Their Kindred Encounters

ЭТИ БУРНЫЕ УДОВОЛЬСТВИЯ

«На мгновение мне кажется, что я видел;

Я видел одиночество человека как гигантскую волну

Которая замерла передо мной,

сдерживаемая невидимой стеной метафоры».

― Карлос Кастанеда, Путешествие в Икстлан

༻✼༺

ПОХОРОНЫ Июнь 2003 г; Ван Ибо 5 лет, скоро исполнится 6 лет — Мама, мне жарко, — нахмурился мальчик, глядя на мать. — Я его сниму, — сказал он. — Нет, нет, дорогой. Церемония уже начинается. еще немного, хорошо? Ван Ибо надулся, когда на него снова надели его черный смокинг. На его правой руке была повязка. Он не знал, для чего это, но: — Это для Наны Иси, — прошептала его мать. — Это называется траурная повязка. Ей будет легче перейти за грань, если она увидит тебя с ней. Нана Иси, насколько мог понять шестилетний Ван Ибо, была той, кто лежал в белом ящике. Он думал, что старая бабушка всего лишь спит, и спросил свою мать, когда она снова проснется. — Но она умерла, — заявил один из его двоюродных братьев, подойдя к нему. И продолжил: — Она больше не проснется. Потому что она мертва. Это было... печально. «Быть мертвым было грустно», вдруг понял он. Люди вокруг него выглядели мрачными. Поначалу это не беспокоило Ван Ибо, потому что он тоже был молчаливым и любил держать все в себе. Но мало-помалу атмосфера становилась тяжелой для ребенка, и мысль о том, что Нана Иси больше не сможет угощать его конфетами и печеньем, внезапно заставила Ван Ибо чувствовать себя неловко. Он загрустил, потому что Нана Иси была хорошей соседкой, даже несмотря на то, что иногда от нее пахло мочой, и несмотря на то, что его кузены говорили, что она ведьма и каждый год ела маленьких детей во время фестиваля призраков. Ван Ибо знал, что это ложь. Старая бабушка рассказывала ему классные истории до того, как он пошел в школу с Сынёном. Его мама тоже говорила, что она не ведьма, и он знал, что это правда, потому что печенье Наны Иси было вкусным, а плохие люди не могли испечь хорошее печенье. Ван Ибо был готов заплакать, но слезы застыли в его глазах, когда один из его маленьких двоюродных братьев издал вопль, и несколько человек зашевелились, бормоча слова. Ван Ибо нахмурился, подумав, что плакать на похоронах разрешается только взрослым, поэтому он огляделся, внезапно забеспокоившись, и заметил высокого мужчину, стоящего в нескольких метрах от группы скорбящих. На мужчине был такой же тёмный и мрачный костюм, и на его лице было выражение покоя и грусти. Похоже, он тоже был здесь по случаю похорон Наны Иси, но Ван Ибо не знал, почему он стоит так далеко, в тени большого дерева, вдали от плачущих семей и близких. — Мама, — снова позвал он свою мать, беря её за руку. — Человек вон там, — он указал направление. — Он выглядит грустным. Почему он так далеко? — мама повернулась и посмотрела на мужчину, на которого он указывал. Она немного напряглась, но потом ее плечи опустились, она слегка улыбнулась и сказала: — Всем немного грустно, малыш. Но мы должны быть счастливы за Нану Иси. Похороны прошли спокойно в первые дни лета 2003 года. Ван Ибо забудет об этом событии через некоторое время, но лицо таинственного человека, которого ему довелось увидеть, навсегда запечатлелось в глубинах его памяти. ПАМЯТЬ Декабрь 2018; Ван Ибо 21 год. Зима пришла в том году обычным крещендо снега, красного и зеленого блеска и с ежегодной необходимостью покупать подарки к рождественским праздникам. Им не нужно было праздновать Рождество; Сяо Чжань даже не был уверен, верит ли он в простое существование бога, но в 70-х годах он провел немало времени, путешествуя по Европе, что убедило его в том, что Рождество — это весело, хотя на его родине это и было всего лишь одним из оправданий для взращивания капитализма. Тем не менее, ему нравилась идея Рождества. Он любил дарить подарки. С тех пор это стало его традицией. Возможно, он не мог долго оставаться на одном месте, но это не означало, что он не мог завести нескольких друзей, которых хотел бы побаловать. Было утро среды, когда Сяо Чжань решил потащить Ван Ибо с собой в центр города. Шел легкий снег. Это был идеальный день, чтобы остаться дома, устроившись поудобнее, и Ван Ибо хотел запереться в квартире Сяо Чжаня на весь день, чтобы просто играть в видеоигры, но тот был непреклонен. Он хотел пойти и купить подарки. — Кому ты собираешься покупать подарки? Никто из наших друзей не христианин. — Ван Ибо присматривался к рождественскому альбому какой-то конкретной K-pop группы. — Я вообще думаю, что все наши друзья атеисты. — Злюка, — отругал его Сяо Чжань. — Сколько раз я должен говорить тебе: будь добрее, — он сделал паузу, потянувшись через стойку, чтобы взять альбом, на который смотрел Ван Ибо. — Кроме того, смысл Рождества не в этом, знаешь ли. Рождество, это праздник для всех, независимо от религии и убеждений. Эй, тебе нравится это? Хочешь, я куплю тебе его? Ван Ибо уставился на него, и спустя один удар сердца вырвал драгоценную коробку из руки Сяо Чжаня и поставил обратно на полку. — Разве это плохо, быть атеистом? Я думал, что ты атеист? Как ты там сказал, это просто личное мнение. Я просто хочу сказать, что тебе не нужно этого делать. Ты слишком хороший, гэ. Твоего доброго отношения ко мне уже достаточно. И нет, всё нормально, у меня уже есть другое издание. Сяо Чжань фыркнул, пока они бродили между полок магазина звукозаписи. На улицах было немноголюдно; возможно, большинство людей предпочли остаться дома, точно также, как намеревался и Ван Ибо. — Туше, — сказал он. — Знаешь, ты такой смешной. Раньше ты с нетерпением ждал рождественские подарки, когда тебе было около восьми лет. — Это другое. Я был ребенком. — Ты все еще ребенок. Ван Ибо ущипнул его за бок. — Что ты только что сказал? — Видишь, — прошипел Сяо Чжань. — Ты ребенок. Убери руку. Ван Ибо в настоящее время был на третьем курсе колледжа. Студент. Ребенок по сравнению с ним, как Сяо Чжань указал. Его дни обычно проходили в учебе и занятиях в интернатуре. Это было не так уж сложно, по мнению Сяо Чжаня. Семья Ван Ибо была вполне обеспеченной. Это могло показаться неудобным на первый взгляд, когда привилегированность и богатство твоей семьи отражается на всём, что ты делаешь, но: — Всё нормально, — ответил ему Ван Ибо как-то раз, когда он спросил, не мешало ли ему семейное богатство в его жизни. — Не то, чтобы я мог что-то изменить, не правда ли? Кроме того, я не собираюсь вечно полагаться на своих родителей. Я просто должен показать, что достоин их. Это было тем, что Сяо Чжаню нравилось в нём. Ван Ибо был простым, грубоватым, честным и прямым. Его действительно не волновало, что окружающие думают о нём. Он делал то, что хотел, особенно, если находил своё занятие крутым и увлекательным. Если он ничего не знал о новом увлечении, он учился. Ему было все равно, что подумают другие люди, если их это никак не задевало. Сяо Чжань когда-то услышал от Чо Сынёна, что весь их колледж считает Ибо холодным, бессердечным и отстраненным парнем. Это утверждение сбивало Сяо Чжаня с толку, потому что Ван Ибо совсем не был холодным, бессердечным и отстраненным. По крайней мере, с ним. Ладно, он мог бы быть немного добрее и более дружелюбным, но он был таким, какой есть. Он любил похвалу и внимание, и мог быть игривым и скромным. Нормальный двадцатиоднолетний парень. Сяо Чжань мог поручиться за него. Он практически вырастил этого негодника. — Что? — сказал Ван Ибо, глядя на него. Его вопрос вывел Сяо Чжаня из задумчивости и он поднял брови, натянуто улыбаясь. — Ничего. —Ты задумался о чем-то. — Нет. — Да, — Ван Ибо изогнул бровь. — И по твоему лицу видно, что ты думаешь обо мне. — Что? Я ни о чем таком не думал. И что с моим лицом? Ничего на моем лице не видно. — Видно, видно. У тебя на лице выражение вожделения. Сяо Чжань дал ему подзатыльник. — Ты знаешь, что у тебя очень грязный рот? Мы же на публике, — прошептал он. Мелкий засранец хихикнул, — Вокруг никого нет, гэ, а что? Я ошибся? Сяо Чжань выглядел оскорбленным. — Да! Как ты мог так подумать обо мне? — Я думаю, что ты странный, и