Перед рассветом: Феникс, поглотивший Звезду

      Со дня, когда Кэйю заперли в одной из комнат поместья Дотторе, прошло более двух недель. И всё это время он ничего не знал о Дилюке. Первую неделю принц провалялся, прикованный к кровати свалившей его болезнью. По словам врача, которым, вопреки ожиданиям, оказался не сам Дотторе, у него было нервное и физическое истощение и оно спровоцировало недомогание. Кэйю мучил жар и бредовые сны, он с трудом глотал пищу и позже с таким же трудом старался её не исторгнуть. Но даже при такой боли, в минуты, когда его разум прояснялся, он думал о Дилюке. Сколько бы он ни спрашивал, требуя или моля, никто ничего не говорил. Дотторе, удостоивший визитом своего знатного пленника, обрисовал Кэйе его дальнейшую судьбу.       — Строптивость Вашего Высочества в какой-то степени сыграла мне на руку. Видите ли, оказывая вам такую бесценную услугу: передав в Ваши руки своего лучшего зверька, я надеялся на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Кто же мог знать, что не только слово, но даже королевская бумага ничего не будет стоить. Моим людям пришлось изрядно потрудиться, чтобы отыскать Вас, — Кэйа видел, как за прорезями маски сужаются его глаза. — Сейчас Вы всё ещё числитесь пропавшим без вести. Но я хочу это исправить как можно скорее. Всё, что мне от Вас нужно — это письмо, которое могло бы заверить Ваших людей в том, что Вы у меня. Как гость, разумеется. У нас будет много времени привести Вас в порядок и убедить сотрудничать.       — Чего ты хочешь, псих?! — не выдержал принц. Позади Дотторе стояло двое солдат, но Кэйю это не остановило. Он набросился на Предвестника, встряхивая его за грудки. — Что за игру ты затеял? Где он? Если хоть один волос…       К ним уже было рванули солдаты, но Дотторе поднял руки, тормозя их. На лице его всё ещё красовалась острая ухмылка.       — Кажется, путешествие вместе с дикарём оказало дурное влияние. Где же Ваши манеры, Ваше Величество? При первой встрече Вы были сама царственность и обаяние.       — Отвечай!       — Всё, чего я хочу, это равноценного обмена. Я подарю Вас королю, Вашему отцу. А он мне — ваши знаменитые технологии. Сущий пустяк. Мне даже не нужны будут ваши люди. Только разработки.       Ожидаемо. Последний раз, когда они слышали о фатуи, те как раз были на заводе Сумеру вместе с делегацией Каэнри’ах.       — У вас уже были переговоры, — силы в руках после болезни было немного, и Кэйа был вынужден слегка ослабить хватку, — зачем вам я?       — Усилить переговорные позиции — это всегда выгодно. И скажем так, мы не сошлись в условиях сделки. Мы не хотим бомбу замедленного действия на своей территории. Мы хотим собственное оружие. Понимаете, Ваше Высочество?       Кэйа не поверил своим ушам. Они знали об автоматонах? Каким образом?       — Невозможно. Даже будь у вас хоть десять наследников, никто не согласится дать самому милитаристскому государству на континенте оружие такой мощи.       — Вы так уверены в этом? А если я не представляю интересы государства?       Кэйа не был уверен. Он не знал, чем и как думает король и его советники. Но живым принц им нужен не был, это он знал точно. Дотторе вновь поставил на него и вновь его ждёт разочарование.       — Мы в любом случае попытаемся. Думаю, какие-то компромиссы найти сумеем. А теперь, когда я удовлетворил ваше любопытство, не могли бы вы…       Вместо того, чтобы выпустить ворот, Кэйа замахнулся, чтобы снести с лица эту мерзкую улыбку, и как раз в этот момент на него набросились солдаты, оттаскивая от Дотторе.       — Эй, а что с Дилюком?! — Кэйе заломили руки за спину и удерживали на месте. — Я не стану сотрудничать, если ты его хоть пальцем тронешь!       Дотторе брезгливым жестом поправил смятый ворот одежды. На слова принца он коротко рассмеялся.       — Боюсь, это будет затруднительно. Наш Полуночный герой должен отработать все те деньги, которые я потерял в его отсутствие.       Дотторе развернулся и направился к выходу из комнаты.       — Не смей его трогать!       — Ваше Высочество, Вы, кажется, не поняли. — Дотторе замер в дверях и обернулся через плечо. — Он — моя собственность. Я делаю с ним, что захочу. Он не оправдал моих ожиданий. Как и Вы. И поэтому всё происходит так, как происходит.       — Тогда забудь об оружии! — Кэйа не знал, зачем продолжал бороться, но вспыхнувшую ярость, топливом которой служила невыносимая беспомощность, было сложно контролировать. — Ты не получишь ничего!       — Кажется, наш принц слишком перевозбудился. Вколите ему транквилизаторы, пусть поспит.       Кэйа почувствовал укол в плечо и тут же попытался высвободиться из рук фатуи.       — Дотторе! Вернись, ты!..       Действие препарата оборвало сопротивление принца.       С каждым прошедшим днём Кэйа чувствовал, что сходит с ума. Каждый раз, когда замок на двери издавал скрипучий щелчок, он ожидал, что его уведут и сдадут каэнрийцам. Или убьют на месте, а тело бросят в ближайшую реку. Он не знал, увидит ли ещё Дилюка хоть раз, жив ли тот, или Дотторе давно выместил на нём свою злость и… В моменты Кэйе казалось, что собственные тревоги доведут его до исступления раньше, чем до него доберётся приказ об убийстве.       Но шли дни, и никто ничего не сообщал. Ничего не происходило. В кошмарах он пережил десятки своих смертей, а на деле продолжал изо дня в день смотреть в серую стену комнаты, словно в ней могли заключаться ответы на все его вопросы.       Кэйа успел обдумать каждый свой поступок с тех пор, как попал на арену в Натлане и увидел там Дилюка. Каждый выбор, который, как ему казалось, он сделал неправильно. Ему не стоило позволять Дилюку идти к Альбедо. Не стоило вообще отпускать его из той таверны вслед за каэнрийцами. Тогда он бы ничего не узнал про автоматонов, они бы не разошлись, их бы не взяли в плен и всего остального не случилось бы. Возможно, они уже сейчас бы были на пути к столице Каэнри’ах.       А потом… Ещё более опасное положение внутри змеиного логова, борьба за престол с собственным отцом и его людьми и высокие шансы умереть самому или потерять Дилюка, не выполнив своей миссии.       Надо было поддаться соблазну и уйти в бега на всю жизнь. Вдвоём. Забыть о прошлом и начать заново. Кэйа мог бы учить грамоте детей в глуши, а Дилюк занимался бы охотой или строительством или всем, чем захочет, потому что он самый талантливый человек, которого Кэйа знает. Ему было бы открыто столько дорог, не сажай его каждый раз на цепь все окружавшие его люди. Крепус, Дотторе и сам Кэйа. Им всем нужно было использовать его, у всех были свои планы и расчёты, для которых Дилюк подходил лучше всего.       В Каэнри’ах не поклонялись Архонтам. В них не верили. Однако лёжа на жёсткой кровати и глядя в потолок, Кэйа молился всем Семерым, чтобы они спасли Дилюка и даровали ему мирную жизнь. Конечно, они вновь ему не внемли.       Замок щёлкнул. К нему пришли вне расписания. Кэйа не поднял взгляда на вошедшего. Дверь закрылась.       — Вот это видок.       Кэйа мгновенно узнал голос. Напускная апатия дала трещину, он внутренне застыл, сбитый с толку.       — Даже у разбойников ты выглядел получше.       У двери стоял солдат фатуи, чьё лицо скрывала маска. Но Кэйе не нужно было видеть его, чтобы узнать.       — Что ты здесь делаешь?       — Тот же заносчивый тон. Значит, всё-таки ты. Я уж было решил, что ошибся комнатой, и Дотторе приютил какого-то бездомного.       Кэйа не стал реагировать на его слова. Он сел на кровати, недобро уставившись на Тарталью.       — Чего уставился? Если не я, то кто тебе скажет, что выглядишь ты безобразно? Борода тебе не к лицу.       Сесть помимо кровати было негде. В комнате Кэйи раньше стояли стол и стул, но в одном из приступов бессилия принц сломал одно об другое, и замену ему так и не принесли. Помявшись, Тарталья прошёл к окну и присел на подоконник.       — Да уж, гостеприимство явно не сильная его черта. Ты же принц, почему тебя держат как очередного подопытного?       Кэйа молчал. К нему начало закрадываться подозрение, что Тарталья здесь лишь за тем, чтобы поглумиться. Изнутри начало подниматься колющее чувство раздражения. Тарталья выдержал паузу, видимо, ожидая хоть какой-то реакции. Кэйа не мог поверить, что при первой встрече испугался его. Он же ведёт себя как идиот.       — Ну, разрядить обстановку не вышло. Что ж. Тогда к делу. Меня послал Дилюк.       Кэйа вздрогнул. Это первое, что он услышал о Дилюке за всё время пребывания здесь. Надежда боролась с неверием.       — Он жив? Цел? Где он?       — Пффф, — прыснул от смеха Предвестник, — ты как собака, которой бросили кость. — заметив взгляд Кэйи, Тарталья одёрнул себя и неловко взлохматил свой затылок. — Да, пока жив. Цел ли… тут как посмотреть. Дотторе не из тех, кто прощает предательства, и у него, хм, особый подход к пыткам.       — Зачем ты здесь?       — Догадайся.       — Если бы ты был на нашей стороне, ты бы сюда так просто не попал. Если думаешь, что сможешь меня обмануть…       — Эй, полегче, — в притворном возмущении покачал головой Предвестник. — Я сделал всё от себя зависящее, чтобы ты и этот припадочный сбежали. Не моя вина, что вместо этого вы решили искупаться в море. А я, как человек слова, всё ещё выполняю своё обещание. Да и проник я сюда дав кое-кому на лапу. У нас тут так можно решить множество вопросов, да и предательства от меня не ждут.       Кэйа всё ещё не был уверен. Но и каких-либо мотивов совершать такой обман не видел. Теперь он в полной власти фатуи, имеет ли смысл играть с ним в грязные игры, дразня Дилюком?       — Что хотел Дилюк?       Тарталья пристально посмотрел на него, словно пытаясь что-то разглядеть. Вздохнув, он снял маску и взъерошил волосы.       — Через неделю с небольшим будет роскошный приём. Дотторе хочет отметить фонтейнский фестиваль с размахом и, кажется, там будут каэнрийские послы.       — Ближе к делу. — прервал Кэйа. От последней фразы всё внутри похолодело.       — Празднество такого размаха не обойдётся без показательных боёв. Скорее всего, он планирует использовать на них Дилюка. Ну и тебя, вероятно, потащит туда же. Дилюк хочет, чтобы я вывел тебя оттуда, когда подвернётся возможность.       — Возможность? Стой, а Дилюк?       Тарталья вздохнул и пробубнил себе под нос что-то на родном языке.       — Дилюк создаст возможность. Я должен помочь ему сбежать с арены и устроить переполох.       — И? — Кэйа надеялся, что его разыгрывают. — Это весь план?       — Что ты так на меня смотришь, я просто гонец. Не велите казнить за дурную весть, Ваше Высочество.       — Он хочет, чтобы я сбежал и оставил его у Дотторе? Бред. Он должен знать, что я не соглашусь.       Кэйа встал с кровати и начал беспокойно мерить шагами комнату.       — А ты вообще почему всё ещё пытаешься помочь? Вы с Дотторе должны быть заодно, это разве не измена родине?       — У меня есть свои мотивы. И я не присягал Дотторе, я подчиняюсь только Её Величеству Царице. Всех, кто не считается с её интересами, я не колеблясь устраню. Даже если это один из Предвестников.       — О чём ты?       — А ты сам не знаешь? С тобой связано напрямую. Сделка с Каэнри’ах. Этот скользкий тип что-то проворачивает в обход приказов Её Величества и у всех нас под носом. Ты ключевое звено. Убрать тебя — и его планы рухнут. Я подумывал просто подкрасться сюда среди ночи и перерезать тебе глотку, но Дилюк сказал, что это не поможет. У вас там свои подковёрные игры и твоя смерть может и не расстроит сделки. Поэтому нужно забрать тебя и оставить Дотторе без козыря. А дальше уже будем разбираться с ним самостоятельно внутри организации.       Кэйа остановился и скептически посмотрел на Тарталью.       — А вы не можете начать разбираться с ним сейчас, не рискуя ни мной, ни Дилюком?       — Тогда мы рискнём всем остальным. Мне нужны не мои догадки, а факты, и ты будешь тем, кто их подтвердит. Уйти сейчас — значит, дать Дотторе время запрятать концы. Да и пока я буду тащиться обратно, тебя уже могут прикончить. А я, между прочим, обещал тебя вытащить.       — Дилюка я здесь не оставлю. Делайте, что хотите.       — А мне ещё говорят, что это я с нездоровой зацикленностью хожу… — Тарталья закатил глаза. — Моё дело не убедить тебя, а предупредить. Если в нужный момент откажешься сотрудничать — погибнете оба.       Тарталья вновь надел маску и направился к двери.       — Какой это к чёрту план, если я даже не знаю, чего ждать? — вспылил Кэйа.       — Тебе придётся просто ему довериться. А теперь делай вид, что ничего не случилось. Держать лицо у аристократов в крови как-никак.       И так Тарталья взбаламутил внутри Кэйи бурю эмоций и оставил его одного — мучаться от тревожных мыслей и дурных предчувствий вплоть до дня фестиваля.

***

      Накануне Дотторе вновь посетил его. Вслед за ним, вместо привычных санитарок, в комнату зашёл целый штат прислуги и принялся расставлять по комнате сундуки, тазы и даже ванну.       Кэйа, наблюдая за всей этой суматохой с отстранённым видом, мыслями был далеко. Эту ночь его терзала бессонница, а сны заменило собственное тревожное воображение, скачущее от одного катастрофического сценария к другому. Он знал, что должен взять себя в руки, унять страхи и сомнения и вести себя с достоинством перед врагами. Но убедить себя в том, что это сейчас имеет смысл, было сложно.       — Если всё пройдет как задумано, этой ночью Вы встретитесь со своими людьми, а утро встретите уже в Вашем лагере. Продолжайте показывать свою покорность и мы оба останемся в выигрыше.       