Перед рассветом: Феникс, поглотивший Звезду

      Полуночный герой был единственным, кого оставили связанным на арене перед боем. Его вывели как какого-то бешеного зверя, связанного по рукам и ногам. Двое солдат бросили его на пол вместе с оружием и поспешно ретировались, словно связанный раб им чем-то угрожает.       Они его боятся?       — Какого чёрта он связан? — прошипел Кэйа сквозь зубы, не сводя взгляда с Дилюка, извивающегося на арене. Если Дотторе решил скормить его какому-то зверю, не дав ни единого шанса… Кэйа сделает всё, чтобы оборвать его поганую фатуйскую жизнь своими руками прямо сейчас, даже если уйдёт следом.       — Меры предосторожности. Вы не представляете, Ваше Высочество, каких трудов мне это стоило. Я сделал из него больше, чем человека. Это теперь высший хищник, — от его слов исходили неприкрытое самодовольство и одержимость на грани восхищения.       — Что ты с ним сделал? — Кэйа не мог оторвать взгляда от арены. Боялся, что если потеряет Дилюка из виду хоть на мгновение, то с ним точно произойдёт что-то ужасное.       — Усовершенствовал то, над чем мы работали годы. Не могу поверить, что я тогда продал его Вам, не проведя финальные тесты. Я едва не лишился такого успеха. Жаль, Ваше Высочество этого не оценили. Если бы не весь этот обман…       Дилюк избавился от верёвок на ногах, вспоров их лезвием копья, оставленного для него в качестве единственного оружия. Даже с расстояния Кэйя видел лиловые кровоподтёки на его обнажённых голенях. Таким же образом он небрежно подпилил верёвки на руках и размахнул ими в стороны — они лопнули и разошлись, словно были сплетены из паутины.       Кэйа выдохнул. Теперь Дилюк не связан.       Избавившись от пут, он задрал голову к трибунам. Яркий свет прожекторов, очевидно, был ему неприятен, он снова и снова отворачивался от него, словно обжигаясь.       С противоположного конца трибун послышался грохот колёс. Повозка с новым зверем.       Дилюк не обращал на неё никакого внимание. Копьё лежало у его ног. Он озирался по сторонам, щуря один глаз, словно искал что-то. Принцу невыносимо хотелось окликнуть его. Убедиться, что каким бы «хищником» его ни сделал Дотторе, это всё тот же Дилюк.       Но почему-то язык его лежал во рту камнем. Равноценно силе желания взглянуть Дилюку в лицо был страх увидеть в этом взгляде то, за что принц себя никогда не простит.       — Кажется, наш Полуночный герой кого-то ищет, — с нескрываемой издёвкой протянул Дотторе.       Над ухом раздался пронзительный свист, перекрывающий даже шум зрителей.       Сердце Кэйи сумело отбить один удар, прежде чем замереть под алым взглядом, метнувшимся на звук, и, наконец, нашедшим его. В это мгновение Дилюк распахнул оба глаза.       Весь мир за пределами этого взгляда померк и затих.       Он словно переместился назад во времени. Когда он ещё был разгульным принцем в изгнании, от скуки оказавшимся на подпольных боях. Когда, волей случая, он узнал в одном из бойцов Дилюка. Мир тогда замер точно так же. Но тогда его не прожигало взглядом, в котором хотелось раствориться и в то же время спрятаться, лишь бы не чувствовать его пронзительность и тяжесть.       Но Кэйа мог лишь смотреть. Он был далеко, но это было неважно. Даже стой Дилюк на расстоянии вытянутой руки, принц бы его не разгадал. Хотел ли он его обвинить? Или убедиться, что с ним всё хорошо? Или искал помощи? Что значил этот контакт длинною в, кажется, вечность? Кэйа многое хотел сказать. Мог ли Дилюк увидеть все невысказанные слова в его единственном глазу? Или маска принца ещё держалась и взгляд его был столь же не читаем?       Вопросы обвили его куполом мыслей. Ни на один из них он не получит ответа.       