я также думаю, что мы должны были остаться дома, играть в видеоигры и заниматься другими вещами. — Это так неприлично. Ван Ибо ухмыльнулся. — Но тебе это нравится. Сяо Чжань закатил глаза, ворча что-то о молодежи, у которой одно на уме. Названный молодежью только посмеивался себе под нос, и следовал за ним. Их отношения были довольно странными. В глазах других, они выглядели как два обычных парня. Иногда они были друзьями, иногда братьями, иногда они были учеником и наставником, а иногда, когда они были достаточно беспечными и Сяо Чжань позволял руке Ван Ибо задерживаться чуть ниже его талии, или небрежно лежать на его плече, их отношения балансировали между сердечными и интимными. Он не был уверен, действительно ли Ван Ибо был доволен тем, на каком уровне были их отношения, но Сяо Чжань знал о его чувствах. Прошло уже три месяца с тех пор, как Ван Ибо признался ему, но они до сих пор не нашли время чтобы просто сесть и обсудить их отношения. В конце концов, их нынешние отношения, какими бы простыми и неопределенными они не казались, были всем, что Сяо Чжань мог предложить. И Ван Ибо принял его условия. Не требуя объяснений. Это было не потому, что Сяо Чжань фактически наблюдал как Ибо рос с тех пор, когда тот был еще ребенком. Это казалось удивительным на первый взгляд, но никогда не доставляло неудобства. Честно говоря, это было из-за того, что Сяо Чжань был 104-летним мужчиной, живущим вне времени, а Ван Ибо был просто нормальным парнем. Сяо Чжань необъяснимо перестал стареть долгое время назад, замерев в 29 летнем возрасте после весьма трагической автомобильной аварии. Не то, чтобы он совсем не мог умереть теперь. Несмотря на то, что его иммунная система стала сильнее, чем у обычных людей, он все же был подвержен опасностям окружающей среды, таким как несчастные случаи и тому подобное. Однако опасности, казалось, будто сами избегали его, и он был совершенно не в восторге от идеи об эвтаназии или самоубийстве. Ван Ибо знал его секрет. Ван Ибо знал Сяо Чжаня практически всю свою жизнь, и он знал, что у Сяо Чжаня было много альтернативных имен и личностей, и он уже жил в разных временах и местах по всему миру и всегда, всегда был в бегах. Но это совершенно его не смущало. — Ты всегда будешь Сяо Чжанем, — сказал Ван Ибо в ту ночь, когда он признался ему в своих чувствах. — Ты всегда будешь моим Чжань-гэ. Восемь магазинов одежды, три книжных магазина, два магазина винтажной музыки и одно кафе спустя, Сяо Чжань обнаружил, что загружает в общей сложности двадцать одну сумку с покупками в багажник своей машины. Ван Ибо думал, что он явно переборщил с покупками, но Сяо Чжань только улыбнулся ему, пока вел машину домой. Он слегка покачал головой, когда Ван Ибо спросил его, в чем причина его улыбки, и даже имел наглость спросить, думает ли он все еще о чем-то сексуальном. Сяо Чжань отвесил бы ему еще один подзатыльник, если бы не был за рулем, но ограничился тем, что тихо сказал: — Когда ты проживешь так долго, чтобы наблюдать, как люди приходят и уходят, ты поймешь, почему я люблю дарить такие вещи, как сувениры. После этого в машине некоторое время было тихо. Ван Ибо заткнулся и молчал, пока Сяо Чжань не припарковался. — Но я не хочу никаких вещей или подарков на память, — сказал Ибо низким голосом, глядя на Сяо Чжаня. Казалось, он хотел сказать что-то, что крутилось у него на кончике языка, но Сяо Чжань был благодарен ему, что он не решился озвучить свои мысли, а вместо этого спросил: — Ты же ничего мне не купил? — Конечно, нет, — усмехнувшись, солгал Сяо Чжань. — Ты бы этого не хотел. У тебя же все есть. Ван Ибо остался у него на ночь. Позже Сяо Чжань тайно извлек из кучи подарков, которые он купил, некий рождественский альбом K-pop и аккуратно завернул его в ярко-зеленую бумагу. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА август 2004; Ван Ибо 7 лет Ван Ибо хотел бы вернуться в свою комнату сейчас, чтобы продолжить собирать LEGO или смотреть телевизор, а не тащиться сюда, в большой старый дом Наны Иси. Его тетя шла с ним, держа в руках стопку контейнеров с острой лапшой и супом. Она сказала, что они должны быть гостеприимными и им следует поприветствовать нового гэгэ, который переехал на прошлой неделе в дом, где раньше жила Нана Иси. Он не хотел возвращаться сюда, в большой дом, потому что дети в парке говорили что-то о призраке мертвой старушки, который бродит по дому по ночам, но это было не потому, что Ван Ибо был напуган! Он совсем не боялся, потому что считал, что Нана Иси не стала бы злым призраком. Просто ему почему-то было грустно. Он скучал по старушке, и это было печально. Он мог бы заплакать, если бы увидел призрак Наны Иси, а его старшие кузены говорили, что большие мальчики никогда не плачут. Высокие двери большого дома широко распахнулись, и высокий красивый мужчина впустил их. Некоторое время Ибо наблюдал, как его тетя разговаривала с гэгэ. — О, вау, спасибо! Этот район кажется довольно хорошим! — сказал гэгэ. — Не за что, дорогой... Вы все еще распаковываете вещи? Мой муж может помочь вам перевезти вещи! — О нет, мэм, не надо! А… вы не хотите пить или еще что-нибудь? Проходите, пожалуйста! — мужчина открыл двери шире, пропуская их внутрь. — О, а кто этот мальчик? — сказал красивый гэгэ, когда они уже были в гостиной. Ван Ибо уставился на него. — Ваш сын? — Нет, нет, он мой племянник. Мой муж и я... у нас не может быть детей, поэтому мы вынуждены растить детей моих сестер, — рассмеялась она. — Это Ибо. Он единственный ребенок у его родителей. Ему недавно исполнилось семь лет. Ибо, поздоровайся. Ван Ибо ничего не ответил. — Ибо... Ван Ибо? О, так это ребенок Лювэя? — Да, да, — сказала тетя. — Дорогой, я слышала, что семья Лювэя знает вас? Вы сын сына бывшего коллеги их родителей, как то так? Именно так вы и узнали Нану Иси, не так ли? О, благослови душу старухи. Я рада, что вы решили поселиться в этом доме. Весь район думал, что этот дом превратится в дом с привидениями в конце улицы. Дети были так напуганы этим! Красивый гэгэ лишь тихо рассмеялся. — Я подумал, что это хорошее место, — он кивнул. — Удачная возможность попробовать деревенскую жизнь. — Здесь не так уж и плохо, — сказала тетя. — Ах! А я слышала, что вы холостяк. В городе много красивых девушек. Я уверена, что они вам понравятся. Мужчина снова засмеялся, ничего не сказав. Затем он присел на корточки перед Ван Ибо, улыбаясь ему, их лица оказались на одном уровне. — Привет, малыш. Гэгэ был очень красив. Ван Ибо заметил его мягкое, но угловатое лицо. Розовые губы и родинку под нижней губой. Когда он улыбнулся, Ван Ибо увидел, что два его передних зуба были немного больше остальных, как у кролика. В наносекундной вспышке появилось чувство смутного узнавания. Картинка расплывалась и фокусировалась в его сознании, но быстро исчезала, поэтому он отпустил ее. — Меня зовут Ван Ибо. Мне семь лет. — Да, я слышал. А меня зовут Сяо Чжань. Можешь звать меня гэгэ. Ван Ибо осмотрел гостиную дома. Старые, облупившиеся обои, высокие потолки и ржавые люстры. Завитушки канделябров, жуткие картины деревьев, лесов и болот, висящие на стенах. Ничего не изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз, если не считать расставленных повсюду огромных коробок. — Что в коробках? Сяо Чжань-гэгэ повернулся, все еще улыбаясь. — Ах, это, — он встал, подойдя к одной из многочисленных коробок вокруг них. Ван Ибо последовал за ним. — Это мои книги, — сказал он, показывая около сотни книг. — У меня много книг. Ван Ибо кивнул: — Их так много. Что ты будешь с ними делать? — Читать, конечно. — Но читать скучно. Гэгэ снова рассмеялся. Ван Ибо немного нахмурился. Он не шутил. — Нет, это не так, — сказал он. — Когда ты много читаешь, ты можешь делать столько классных вещей. Ван Ибо моргнул. — Правда? — Ага, — заверил его Сяо Чжань-гэгэ. — Дело не только в чтении. Когда вы изучаешь каллиграфию, искусство, письмо и математику, ты быстро вырастаешь и становишься очень крутым, красивым взрослым. — Как ты? Мужчина наклонил голову, слегка