when we're fire / когда мы в огне

Гора Олимп не похожа ни на что из того, что когда-либо видела Момо. Величественные золотые замки возвышаются на облаках, а сверкающие лестницы ведут почти в любую часть огромного пространства. Солнечный свет падает на каждую часть этого места, или, может быть, сам солнечный свет исходит только от этого места. Может быть, это то, что люди называют солнцем, Момо не могла сказать. Он нетронут, и никакие слова не приходят на ум, чтобы описать его, когда Момо стоит в благоговейном страхе перед домом богинь. Она может только представить, что лежит внутри, когда от самого внешнего вида захватывает дух. Если в чем-то она и была уверена, так это в том, что это место определенно принадлежало могущественным людям. Наен терпелива, давая Момо время побродить вокруг и осмотреть окрестности. На самом деле забавно наблюдать, как Момо удивляется всему, что для нее просто нормально. Она тихо идет рядом с Момо, позволяя ей взять на себя инициативу в этом исследовании горы Олимп двумя людьми (или, скорее, одной женщиной и одной богиней). Она позволяет Момо свободно разгуливать по окрестностям, почти ничего не говоря, только указывая на различные достопримечательности этого места. Гора Олимп безопасна в отличие от подземного мира, поэтому Наен меньше беспокоится о том, что Момо бесцельно бродит вокруг. - Это сад, - хихикает наен. "я играла там весь день с Чеен, когда мы были моложе, ты знаешь, до того, как мне пришлось править подземным миром". Ее тон легок, но задумчив с оттенком сожаления, как будто она говорит о чем-то, чего ей очень не хватает. -Чеен? - спрашивает Момо, гадая, кто же из сестер Наен это была. Словно по сигналу, из дверей замка появляется крошечная девочка и несется к ним. -НАЕН!- кричит она, поднимаясь на цыпочки и обвивая руками шею Наен. Наен смеется, обеими руками обнимая Чеен за талию, чтобы оторвать ее от земли. Она крутит ее раз, другой, потом снова отпускает. - ты не выросла ни на дюйм, Ченг, ты уверена, что ты родственник Цзыюй? или вообще кого-нибудь из нас? Чеен фыркает, легонько шлепая Наен по руке. Наконец она замечает Момо, которая неловко шаркает туфлями по полу, наблюдая за перепалкой. - Кто она? - спрашивает Чеен, кивая в сторону Момо. - Друг. Ее зовут Момо. Чеен поднимает брови, явно смущенная, и хмуро смотрит на Наен. тем не менее она приветствует Момо с распростертыми объятиями. (она буквально делает это, обнимая Момо так же, как и Наен.) Момо отступает назад, чтобы оценить Чеен, пока та разговаривает с Наен. Она была немного взволнована встречей с другими богинями (хотя и нервничала), но Чеен совсем не похожа на одну из них. Она одета как одна из тех студентов-искусствоведов, которых она видит на земле, тех, кто всегда держит карандаш за ухом, всегда носит с собой какую-нибудь разновидность кофе и всегда держит под рукой какую-нибудь философскую цитату, чтобы прогреметь в любой момент. Кажется, чеен...настоящая. У нее нет того превосходства, которое приходит с тем, чтобы быть богиней. Вместо этого от нее исходит яркая юношеская энергия, придающая ей ауру дружелюбия. Она выглядит молодо, ее черты немного неразвиты и совсем не похожи на черты Наен, но они выглядят только красивыми. Ее глаза сияют, как у игривого ребенка, и кажется, что на ее губах всегда играет легкая улыбка. В ней есть что-то такое, чего Момо не может понять, но она решает, что Чеен ей очень нравится, и что она не будет возражать пообщаться с ней и больше. Чеен делает все возможное, чтобы Момо не чувствовала себя обделенной. Она берет ее под руку, когда они идут к дворцу, кратко представляя ее. - люди называют меня Аполлоном. богиня музыки, искусства, поэзии и света среди прочего. Скоро ты познакомишься с моей сестрой - близнецом Артемидой, она богиня охоты, и она действительно хороша. Чеен заканчивает вступление на одном дыхании, после чего ярко сияет Момо. Момо улыбается в ответ, трудно оставаться неловкой рядом с Чеен, когда она такая теплая и яркая. Она, несомненно, была богиней света. Если Момо и пугало само это место, то это было ничто