Кэйе хотелось плюнуть в это самодовольное лицо, но вместо этого он пренебрежительно отвернулся.       — В честь успешной, как я надеюсь, сделки я подготовил для вас самое лучшее место на грядущем представлении. Уверен, Ваше Высочество оценит его по достоинству.       Кэйа и бровью не повёл. Он всегда гордился своим умением носить маски, но сейчас — попытайся он изобразить любую эмоцию, она осыпется с него штукатуркой. Поэтому он ничего не выражал. И пусть Предвестник понимает это как хочет.       Напевая себе под нос задорную мелодию, он оставил Кэйю на попечение слуг. Двое солдат фатуи остались стоять у дверей — видимо, на случай, если он решит что-то выкинуть. Вокруг принца хлопотала то одна служанка, то другая, Кэйю побрили, искупали, причесали и наконец переодели. Раньше всё это было привычным, но Кэйа ни на секунду не позволил себе забыться в этих когда-то рутинных действиях. Одежда, в которую его нарядили, не принадлежала ни каэнрийскому, ни снежанскому стилю — скорее являлась порождением нынешней моды среди высшей фонтейнской знати: длинный сюртук, полы которого доставали до щиколоток, атласная рубашка с рюшами и кружевными манжетами, узкие брюки с завязками под каблуком лакированных туфель. Всё выполнено в ограниченной бело-синей палитре, как он и привык подбирать для себя самостоятельно. Словно намеренно пытались угодить его вкусу. Кэйе не принесли зеркало и он не мог оценить себя со стороны, но едва ли его внешний вид сейчас имел значение. Единственное, без чего ему было некомфортно вновь наряжаться в богатые одежды, так это без привычной повязки. Она всегда была неизменной его частью, особенно в высших кругах. Дотторе не мог этого не знать.       — Последний штрих, — прозвучал голос над ухом и перед лицом вдруг показалась повязка.       Кэйа, как бы абсурдно это ни было, почувствовал себя самую малость лучше.       На фоне ясного ночного неба дирижабль — размером не меньше трёхпалубного корабля — горел как огненный шар. Кэйа смотрел на его отражение в море из окна своей каюты. Даже за толстым слоем стекла было слышно, как гудит и грохочет палуба дирижабля, над которой висит корпус в полтора раза превышающий её размерами. Если бы не обстоятельства, не было бы предела восхищению и благоговению перед этой конструкцией. Но для Кэйи сейчас это чудо фонтейнской технологии служило огромной тюрьмой, из которой невозможно сбежать, если не отрастить крылья.       Дотторе и его люди прибыли на борт уже более пары часов назад. И всё это время Кэйа сидел в комнате, чувствуя, как внутри сворачивается бурлящий тревогой комок. Если надежда на побег ещё днём тлела в нём робким огоньком, то увидев, где будет проходить приём фатуи, его словно окатили водой.       Любой шум за дверью заставлял вздрагивать. Кэйа исходил каюту вдоль и поперёк, наряд стал казаться удушающими путами, которые хотелось с себя сорвать. О планах на вечер Дотторе ему не поведал. Кэйа не знал, приведут ли каэнрийцев после сделки, или его вызовут, чтобы продемонстрировать их принца перед её заключением. От Тартальи не было ни единой весточки или сигнала. На языке вертелись все известные ругательства в адрес всех известных ему фатуи, дружно держащих принца в неведении.       Внезапный стук в дверь заставил его замереть. Не успел Кэйа ничего сказать, тихо щёлкнул замок и дверь бесшумно отворилась. За ней, ожидаемо, стояли фатуи.       — Прошу следовать за нами, Ваше Высочество, — прохладно произнёс один из них, — но прежде чем покинуть комнату, пожалуйста, наденьте маску.       Кэйа в очередной раз заметил, с каким вниманием они относятся к его внешнему виду. Он подобрал со столика у зеркала оставленную ему маску, инкрустированную десятками разноцветных камней. Вырез под глаз, узор и цвета: всё явно намекало на изображение павлина. Маска закрывала лишь половину лица, ту, на которой не было повязки.       По широким коридорам гуляло множество людей в роскошных нарядах, чьи лица скрывали карнавальные маски. Кэйю со всех сторон обступили фатуи — и Кэйа был практически уверен, что это не для того, чтоб подчеркнуть его статус и неприкосновенность перед другими гостями. В такой толпе чем надежнее охрана, тем выше шансы не упустить пленника.       — Куда мы идем?       — В амфитеатр, — лаконично ответил ему один из фатуи.       