улыбаясь. — Ты думаешь, я крутой, красивый взрослый? Ван Ибо не ответил, вместо этого обратив свое внимание на печенье, выставленное на маленьком столике. — Ты умеешь делать печенье? — Хм, да, — кивнул Сяо Чжань-гэгэ. — А что, ты любишь печенье? — Нана Иси обычно пекла печенье. Она также давала мне и Сынён-хёну конфеты и ириски. — Я понимаю... Кто такой Сынён... хён? — Он мой двоюродный брат. Он очень шумный и выше меня, — Ван Ибо сделал паузу. — Его папа кореец. — Он умеет говорить по-корейски? — Да. — А ты? Ван Ибо странно посмотрел на него. — Мы все умеем говорить по-корейски. Глаза Гэгэ расширились. — О, вау, — рассмеялся он. — Я не ожидал этого. Я не умею говорить по-корейски. Но у меня хороший английский, и я умею считать от одного до десяти по-французски и по-немецки, — он помолчал. — Я также знаю японский, но только простые вещи, такие как: Кешо-шитсу га докодесу ка? или Окайкей во онегайшимасу! Семилетний мальчик издал короткий смешок. — Ты говоришь так смешно. Что это означает? — Это значит, Могу я узнать, где находится уборная? и, Я хотел бы получить счет, пожалуйста. Тетя Ван Ибо и Сяо Чжань-гэгэ продолжали разговаривать, пока он исследовал, что еще было в коробках Сяо Чжань-гэгэ. Казалось, что в большинстве из них были книги, книги и ничего, кроме книг, и, может быть, это было скучно, но, может быть, это было и удивительно, потому что это означало, что гэгэ действительно любил читать, и он был очень крутым и красивым взрослым. Некоторые названия книг были напечатаны на языках, которых он не понимал. Там была даже большая книга с напечатанными в ней картинками, но прежде чем он успел рассмотреть ее дальше, Сяо Чжань-гэгэ выхватил ее из его рук и прошептал: — Не эта книга, Ибо. Это только для взрослых, извини. Ван Ибо рассеяно переключил свое внимание на другую книгу, пытаясь рассмотреть еще одну иллюстрированную книгу под названием «Алиса в стране чудес», пока голоса двух взрослых гудели на заднем плане. — ...Как вы, возможно, знаете, семья Ибо по отцовской линии частично корейцы, — говорила его тетя. Сяо Чжань кивнул. — Вот почему, дети выучили язык. — Это на самом деле очень мило. — Наверное, — засмеялась она. — Он хороший ребенок. Чуть спокойнее своих братьев. Однако он легко отвлекается и не любит ничего делать, кроме как играть, танцевать и собирать LEGO. — Я думаю, что это нормально. Ему всего семь. — Да, — согласилась она. — Но у него больное сердце, и за последние несколько лет его часто госпитализировали, поэтому его родители не хотят, чтобы он продолжал танцевать или делал что-то связанное с физическим напряжением, — вздохнула она. — Раньше он занимался тхэквондо и уроками танцев с Сынёном и другими своими двоюродными братьями, но был вынужден бросить. Сяо Чжань немного нахмурился. — Я понимаю... Затем его тетя осторожно сказала: — Я уверена, что отец Ибо уже говорил с вами, верно? О его просьбе? Он хочет, чтобы я спросила, каково ваше решение. Сяо Чжань неуверенно посмотрел на Ван Ибо, покусывая губу. — Хорошо... — заговорил он. — Я уверен, что вы в курсе, что я не планирую оставаться здесь надолго, верно? — Конечно. Он хмыкнул, глубоко задумавшись. — Если честно, у меня нет проблем с тем, чтобы какое-то время побыть репетитором для ребенка, — он заколебался, но тетя терпеливо ждала его ответ. Затем его голос понизился: — Может так случиться, что я уеду слишком рано. Ребенок может привязаться ко мне. Она усмехнулась: — О, дорогой, не волнуйтесь об этом! — воскликнула она, а потом прошептала: — Все в порядке. Он всего лишь ребенок, он переживет это, — она помолчала. — Но почему, вы ведь еще даже не обосновались здесь, а уже собираетесь уезжать? Вы не хотите жениться? Ой, подождите, извините, может быть, вы...? — О, нет-нет-нет, — отмахнулся Сяо Чжань, громко смеясь и снова привлекая внимание Ван Ибо. — Я довольно занятой человек, — сказал он. — Я писатель, поэтому я всегда в движении, ищу музу и все такое. — А-а, — понимающе кивнула тетя. — Понятно, — она застенчиво посмотрела на него. — Держу пари, вы оставляете позади много муз повсюду, где бы вы ни были, а, Сяо-лаоши? — Нет, нет, это не так, ха-ха... Смех затих, когда Ван Ибо снова повернулся к гэгэ. — Ты будешь моим учителем с этого момента? Мой папа так сказал. Сяо Чжань-гэгэ снова опустился перед ним, и их глаза оказались на одном уровне. — Хорошо... — он сделал вид, что глубоко задумался. — На самом деле это зависит от ученика, — он сделал паузу. — Ты хочешь, чтобы я был твоим учителем? — Ты тоже будешь учить меня числам и словам? — Конечно, — сказал Сяо Чжань-гэгэ. — Я научу тебя всему, что ты хочешь и что тебе нужно знать: временам глаголов, грамматике и лексике, основам математики и алгебры, литературе и истории. Выпечке. Военной этике. К вашему сведению, у меня есть докторская степень по военной этике. Оба взрослых дружно захихикали. — Круто, — восхитился Ван Ибо. Но затем он нахмурился и спросил: — Что такое докторская степень? Сяо Чжань-гэгэ усмехнулся. — Ты скоро узнаешь. Ладно, — сказал Ван Ибо. — Мы также можем поиграть в LEGO, если хочешь. Гэгэ громко рассмеялся, погладив его по голове. — Тогда давай будем хорошими друзьями, а, Ибо? — он подмигнул, и Ван Ибо кивнул. ТОСТ март 2019; Ван Ибо 21 год, скоро будет 22 года — Красивая пара, а? Сяо Чжань повернулся, и его взгляд остановился на молодом человеке в белоснежном костюме и с уложенными волосами. Он был намного ниже Сяо Чжаня и выглядел любезным и мягким, но тень ухмылки на его лице говорила об обратном. Цзи Ли. Его любимый редактор после той, что была у него в 60-х, и скончалась в зрелом возрасте 70 лет, в 2010 году. Цзи Ли был слишком молод, чтобы быть его редактором (ладно, технически все были невероятно моложе его), но Цзи Ли был действительно хорош в том, что он делал, и был хорошим человеком. Он долгое время был одним из доверенных лиц Сяо Чжаня, несмотря на свои стервозные наклонности. Его редактор был приятным и очень простым в общении, что привело к тому, что он втянул Сяо Чжаня в маленькую группу утонченных личностей, которые выглядели так, будто наслаждаются дорогими сырами и вином с классическим джазом, но на самом деле были теми, кто предпочитал смотреть азиатские фильмы ужасов с картофелем фри, начос и дешевым пивом. Помимо Цзи Ли и самого Сяо Чжаня (которые познакомились друг с другом через свою нынешнюю издательскую компанию), упомянутая группа состояла из: Сюань Лу и Цао Юйчэня (секретарь и сын босса), Мэн Цзыи и Юй Биня (сводные брат и сестра, коллега-писатель и художник-график соответственно). А еще был Ван Чжочэн (младший двоюродный брат Сюань Лу, который все еще учился в универе и вообще непонятно, как попал в их компанию). Для человека, который одновременно убегал и застревал во времени, у Сяо Чжаня было много друзей. Это было приятно, потому что иметь друзей было хорошо. Это сдерживало печаль окружающей реальности. Но теперь, когда он думал об этом, он понимал, что, возможно, немного переборщил. Это было неприятно. Потому что он знал, что должен положить этому конец. Быть слишком привязанным ко всем, то бишь. Он знал, что вскоре ему придется задуматься об этом, потому что они уже вступали в 18-й год 21-го столетия, и, как всегда, Сяо Чжань уже чувствовал надвигающееся прощание. Но не сегодня. Сегодня была праздничная ночь. Он сделал глоток шампанского из бокала и посмотрел на красивую танцующую пару, на которую обратил его внимание Цзи Ли. Конечно. Молодожены. Сюань Лу и Цао Ючэнь. Сяо Чжань напевал, глядя на танцпол, затем повернулся к своему компаньону со взглядом, говорящим: «Ты хорошо выглядишь, бро». Цзи Ли усмехнулся: — Не один же ты красавец тут, знаешь ли, — сказал он, приподняв бровь при виде костюма Сяо Чжаня. — Ну что, есть какие-нибудь интересные новости? — Нет, извини. — Тогда почему ты хандришь и предаешься воспоминаниям здесь наедине с шоколадным фонтаном? — Я не хандрю. — Но ты вспоминаешь? Сяо Чжань скривился. — Почему люди всегда делают вывод, что я о чем-то думаю… Не то чтобы они были неправы, но