по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас, стоя перед тяжелыми золотыми дверями. На нем были выгравированы красивые цветы, а посередине - символы олимпийцев, живших на горе Олимп. Она могла опознать большинство из них, хотя у Наен не было ни одного, так как она жила в подземном мире. Она открылась автоматически, качнувшись внутрь, открывая сияющее нутро. Он немного напоминал сикстинскую капеллу, но в тысячу раз великолепнее и в тысячу раз оживленнее. Что-то в этом месте было наполнено той же энергией, которую излучала Чеен, яркой и чистой. На стенах висели картины, в основном изображавшие битвы, в которых участвовали боги. Чеен с гордостью заявила, что она руководила большей частью проектирования замка, и что это была одна из ее величайших гордостей и радостей. Момо в изумлении стояла в коридоре, давая себе время все обдумать. Это было лучше, чем любое произведение искусства, которое она когда-либо видела, и она сказала об этом Чеен, за что та крепко обняла ее. Наен фыркает и замечает: "хорошо, что они ладят, но не могли бы они, пожалуйста, не забывать, что она тоже здесь". Троица входит в столовую, маленькую и уютную комнату, такую же безупречно чистую, как и весь замок. По всей комнате в каждом углу стоят безукоризненно одетые служанки, их волосы красиво заплетены, и ни одна прядь не выбивается из прически. Честно говоря, Момо удивлена, что такая маленькая комната существовала в огромном замке, поскольку сам замок был, вероятно, в двадцать раз больше всего жилого дома, в котором она жила, и все же эта столовая была размером с ее собственный дом. Посреди комнаты стоит длинный банкетный стол, места уже накрыты. стол сделан из мрамора, и его украшают различные вазы с цветами. Момо насчитала девять мест, по четыре с каждой стороны и одно во главе стола. Места уже заполнены незнакомыми лицами. Чеен подпрыгивает и садится рядом с высокой девушкой, и единственные оставшиеся места на столе находятся друг напротив друга. момо отчаянно хватается за запястье Наен, надеясь, что она сделает что-нибудь, чтобы Момо не пришлось сидеть рядом с виртуальным незнакомцем (особенно с тем, кто был богиней). Наен понимает намек и игриво сталкивает ближайшую девушку со стула. - Сана, иди посиди с Чонен. Сана смотрит на Наен и дуется, а Момо совершенно потрясена. Глаза Саны были яркими и сияющими, как они сияли при свете в столовой. Она излучала красоту, по-другому это не описать. Все в ней кричало о совершенстве, от тонких черт лица до безупречной кожи. Момо была особенно очарована носом саны, ее глаза снова и снова обводили его острый изгиб. (она также пахнет потрясающе) Момо не знает почему, но она чувствует непреодолимое желание поцеловать Сану. Наен замечает пристальный взгляд Момо и топает по её ноге, чтобы вывести из себя. Момо визжит, немного отпрыгивая назад, когда Сана ухмыляется ей. - я Сана, или Афродита, или кто там еще. Но ты можешь называть меня Саной. Она представляется с яркой улыбкой, протягивая руку для пожатия Момо. Момо чуть не падает в обморок от ее голоса, такого чистого и сладкого. Она поднимает дрожащую руку, чтобы пожать руку Саны, и буквально тает, прислоняясь к Наен в поисках поддержки. - Возьми себя в руки, - бормочет Наен, пытаясь удержать Момо, которая внезапно, кажется, потеряла способность пользоваться своими костями. Сана смеется, игриво толкая Момо в плечо, прежде чем обойти стол и сесть. Момо с облегчением опускается в кресло и смущенно смотрит на пустую тарелку. Наен тоже садится, не обращая внимания на выжидающие взгляды, устремленные на нее. Все ждут, что она объяснит, почему привела человека в их дом, но все они достаточно хорошо воспитаны, чтобы не спрашивать, пока Момо здесь. Знакомство продолжается за обедом, и Момо обнаруживает, что все они достаточно милы и к тому же чрезвычайно гостеприимны. Есть Цзыюй, или Артемида, богиня охоты. Она высокая девушка, за которую цепляется Чеен, и, глядя на них бок о бок, Момо с трудом может поверить, что они близнецы. Цзыюй молчит и большую часть времени нежно улыбается Чеен и остальным, вместо того