Эллизиум

— Это не смешно. «Они обе повернулись и засмеялись. Мне было неприятно думать о том, что их больше заинтересовал парень сидящий слева от меня. Было ощущение, что ему абсолютно наплевать и на них, и на тряску на этом пути.» — Но все же… хоть познакомимся? Итак: как вас зовут?

***

Каким бы иллюзорным не было это знакомство, но всю беседу Джордж не запомнил. Только начало и конец. Они ехали разбираться с любимым человеком одной из девушек… той, у которой был прекрасный смех. Сложно признать, но Джордж при всем его стоическом характере был беспринципен, и, что еще более странно, обладал плохой памятью на имена. Да, он не запомнил ее имя, хотя запомнил имя другой — Катрина. Они обе были хохотушки, судя по маршруту, из рыбной деревни, откуда Джордж ехал прямым рейсом через горы. Во время жуткой тряски грузового носорога по камням Черного Подъема, у него и девушек вышел приятный разговор, но он сошел с платформы с облегчением — он более не переживал за свой желудок, но в то же время с легкой грустью, что покинул столь милых девушек. Не то чтобы Джордж был обделен вниманием прекрасного пола, но пока что особенно резко ему в память никто не вдалбливался.

***

Здесь надо сделать отступление, в пользу объяснения, или , скорее, описания этого человека. Большинство находили его странную манеру одеваться в легкую одежду странной, а хитрую улыбку очень сексуальной, о чем некоторые девушки ему не раз говорили. Итак, каким он был? Джордж был полной противоположностью Дэнни. Он был высок, немного сутул, имел короткие волосы, носил, что ни странно для горца, очки в оправе из костяных пластин плакохелиса, и питал пристрастие к экстремальному виду жизни. Жил он один, но имел семью, состоящую из матери и брата, и помогал им всеми возможными способами. Да, он был горец, но родился не здесь — архипелаг состоял далеко не из одного острова. Приплыл Джордж сюда со своей семьей около года до вышеуказанных событий на спине грузового носорога, и поселился в небольшой хижине в лесу, имея также основное место жительства — небольшой домик его матери в горах на пути по Черному Подъему. Он не был влюбчивым человеком, хотя и проявлял интерес к девушкам, равно как и они к нему. И, да, в отличии от многих своих соседей Джорджа, он умел писать, и была грамотна его мать. А еще его боялись. Не то чтобы он был силен физически. Но иногда у него случались резкие перевороты настроения. И он одним из немногих людей, покоривших хищников этого острова.

***

Но оставим эту тему на потом. Вернемся к тому дню, а точнее, к тому, как он вошел в бар, после утомительной прогулки от небольшого ручья, протекающего по Черному Подъему, до горной деревни, где жила его мать. В темном помещении еле шевелились мухи около окон, а бармен Ричард был сонным и скупым на приветствия. Несколько посетителей кивнули Джорджу и тот вежливо ответил, пока бармен наливал ему в кружку прохладного кваса. Он отхлебнул и насладился вкусом напитка, после чего попросил бармена налить себе же за его счет. Ричард заметно оживился и налил себе полную кружку. Завязалась тихая беседа и все стало спокойно и тихо. Но спокойствие было нарушено внешним раздражителем В бар вкатился вдребезги пьяный мужчина, лет под двадцать. — Рому, бармен! Налей мне рому! Да побольше, гребаный мокрозад! — заорал он так, что мухи взлетели к потолку и закружились в безумном танце. — Что это с ним, — спросил Джордж у бармена, пока тот с негодующим вздохом наливал рому в бутыль новому посетителю, пока тот ковырял обшивку двери. — чего он набрался? — Черт-те знаешь что, дружище! Он пришел уже пьяный около двенадцати, а ведь сейчас далеко не теплая погода, в одной рубахе! Обосрался тут, в прямом смысле слова, а потом полез к дамам. Распугал мне посетителей, сволочь! — Эй ба-армен, не борррзей!, — взвизгнул пьяница. — а не то запихаю тебе в рот свой хер и будешь мне сосать! — Герр, — Джордж посмотрел на молодого человека черным взглядом. — ты нашел не лучшее место для оскорблений, не правда ли? Герриан обладал сильно развитой мускулатурой, и он подошел к Джорджу, еле вдыхая воздух, который после этого приобретал жуткий запах перегара. — Иначе что, сопля? Что ты мне сделаешь? — Не я. Руби. При этом слове Герр поперхнулся и, бросив на прилавок пару монет, и обводя Джорджа негодующим и, в то же время смирным взглядом, схватил бутыль рома и пошел к дверям, бормоча что-то про то что тварей нельзя использовать как ручных животных. — Спасибо тебе, друг. А то бы хер знает что Герр мне тут устроил. — Руби все бояться, да Рич? — Как пить дать, Джорди! Тут все ссут Руби! — это крикнул Маус, охотник, что жил по соседству с Джорджем, и знал его очень долго. — Кстати, как она? — Живет, приятель. Недавно мы с ней подстрелили дикую свинью. Обменял в Красном Поле на пятнадцать пакетов соли. — Эге! Сколько ж свин весил? — спросил Рич. — Точно не помню, но Руби было сложно везти ее на себе. — Руби сильная девочка. Эй, друг, что с тобой твориться? Ты чем то озабочен. Будто нашел что-то особенное. Он сам и не понял что случилось тогда. Лишь когда он пришел домой к семье, мать, когда его брат уснул, спросила об этом же. — Ты чем то озабочен? Что то не так с учебой? Рыбаки обделили уловом ? — Нет, ма, все хорошо. Честно. У тебя все есть? У меня пара лишних пакетов соли, я завезу на днях. Только засыпая ему в голову пришла мысль, что он не может забыть ту девушку из рейса носорога. Но мысль пришла и тут же ушла. А что же было с той, о ком он не хотел думать?