серьезно. — Потому что ты выглядишь так, будто ты весь в раздумьях. Постоянно витаешь в облаках, — фыркнул Цзи Ли. — А где твой плюс один? — спросил он, выхватывая у проходившего мимо официанта бокал для шампанского. — Я почти уверен, что видел с тобой мальчика из колледжа раньше. Сяо Чжань едва повел плечом. — Наверное, просто болтает с Юй Бинем, не знаю, — услышав фырканье в ответ, Сяо Чжань поднял на друга взгляд. — Что? — Ты меня забавляешь, Сяо-лао, — глаза Цзи Ли блеснули. — Ты можешь думать, что твое притворное равнодушие безупречно, но ты кое-что забываешь. Я твой редактор. Я знаю твой стиль. — Что? Я не знаю, о чем ты говоришь. Цзи Ли закатил глаза, бормоча имя своего бога. Потом вдруг оживился. — Ох. Я вижу его. Вон твой мальчик из колледжа. — Не называй его так, — Сяо Чжань поморщился в притворном раздражении, найдя взглядом лицо мальчика и засмотревшись на него. — Ай, почему бы и нет? — То, как ты это говоришь, звучит грязно и неприлично. Тем более, что у тебя есть свой собственный мальчик из колледжа. — О, мне не нравится называть его так, — вежливо сказал этот негодник Цзи Ли. Он прижал ладонь к своей груди. — У меня есть целый список других имен, которыми я его называю, и они более интересны, чем «Мой мальчик из колледжа»... Сяо Чжань вздохнул. Он привык к этой стороне своего редактора. Его губы лишь дернулись, а взгляд не отрывался от Ван Ибо. Сегодня вечером тот выглядел очень молодо и по-мальчишески, но сочетание костюма с его обычной прической — развевающимися мягкими волнами волосами, искусно разделенными пробором — придавало ему немного зрелости. Он выглядел собранно и ослепительно, и когда Ван Ибо повернулся и заметил, что за ним наблюдают, Сяо Чжань скрыл небольшую улыбку за бокалом шампанского. Ван Ибо продолжал разговаривать с Юй бинем и несколькими другими гостями. — Я действительно не понимаю систему ваших отношений, Сяо-лаоши, — пробормотал Цзи Ли. — Я хочу сказать, что это не совсем мое дело, но... вы оба странные. Сяо Чжань мог только согласиться с ним. Однако не показал этого. — Почему ты так решил? — Ты обучал его раньше, да? До того, как ты учился за границей? Военная этика, что ли? Для докторской или диссертации, или что ты там делал? Он кивнул. Это то, что знали все (кроме Ван Ибо). Но на самом деле Сяо Чжань уехал в Шанхай на пару лет, сфабриковал новую личность и написал книгу под псевдонимом «Мэй Чэнгуан». Он уже получил докторскую степень по военной этике, когда был Америке, в 1990 году. — Вау, это кажется так сюрреалистично. Что ты почувствовал, когда вы начали появляться в обществе вместе? Мы никогда не говорили об этом. Но разве это не неудобно? О, черт. Этот вопрос застал его врасплох. — Это совсем не так. С чего бы это было неудобным? — Ну, он практически твой младший брат и зовет тебя Чжань-гэ. Разве что... когда он тебя так называет, это больше похоже на то, что он один из Потерянных Мальчиков, а ты Питер Пэн, — он помолчал. — С добавлением тоски и напряжения, знаешь ли. Немного 18+. Ах. Сяо Чжань думал об этом. Конечно, у него были такие мысли. Мэн Цзыи и Юй Бинь знали его дольше всех. — Если быть честным... я никогда не видел в нем брата, — уклончиво сказал он. — По крайней мере, после того, как мы снова встретились спустя долгое время. — Возмутительно. Цзи Ли смотрел на него широко открытыми глазами. — Но мне это нравится! Так что, ты сказал ему об этом? — Что сказал? — Что ты никогда не видел в нем брата. — Ну... он первый сказал мне об этом. Но на самом деле это взаимно. — Очевидно. И вау, это чертовски романтично, чувак. Я люблю истории со счастливым концом. Почему твои наброски не всегда такие романтичные? Сяо Чжань невозмутимо ответил: — Мои книги написаны в жанре детективного триллера. — Хм, — Цзи Ли прищурил глаза. — Я думаю, тебе стоит попробовать Young Adult. Ты можешь увековечить горячность твоего мальчика из колледжа и прославить его не упоминаемые в приличном обществе способности с помощью художественной прозы и чувственных рассказов о семнадцатилетних старшеклассниках. Сяо Чжань выглядел оскорбленным. — С тобой сегодня явно что-то не так, — заключил он. — Почему ты такой любопытный? Цзи Ли вздохнул: — Ох, я не знаю. Я думаю, что свадьбы размягчают меня и делают любопытным, — пожал он плечами. — Скажи, когда ты собираешься сделать ему предложение? Сяо Чжань едва не выплюнул шампанское, которое только что отпил. — Что, черт возьми, с тобой не так, серьезно, Цзи Ли? Цзи Ли протянул ему салфетку. — Ну, извини. Мальчик из колледжа, значит? Ибо. Как ты думаешь, он сделает тебе предложение, как только закончит учебу? Или он подождет еще пару лет? Сяо Чжань изо всех сил старался не ударить его по лицу. — О чем ты говоришь? Мы даже не встречаемся! Никто не собирается делать предложение. Цзи Ли уставился на него. — О чем это ты говоришь сейчас? Что ты имеешь в виду, говоря, что вы даже не встречаетесь? — Я имею в виду, что мы не в особых, эксклюзивных отношениях. Точка. Цзи Ли скептически посмотрел на него. — Хмм? Но вы, ребята, трахаетесь уже полгода. И вы оба знаете о... чувствах друг друга. — Ну и что, ты меня осуждаешь? — Какого хрена, чувак. Я бы никогда этого не сделал. Ладно, может немного, но во что, черт возьми, ты играешь? Все знают, что вы пара. — Нет, — просто и ясно сказал Сяо Чжань. — Не пара. Цзи Ли определенно осуждал его. Сяо Чжань привык к этому. Его редактор все еще качал головой, когда снова заговорил, явно озадаченный внезапным озарением. — Тогда почему ты все еще держишь его рядом? — он пытался сформулировать вопрос осторожно, а потом фыркнул, пытаясь сменить настроение. — Чтобы поднимать тяжелые предметы? Быть на побегушках? Для секса? Сяо Чжань не ответил, и Цзи Ли тоже ничего не сказал. Затем, спустя мгновение, Цзи Ли снова что-то пробормотал. — Жалко, однако, — сказал он себе под нос. И следующие его слова только усугубили ситуацию. — Я думаю, мальчик из колледжа очень любит тебя. Сяо Чжаню было поручено произнести обязательную свадебную речь для Цао Юйчэня и Сюань Лу от имени их группы. Он чувствовал себя немного усталым и хотел уже вернуться домой. Но он любил Лулу, как настоящую сестру, и не мог просто покинуть эту женщину сегодня вечером, не произнеся речи и не поприветствовав ее. Ван Ибо подошел к нему, чтобы спросить, все ли с ним в порядке, и он только улыбнулся и кивнул, не желая ничего объяснять. — Я в порядке, клянусь, — успокоил он его. Ван Ибо, похоже, не поверил ему, поэтому Сяо Чжань потрепал его по щеке. — Правда. Я в порядке. После того, как я произнесу речь, пойдем домой, хорошо? Он встал со своего места, отказываясь использовать помост впереди, и наблюдал, как все они затихают, ожидая его слов. Затем понимающе улыбнулся невесте и жениху напротив него. У него вообще не было сценария, но он думал, что был достаточно уверен в себе для этого. В конце концов, он уже не раз делал это на многих других свадьбах. — Добрый вечер всем. Меня зовут Сяо Чжань для тех, с кем я до сих пор не успел поздороваться. Я уже давно дружу с Лу-цзе и нашим самым дорогим товарищем Цао Юйчэнем. Где-то четыре, пять лет, возможно? Еще до того, как эти двое начали ладить. Лулу была только что устроившейся на работу служащей, а я был всего лишь начинающим писателем, и мы всегда проводили наши субботние обеды вместе, говоря о сыне нашего босса и о том, каким грубым и эмоционально зажатым он выглядел, — в зале раздался взрыв смеха, и глаза Сюань Лу начали влажно блестеть. — Вот почему для меня было таким большим сюрпризом, когда я узнал, что они действительно начали встречаться через несколько месяцев после упомянутых обедов... — Брак — одна из самых важных вещей в жизни человека. Некоторые не особо в это верят и думают, что это всего лишь бумажка и формальная договоренность о соблюдении правил устоявшегося общества. И если честно, это правда. Брак — это буквально бумага с нацарапанными подписями под пунктами параграфов. — Но это технические детали. Цинизм в сторону, но это далеко не все. По крайней мере, для двух