Ты обещал быть рядом

*RY X — Only*

Толстовку, что тогда отдал Юн Чимину, чтобы тот не замерз, Пак снимал лишь тогда, когда принимал душ. Вещь черного цвета с ярким принтом на спине стала второй кожей Чимина с того самого рокового дня. Парень не хотел потерять тот запах, что так любил, ведь насладиться запахом человека он не мог, потому что Юнги пропах больницей и медикаментами. И несмотря на то, что Чимину осточертело посещать медицинское учреждение каждый день, он продолжал открывать двери ненавистного ему за неделю здания и идти привычным маршрутом к палате, что стала не менее тошной. Смотря на неподвижного Мина на больничной койке и облепленного различными трубками, внутри Чимина также что-то оборвалось и перестало двигаться. Нити уже не было, не стало, как скоро не стало бы и Пака из-за душевной боли, что выворачивала парня наизнанку. Его сердце выдавало несколько кульбитов за раз, хотелось кричать и крушить, поднять Юнги с постели и отвести домой, но все, что мог Пак — сидеть тихо рядом, рассказывать глупые анекдоты и истории с работы, измученно улыбаясь человеку в кровати. И Чимин рассказывал. Много рассказывал. И не только Юнги рассказывал. Рассказывал полиции, врачам, друзьям. Рассказывал всем, что с ними произошло, каждый раз по новой и с новой интонацией. И признаться честно, это изматывало даже больше, чем бледный вид хёна. Однако и внешний вид самого Пака был далек от идеала и не отставал от вида старшего: два удара в живот иногда давали о себе знать, пронизывая тело тысячами иголок, стоило не так сесть, лечь или просто повернуться. На людях Чимин старался держаться и поддерживать свой энтузиазм к жизни и позитив, но переступая порог их квартиры с Юнги, атмосфера дома давила со всех сторон и даже не думала сбавлять свое давление. Воспоминания из прошлого больше всего отражались на парне именно в тот момент, когда младший пытался сосредоточиться на чем-либо — будь то репетиция танца, просмотр фильма или сериала, готовка или любимое декорирование пространства. Все попытки отвлечься заканчивались самобичеванием и громкими слезами. Лёжа на полу каждый вечер, Чимин смотрел в потолок и винил себя за то сказанное, что повлекло за собой такие последствия. Не находя себе места, он уходил в комнату Юнги, что так полюбил, хотя комната хёна настолько тёмная, что никакой светильник не даст достаточно света, на что Чимин возмущался каждый раз, оказываясь в комнате старшего. Он, ложась спать в кровать Юнги и утыкаясь в подушку, что пахла таким родным, произносил те слова, которые так боялся сказать вслух все те годы, что знаком с Юнги, и глубоко внутри надеялся на то, что однажды все-таки озвучит свои чувства.

