Their Kindred Encounters

Слабый запах океанского бриза и теплой травы доносился до Сяо Чжаня. Запах был знакомым и желанным и как-то ассоциировался с неким воспоминанием о молодом парне в бейсболке с загнутым назад козырьком. Он не понял, было ли это на самом деле — запах и само воспоминание; прошло много времени с тех пор, как он перестал слишком много думать о том, что на самом деле имело для него смысл, поскольку вся его жизнь явно не имела смысла. Сяо Чжань пошевелился, и расплывчатый сон рассеялся, оставив его вздыхать под холодным стеганым одеялом и мягкими подушками. Он зевнул, медленно сел и вздрогнул, когда ощутил холодный воздух на своих обнаженных плечах. Слепо моргнув, он понял, что он один в постели; сморщил нос от запаха чего-то горящего, возможно, на его кухне. Слегка вздрогнув, он осторожно соскользнул с кровати, игнорируя вспышку боли, которую он почувствовал в той части тела, о которой в приличном обществе лучше не упоминать. Он полностью закутался в толстое одеяло, делая себя похожим на ходячее буррито с вуалью. Его волосы торчали в разные стороны над одеялом, а ноги мягко шлепали по деревянным половицам, когда он отправился на выход из комнаты. Одежда была разбросана здесь и там по всему его лофту, создавая предательскую картину того, что произошло прошлой ночью. Картина в раме, висевшая на перегородке, отделяющей кабинет от гостиной, была перекошена. Кроссовки и ботинки беспорядочно валялись на коврике у порога, как будто хозяева бездумно стащили их и небрежно отшвырнули ногой. Он заметил свои любимые джинсы, те самые, которые были на нём прошлой ночью, висящие на спинке дивана, и знакомую джинсовую куртку всего в шаге от него, рукава которой свисали и почти касались пола. Затем он подобрал потрепанный экземпляр «Искусства войны», упавший с книжной полки. Его нынешнее жилище, которое в основном состояло из кухни, каких-то безделушек столетней давности, огромного количества полок и, возможно, около пяти тысяч книг, всегда было опрятно и организовано. Однако сегодня утром он был удивлен, обнаружив его немного...захламлённым. И его кухня уже была... оккупирована. Он фыркнул с коротким смешком, поглаживая кошку, которая мяукала с оттоманки, приветствуя его с добрым утром. — Это яйца или бекон? Сяо Чжань проворчал, когда добрался до кухонного островка, усаживаясь на табуретку. — Ни то, ни другое, — проворчал человек, хозяйничающий на его кухне. Сяо Чжань застонал, затем перед ним поставили тарелку с чем-то черным. Он изумлённо воззрился на тарелку. — Это должны быть оладьи. Сяо Чжань уставился на Ван Ибо, на мгновение потеряв дар речи. Он знал, что Ван Ибо был не особо хорош на кухне, но не ожидал, что тот будет настолько безнадежным. Он внимательно посмотрел на него, покачав головой. Они обменивались смешками и шутками, пока Сяо Чжань не сводил глаз с парня, передвигающегося по кухне. Ван Ибо был красив, хотя и немного худощав и долговяз; двадцатиоднолетний парень во всей своей юношеской, почти шестифутовой красе. Его улыбка была глупой, но самодовольной; волосы не были уложены и обрамляли лицо прямыми прядями, а взгляд его миндалевидных глаз был острым и блестящим. Он ткнул языком в щёку, выглядя немного застенчиво, когда Сяо Чжань спросил его, действительно ли он умеет делать оладьи. — Нет, — честно ответил Ван Ибо. — Не думаю, что я когда-либо раньше пек оладьи. — Сяо Чжань рассмеялся, потом смех плавно перешёл в стон. Однако он чувствовал себя легко и не мог перестать улыбаться. Это должно было быть ленивое и радостное утро. — Вообще-то, — продолжил Ван Ибо. — Я просто хочу произвести на тебя впечатление хотя бы раз, гэ. Но да, да, я эффектно облажался. «Это не так», — подумал Сяо Чжань. Он прикусил язык и лишь улыбнулся. «Ты всегда меня впечатляешь... Ты классный парень, Ван Ибо...»