Ты обещал быть рядом

Юнги не спит с 4-х утра. Сейчас маленькая стрелка часов стоит на цифре 6, а большая движется вниз к середине циферблата, говоря о том, что уже 6:30. Через полчаса, ровно в 7, и ни на минуту раньше, проснется Чимин. И он никак не должен увидеть бледного Мина, лежащего на полу в ванной. Молодой человек проснулся от дикой боли в висках, после чего почувствовал приближающуюся тошноту. После третьего посещения ванной комнаты, Юнги решил не возвращаться в постель, а пытаться уснуть на коврике возле туалета. Не то, чтобы все эти три раза парень обнимался с белым другом – слабость была настолько сильная, что старший просто не мог подняться на ноги и до куда-либо дойти. Отсутствие сил, непрекращающееся головокружение и невыносимые боли в висках – все это не давало Юнги трезво смотреть на мир и объективно оценить ситуацию. Чимин просыпается от внезапно наступившего холода, который окутывал стопы. Немного поежившись, свернувшись калачиком под одеялом, парень одной рукой потянулся к своему возлюбленному, которого на месте не оказалось. Пак проснулся за две минуты до будильника – так гласили часы на экране телефона. Недовольно простонав, Чимин встает с кровати с измученным видом и плетется умываться, все еще задаваясь вопросом: где Юнги? Как только Чимин выходит в гостиную, его взору представляется сидящий на пороге ванной старший, облокотившись на дверной косяк и слабо улыбаясь. — Ой, Чимин-а, доброе утро, — хрипит Юнги, пытаясь поднять одну руку и выдать что-то типа приветствия. — Твою мать, хён, ты что забыл здесь? — вопит Пак, тут же подбегая к Мину. — Да так, голову повело, упал немножко, хех, — хихикает засранец — пытается не выдать, что плохо ему жутко. — Да иди ты в жопу, я все по твоему лицу вижу, — Чимин сидит на корточках перед Юнги и внимательно его рассматривает с ног до головы. — Вставай, я тебе отвар травяной сделаю, на работе отгул возьмёшь, — командует младший и помогает встать, а затем доводит до дивана. — Никаких отгулов, я до-о-лже-ен, — кашляет. — Работать. — Я вызову тебе няньку по имени Ким Намджун. Будете вместе с ним работать и лечиться. И это не обсуждается, Юнги. Ты в последние месяцы совсем расклеился. Я переживать начинаю. Намджун в свой заслуженный выходной хотел бы поспать не то, чтобы до полудня, но часиков до 10 поваляться в кроватке было бы неплохо. Однако телефонный звонок в столь ранний час сильно расстроил Кима; сна сразу стало ни в одном глазу. Честно, Джун не понимал, почему нельзя оставлять Юнги одного дома: он ведь не ребенок, а взрослый человек, и может позаботиться о себе сам. Но стоило Наму зайти в квартиру, как бледный вид Мина и чрезвычайно обеспокоенные глаза Пака сказали все за себя. Температуры у Юнги не было, поэтому обошлись лишь одним противным напитком, который тот, казалось бы, выплевывал с каждым новым глотком, а не пил. И пока он давился лечебным отваром, который приготовил Чимин, Намджун внимательно слушал рассказы последнего: обо всех подобных состояниях Юнги, о его худших таких состояниях, как казалось Чимину, об опасениях по поводу здоровья старшего. — Он раньше так не болел. Если он вообще болеет сейчас, — устало произносит Чимин, складывая руки на столе и кладя на них голову. — Не накручивай себя раньше времени. Разберемся, — лишь говорит Намджун. «Хотелось бы верить», думает Пак. Молодой человек оставляет двух старших в квартире в надежде, что Юнги не сведет Намджуна с ума своим диким желанием поработать. Он предупредил Кима, чтобы тот был непреклонен и не поддавался на просьбы Мина, и чтобы хотя бы один раз, Юнги не переносил болезнь на ногах. Он также сказал, что будет звонить как можно чаще, даже по видеосвязи, и грозно пригрозил пальцем, мол, через три секунды не поднимете трубку — вам конец. Несмотря на то, что Юнги остался не один, в груди у Чимина тяжесть не спала, а, кажется, только увеличилась, визуально переходя на лицо: парень держит его в напряжении и нервно оглядывается по сторонам. Танцует сегодня Пак без Хосока — у того отгул по семейным обстоятельствам. И, если честно, оставаться наедине со своими мыслями именно сейчас хотелось меньше всего, потому что догадки и предположения никогда не доводили Чимина до чего-то хорошего или как-то помогали ему, наоборот — делали только хуже, причем самому себе в первую очередь. «Станет ли еще хуже, если Чимин отвлечется от работы и потанцует под трек, который подарил ему Юнги на день рождения?», задумывается на секунду младший, а в следующие уже