Амфитеатр располагался на средней палубе и захватывал пространство над верхней — и Кэйа не преувеличил бы, если бы сказал, что именно это место является сердцем дирижабля, занимая треть его пространства. Над головами — лишь стеклянный потолок, от которого из-за света десятков, если не сотен, ламп и прожекторов, отражалось внутреннее убранство трибун и сцены. Трибуны шли десятком рядов, сходясь к огороженной клеткой сцене. На памяти Кэйи на театральных представлениях никто не использовал клетки.       Обстановка выглядела слишком знакомо. Нехорошие предчувствия набросились на него, словно почувствовавшие кровь стервятники.       Кэйю провели в ложу. Ожидавшие там гости подняли свои взгляды на принца. Оба — мужчина и женщина — тут же поднялись со своих мест и склонили головы. Признавали в нём принца? Ради кого это представление? Вокруг ложи сидели десятки людей, чьи лица скрывали маски, и они, вероятно, не имели не малейшего понятия о том, какие дела сейчас ведутся пригласившим их сюда Предвестником.       Кэйа жестом поприветствовал незнакомцев в масках.       Между четырьмя креслами, стоящими в два ряда, располагались столы с вином и фруктами. Одно из мест пустовало.       — А вот и мой почтенный гость. Ваше Высочество, надеюсь, Вы не заскучали в ожидании? Позвольте представить Вам послов Вашего отца. Можете показать им своё лицо ненадолго, чтобы все убедились, что с моей стороны всё честно.       Кэйа замешкался на пару мгновений, не желая повиноваться этому человеку, но всё-таки аккуратно приподнял маску, показывая лицо. Послы переглянулись между собой и поприветствовали его на кэнрийском, повторно склонив головы.       Дотторе назвал их имена, но Кэйе они ни о чём не сказали. Этих господ он не знал даже заочно. Что неудивительно, учитывая срок, на который он был отлучён от двора и от родины. Неужели сделка реальна? Его отец готов торговаться с фатуи даже ценой самого бесценного сокровища и нации — автоматонов?       Кэйе хотелось огрызнуться. Или же взять поднос со стола и шарахнуть им Предвестника по голове. Лишь визуализируя это в своём воображении, он смог расплыться в самой обаятельной из своих улыбок.       — Нет, не переживайте. Лишь томился в предвкушении подготовленного вами представления.       Дотторе оскалился.       — Что ж, не смею более Вас томить. Гости почти собрались, присаживайтесь, мы вот-вот начнём. После шоу как раз обсудим условия… вознаграждения за спасение Его Высочества принца Альбериха, никуда не торопясь. Делу время, потехе час, как-никак.       Место Кэйи было рядом с Дотторе. Не выдавая неприязни, он расположился в кресле и отказался от вина, тут же предложенного слугой. Его взгляд медленно скользнул по залу. В Натлане они хотя бы прятались в заброшенных руинах, делая вид, что стыдятся этой жестокости. А здесь?       Шёлковые драпировки, искрящиеся бокалы, изысканные наряды — будто кровавая бойня стала всего лишь ещё одним развлечением в череде светских забав. Те же самые лица. Те же алчные взгляды. Только теперь они собрались не под землёй, а в облаках.       И это — в стране, славящейся своим правосудием.       Интересно, любитель подпольных боёв, когда-то и приведший его на один из них, герцог д’Альбер, тоже где-то здесь, трясётся от волнения?       — Мне нужно проконтролировать финальные приготовления, — объявил Дотторе, поднявшись с места. — Ваше Высочество, я скоро вернусь.       Кэйа проводил его взглядом, в котором, как ему хотелось верить, не читалась бурлящая в нём ненависть.       Двое послов попытались с ним заговорить, словно ничего странного не происходило. Кэйа за всё время, проведённое в ожидании этой сделки, даже не знал версии, которую Дотторе скормил каэнрийцам об их ситуации. И потому ему нечего было сказать на вопросы о том, где же он пропадал. Ему не было дела до этих людей. Всё, что занимало сейчас его мысли, это то, исполнит ли задуманное Тарталья и смогут ли они с Дилюком сбежать отсюда — из места, которое парит в нескольких десятках метров над землей.       Внезапно свет в зале стал гаснуть. Гомон людских голосов стих. Освещённой осталась лишь пустая сцена.       В замершей тишине послышался лязг. По коридорам, уходящим к сцене, катили клетки. Зрители засуетились, оборачиваясь и вглядываясь в источник шума. Кэйа привстал, вглядываясь в ближайшую клетку. Внутри он видел людей. С его места в полумраке зала их лиц было не разглядеть, но и так было понятно, что это сегодняшние бойцы.       