***

На календаре 12 сентября: еще один день, чтобы навестить Юнги. Сегодня Чимин особенно плохо спал, так как кошмары не давали покоя, перенося молодого человека в ад снова и снова. В такие моменты обычно рядом был Мин Юнги, который нежно прижимал к себе, шепча слова успокоения и поглаживая мягко по спине. Но сейчас суровая реальность такова, что старший лежал в больничной койке на другом конце города, и лишь медленно дышал, благодаря кислородной маске. Проводя в комнате Мина практически все свое время, что Чимин находился в квартире, Пак выучил каждую деталь чужой комнаты. И раньше на окне Юна стоял кактус, который тому пришлось взять у кого-то из кампуса, где проходила одна из университетских тусовок, потому что Мин в то время проиграл в споре. Сейчас Пак смотрел на засохший и скрюченный цветок изучающим взглядом, чуть наклонив голову вправо и пытался вспомнить, почему не заметил убитый кактус раньше. Он-то и стал подарком для Юнги сегодня: по дороге в больницу Чимин наткнулся по меньшей мере на три цветочных магазина. На четвертый такой со стеклянной витриной, что была расписана различными зверьками, Пак фыркнул себе под нос и пересилил себя, зайдя в него и купив новый, только недавно начавший цвести, кактус. Идя привычным маршрутом, молодой человек аккуратно держал маленького друга в руках, как вдруг его окликнула медсестра, что сидела за стойкой, мимо которой он проходил. — О, Пак Чимин! Здравствуйте! — А? Да, здравствуйте, — тихо сказал Чимин, аккуратно поклонившись, чтобы не наткнуться на колючего в руках. — Вы сегодня у своего друга не первый, на удивление, — мягко улыбнувшись сказала медсестра за стойкой, продолжая дальше заполнять журнал. — Звучит странно, вы в курсе? — Молодой человек, каждый думает в свою меру испорченности. Чимин помедлил с минуту, поглядывая на девушку, затем оторвал себя от пола и направился к больному. — Намджун-хён? — удивился Пак, открыв дверь в палату. — Не стой в дверях, Чим, проходи, — строгий как обычно, Ким стоял у окна и что-то там внимательно разглядывал. — Давно здесь? Почему не на работе? — Я отпросился на день. Хотел Юнги проведать, — повернулся к Чимину, чьи глаза все также были заполнены растерянностью. — Это хорошо, — тихо проговорил Чимин. — Вдвоем веселее будет, — осекся на секунду. — Наверное, — закончил неуверенно, наконец сев на стул рядом с кроватью Юнги, не забыв поставить цветок на прикроватную тумбочку. — Выглядишь не очень, — подмечает Намджун, беря стул с другого конца палаты и садясь по другую сторону постели, оказываясь напротив Чимина. — Не выспался просто, не переживай, все в порядке. — Дома тренируешься? — Пытаюсь. — Тебе работы мало? Решил и дома себя загрузить? — с ноткой упрека в голосе говорит Джун. — Оно немного отвлекает от плохих мыслей, — строго подает голос Чимин. — Не переусердствуй только, — пауза. — И я сейчас не только о работе, — в это время Чимин отворачивает голову от лица Юнги и смотрит на Намджуна в упор. — Я понимаю, что это сложно, но постарайся не думать о самом худшем. Юнги сильный, он справится, все будет в порядке. — Его травмы были близки к несовместимым с жизнью. Он вторую неделю не просыпается. От врача никаких положительных новостей, — с непробиваемым холодом в голосе говорит Чимин. — Я, конечно, оптимист, но иногда реальность слишком жестока и её необходимо принять. — Ты его уже хоронишь? — Я стараюсь этого не делать, но, как я уже сказал, действительность немного не та. Джун, понимая, что разговор ни к чему хорошему не приведет, старался поменять тему разговора, а затем и вовсе вывести Пака на улицу погулять. К больнице примыкал небольшой парк, где обычно гуляли больные. Это место не стало исключением и для обычных посетителей. Наворачивая круги по парку, ребята проболтали около трех часов, обсуждая работу, планы друг друга, будущее, неуклюжесть Чимина и трудолюбие Юнги, и скорый переезд Намджуна ближе к центру города. Последнее слегка удивило младшего, ведь Джун всегда нахваливал свое место жительства, в котором проживает сейчас: работа в 5 минутах ходьбы от дома, множество кафетериев и нескончаемое количество различной растительности вокруг. Но Нам объяснил свое решение тем, что ему захотелось перемен. Возвращаясь к Мину, Чимин заметил чужую фигуру, находящуюся у его палаты и слегка насторожился, пока не увидел большой перстень на руке мужчины и идеально уложенные волосы. — Тэхен? — оказываясь рядом, задает вопрос Пак. — Он проснулся, — все, что произносит Тэ из своих уст.

***

— Доктор, как скоро он сможет вернуться домой? — спросил Чимин, бегая глазами от человека в халате до Юнги. — Все будет зависеть от того, насколько быстро будет восстанавливаться организм. Мы будем его наблюдать, как только — так сразу, — тепло улыбнулся врач, похлопав Пака по плечу и вместе с медсестрой покинули палату. — Как ты себя чувствуешь, хён? — тихо, почти шёпотом, спросил Пак, присаживаясь на край постели к старшему. — Могл-о-о быть и ху-у-же, верно? — улыбнулся настолько, насколько смог, но из улыбки мало что вышло. — Все бо-л-и-т невы-н-осимо, — Юнги говорит медленно, сонно. — Сколько я просп-а-л? К-а-жется, будто вечность, а ещ-е… — парень кашляет — нехватка дыхания. — Все, хватит, я понял. Тебе еще рано произносить длинные речи, — улыбнулся младший. — Тебе нужно побольше отдыхать и ни о чем не думать. Не оставите нас? — повернулся к друзьям и, увидев подтверждение и удаляющиеся фигуры, вновь посмотрел на Юнги. — Мне тебя не хватало, хён. Юнги смотрит в глаза Чимина долго, пристально, будто изучая прежде, чем задать вопрос о состоянии младшего. — Ну, вроде, живой, — усмехнулся, встал с кровати, расставил руки в стороны и покрутившись вокруг своей оси, продемонстрировал свое благоприятное состояние и заставил смеяться Юна, отчего тот скривился от боли в боку. — Ой, прости, я не хотел. Больше не буду, — обеспокоенно произносит Чимин, накрывая своей рукой чужую. — Не смей. — Что? — Не смей прекращать меня смешить. Тогда я точно умру. — Я так скучал, Юнги-хён, — начиная плакать, ложится на старшего, аккуратно обнимая его, и постоянно повторяя слова сочувствия и сожаления.