Я скучал по тебе... Нина

Было десять часов вечера. Я уже стоял на нужном месте. Я приехал вовремя и уже ждал, когда приедет мой враг, Александр Павлович, вместе со своим секундантом. Не сказать, чтобы мне было страшно, скорее наоборот. Я больше чувтвовал ярость в своей душе. Вдруг послышался стук копыт по дороге, и скоро показалась чёрная карета. Из неё вышел Александр Павлович вместе со своим секундантом. Я посмотрел на своего противника строгим взглядом, на что получил злобную насмешку. Я был в негодовании от этого! Я сжал кулак так, что побелели костяшки, мне хотелось наброситься на него, ударить кулаком по его морде, я ненавидел этого человека, я не знаю откуда во мне тогда проявилась такая ярость, лишь холодные капли дождя могли меня привести в свои чувства. Секундант ещё немного покопался в карете врача и скоро выбежал с ларчиком, в котором лежали пистолеты. Он протянул их нам. Мы с Александром Павловичем отвернулись друг от друга и секундант стал отсчитывать от нас тридцать два шага. Когда подсчёт закончился, он встал между между мной и врачом посередине. После некоторого молчания он сказал: сходитесь одновременно на четыре шага. С каждым шагом я чувствовал стук своего сердца, все вокруг как-будто стало размазанным, и когда я поднял пистолет и направил его на врача, я сразу вспомнил образ Нины, её золотые волосы, которые блестели на солнце, фиолетовое платьице, чистые, голубые глаза, её цветочный запах, нежные губы. Именно в этот момент мне стало страшно и грустно, я ведь так и не успел её увидеть, все могло быть по-другому, если бы я не сбежал и не выслушал её. Секундант махнул рукой, в знак того, что можно стрелять. Я прицелился, ритм моего сердца стал намного быстрее, в груди появился тяжёлый камень, который с трудом давал мне дышать, я закрываю глаза, нажимаю на курок и в ту же минуту я чувствую острую боль в плече. Я открываю глаза и вижу впереди меня лежащего на траве Александра Павловича, из его груди льётся алая кровь, он мёртв. *** Дальше все было, как в тумане. Помню только образ мёртвого врача. И в следующий миг, я оказываюсь в белоснежной кровати, плечо горит от острой боли, рана такая глубокая, что из под бинтов просвечиваются красные пятна. В горле такая сухость, как будто не пил несколько дней. Как только я подумал об этом, в комнату постучали. -Да, входите — сказал я. — и в комнату входит Нина, с подносом воды и клубком бинтов. На её лице пустота, ни какой улыбки, брови не хмурятся, ничего, никакой эмоции. Я ожидал, что она будет волноваться, сердиться, но никак не безраличность. Она ставит поднос на тумбочку возли кровати, наливает воду в стакан из графина и протягивает его мне. Жадными глотками я выпиваю целый стакан воды. Возвращая обратно стакан в руки Нины, мы случайно касаемся пальцами, я смотрю на неё, её пальчики такие мягкие, словно перышко, а она быстро убирает их. Не выдержав больше такого молчания, я начинаю первым. -Нина, что с тобой случилось? — на что она просто садиться на мою кровать и собирается перебинтовывать моё плечо. Снова молчание. Уже в недоумении от её поведения я приподнимаюсь, хоть мне удаётся это с большим трудом, плечо начинает изнывать ещё ярче. Хватаю её за локоть и тяну к себе. -Почему? Почему ты молчишь?! — начинаю с ней на повышенных тонах. -Отпустите мой локоть, Виктор Петрович — говорит она и отводит взгляд. -Виктор Петрович?Нина что происходит? — я продолжаю её держать за локоть, она поворачивает свои стеклянные глаза ко мне и долго смотрир на меня, в её глаза плескаеться ненависть и раздражение. И тут она начинает плакать, я хотел был её успокоить, но она оттолкунула меня от себя и сказала. -Зачем? Зачем вам надо было это устраивать? Александр Павлович мёртв! У нас больше нет врача. Ваша рана не заживает, если так будет дальше это может привести к плохим последствиям! Почему вы не поговорили со мной, прежде чем идти на эту дуэль? — она лишь отворачивается. Нина... Я столько лет тебя не видел и это все из-за моей ошибки, пожалуйста позволь мне быть с тобой рядом, я не хочу тебя снова потерять... — Нина лишь тихо повернулась ко мне, лицо её было покрыто красными пятнами, от слез, а глаза все так же были мокрыми. Она садиться рядом со мной берет бинт и начинает перевязывать мне плечо, а я смотрел на неё и ждал, что она скажет. Заканчивая перебинтовывать мою рану, она сидит и будто собирается с мыслями, что ей ответить. -Алексей Сергеевич обо всем знает, нам нельзя находиться рядом — она перебирает свои пальцы, голова отпущена вниз, будто она в чем-то провинилась и слегка шмыгает носиком. -Тогда почему ты здесь? — спрашиваю её я, с улыбкой на лице, а она лишь посмотрев на меня удивленными глаза сказала -Врача больше нет, а в этом поместье больше никто не умеет работать с ранами, поэтому я здесь. -Ты до сих пор не научилась врать — говорю я с насмешкой, но мой взгляд резко меняется я беру её за руку и смотрю ей прямо в глаза — Нина, признайся, что ты меня любишь. — она слегка опешила, и смотрит на меня то с яростью то с сожалением, я лишь решил убрать её выбившуюся прядь за ушко, а она схватила меня за руку, не давая мне сделать задуманное. -Я не могу, отпусти меня, забудь обо мне, с твоего появления ты приносишь мне только боль, оставь меня в покое! — говорит она чуть ли не со слезами на глазах. Потом, встаёт и резко уходит, закрыв за собой дверь, а мне лишь остаётся думать над её словами.