чтобы говорить. Но даже Момо не принимает эту замкнутость за слабость. Все в Цзыюй кричит о силе и мощи, то, как она себя ведет, убеждает Момо в том, что она чрезвычайно искусна в том, что делает. Прямо напротив Момо сидит Сана, а рядом с Саной - еще одна девушка, которую она приняла за Чонен, учитывая предыдущее заявление Наен. У Чонен короткие волосы, но, несмотря на мальчишескую стрижку, в мягкости ее черт есть что-то несомненно женственное. Момо делает вывод, что она похожа на мать, по тому, как она волнуется из-за того, что рукава рубашки Наен почти обмакиваются в подливку, или по тому, как Чеен подходит в опасной близости к лицу Цзыюй с ножом в руке. На протяжении всей трапезы она наблюдает за другими девушками, следя за ними, чтобы убедиться, что они всегда в порядке. Чонен говорит Момо, что она - богиня Афина, богиня мудрости, ремесла и боевой стратегии. Она говорит как ни в чем не бывало, улыбаясь Момо, прежде чем вернуться к своей тарелке с едой. Момо с удовольствием наблюдает, как она ест, и снова смотрит на свою тарелку, которую она уже дважды выскребла и наполнила. Она знает, что прекрасно поладит с Чонен. Рядом с Чонен сидит девушка, которая излучает спокойную и тихую ауру. Она выглядит застенчивой и замкнутой, хотя бывают моменты, когда лед ломается и она раскрывает свою глупую сторону. В тех случаях, когда момо удается поймать ее улыбающейся или смеющейся, ее глаза принимают форму полумесяца, а губы раздвигаются, обнажая маленький серебряный зуб. У нее десневая улыбка, которая всякий раз придает ей детский вид. Она красива и держится с изяществом от того, как ест, до того, как говорит. Как и Цзыюй, Момо знает, что это спокойствие нельзя путать со слабостью. Она уверена, что Мина держит в своих руках много власти и что она, безусловно, была человеком, которого нельзя так легко уволить. И действительно, Мина оказывается Посейдоном, богиней моря, землетрясений и лошадей. (хотя сверкающий трезубец, стоящий рядом с ней, был достаточным доказательством) Рядом с Миной сидит бледная девушка. Несмотря на светлую кожу, здоровый румянец украшает ее щеки, а улыбка чрезвычайно яркая. В ее волосы вплетены маленькие цветочки, и хотя она богиня, она немного глуповата. Мина спокойно указала на полосу грязи на бедре бледной богини, которую Момо не пропустила. Она представляется как Дахен, или Деметра, богиня земли, земледелия и плодородия. Она объясняет, что приехала помогать на ежегодном сборе урожая, отсюда и грязь на ногах, что рассмешило Момо. Она не знала, что богини тоже опустились и могут испачкаться, может быть, они не все такие высокие и могучие, как она себе представляла. Во главе стола сидела девушка, излучавшая уверенность и властность, но с добрым лицом. Она вела себя по-матерински, совсем как Чонен, и явно была здесь главной. Ее глаза были огромными, это была первая мысль Момо, когда она как следует рассмотрела ее лицо. Она была очень кукольной и женственной, но черты ее лица казались хрупкими и мягкими. Несмотря на то, что она главная, она не жалеет мыслей, принимая участие в игривом подшучивании за столом, только подводя черту, когда Дахен пытается начать драку за еду. Она говорит Момо называть ее Джихе, но представляется так: Гера, царица богинь и богиня брака, женщин, неба и звезд. Восемь девушек перед ней потрясающе красивы, все с той же нестареющей красотой и тонкими чертами лица, и Момо начинает чувствовать себя неловко в своей старой изношенной толстовке. о Она замедляет темп еды, вместо этого ковыряясь в еде, к которой у нее был такой аппетит всего несколько минут назад. Наен смотрит на нее с молчаливым вопросом, но Момо качает головой, одними губами говоря, что это ничего, прежде чем продолжить толкать еду по своей тарелке. Наен замечает, как Момо неловко теребит свою толстовку, и, кажется, понимает, что происходит у нее в голове. Она ободряюще сжимает руку момо, наклоняется и шепчет ей на ухо: - ты самая красивая девушка в этой комнате, - говорит она так тихо, что слышит только Момо. Момо чувствует себя утешенной этим, тем более что Наен звучит