участвующих. Брак — это также и обещание. Декларация. Клятва кому-то, что ты останешься навсегда и никогда не оставишь его. Это большая, массивная вещь, которую нужно нести на своих плечах, и иногда вы можете подумать, как я могу выполнить это? Как я могу остаться? Достаточно ли я силен, чтобы не оставить партнера позади? Достаточно ли я силен, чтобы вынести боль, если я тот, кого оставят? Сяо Чжань немного помолчал. Он старался не думать слишком много и отложил свои более углубленные размышления. Во всяком случае, его чувства всегда расходились с реальностью нормальной любви. Он незаметно вздохнул и продолжал говорить с грустной улыбкой. — Но, конечно, все это будет легче переносить, если вы с правильным человеком. «Абсолютно не стопроцентная правда», — подумал он. — «Все может по-прежнему выглядеть дерьмово даже с правильным человеком». Вот почему я рад, что эти двое оказались вместе, чтобы они могли облегчить друг другу жизнь. Выполняя обещания быть красивой семьей. Быть сильными и становиться сильнее по мере того, как время изгибается и проходит... — Тост за жениха и невесту, — сказал он, поднимая свой бокал. — И за вечную любовь, которая остается, побеждает и никого не оставляет позади. НАЧАТЬ СНОВА ноябрь 2017; Ван Ибо 20 лет Их последняя первая встреча произошла в последнюю неделю ноября, в 2017 году. Это была на редкость холодная ночь. Первый снег в этом году выпал намного раньше, чем ожидалось. Ван Ибо возвращался домой с вечернего занятия, когда ему позвонил некто по имени Ким Сонджу. Судя по всему, один из его двоюродных братьев, Чо Сынён, сегодня вечером решил избавиться от аппендикса, и ему потребовалась немедленная операция, в результате чего Сонджу-хён позвонил Ван Ибо, единственному родственнику Чо Сынёна во всем Пекине. — Я думаю, все уже в порядке... — сообщил ему Ким Сонджу по телефону. — Мы были на середине выступления, когда он потерял сознание, сказав, что его почки вот-вот взорвутся. Мы все думали, что у него рак или что-то в этом роде, чувак. Мы, черт возьми, подорвались и просто помчали его в отделение неотложной помощи. К счастью, это всего лишь аппендикс. Могло быть хуже... Могло быть и вправду хуже. «Он выживет», подумал Ван Ибо. Он был в этом уверен. Он надел маску и бейсболку, наушники повесил на шею и направился к главному входу больницы, которую назвал Сонджу. Его руки были глубоко засунуты в передние карманы толстовки, лямка рюкзака небрежно свисала с одного плеча. Он выглядел как обычный студент университета. Уставший, недосыпающий и злоупотребляющий кофеином. Его постоянная сутулость была нормальным явлением, когда ты почти на полпути к получению степени в колледже. Учеба в университете была полна стрессов. Иногда он жалел, что не принял предложение, которое Юэхуа сделала ему год назад. Он размышлял о том, действительно ли он смог бы добиться успеха в индустрии развлечений. Он отказался от контракта, и решил продолжить обучение на звукорежиссера, которое он начал в тот момент, когда взял классы аудиографии и звука после того, как поступил в Центральный университет искусства и дизайна в Пекине. Это был не особо сложный выбор. На самом деле, он наслаждался учебой. У него были способности к музыке и звукорежиссуре, и он ценил все формы искусства, что было плюсом при работе со звуком. Но, по правде говоря, многие его друзья в старшей школе не ожидали, что он выберет эту программу. «Саунд-дизайн?», обычно спрашивали они. «Я думал ты собирался выбрать исполнительское искусство!». Он также думал, что выберет исполнительское искусство или, может быть, мультимедиа. Ему очень нравилось танцевать и выступать. Ван Ибо был добросовестным членом гильдии современного танца своей старшей школы и из-за этого даже получил статус главного сердцееда кампуса. Но каким-то образом, когда пришло время решать, какую карьеру выбрать, у него появилась склонность к Звуку. Этот выбор — и сама программа — были немного нетрадиционными даже для него, но каким-то образом у него возникла тяга к этому. Кроме того, его родители немного опасались его танцев. Прошло много времени, но они все еще беспокоились о состоянии его сердца и физической стабильности. Он справлялся с этим теперь сам, большое им спасибо, но то, что помогло ему сделать решение, была мысль, что, конечно, ему нравится танцевать и выступать, но что если жизнь повернется так, что он не сможет содержать себя занимаясь этим? Капитализм был странным. У него были сомнения на тему «если бы, да кабы», но он не сожалел от своем выборе. Жизнь либо слишком коротка, либо слишком длинна для сомнений, сожалений и ожидания, он услышал эту фразу когда-то. — Гм, извините меня, — сказал он медсестре на стойке регистрации. Его слова были немного приглушены маской. — Я хочу спросить о пациенте. Я не уверен, что с ним уже закончили, но я думаю, что его срочно доставили в операционную. Медсестра взглянула на него. — Как зовут пациента, сэр? — Чо Сынё... — Прошу прощения! — выдохнул кто-то. Ван Ибо повернулся, и какой-то мужчина чуть с силой не врезался в мраморный стол. Мужчина тяжело дышал, он явно был огорчен и торопился. Ван Ибо уже собирался отвести взгляд, когда мужчина поднял лицо к медсестре. Он что-то говорил. Имя, которое звучало как «Цзиян». Что-то о том, что он попал в автомобильную аварию. Со своего места он мог полностью видеть лицо мужчины. Тот был очень красив. Ван Ибо заметил его мягкое, но угловатое лицо. Розовые губы и милую родинку на подбородке, возле рта. Он не улыбался, но Ван Ибо знал, что два его передних зуба были немного больше остальных, как у кролика. В наносекундной вспышке появилось чувство смутного узнавания. Картинка расплывалась и фокусировалась в его сознании. Это чувство быстро таяло, но он вовремя уловил его. Для него это было так ясно, эта конкретная сцена. Он еще не знал этого, но в ближайшем будущем это случится еще много раз, когда его разум будет возвращаться назад во времени, в тот самый момент. В какой-то момент он ожидал, что память поблекнет, как фотография низкого качества, через несколько десятков лет или около того. Но нет. Этого не произошло. Честно говоря, он понял, что это будет одно из самых ярких воспоминаний, которые у него когда-либо были за всю его жизнь. Ван Ибо все еще смотрел. Он не слышал голоса медсестры, спрашивавшей у него имя его кузена, которое он не успел назвать. — Чжань-гэ? — сказал он вслух. В его голосе было опасение. Возможно, он думал, что ему просто привиделось. В конце концов, последние слова этого же человека много лет назад были такими: когда они снова увидятся, Ван Ибо уже будет стар и женат, и у него будет много детей, и, ну, он мог представить себя отцом семейства только в самых странных снах, так что, возможно сейчас он видел очень яркую галлюцинацию или что-то в этом роде. Но это не была галлюцинация. Конечно, нет. Ван Ибо был совершенно уверен, что он не спит и не галлюцинирует, когда мужчина посмотрел на него, все еще немного огорченный тем, что его друг Цзиян попал в автомобильную аварию. — П-простите? — сказал мужчина. Он не расслышал что сказал Ибо с первого раза и посмотрел на него, быстро моргая. Он обернулся посмотреть позади себя, чтобы убедиться, что Ван Ибо действительно разговаривает с ним, а не с кем-то еще, но кроме них двоих, тут никого не было. Мужчина снова растерянно моргнул. Сердце Ван Ибо быстро забилось в его грудной клетке. В его теле было какое-то чуждое ощущение. Словно какая-то сила сглаживала просмоленные края его существа, замедляя все в тумане эйфорической летаргии. Он осторожно снял маску с лица, бейсболку с головы, обнажив мягкие, коротко подстриженные крашеные волосы. Мужчина — Сяо Чжань, его собственная детская любовь, супергерой и кумир, единственный и неповторимый Чжань-гэ — все еще смотрел на него. Затем пелена замешательства на его лице сменилась шоком и недоверием, когда Ван Ибо, наконец, улыбнулся ему, никаких других эмоций его лицо не выражало, он стоял перед Сяо Чжанем, который до сих был неподвижен и ничего не говорил. — Это