Стоило Дилюку отвернуться от него, мир снова пришёл в движение, а купол растаял. Кэйа услышал шум толпы, грохот телеги, пока та, шатаясь, катилась к клетке. Ноги в миг подкосились. Один пронзительный алый взгляд, казалось, вытянул из него все силы. Кэйа, наплевав на свой статус, наплевав на окружение врагов и мнение посторонних, опустился на колени, держась за перила ложи как за спасательный круг. Сердце с остервенением качало кровь, оглушая хаотичным стуком. Его накрыло леденящим кровь осознанием.       Они вернулись к тому, с чего начинали.       Всё, через что они прошли, было напрасным.       Что бы он ни делал, как ни боролся с судьбой, Кэйа не смог его спасти. Не спас единственного, кто действительно имел значение.       И он, принц целого королевства, думал, что сможет быть хорошим королем своей страны? Что свергнет тирана отца и встанет на его место? Как? Почему он даже допустил эту мысль?       Он не смог ничего сделать для одного человека. Для одного, которым дорожил, как собственной жизнью.       Всё это время это принц был тем, кого спасали, кого охраняли и направляли. Никчёмный и бесполезный принц.       Хриплый смех наждачкой заскрёб по ушам. Кэйа бы не узнал собственный голос, если бы не чувствовал, как воздух рывками выходит из его лёгких. Ему в самую пору было бы заплакать, но глаза его оставались сухими, зато тело тряслось от тихой истерики.       — Ваше Высочество, вы наконец разделяете наше веселье! — Дотторе вернул его к реальности, звонко прозвучав над головой. — Я рад, что вы прониклись здешней атмосферой. Но прошу, поднимитесь, негоже его Высочеству преклонять колени. К тому же, я бы не хотел, чтобы вы пропустили хоть секунду триумфального боя сегодняшнего вечера.       Кэйа не хотел смотреть. Он вновь был тем юным принцем, запертым в своих покоях, больше всего на свете желающим, чтобы всё происходящее оказалось кошмаром, от которого можно проснуться. Лишь когда перед глазами начали сверкать белые вспышки, он перестал жмуриться и тяжело поднялся. Он чувствовал, как Дотторе сверлит его взглядом, но собственный вновь был прикован к человеку на сцене. Дилюк стоял к нему спиной и всё, за чем мог наблюдать Кэйа — это за алой макушкой. В этот раз её не окрасили в чёрный. Отросшие концы цвета дёгтя блеклым напоминанием сползали по лопаткам.       Как бы Кэйе ни хотелось, но гремящая повозка с таящейся внутри смертоносный тварью никуда не исчезла. Изнутри отчётливо доносились рычание и характерный рёв, которые было слышно даже сквозь гул толпы.       Не в силах выносить ожидания бойни, принц начал бегать взглядом по залу. Если у Тартальи был какой-то план, ему нужно начать его выполнять. Но он и представить не мог, что в такой ситуации можно сделать. По периметру арены стояли Фатуи, охраняя каждый из коридоров. Повозку катило ещё четверо солдат. Кэйа бывал на многих светских мероприятиях, и ни на одном из них не было столько охраны. Даже королевские приёмы не пестрили таким количеством вооруженных людей.       Даже будь они в небе, как в таких обстоятельствах вообще возможно сбежать?       Пока он искал Тарталью, повозку подвезли к арене. Стоило ей остановиться, как её с силой тряхнуло, едва не перевернув.       Копьё было готово к броску. Дилюк не подавал ни единого признака волнения. Он стоял в центре, занеся руку, готовясь нанести удар, когда даже клетку открыть не успели.       Его хладнокровие пугало, но вместе с тем внушало слабый лучик надежды, что, возможно, всё под контролем. Главное, чтобы зверь не растерзал его. Если Дилюк выживет, значит — не всё будет потеряно.       Пока трое Фатуи удерживали повозку с разбушевавшемся внутри зверем, четвёртый отворил клетку, к которой проём к проёму уже стояла повозка. Оставалось лишь отпереть замок на цепи и открыть заслонку, чтобы выпустить животное на арену.       