Клетки прикатили к сцене и впустили всех внутрь. Вместе с ними на сцену вошли фатуи с оружием. Двенадцать бойцов выстроились в ряд. Одеты они были в лёгкую броню, но вместо шлемов на этот раз были маски зверей. Кэйа жадно вглядывался в каждого из них, но не узнавал никого. Сердце его тревожно забилось. Хорошо ли, если Дилюка среди них нет? Хорошо, если это значит, что ему не придётся участвовать в очередной бойне. Но теперь принц не был уверен, жив ли он и что с ним. Если Дилюка нет на дирижабле, тогда где…       — Судари и сударыни! — со сцены раздался голос Дотторе. — Я весьма польщен, что вы удостоили это скромное празднество своим визитом. Впервые мы устраиваем наше шоу в таких эксцентричных условиях, и ради этого вечера я подготовил специальную программу, чтобы даже наши постоянные гости получили наибольшее удовольствие. Мои дорогие друзья предоставили для сегодняшнего шоу своих лучших бойцов. И не только тех, что вы сейчас видите на сцене. Сейчас на ваших глазах они будут тянуть жребий, чтобы определить своего соперника на сегодня. Надеюсь, все уже сделали ставки на своих фаворитов! Шоу начинается!       Зал разразился аплодисментами. Пока бойцы тянули жребий, Дотторе покинул сцену и растворился в темноте зала.       Все мысли Кэйи занимали только слова Предвестника. Он сказал, что не все сегодняшние бойцы сейчас на сцене. Значит, Дилюк всё ещё может оказаться здесь. Кэйа очень хотел верить, что каким бы ни был план Тартальи и Дилюка, они воплотят его до того, как Дилюку предстоит выйти на арену. Наблюдать, как тот вновь сражается за свою жизнь на потеху публике… Кэйа не уверен, что был к этому готов.       Один из надсмотрщиков объявлял результаты жеребьёвки, называя животных для каждого бойца. Кэйа предположил, что это клички других бойцов в соответствии с их масками.       Однако когда на арене остался лишь один человек с оружием — остальные уже покорно вернулись в клетки, — из глубины коридора донёсся скрежет железа по дереву. Зал вновь начинал стихать, пытаясь разглядеть в темноте источник звука. В умолкающем зале было отчётливо слышно скрип.       Скрип колес.       Глухой удар — что-то массивное брякнулось о стенки повозки, заставив древесину натужно затрещать.       Зал замер, сотни глаз прилипли к тёмному проходу. Что-то билось внутри повозки, яростно, бешено — удары учащались, дерево стонало под напором. Фатуи, вцепившись в канаты, напряглись, продавливая повозку вперёд сквозь сопротивление того, что рвалось наружу.       И тогда прозвучал рев.       Не человеческий.       Повозку подвели к клетке, широкие ворота распахнулись, деревянный кузов с треском раскрылся. Что-то вырвалось на арену — коричневый шар причудливой формы, которую взгляд принца не смог опознать.       Боец на арене едва успел поднять топор навстречу бросившейся на него фигуре.       Хруст.       Кость в его предплечье сломалась под весом существа, как спичка. Кровь брызнула ему в лицо.       Раздался визг и ему тут же вторил гортанный вопль. Кэйа не сразу понял, что один из источников звука — зверь.       Обезьяна.       Но она не дралась. Она пожирала.       Когти вошли в грудь, разрывая кожу, как пергамент, сметая броню прочь. Зубы впились в обнажившееся горло. Треск и хруст костей то и дело перебивали нечеловеческие вопли. Топор упал в лужу крови, бесполезный, как игрушка.       Кэйа не дышал.       Где-то рядом вернувшийся Дотторе устраивался поудобнее, как зритель на театральном представлении.       — Прекрасный экземпляр, не правда ли? — голос Предвестника звучал приглушённо. — Дозировка была идеальная. Она не чувствует ни боли, ни усталости, только ярость и адреналин. Идеальное оружие, если бы не короткая продолжительность этого эффекта.       Крики на арене оборвались, но их эхо звучало в ушах принца, наблюдающего, как животное продолжает разрывать бездыханное тело.       Весь зал замолчал. Лишь обезьяна, пирующая внутренностями своего противника, хрипела и чавкала.       Кэйю замутило.       Вдруг он услышал тихие аплодисменты над ухом. Дотторе поднялся со своего места, довольно хлопая ладонью о ладонь.       Услышав посторонний звук, обезьяна оторвалась от тела и обернулась, и Кэйе показалось, что её безумный взгляд безошибочно нашел Предвестника.       Дотторе не прекращал хлопать, и наконец публика начала подхватывать. Нерешительно — явно чувствовалось потрясение, — но с каждой секундой всё увереннее.       Кэйа сжимал вспотевшими руками подлокотники кресел. Под гул аплодисментов его затошнило ещё сильнее.       А если бы на месте этого неудачливого бедолаги был Дилюк?       — С каких пор Фатуи опустились до травли людей зверьми? — едва разлепив пересохшие губы прошипел сквозь зубы Кэйа, забыв про свою игру в блаженного принца.       — Ваше Высочество, вы так печётесь о простых рабах? Они ничем не лучше тех же животных, можете поверить мне как учёному. Разве не будоражит наблюдать за тем, как венец природы сталкивается с её необузданной яростью?       Он душевнобольной.       Теперь Кэйа даже не пытался скрыть презрение во взгляде.       Даже со своего места он почувствовал тошнотворный запах крови, измазавшей половину арены. Окровавленный топор лежал рядом с разодранным бойцом, над телом которого продолжало зверствовать животное.       Чтобы угомонить его, понадобилось выстрелить в него дротиками со снотворным. Лишь когда зверь свалился рядом с телом, внутрь смогли войти фатуи и освободить арену от тел.       Кэйа ожидал, что обезьяна продолжит сражаться, пока кто-нибудь её не убьет. Но вот на арене новый боец, вооружённый луком и стрелами, а из следующей повозки на арену вывалили снежного кабана.       В отличие от первого боя, животное не застигло бойца врасплох. Стоило зверю оказаться на арене, а клетке за ним закрыться, в животное тут же угодила стрела. Это не остановило его от яростного нападения. Клетка была недостаточно большой, чтобы лучник мог справиться с быстрым, стремительным и сильным животным, обуянным жаждой крови. Кабан сбил с ног бойца, и тот перекатился по его корпусу, избежав копыт. По залу прошёлся взволнованный вздох. Публика с восторгом наблюдала за тем, как человек отчаянно боролся за свою жизнь. После падения с него слетела маска — под ней оказалось немолодое, суровое, покрытое шрамами лицо опытного воина. Когда зверю наконец удалось навалиться на бойца, его клыки, словно крюки, пронзили его живот, подтянув за собой вверх. Часть зала кричала восторженно, словно запах свежей крови мгновенно вскружил им голову, но часть откликнулась испуганными возгласами.       — И этого зверя вы тоже чем-то накачали?       — Естественно, Ваше Высочество.       — Вы просто отправили людей на убой.       — Ну что вы. Так было бы не интересно. Посмотрите, кажется этот ещё не сдался.       И действительно, несмотря на то, что был тяжело, если не смертельно, ранен, мужчина занёс руку со стрелой и вонзил её в глаз животного практически до самого оперения. Зверь заревел, отскакивая от своей жертвы. Кэйа и раньше слышал как кричит вепрь в предсмертной агонии. Звук резкий, пронзительный, невыносимый, передающий всю испытываемую зверем боль.       На этот раз победу можно было засчитать рабу. Однако, наблюдая за тем, как его уносят с арены, Кэйа ни на минуту не усомнился в том, что эту ночь победитель не переживёт. Ликующие возгласы с разных мест зала говорили о том, что ставившие на него люди всё равно остались в выигрыше. И это всё, что их волновало.       Следующим был боец с копьем, против которого привезли тигра ришболанд. Победа была за человеком — и то, как зверски он расправился с животным, едва не заставило Кэйю исторгнуть свой скудный завтрак. Этому бойцу явно доставляло удовольствие кромсать свирепого хищника, в его руках превратившегося в едва ли не беззащитного котёнка. Кому-то в зале стало дурно — Кэйа слышал взволнованные возгласы и просьбы принести воды.       С арены боец-мясник ушёл на своих двоих, вернувшись в клетку. Животное с разорванной пастью уволокли следом.       Это был лишь третий бой. Кэйе казалось, что к тому моменту, как пройдёт двенадцать сражений, он сойдёт с ума. Он стойкого запаха крови постоянно мутило. Принц не мог понять, как Предвестник умудряется пить и есть, наблюдая за кровавой бойней с садистским восторгом.       После пятого боя, большую часть которого Кэйа провёл, уставившись в пол, он услышал за своей спиной шорохи. Обернувшись, он увидел, как каэнрийские послы встают со своих мест. Он не мог видеть их лиц, но по тому, как сжались их ладони, было ясно, что они не выдержали жестокости. Один из них наклонился к Дотторе и, что-то пробормотав, получил в ответ лёгкий кивок, и затем оба, поклонившись смотрящему на них принцу, удалились, словно крысы, бегущие с тонущего корабля.       Кэйа солгал бы, если бы сказал, что не хотел последовать их примеру.       Но у него не было выбора.       Восьмой бой, самого долгий, в котором против бойца вышел сумерский исполинский скорпион, завершился антрактом. Арена была залита кровью настолько, что на ней невозможно было не поскользнуться, и её нужно было очистить.       