я, Чжань-гэ, — сказал Ван Ибо и сделал паузу. — Ты все еще… — Ван... Ибо? — сказал Сяо Чжань. Ван Ибо вздохнул с облегчением, его улыбка была ошеломленной и такой счастливой. — Ага, — выдохнул он. — Это я. Привет, — ни один из них не мог пошевелиться. Сяо Чжань, не говоря ни слова, окинул взглядом лицо Ван Ибо, прошелся по всему телу, одежде, волосам, наушникам на шее. Как и ожидалось, Сяо Чжань выглядел так же. Даже моложе, чем прежде. Сочетание шока и стресса на его лице было немного комичным, но Ван Ибо не обращал на это внимание, потому что у него кружилась голова от того, что Сяо Чжань действительно был здесь, перед его глазами, и он был совершенно поражен тем фактом, что его глаза, его губы, родинка, выражение лица и даже голос, и вообще все в нем выглядело и звучало точно так же. Отсутствовали какие-либо признаки физического старения. Он совсем не изменился. Ван Ибо потерял счет времени, пока они стояли, глядя друг на друга как идиоты. «Я должен послать Сынёну букет чертовых цветов, когда он придет в себя», — подумал он. «Какое прекрасное время для госпитализации». Blue Moon Eve декабрь 2019; Ван Ибо, 22 года — Что с лицом, чувак? — Ким Чонин предложил ему еще одну рюмку текилы, поставив стакан на мраморную столешницу. Ван Ибо проворчал: — Ничего, — и бармен рассмеялся, когда тот добавил — Отвали. Он не мог слишком много пить сегодня вечером. Он был уверен, что Сяо Чжань уже был пьян, а было только 23:12. Оставалось меньше часа до начала фейерверка. Однако он допил все одним глотком. Несколько рюмок не ему помешают. — Серьезно, Ибо-а. Новый год ведь! Разве ты не должен веселиться с любовью всей твоей жизни прямо сейчас? Чего ты куксишься здесь? Эта часть бара сегодня предназначена только для грустных одиночек. Ван Ибо поднял бровь. — Тогда почему ты сейчас здесь, разговариваешь со мной? Разве ты не должен флиртовать с любовью всей твоей жизни? — язвительно заявил он, указывая подбородком в сторону парня в очках с коротко остриженными волосами в дальнем конце бара. Парень был невысоким и симпатичным и был довольно популярен, если судить по девушкам и еще нескольким парням, крутившимся вокруг него. — Эй, — нахмурился Ким Чонин. — Я здесь работаю, к твоему сведению. Ван Ибо фыркнул. Они бегло разговаривали на корейском языке, слова естественно лились из уст Ван Ибо. Семья Ким Чонина владела Blue Moon Eve, кафе-баром на крыше в районе Шуньцзин. Он был корейцем и одним из друзей Ван Ибо. Ким Чонин выглядел таким же гремлином, как и Ван Ибо, но на самом деле он был очень милым, а также на несколько лет старше его. Он был очень крутым, молодым и беззаботным предпринимателем, с которым Ибо познакомился совершенно случайно. Blue Moon Eve был весьма популярен. Это был любимый бар Сяо Чжаня, особенно в канун Нового года. Бар был расположен на крыше тридцатиэтажного здания в конце авеню Хундянь, что делало его лучшим местом для наблюдения за фейерверком в полночь. Открывавшийся отсюда вид был великолепен, позволяя увидеть весь район. Сегодняшний вечер должен был быть отличным. Но последние несколько недель между Ван Ибо и Сяо Чжанем было слишком много ссор. Он знал, что это было плохо, и они оба избегали эту тему и делали вид, что все в порядке, чем только усугубляли ситуацию. Сяо Чжань вел себя как ни в чем ни бывало, как и сам Ибо, но, по правде говоря, это уже начинало его беспокоить. Возможно, это началось, когда многие из их друзей поняли, что технически они не вместе. Ван Ибо понимал, почему они не могут быть вместе, и не хотел быть слишком требовательным. Он знал, что Сяо Чжань только оберегает себя. Он хотел, чтобы Сяо Чжань оберегал себя. По крайней мере, Ван Ибо понимал это. Он не был таким уж холодным и эгоистичным, каким его считало большинство людей. Он очень хорошо знал их обстоятельства и уже давно дал Сяо Чжаню знать о своих чувствах, и свое согласие с тем, что тот мог ему предложить. Поэтому: «Нет, мы не в эксклюзивных отношениях», и «Нет, мы не встречаемся», и «Конечно, ты можешь пригласить его на свидание, если хочешь», — эти фразы Ван Ибо повторял каждый раз, когда его спрашивали. Не помогало и то, что они автоматически были плюс один для друг друга, каждый раз, когда того требовали обстоятельства. Это лишь еще больше раздувало пламя, приводя всех вокруг в замешательство, но что еще он мог сказать или сделать? Он не знал, как прекратить это. У них не было общих друзей. В конце концов, Ван Ибо все еще являлся студентом университета до его выпуска в следующем году, а Сяо Чжань был полноценным работающим взрослым мужчиной. Они не обязаны были иметь общих знакомых, но мир был действительно тесен, и иногда лучшие друзья твоего «типа» бойфренда были достаточно любопытны, чтобы пытаться влезть в твою жизнь и попытаться втянуть тебя в их круг занудных всезнаек. Это было утомительно, пытаться уклоняться от осуждающих вопросов, и, в довершение всего, становилось очевидным, что поведение Сяо Чжаня было немного странным, особенно перед их друзьями и другими людьми. — И что, ты, правда, будешь дуться всю ночь, приятель? Ван Ибо поднял взгляд, будучи не в настроении шутить. Ким Чонин вернулся, снова занимаясь чем-то в баре, изредка посматривая на того парня в очках, которого Ибо упомянул ранее. Потом он заметил, что всего в нескольких метрах от него был Сяо Чжань, раскрасневшийся, смеющийся вместе с другими участниками вечеринки. — Он пьян, — вздохнул Ван Ибо. Это было удивительно. Прожив более ста лет, Сяо Чжань так и не научился обращаться с алкоголем. — На твоем месте я бы сейчас был поближе к Сяо Чжань-хёну. Уже без пятнадцати минут полночь. Многие парни жаждут новогоднего поцелуя от твоего парня. — Он не мой парень. — Этот чувак, Чжигуан, приставал ко мне всю ночь, спрашивая, знаю ли я этого симпатичного мужчину в фетровой шляпе. Я думаю, что он пытался найти кого-нибудь, с кем можно переспать. — ... — Я сказал ему, что это Сяо Чжань-хён. Он писатель. И я не думаю, что ты в его вкусе. Чувак, я думал, что он слетит с катушек, ублюдок был немного пьян. Он спросил, есть ли у него парень? Ты ведь только что сказал, что он не твой парень, верно? Поэтому я сказал ему, что нет, но я все равно сомневаюсь, что он в его вкусе. Ван Ибо сильнее нахмурился. — Послушай, Ибо-а. Я не пытаюсь совать нос в ваши отношения или что-то в этом роде. Но я думаю, вы, ребята, должны поговорить. — Спасибо, — задумчиво сказал Ван Ибо. — Я знаю это, — он помолчал. — Как дела с твоим хёном? Уголок рта Чонина приподнялся. — Не беспокойся о моей личной жизни, чувак. Сначала исправь свою. Ван Ибо уставился на него. — Что? Я неправильно все понял? Неужели я один здесь такой несчастный? Ким Чонин рассмеялся. — Ну, — сказал он, — мы молоды. Я решил, что нам не нужно торопиться. Знаешь ли, я хочу познакомиться с ним поближе. Впечатлять его постепенно. Привлекать его внимание понемногу. Я подарил ему на Рождество плюшевого Пороро, знаешь? Ему нравится этот пингвин. Мило, а? — Ван Ибо слегка улыбнулся. — У нас много времени впереди. Кёнсу-хён никуда не денется. — Верно. Ты везунчик. Ван Ибо на самом деле был рад за них. Он искренне надеялся, что Ким Чонин и Кёнсу-хён будут вместе. — Как насчет вас, что вы подарили друг другу на Рождество? — спросил Ким Чонин. Очевидно, они были из тех людей, которые праздновали Святки, как и Сяо Чжань. Ван Ибо пожал плечами. Ему не нравилось получать какие-либо подарки от Сяо Чжаня, потому что в том, как он дарил подарки, был грустный, сентиментальный символизм, как будто он писал мемуары, но, никто не мог его остановить. За год до этого он подарил Ван Ибо коллекционное издание рождественского альбома какой-то к-поп группы, которую он тогда слушал. В этом году он получил серебряную цепочку с кулоном в виде головы быка. Он рассказал об этом Ким Чонину, и его друг рассмеялся, впечатленный подарками. — Это потрясающе, — продолжил Ким Чонин. — Я просто не понимаю, почему вы не можете быть парой. Ван Ибо не мог дать на это правильного ответа, который не заставил бы его и Сяо Чжаня