несколько искренне. Она сжимает руку в ответ и отпускает Наен, продолжая атаку на свою тарелку с едой, когда к ней возвращается аппетит. Момо почти не обращала внимания на разговор между богинями, поэтому ее поразило, что Джихе обращается к ней, когда она тянется за картошкой. - итак, Момо, сколько ты заплатила Наен, чтобы она привезла тебя сюда на обед? - что? - шутливо спрашивает она, хотя никто не упускает из виду истинный смысл ее вопроса. зачем Наен привела человека в дом богинь? Момо задыхается, ее рука неохотно отрывается от картошки, чтобы ухватиться за края сиденья. - э-э, душа моя, - заикаясь, произносит она, неловко смеясь и избегая зрительного контакта, глубже впиваясь ногтями в подушку сиденья. В комнате воцаряется шокированное молчание, хотя она клянется, что слышит вздох. Наен не поднимает головы, ее рука тянется к руке Момо под столом. она крепко сжимает ее - безмолвное послание для Момо. почему ты это сказала?!? Момо сжимает его в ответ. Что еще я должна была сказать? Момо уверена, что Наен вот-вот уберет руку с запястья, когда Чонен прерывает ее, прочищая горло и вставая. - можем ли мы поговорить снаружи? - спросила она Наен, ее глаза сузились, когда она увидела пару, держащуюся за руки. Ее тон сердечен и вежлив, но какая-то пугающая нотка в нем тревожит Момо. Наен, кажется, чувствует, что Чонен имеет в виду бизнес, и она вздыхает, отпуская Момо и отодвигая свой стул, чтобы тоже встать. Они вдвоем выходят из столовой, Чонен быстрыми и быстрыми шагами, а Наен отстает, как будто не хочет говорить. Остальные богини пристально и с любопытством смотрят на Момо, как будто мысленно разбирают ее на части. Момо чувствует себя неуютно, тем более что Наен больше нет с ней в комнате. Она чувствует себя так, словно ее препарируют шесть пар глаз, и напряжение в воздухе ощутимо. Она неловко чешет голову, решив встретиться взглядом с Чеен, когда спрашивает, как пройти в туалет. Чеен все еще кажется в оцепенении, когда она отвечает, ее глаза не отрываются от лица Момо, даже когда она указывает путь. - по коридору налево, третья дверь справа. - она что-то бормочет. Момо бормочет слова благодарности и выбегает из комнаты так быстро, как только может. Она никогда не была хороша в указаниях, поэтому повторяет их про себя по дороге. - по коридору налево, третья дверь справа. по коридору налево, третья дверь справа. по коридору направо, третья дверь справа. Она останавливается в конце коридора, внезапно смутившись. налево теперь или направо? Чеен упоминала и левое, и правое, она просто не знала, что было первым. "я правша, - рассуждает она, - так что сначала идет право". С этими словами она поворачивает направо и отсчитывает три двери слева. Она уже взялась за ручку двери, собираясь открыть ее, когда услышала голоса. Один из них явно принадлежит Наен, так что другой, скорее всего, принадлежит Чонен. Они о чем-то спорят, Момо плохо слышит, поэтому она осторожно прикладывает ухо к двери, зажмурив глаза и напрягаясь, чтобы подслушать. -ничего страшного, - говорит Наен. -так и есть! Ты же знаешь, что это так, Наен. Ты уверена, что поступила правильно? Ты же знаешь, что второго шанса у тебя не будет. - Слушай, я знаю, что делаю, Чонен, у меня было предчувствие, поэтому я последовала ему. -Предчувствие?!? ты забрала ее душу из-за своего чувства? Для тебя это вообще имеет смысл? На этот раз голос Наен звучит настойчиво, когда она отвечает. - я знаю Чонен, но послушай, когда я забрала ее душу, трубка была пуста. Ты знаешь, что это значит, чонен. Момо пятится от двери, ее голова кружится от услышанного. Она была пуста? Что это значит? Значит ли это, что у нее нет души? Момо была в замешательстве, но она знала, что должна выйти из зала. Она насмотрелась телевизионных драм и знала, что подслушивание никогда не приводит ни к чему хорошему. Она возвращается в конец предыдущего коридора, на этот раз сворачивая налево, пытаясь осмыслить полученную информацию. Момо помнит, как Наен возилась с этой длинной цилиндрической трубкой, но трубка была пуста. Так почему же Наен ничего не сказала?