подключает свой телефон к колонкам и становится в позицию. Мелодия сразу закрадывается в самые глубокие части тела, въедается в вены и медленно перетекает по организму: Чимин становится с ней одним целым. Движения парня грациозные и неспешные, взмах рук беспорядочный, но невероятно точный, резкий. Начиная с верхней части тела, Пак подключает оставшееся и уже танцует по всему периметру комнаты. Проходит около минуты трека прежде, чем Чимин еще больше погрузится в песню, свои эмоции и чувства, хотя казалось бы — глубже некуда. Но нет, срываясь на бег, он перемещается по залу, выполняя сложные элементы по типу прыжков и переворотов в воздухе, будто он танцует не на паркете, а стоит на коньках и катает программу на льду. На последних секундах Чимин останавливается в нескольких миллиметрах от зеркала и всматривается в свое отражение, оглядывая с ног до головы: он дышит тяжело, руки слегка трясутся от переизбытка эмоций. Сегодня на обед он уйдет раньше — хватит с него пока что. В столовой Тэхён сидит с Чонгуком, если у них совпадают перерывы, что бывает чаще всего. Однако как только Чимин подходит к друзьям, он замечает как Гук встает со стула, целует Тэ в щеку и убегает, сказав напоследок, что забыл о кое-каком важном деле. — Он меня избегает? — хмурится Пак, обращаясь к Киму. — Нет, просто у него действительно важное дело, — довольно улыбается Тэхён и закидывает себе в рот кусочек киви из пластикового стаканчика. — Организовать нам незабываемое свидание, — раскрывает карты друг. — Вау, это, кхм, ну, круто. — Чим, ты чего? У тебя все в порядке? — В полнейшем, — все так же безэмоционально. — Что у вас с Юнги опять случилось? — Почему сразу Юнги? — Ты такой мрачный бываешь только когда либо с ним что-то случилось, либо у вас в отношениях. Колись давай, — Ким практически ложится на стул, складывая руки на груди. — Какая-то херня со здоровьем, — Чимин перестает ковырять вилкой в пюре и громко бросает ту в тарелку, что отдается чуть ли не по всей столовой неприятным лязгом по посуде. — Ты не заметил в нем ничего странного в последнее время? — Да нет, все такой же. — Тогда может отравился просто. — Это ты себя так успокаиваешь или не хочешь думать о плохом? — Я уже не знаю, что я хочу, — расстроенно отвечает Пак, опуская голову. — Я просто очень сильно переживаю. Я не знаю, что с ним, понимаешь? Он мне не скажет, чтобы лишний раз не беспокоить, но и я заставить его не могу сделать что-либо или пойти куда-то. Ему слишком часто плохо. Его слишком часто тошнит. Он стал спать больше, хотя ты знаешь как он любит работу и жертвует сном ради написания музыки. Он думает, что я не замечаю, но я, черт возьми, не слепой и не тупой! — повышает голос. — Эй-эй, потише, Чим, — Тэ аккуратно накрывает своими ладонями чужие по другую сторону стола. — Давай ты с ним просто поговоришь? Объяснишь свои чувства ему. Я уверен, он прислушается и вы вместе разберетесь с этим. Не накручивай себя раньше времени, милый, — перемещается на стул рядом с Паком и обнимает того. — Пожалуйста. — Хочу позвонить ему. Голос услышать. Пальцы тянутся в карман, слишком быстро набирают самый важный номер и подносят телефон к уху. — Весь во внимании, — отвечает Намджун на том конце провода. — Как вы? Как Юнги? Я хочу с ним поговорить. — Ему лучше. Он поел чуть-чуть. Сейчас спит. — Это хорошо, — Чимин вздыхает. — Это хорошо. — Что-то еще, Чим? — Попроси его позвонить мне, пожалуйста, когда проснется. Это важ… Намджун не дослушивает — бросает трубку. Сейчас нет времени на разговоры: ему срочно нужно отвезти Юнги в больницу, пока предобморочное состояние не стало обморочным и не пришлось вызывать скорую. Кондиционер в машине включен чуть ли не на полную, чтобы Мину легче дышалось. Ким поглядывает на него каждый раз, когда останавливается на светофоре, проверяя его состояние. Юнги же практически ничего не соображает, хотя одно он все-таки уловил: Намджун соврал Чимину о его состоянии и за это он ему премного благодарен. Сначала — в неотложку, чтобы привести состояние пациента в более «адекватное», затем к узкому специалисту, к которому направил медбрат, а Намджун тем временем останется ждать старшего в коридоре. Сначала он будет сидеть напротив кабинета, сложившись практически пополам, руки размещая на коленях и смотря в кафельный пол грязно-серого цвета, а затем обеспокоенно вскочит с места, потому что еле стоящий на ногах Юнги пойдет с врачом на другой этаж или в другое отделение, чтобы провести дополнительные исследования