звучать как придурки, циничные мученики или пресыщенные ублюдки, поэтому он лишь сказал: — Просто все... сложно. К счастью, Чонин не осуждал его. Он внимательно посмотрел на Ван Ибо и решил оставить эту тему. Ситуация начала ухудшаться. До полуночи оставалось несколько минут, а он сидел посреди оживленной вечеринки, печально лелея свое одинокое сердце. Ким Чонин теперь глупо улыбался и рассказывал какую-то историю, когда Ван Ибо повернулся, чтобы проверить, в каком состоянии находится Сяо Чжань. Но его не было рядом. Ван Ибо моргнул и огляделся. Сяо Чжань внезапно исчез. Может он пошел в уборную? Но до полуночи оставалось меньше пяти минут, вряд ли он хотел бы пропустить фейерверк. Ван Ибо встал, прервав Чонина на полуслове. — Слушай, хён, — он все еще сканировал взгядом толпу. — Мне нужно выйти. Мне нужно найти Чжань-гэ. Ким Чонин похлопал его по спине, широко улыбаясь. — Иди за ним, Любовник. Этот парень, Чжигуан, не понимал намеки. Сяо Чжань ясно дал понять, что, нет, у меня нет парня, но да, я пришел сюда с кем-то, ударение на слове кем-то. Он знал, что должен был сказать, что уже занят, но Сяо Чжань чувствовал, что это будет контрпродуктивно, учитывая все усилия, которые он прилагал последние несколько месяцев. Он просто хотел держать дистанцию. Дать себе немного пространства. И, честно говоря, не только от Ван Ибо, но и от всех своих друзей и коллег. Ван Ибо, казалось, понимал. Он всегда был таким понимающим с первого дня, а также пытался помогать Сяо Чжаню дистанцироваться. Он ценил это. Очень ценил. Но иногда это не помогало. Иногда именно расстояние заставляло сердце тосковать и сжиматься. Иногда это было пространство, которое усиливало его печаль и сожаление. Было уже около полуночи, и Сяо Чжань извинился перед группой людей, с которыми он общался, с тех пор как оставил Ван Ибо одного несколько часов назад. Его любимое место на краю кафе-бара было пустым, поэтому он неторопливо направился к нему. Он шел, покачиваясь, и был удивлен, когда чья-то рука внезапно обхватила его за плечо, удерживая на месте. Он повернулся, ожидая увидеть копну окрашенных мягких волос, обрамляющих бесстрастное лицо, но это был все тот же незнакомец, который докучал ему раньше. — Постой, — сказал Ся Чжигуан. Он выглядел мило, и обычно Сяо Чжаню польстило бы такое внимание, но в данный момент оно ему было не нужно. — Спасибо. Я справлюсь сам, — сказал он и высвободился из захвата. — Такой упрямый, да? Сяо Чжань сжал челюсти. — Нет, — сказал он. — Мне просто неинтересно. В ответ раздался смех. — О, это здорово. Я люблю вызов. Какой мудак. Он проигнорировал Ся Чжигуана, когда поплелся прочь, чувствуя легкое головокружение. Тем не менее, он сделал еще несколько глотков пива, будто пытаясь захмелеть еще сильнее. Ся Чжигуан все еще ошивался рядом с ним, опираясь на бетонно-стеклянные перила на краю террасы. Вид отсюда был прекрасен. Это место было действительно его любимым. Хорошо, что перила были чуть выше бедер Сяо Чжаня. В противном случае он мог бы представить, как падает с тридцатого этажа из-за всего лишь одного неверного движения. — Мне очень интересно узнать тебя. Сяо Чжань проигнорировал его. — Вообще-то, я много за тобой наблюдал. Не только сегодня вечером. — Ты сталкер или что-то в этом роде? Ся Чжигуан рассмеялся. — Нет, нет, — сказал он. — Хотя, я слышал, что ты писатель, и весьма популярен. Но я еще не читал ни одной твоей работы. — Они тебя не заинтересуют, — сказал ему Сяо Чжань. — Это еще неизвестно, — улыбнулся незнакомец. — У меня широкий диапазон читательских предпочтений. Я читаю все от Сунь-цзы до Мо-цзы, от Доктора Сеуса до Нацуо Кирино. Сяо Чжань моргнул, глядя на него. Ся Чжигуан ухмыльнулся. — Я наконец-то произвел на тебя впечатление? — Нет, — нахмурился Сяо Чжань. Этот человек не знал, с кем имеет дело. — Почему ты вообще пытаешься произвести на меня впечатление? Я уже сказал тебе, что мне это не интересно. Ся Чжигуан пожал плечами. — Не знаю, — сказал он. — Я просто чувствую, что... ты кажешься мне знакомым. Как будто я тебя уже где-то видел... Сяо Чжань уставился на него. Затем, через несколько секунд, он изо всех сил попытался взять себя в руки, но алкоголь мешал ему. — Послушай, я не думаю, что разговаривать с тобой, хорошая идея... — Что? Почему? — Просто потому, — сказал он. — Просто поверь мне, хорошо? Что бы ты ни почувствовал, когда увидел меня, это ничего не значит. Я не знаю тебя, и ты не знаешь меня, и мы не видели друг друга раньше, и, если честно, ты не в моем вкусе. Прости… — Сяо Чжань отвернулся. — Подожди! — позвал его Ся Чжигуан. Ему было легко его догнать, Сяо Чжань шел медленно, почти спотыкаясь. Ему нужно было уйти. Где прячется этот мальчишка, когда он так нужен? — Подожди! Послушай, Сяо Чжань! Послушай. Я знаю, что мы совсем не знаем друг друга. Но... я... это прозвучит чертовски безумно, но ты выглядишь в точности как друг семьи, который когда-то бывал у нас. Это так странно и удивительно, и именно поэтому я хочу узнать тебя поближе. Я не плохой человек. И я очень надеюсь, что ты дашь мне шанс... — Кто этот друг семьи? — перебил его Сяо Чжань, останавливаясь. Теперь они стояли посреди танцпола и отчетливо слышали крики обратного отсчета: десять, девять, восемь — все вокруг считали. Их внимание было привлечено к куполу без крыши, где они ожидали увидеть великолепное зрелище взрывающихся огней в любую секунду. — Что? — смущенно спросил Ся Чжигуан. — Кто этот друг семьи? Я имею в виду... — Друг моей бабушки, — ответил Ся Чжигуан. Дыхание Сяо Чжаня остановилось. Шесть, пять, четыре! — Это . . . это моя бабушка. Она рассказывала мне истории о своих лучших друзьях. Она была эмигранткой в ​​Германии в 70-х, и у нее было много фотографий и... Три, два, один! С Новым Годом! — Мне нужно идти, — пробормотал Сяо Чжань, собираясь сбежать прочь и размышляя о риске вождения в нетрезвом виде, если ему не удастся найти Ван Ибо на выходе. Внезапно он почувствовал толпу людей, налегающую на него. Он пошатнулся и закрыл глаза, когда вдруг чей-то нос столкнулся с его собственным, сильное и небрежное прижатие рта поглотило его вздох, а твердая рука уперлась ему в бедро. Давление толпы вокруг мешало Сяо Чжаню быстро отстраниться от Ся Чжигуана. Но спустя несколько ударов сердца люди вокруг начали расходиться, и Сяо Чжань наконец отступил назад. Они оба выглядели ошеломленно. — Я... — начал Ся Чжигуан. — Я не собирался т...! Сяо Чжань даже не дослушал оставшуюся часть его извинений. Он резко повернулся, и оказался лицом к лицу с Ван Ибо. Наконец то. Как нельзя вовремя. Он стоял в нескольких метрах от них. Судя по его виду, казалось, что он уже какое-то время стоял там, просто наблюдая. Сяо Чжань не заметил этого и просто подбежал к нему, топнул и схватил его за руку, вытаскивая из бара. Локоть Сяо Чжаня торчал из машины, свисая с окна. Голова раскалывалась, он был уверен, что алкоголь все еще циркулирует в его организме. Как и ожидалось, сегодня за рулем был Ван Ибо. Ни один из них не говорил ни слова. Даже радио не работало. — Ты простудишься, — наконец сказал Ван Ибо низким и абсолютно спокойным голосом. Сяо Чжань не ответил и медленно закрыл окно. Он прикрыл глаза. Затем, спустя некоторое время пробормотал: — Этот парень узнал меня. — ... — Он меня не знает. Но его бабушка, вероятно, знает, — Сяо Чжань сделал паузу, снова открыл глаза и фыркнул невесело. — Я уже почти забыл о своем пребывании в Германии в 70-х, но я почти уверен, что его бабушка была одной из азиатских эмигрантов, которых я знал в Берлине. Он сказал, что видел какие-то фотографии... — Сяо Чжань вздохнул. — Конечно, он был сбит с толку, когда увидел в реальной жизни кого-то, кто выглядит точно так же, как человек на фотографии с эффектом сепии, сделанной четыре десятилетия назад. — ... — Я знаю, что мог бы просто сказать ему, что это безумие, но это не невозможно, потомму что это мог быть мой пра-прадедушка, но... — он помолчал. откиннул голову назад, упершись ей в подголовник. — Мне кажется, я запаниковал. Я