируешь эти воспоминания. — произнес Ояката, без тени осуждения. — Когда человек испытывает слишком сильную боль, психика старается оградится от этого, блокируя или стирая воспоминания… Повисла тишина, в которой было слышно лишь, как зажженная свеча плавится под гнетом огня. Мое сердце все так же бешено билось, словно я только что очнулась от кошмара. — И… Что мне теперь делать? Мы же ничего не узнали… — разочарованно и возбужденно спрашиваю я, чувствуя горечь за свое бессилие. — Ты должна излечить свою душу. Иначе мы никогда не узнаем причины. — я лишь недоумевающе смотрю на Убуяшики. — Попробуй медитировать. У нас не так много времени… — его утонченная рука коснулась пораженной болезнью части лица. — Но ты должна побороть себя… Я верю, милая, у тебя получится. Глухой стук моего сердца звучал в ушах, когда мы покидали комнату Убуяшики и шли по коридору в свою. Не уж то на это все так и остановится?