Зрители взбудораженным потоком потекли прочь из амфитеатра и его удушливого запаха крови.       — Наши дорогие гости сказали, что будут ждать нас на ужине для проведения сделки. Кажется, моё представление было для них слишком… впечатляющим.       — Зачем продолжать этот фарс? Если они согласны на сделку, просто забери у них что нужно и передай меня сейчас.       — А вы нетерпеливы, Ваше Высочество. Но я могу понять, наверняка Вас измучила тоска по дому. Особенно после пережитых Вами приключений в компании какого-то дикаря, — Дотторе поднялся с кресла, и Кэйа последовал его примеру. — Но пока пройден лишь первый этап. Я должен был доказать, что Вы — это Вы, целы, невредимы и в добром здравии. А также, что Вы мой гость. Переговоры нам ещё предстоят.       Кэйа догадывался, что послов он сюда притащил намеренно, чтобы продемонстрировать на что способен. Наверняка они поняли, что принц полностью во власти фатуи не будет в безопасности, если сделка пройдет неудовлетворительно. Потому что Предвестник жестокий безумец.       Кэйа вышел вслед за Дотторе из ложи и под конвоем фатуи направился прочь из амфитеатра. Воздух холла, наполненный ароматами еды, создавал тошнотворную какофонию запахов, смешавшись с, казалось, въевшимся в одежды принца запахом крови. Вместо того, чтобы последовать примеру остальных гостей и пройти к фуршету, Кэйа сосредоточил все силы, чтобы не исторгнуть содержимое своего желудка. Наблюдая, как аристократы с удовольствием поглощают пищу, как сквозь маски заметны их покрасневшие от возбуждения лица, их восторженные голоса, обсуждающие сражения и ставки, Кэйа почувствовал, как пропитывается отвращением ещё и к ним.       За время антракта принц смог выпить лишь стакан воды.       Когда они вернулись в амфитеатр, пол на сцене не был залит кровью, но свой белый цвет он сменил на нежно-розовый.       Отдохнув, зрители с нетерпением стали ожидать продолжения. Кэйа мечтал лишь о скорейшем завершении зверств. Теперь он молился, чтобы Дилюка не оказалось на дирижабле и, тем более, в числе бойцов. Большинство пали от клыков, когтей или копыт разъярённых зверей, и ни один бой Кэйа не сможет забыть до самой смерти.       Оставшиеся бои смешались в кровавое месиво. Боец, против которого выпустили сразу двух волков, смог убить лишь одного, прежде чем его разорвали. Следующий за ним смог победить спинокрока, пробив его гортань ножом изнутри, в процессе едва не лишившись руки. Когда пришёл черед последнего, Кэйа задержал дыхание. Если сейчас на арене окажется не Дилюк, значит, что его здесь не будет. Он убедил себя в этом и потому испытал постыдное облегчение, когда с лица двенадцатого участника слетела маска, — прямо перед тем, как ему в глотку впился горный лев, — и под ней было совершенно незнакомое ему лицо.       Он даже не скрывал эмоций, откинувшись на спинку кресла. Да, сейчас он был свидетелем дюжине бесчеловечных зверств, но главное, что во всём этом не участвовал Дилюк.       Взгляд Кэйи скользнул к Предвестнику.       Кэйа вздрогнул. Спина покрылась холодным потом.       На лице Дотторе красовалась самая пугающая торжествующая улыбка из всех, которые Кэйе приходилось видеть. Хотелось ударить Предвестника по лицу, чтобы сбить это выражение.       Это продлилось всего секунду, а в следующее мгновение Дотторе встал и подошёл к балкону, салютуя руками. В этот миг один из прожекторов стал светить на него. Заметив Предвестника, зал начал стихать, ожидая, как они полагали, прощальную речь. Победители ставок уже спешили прочь из амфитеатра, чтобы получить свой выигрыш.       — Судари и сударыни. Вы могли подумать, что представление окончено, ведь все двенадцать боёв прошли. Однако это не так. Наши старые гости наверняка знают одну персону, без которой не проходило ни одно наше шоу. Бескомпромиссный победитель и любимец публики.       По проходам одновременно с двух сторон клетки стали катить две закрытые повозки.       Нет.       — Моё лучшее творение. Благородный как рыцарь и смертоносный как дикий зверь, тот, кто появляется только в финале, под покровом глубокой ночи.       — Это он.       — Я слышал, его продали.       — Видимо, просто слухи.       — О ком ты?       — Почему не сказали, что он будет? Я поставил все деньги на носорога!       — Его не было в списках.       Кэйю замутило.       — Под ваши бурные аплодисменты! Встречайте!       Одна из повозок с грохотом открылась. Кэйа вскочил со своего места и, чувствуя слабость в ногах, сделал робкие шаги вперед.       — Полуночный герой!