больше не могу ясно мыслить... — Поэтому ты поцеловал его? Сяо Чжань медленно повернул голову, когда слова дошли до его сознания: — Это вышло случайно. — Ты мог бы легко этого избежать. — Ты был там, — отрезал Сяо Чжань. — Это была случайность. Ты видел все это. Какие оправдания я должен предложить? У меня нет других оправданий. Ван Ибо горько рассмеялся. — Он тебе действительно понравился настолько, что ты не мог придумать другой предлог, чтобы поцеловать его? Только это? Случайность? Ты споткнулся? — спросил он. — Давай-же, заставь меня хоть немного возненавидеть тебя. — Ладно, все именно так и случилось, — Сяо Чжань выглядел разъяренным. — Я шел спотыкаясь, пьяный в стельку, искал тебя. И где ты был в этот момент? Ты просто наблюдал за тем, как я веду себя как идиот... — Ну, в тот момент я думал, что у тебя все отлично, — огрызнулся Ван Ибо. Он сильнее сжал руль руками. — Ты падал в объятия какого-то потомка старика из Германии, не так ли? Сяо Чжань полностью повернулся лицом к Ван Ибо, его ремень безопасности сильно натянулся, оттягивая его назад. — Так вот о чем речь? — спросил он. — Ты ревнуешь и ведешь себя по-детски из-за простой случайности? — Не переводи этот разговор на меня... — Я и не пытаюсь! — Сяо Чжань почти кричал, его слова резко контрастировали с ледяной тишиной. — Я не пытаюсь переводить этот разговор на тебя или кого-либо еще. Но твоя незрелость в вещах сводит меня с ума... — Незрелость, — коротко повторил Ибо. Его лицо было бесстрастным. — Ты думаешь, это я незрелый. — Разве нет? — Сяо Чжань усмехнулся, и его глаза метнулись вперед. Они резко повернули и спустя несколько секунд уже мчались по пустой двухполосной трассе. Было темно, и уличные фонари были выключены. Сяо Чжань знал, что эта дорога была совершенно прямой, но сумрак вокруг них все еще нервировал его. Он ждал, пока Ван Ибо включит дальний свет, но тот не пошевелился. — Включи свет, — рявкнул Сяо Чжань, все еще злясь. Рука Ван Ибо шевельнулась, и он полностью выключил фары, погрузив все вокруг в густую черноту. — Ты, черт возьми, серьезно!? — глаза Сяо Чжаня расширились. Он пытался подавить панику. — Включи свет... — Замолчи! Просто заткнись! Сяо Чжань замолчал, замерев. Он не мог двигаться, не мог дышать. Он так крепко вцепился в бока своего сиденья, что думал, что его ногти начнут кровоточить. Они двигались со скоростью сто километров в час, и ему хотелось разрыдаться, но он не мог вдохнуть, потому что ему казалось, что его легкие были снаружи его тела. Он попытался моргнуть, закрыть глаза, но темнота была такой же непроницаемой. — Помедленнее! — он услышал голос в своей голове. Неудивительно, ведь это был его собственный голос. Яркие образы вернулись к нему, атакуя его со всех сторон. В одну секунду он мчался по темному шоссе с Ван Ибо, словно заними гнался дьявол, а в следующую снова оказался в 1943 году, мчась навстречу собственной смерти. Помедленнее, пожалуйста, мы сейчас разобьемся! Его сердце все еще бешено колотилось в груди, и он знал, что был белым, как мел, когда впереди появился свет фар встречной машины и Ван Ибо, наконец, притормозил и включил их собственные фары. Они оба все еще были живы и невредимы. Ауди по-прежнему ехала точно по отведенной стороне дороги, как будто ничего не произошло. У Ван Ибо все еще было серьезное лицо. — Что за игры, черт возьми, — голос Сяо Чжаня надломился. Его руки дрожали. Ван Ибо ничего не ответил. — Притормози, — тихо сказал Сяо Чжань, потянувшись, чтобы открыть пассажирскую дверь. Он расстегнул ремень безопасности. Ван Ибо взглянул на него краем глаза, когда снова раздался звук дверного замка, четкий и громкий. — Не будь смешным... — Остановись... — Что за... — Я сказал, остановись к черту, или я выпрыгну из окна ПРЯМО СЕЙЧАС! — закричал Сяо Чжань, напугав его. Ибо ударил по тормозам, когда увидел, что Сяо Чжань действительно собирается открыть окно, выглядя так, будто он собирается выбить стекло чтобы вырваться наружу. Сяо Чжань, дрожа, вылез из машины, не удосужившись закрыть дверь. Он пошел вперед по обочине дороги. Дверца машины захлопнулась за ним, но он не остановился и не оглянулся. Его лицо было мокрым от слез, а в голове царил полный хаос. Ибо схватил его за запястье, но он яростно стряхнул его руку и отпрянул. — Чжань-гэ, послушай, прости... — Оставь меня в покое, я не хочу тебя видеть... — Прости, — взмолился Ван Ибо. — Боже, пожалуйста, прости меня! Я был зол, пожалуйста... — Не прикасайся ко мне, блять... — Гэ! Пожалуйста! Мне жаль! Я не думал... — Ван Ибо снова попытался поймать его за руки и... — Я сказал, блять, не трогай меня! — Сяо Чжань повернулся, и костяшки его пальцев встретились с челюстью и нижней губой Ван Ибо. Тот отлетел на несколько шагов, спотыкаясь и пытаясь удержаться на ногах. Сяо Чжань стоял, тяжело дыша. Внутри него все кипело, гневные слезы заливали лицо. А Ван Ибо не мог ничего ему ответить. — Зачем ты это сделал, — сказал Сяо Чжань дрожащим голосом. — Ты же знаешь, однажды я погиб в автокатастрофе. Ты знаешь все, но ты не... Ван Ибо бесстрашно рванулся вперед, крепко-крепко обняв его. — Прости, — сказал он сквозь разбитую губу. Его голос звучал надтреснуто. — Я был зол, я забыл, я совсем не думал, мне так жаль, боже. Я больше не буду, извини. Я люблю тебя, пожалуйста, Чжань-гэ, не ненавидь меня... Сяо Чжань слабо пытался выбраться из его хватки, но Ван Ибо не отпускал. Сяо Чжань не знал, как он оказался в безопасности своей теплой постели, в своей квартире. Когда спустя некоторое время он проснулся, было еще темно. В комнате была включена только маленькая лампа. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали ему, что сейчас 2:46 утра. Он повернулся, ожидая увидеть рядом с собой Ван Ибо, но его там не было. Он медленно моргнул, а когда его взгляд сфокусировался, он увидел силуэт человека, сидящего у изножья кровати. Он приподнялся, все еще видя все как тумане. — Иди сюда, — сказал он хрипло. Ван Ибо подчинился, забравшись под одеяло. — Я все еще не простил тебя, — прошептал Сяо Чжань. Они лежали на боку, лицом друг к другу. Они не касались друг друга, оставив достаточно пространства между собой. — Прости, Чжань-гэ. — сказал Ван Ибо. Он тоже шептал. — Мне очень жаль, что я напугал тебя. Я легко забываю вещи, когда я... когда я злюсь. Сяо Чжань закрыл глаза. — Почему ты разозлился... — Я был... я просто... думаю, я ревновал... и... я... Сяо Чжань медленно открыл глаза, когда голос Ван Ибо затих. Он ждал. — Мне не нравилось то, что происходит между нами... последние несколько недель... Взгляд Сяо Чжаня блуждал по лицу Ван Ибо. Он знал это. Его сердцу тоже не нравилось то, что происходило между ними последние несколько недель. В основном это была вина Сяо Чжаня, но, оглядываясь назад, все это было неизбежно. Это огорчало его. Это сводило его с ума. Тишина была темной. Какой-то странный холод просачивался сквозь него, скользил между пальцами и обволакивал пальцы ног. Задерживаясь на поверхности его кожи, прежде чем проникнуть в его кости. Он протянул руку. Затем его ладонь оказалась на лице Ван Ибо, большой палец провел по разбитой губе, на которой все еще оставалось немного подсохшей крови. «Этот мальчик», подумал Сяо Чжань. «Он так грустил... почему я его огорчаю...? — Нет, Чжань-гэ, — сказал Ван Ибо. — Ты не огорчаешь меня. Но иногда мне становится страшно. Сяо Чжань некоторое время молчал, а потом прошептал: — Я люблю тебя. Ты ведь знаешь это, верно? Ван Ибо слегка улыбнулся. — Конечно. — Значит, этого недостаточно? — спросил Сяо Чжань. Он вдохнул запах Ван Ибо. От того всегда пахло океаном, огнем и летом. — Я влюблен в тебя. Разве этого недостаточно? Ван Ибо сделал короткий болезненный выдох и притянул Сяо Чжаня к себе, заключая его в свои объятия. Они очень долго целовались, вкушая страхи и извинения друг друга. Когда Ван Ибо отстранился, он тяжело дышал. — Этого достаточно для меня, гэ, — сказал он, уткнувшись в шею Сяо Чжаня, пока его руки опускались все ниже, ниже, ниже. — Этого более чем достаточно.