и анализы, а Кима попросят оставаться на месте и не топтаться. Молодой человек начнет нервничать еще больше, потому что кому понравится быть в неведении? Вот и он измерял шагами размер плитки и длинного коридора. С врачом Мин вернется через час в более бодром состоянии — уколы и таблетки наконец-то начали действовать. Врач улыбнется младшему и у Намджуна на сердце легче станет. Он сядет снова на сиденье напротив кабинета и займется дыхательной гимнастикой, чтобы окончательно привести себя в порядок. Юнги выйдет с кипой бумажек в руках и поникшей головой. Ким вскочит с места и за секунду окажется перед старшим. — Не смей говорить Чимину, — грозно говорит Юнги, вручая Джуну заключение врача в довольно агрессивной и раздражающей форме. Но тот его слышать перестает, когда диагноз видит. Глазам своим не верит, поэтому вглядывается в каждую буковку и перечитывает в сотый раз. Они выходят из больницы молча, также молча садятся в машину и в тишине едут до дома Мина. Пока Ким паркуется, Юнги осматривается вокруг в поисках магазина с табаком, от которого отказался чуть больше года назад. Но он просто не знает, куда себя деть, как быть и что делать. — Ты должен сказать Чимину, — Намджун подходит неожиданно, крутя в руках ключи от автомобиля. — Не должен. — Черт возьми, Юнги, не строй из себя героя. — Я сам разберусь. Спасибо за заботу. Не проронив больше ни слова, молодые люди поднимаются к старшему в квартиру, где их уже ждет Чимин. Пак ждал этих двоих не очень долго, но был удивлен не застать их дома. Он приготовил на всех ужин, заварил один их своих любимых ароматных чаев и прикупил по дороге из компании несколько разных видов пирожных, не забыв взять и любимые сладости Юнги. Намджун и Юнги останавливаются перед дверью, смотрят друг другу в глаза и каждый видит там свое: Джун — отчаяние и боль, Юн — осуждение и разочарование. Оба хотели бы что-то сказать, да вот не выходит только. Словно все слова испарились, исчезли, перестали существовать. Юнги прерывает их зрительный контакт и открывает входную дверь. Парень заходит в квартиру, быстро снимает с себя черные конверсы и бежит на кухню к Чимину. Подлетает как коршун к добыче, обнимает со спины, втягивает цветочный запах и щекочет своим носом чужую шею, что заставляет Пака обернуться. У него мокрые руки и нос испачкан не то в креме заварном, не то в пудре сахарной, но Ги плевать абсолютно — он руки свои на шею чужую перемещает и губы Чимина целует. Получается немного смазано, неуклюже, торопливо, но Пак инициативу на себя берет, руки свои располагая на чужих плечах и сцепляя те за макушкой Мина в замок; своим напором замедляет нетерпеливость старшего и переходит на нежность. Они стоят так долгие десять минут, потому что насытиться друг другом никак не могут, будто не виделись не целый день, а вечность. Юнги шепчет в чужие губы, прерывая иногда поцелуи, слова любви младшему как мантру «люблю, люблю, люблю, так сильно люблю», а Чимин ладошки свои в черных волосах прячет и улыбается как чеширский кот, с упоением наслаждаясь. — Кхм, я наверное, пойду, ладно? До встречи, — говорит Намджун чуть громче, чем он ожидал, прерывая влюбленных голубков. — Нет, Намджун, останься! Я много вкусного приготовил! И сладкого прикупил! Оставайся, Джун-и, — лепечет Чимин как маленький ребенок, выпутываясь из крепкой хватки Юнги, но тот вцепился в него намертво и отпускать не хочет. — Нет-нет, спасибо, Чим. Я лучше дома. Вам нужно побыть вдвоем. Мин наконец-то выпускает егозу из своих рук и получает недовольный смешок и легкий удар в грудь. — Из-за тебя гость ушел! Старший недовольно цокает, закатывая глаза, и уходит в прихожую, чтобы ветровку наконец повесить. Как только верхняя одежда оказывается на крючке, на спине Мин Юнги оказывается Чимин, который внезапно представил Ги своей лошадкой. С этого момента и до поздней ночи молодые люди проведут время в объятиях друг друга, за вкусным ужином и длинными разговорами, бешеной беготней друг за другом по квартире как маленькие дети, заменяя ее на короткие поцелуи во все заметные части тела и нежным сексом напоследок. Намджун выйдет от ребят из подъезда, позволяя холодному свежему ветру окутать свое тело. На какое-то время он останется стоять у двери, замирая как гипсовая статуя, спрятав руки в карманы джинс и подняв голову к звездному небу. В голове будет лишь та самая строчка из заключения врача, у которого они сегодня были с Юнги. «Злокачественная астроцитома второй стадии» И полная пустота в душе.