Тени забытого городка

О том, что случилось с матерью, Пак Джихе узнала только утром. Ей позвонила бабушка и рассказала о ночном нападении на Дживон. Едва успев ее дослушать, девушка стремглав понеслась в больницу. Она с трудом сдерживала слезы. Минхо и Феликс, находившиеся рядом с Джихё в момент звонка, вызвались ее сопровождать. Джихё была им очень благодарна. Она вообще не любила больницы, а уж когда там лежал самый близкий тебе человек… Они добрались до больницы за двадцать минут. Пак Чонха ждала их в коридоре возле палаты. Минхо впервые увидел бабушку Джихе и сразу проникся к ней глубоким уважением. Невысокая, стройная, одетая в джинсы и толстый свитер, она держалась спокойно и твердо. Крепко обняла разрыдавшуюся внучку и прижала ее к себе. – Что случилось? – спросила Джихе сквозь слезы. – На маму напали вчера поздно вечером. Кто-то ударил ее по голове, когда она возвращалась домой из «Одноглазого валета». Она вернулась из своей поездки раньше срока и даже никого не предупредила! Мне позвонили из полиции глубокой ночью, я решила не беспокоить тебя. Поэтому и сообщила только сегодня. Крепись, девочка. Джихе громко всхлипнула. – Как она? – тихо поинтересовался Феликс. – Состояние очень тяжелое, – вздохнула Чонха. – Хорошо, что жива осталась. Джихе, сейчас мы пойдем к ней. Держи себя в руках, хорошо? – Постараюсь. – Девушка вытерла слезы. – Она в сознании. Но не может говорить и шевелиться. – Что?! – снова разрыдалась Джихе. – Удар оказался слишком сильным, – сказала Чонха. – Но в наши дни медицина творит настоящие чудеса… – Она навсегда останется такой?! – Врачи пока сами не знают. Но нам нужно быть готовыми ко всему, девочка… – Нет… – Ты должна быть сильной! Хотя бы ради меня. Возьми себя в руки и верь в лучшее. Мы с тобой справимся с любой бедой, поняла? – Поняла, – кивнула Джихе. – А теперь пойдем. Твоим друзьям лучше подождать здесь. Пак Чонха кивнула притихшим ребятам, обняла Джихе за плечи, и они вошли в палату. Когда дверь открылась, Минхо мельком увидел Пак Дживон. Она лежала бледная и изможденная, с перебинтованной головой и пустым, невидящим взглядом смотрела в окно. – Господи, – только и смог прошептать Феликс. Дверь бесшумно закрылась за Джихе и ее бабушкой. – Ее мать и правда всегда была легкомысленной, – прошептал Феликс, – и такой жизнерадостной… Никогда ни о чем не задумывалась. И тут вдруг этот ужас! Кто мог с ней так поступить? – Надеюсь, полиция их найдет, – сдержанно ответил Минхо. Но что-то он в этом сильно сомневался. Кроме того, ему не давала покоя одна мысль: Джиын так ждала возвращения Дживон, чтобы поговорить о том, что случилось в роддоме много лет назад. Даже просила Минхо и Джисона сделать это. И как только Пак вернулась, кто-то попытался ее убить. Довольно пугающее совпадение. Минхо тут же вспомнил о черной машине без номеров, столкнувшей их с дороги. И о родной сестре Джиын, погибшей под колесами точно такого же автомобиля. Не хотелось это признавать, но совпадений получалось слишком много. Джихе с бабушкой вышли из палаты полчаса спустя. Чонха велела ребятам возвращаться в академию. – Ни о чем не беспокойся, – сказала она внучке. – Я глаз с нее не спущу. Не отойду ни на минуту. Тебе нужно учиться, и не только школьным наукам, а я позабочусь о маме. Когда врачи позволят, перевезем ее домой. Надеюсь, она все же встанет на ноги. Но даже если не встанет, я буду делать все, что потребуется. А твоя помощь – хорошая учеба. От этого зависит то, как сложится твоя дальнейшая жизнь. – Но я так не могу… – запротестовала Джихе. – Придется, – жестко отрезала бабушка. – Теперь идите. А я еще с врачами поговорю. Может, что-то дельное посоветуют. И Пак Чонха ушла на пост дежурной медсестры. Феликс обнял Джихе за плечи и повел ее к выходу. Минхо шел сзади, на ходу вытаскивая из кармана телефон. Он хотел отправить Джиын сообщение о том, что поговорить с Дживон в обозримом будущем не удастся. В это время зазвонил сотовый у Ли Феликса. Он ответил и вдруг замер на месте. Пару секунд спустя телефон выпал у него из рук. Джихё удивленно взглянула на побледневшего друга. – Что с тобой? – испуганно спросила она. – Моя бабушка… упала под поезд, – в ужасе прошептал Ликс.                        * * * Ли Джиха в больших темных очках, которые закрывали лицо, стоя за колонной в больничном коридоре, наблюдала за сыном. Минхо не должен был увидеть ее здесь, иначе он мог начать задавать вопросы, отвечать на которые она была не готова. Как только Пак Чонха ушла на поиски лечащего врача, Минхо с друзьями покинули этаж, а медсестра на посту занялась заполнением журнала, Джиха быстро направилась к палате Пак Дживон. Она решительно толкнула дверь и вошла. – Вот это зрелище, – тихо произнесла Джиха, остановившись напротив больничной койки. Дживон немигающим, пустым взглядом смотрела мимо нее. Из приоткрытого рта на ее грудь стекала струйка слюны. Пациентка была подключена к капельнице, к ее телу тянулись многочисленные прозрачные трубки. Дживон сняла темные очки, склонилась к Пак, затем щелкнула пальцами перед ее лицом. Женщина ни на что не реагировала. – Знаешь, Дживон, такого я не ожидала, – глухо сказала Джиха, встав так, чтобы Пак смотрела прямо на нее. – Но ты сама виновата! Сколько можно вести себя как малолетняя идиотка?! О, прости… Похоже, теперь это твое постоянное состояние. Я предупреждала тебя не один раз, советовала уехать, даже давала денег… Но ты возвращалась сюда снова и снова! Так что не обессудь. Еще одна нитка слюны потекла по подбородку пациентки. Джиха брезгливо поморщилась. – Даже не знаешь, что лучше… Сразу умереть или существовать в таком состоянии, – холодно произнесла Ли. – Но ты сама сделала выбор и, надеюсь, извлечешь из этого урок… Никто не должен узнать о том, что ты натворила много лет назад. Особенно теперь, когда приемный сын Дон Ука начал копаться в прошлом. Джиха надела свои черные очки, повернулась на каблуках и вышла из палаты. Дверь тут же отворилась снова, и вошла Пак Чонха. – Это что, Ли сейчас отсюда вышла? – озабоченно спросила она. Дживон никак не реагировала, но лишь до тех пор, пока ее мать не захлопнула дверь палаты. После этого лицо Пак тут же приняло осмысленное выражение. Повернувшись к матери, она вытерла рукавом пижамы натекшую слюну. – Ты не представляешь, как мне страшно, мамочка! – сипло прошептала Дживон, и по ее щекам градом побежали слезы. – Это ужасные люди. Джиха… Да, это была она. Приходила позлорадствовать и убедиться, что теперь я точно не представляю для нее опасности. Страшная женщина! – Поэтому тебе придется продолжать этот маскарад, – жестко произнесла Пак Чонха. – Тебя пытались убить, дуреха. И они обязательно вернутся, если узнают, что ты соображаешь и способна говорить. И уж тогда точно прихлопнут тебя! – Но как я смогу обманывать всех столько времени… – заплакала Дживон. – Даже собственную дочь! – А меня обманывать ты могла?! Что-то ты не слишком слушала мать, когда совершала преступления! Я предупреждала, что добром это не кончится. Рано или поздно тебя заставили бы умолкнуть… – Я не думала, что все так обернется… – Ага, ты думала, тебе платят такие бешеные деньги просто так? Ты подменила детей… – Я успела подменить только одного! Мне помешали! – А пожар в роддоме? Думаешь, я поверю, что он начался случайно? Отличный способ замести следы преступления. Если бы кто-нибудь погиб, я сама сдала бы тебя в полицию! – Но ты же моя мать! – Только поэтому я и смирилась с твоей авантюрой, – прошипела Чонха. – А теперь заткнись и продолжай изображать парализованную. Джихё ничего не заподозрила, и Джиха, похоже, тоже. Когда я заберу тебя домой, станет попроще. Я уже пустила по городу слух, что ты отныне немая и немощная. Надеюсь, убийцы оставят тебя в покое. – А если нет? – испуганно выдохнула Дживон. – Придется выждать какое-то время. Затем, при первой же возможности, мы уедем из Тхэбэкв. Ну а пока будешь жить у меня и притворяться больной. – Только бы Джихе ничего не узнала, – заломила руки Дживон. – Она никогда мне этого не простит. – Не узнает, я приложу все усилия. Пусть уж лучше считает тебя дурехой и неудачницей, чем преступницей и убийцей, – тихо сказала Пак Чонха, поправляя дочери подушку. Ли Джиха, никем не узнанная, вышла из больницы с довольной улыбкой на лице. Теперь она могла спокойно лететь на съемки. Минхо и сам со всем справится. Если что, Дон Ук всегда его поддержит. Джиха спустилась по ступеням широкой каменной лестницы и направилась к ожидающему ее черному внедорожнику.                          * * * Выйдя из машины, Хван Минхен приветливо помахал Ан Хиджин, стоящей у калитки возле своего дома. Жрица вуду ответила ему едва заметным кивком головы. – Все прошло как следует? – осведомился Минхен, приближаясь. – Как всегда, – сухо ответила Хиджин. – У меня по-другому и не бывает. Ты принес обещанное? – Разумеется. Но сначала покажи мне тотем. – Не доверяешь? – Что ты? Как можно! – улыбнулся Хван. – Но я привык никому не верить на слово и ничего не могу с этим поделать. Хиджин с усмешкой подала ему черный пакет, который ей недавно привез Ким Хонджун. Минхен заглянул в шуршащий мешок и удовлетворенно кивнул. – Она самая. В последний раз я видел ее шестнадцать лет назад… Как там наш шериф? Ничего не заподозрил? – Он был так рад своему чудесному исцелению, что вылетел отсюда, словно на крыльях, не задавая лишних вопросов. Торопился к своему доктору, с которым у него теперь роман. Интересно, поверит он, что у него все прошло само собой, без операций? – Это уже их проблемы. Как говорится, совет да любовь, – ухмыльнулся Минхен. – Ты хорошо поработала, Хиджин. Я очень рад, что старые распри между нами забыты. И в качестве благодарности… Минхен вытащил из кармана плаща черный бархатный мешочек и протянул ведьме.  Хиджин развязала шелковую тесемку и высыпала на ладонь горсть алмазов. Камни ярко засверкали в лучах утреннего солнца. – Как щедро! Всегда готова помочь тебе, Барон, – склонила голову жрица. – Особенно когда ты так хорошо платишь за мою помощь. Минхен попрощался и вернулся в машину. Вскоре он уже снова мчался по узкой лесной дороге. Его ждали неотложные дела. Пока все шло гладко, без сучка без задоринки. На Ан Хиджин всегда можно было положиться, уж она-то умела держать язык за зубами. Хвана и жрицу связывало многое, и, несмотря на периодические конфликты, они в конце концов всегда мирились. Когда-то Ан очень помогла Минхену, и он всегда помнил об этом. Старая пословица гласит: «Держи своих друзей близко, а врагов еще ближе». Это очень точно отражало отношение Минхена к болотной ведьме. Через какое-то время Хван съехал с дороги и остановил машину так, чтобы ее нельзя было заметить с трассы. Дальше ему пришлось идти пешком с двумя пакетами в руках, перешагивая через огромные корни, торчащие из сырой земли, раздвигая густые ветки деревьев и кустарников. Чем глубже он заходил в древний лес, тем гуще становился туман вокруг него. Вскоре белесая дымка почти полностью скрыла тропу, но Хван хорошо знал эти места и не боялся заблудиться. Он уже не в первый раз приходил сюда. Углубившись в лес, Минхен шел еще несколько минут, пока не увидел впереди высокую, потемневшую от времени крышу старинного здания, почти полностью скрытого густыми зарослями. Хван знал, где искать проход. Он ловко пробрался через густые заросли, влажные от утренней росы, и вскоре поднялся на длинную черную террасу с растрескавшимися перилами. Истлевшие доски натужно скрипели под его ногами. Минхен подошел к двустворчатым дверям и громко постучал… Пятнадцать минут спустя, уже в длинной черной мантии с широким капюшоном, он вошел в большой подземный зал, освещенный огнями десятков свечей. Две фигуры в черном, сопровождавшие его, предусмотрительно остались у входа, замерев по обе стороны от каменной арки, исписанной древними оккультными символами. Минхен приблизился к гигантской меловой пентаграмме, нарисованной на каменном полу, вытащил из пакета и усадил в определенное место, очерченное несколькими меловыми кругами, куклу-тотем покойного Ким Уджина. Чуть поодаль от нее, в других кругах, сидели куклы Ким Хеджуна и Ким Ёнсон. Из второго пакета Минхен извлек тряпичную куклу, некогда принадлежавшую Ли Соен. Она стала четвертой в магическом круге силы. Стрелец, Козерог, Водолей и Рыбы. Все шло своим чередом. Ужасно, страшно и удручающе, но от этого никуда было не деться. Хван окинул меловую пентаграмму напряженным взглядом. Еще восемь мест на окружности, покрытой оккультными значками, оставались незанятыми.