Кэйа заметил, как Дилюк вытянулся в готовности метнуть копье. Хочет поразить зверя прежде, чем тот успеет вырваться к нему? Но если он с самого начала лишится оружия, а зверь не падёт…       Когда свет внезапно погас, никто не успел вовремя среагировать. Секунду зал гудел по инерции, прежде чем растерянно затихнуть. Кэйе казалось, что он ослеп, настолько внезапно всё застилала тьма. Ему потребовалась ещё секунда, чтобы сдернуть повязку. Привыкший к темноте глаз мигом выхватил силуэты зала и арены.       — Какого лешего… — раздалось ругательство над ухом, но прежде, чем Дотторе успел договорить, с арены раздался крик и… глухой удар.       — Что с ним?!       — Копьё, его ударили копьем! Какого чёрта, кто!..       Кэйа пытался вглядеться в сумрачное пространство, испугавшись, что зверь напал на Дилюка в темноте. Но прежде, чем он смог что-то рассмотреть…       Грохот.       По залу пронёсся испуганный вдох, рассеявшийся напряжённой, тревожной тишиной.       Скрип колес. Рваный, короткий, но узнаваемый. Кажется, тёмное пятно — повозка — отшатнулась от клетки. А затем в центре неё Кэйа увидел чёрный провал. В следующую секунду раздался глухой удар.       А за ним — рёв.       Замешательство и непонимание слышалось в выкриках из зала, с вопросами и требованиями об одном — вернуть свет.       Дотторе застыл недвижимым изваянием.       Кэйа услышал тяжёлый, сбивающийся топот.       — Медведь сбе!.. — крик кого-то внизу оборвался булькающим хрипом.       Что-то определенно вышло из-под контроля. И в подтверждение этого в зале разверзнулся ад.       — Уходите! Покиньте зал!       — Кто выпустил медведя?!       — Полуночник сбежал!       — Осторожно!       Наконец, повторный рёв и тут же вторящий ему истошный, душераздирающий вопль привели Дотторе в чувство.       — Живо, уведите принца! — рявкнул он замершим в глубине ложи солдатам. — Поймайте Полуночника! — его крик потонул в воплях и криках людей, пытающихся в темноте найти способ выбраться из зала через основные выходы.       — Нет, не туда! Там!..       — Помогите!       — Здесь зверь! Зверь!       — Убейте медведя! — заорал Дотторе, но едва ли сейчас его приказы значили хоть что-то, ведь он даже не мог видеть тех, кто должен был их исполнять.       Кэйа услышал, как в темноте к нему подошли солдаты, и те тут же бесцеремонно подхватили его под локти. Он успел лишь возмущенно выдохнуть, как его тут же дёрнули к выходу из ложи.       В зале появилось несколько источников света — кто-то зажёг керосиновые лампы. В сумраке Кэйа чётче увидел происходящее. В центре паникующей толпы, пытающейся сбежать мимо арены, разъярённый белый медведь разрывал толпу на части. И некому было его усмирить — рядом Кэйа не видел ни одного Фатуи.       Лица людей в масках, пробегающих по коридорам мимо ложи, ещё несколько минут назад румяные от возбуждения и предвкушения, искажались в гримасах ужаса. Кэйю настойчиво подталкивали в спину, но не в общий поток людей, устроивший давку в коридорах. Видимо, здесь есть запасной выход.       Кэйа не мог перестать оглядываться. К горлу подкатывала обжигающая горечь, а внутри всё цепенело при виде огромного животного, чья шкура уже пропиталась чужой кровью. Но как бы ни хотелось повернуться спиной и закрыть уши, чтобы не слышать предсмертных воплей попавших в лапы медведя людей, он продолжал оглядываться. Продолжал искать, с болезненно колотящимся сердцем.       Дилюк сбежал. В темноте рассмотреть арену не получалось, но у Кэйи не было ни малейших сомнений. Это ад устроил именно он. И свет погас не просто так. У них с Тартальей действительно был план.       Но где он?       Что, если медведь добрался до него? Против этого зверя у Дилюка не было шансов. Как бы ни старался, принц его не находил.       Кэйю вывели через замаскированную в стене узкую дверцу; заметив, что отряд с Фатуи выходит, часть зрителей, столпившихся среди рядов, попытались пойти следом. Их отчаяние было столь велико, что даже выставленные вперёд штыри их не останавливали. Пара Фатуи из охраны были вынуждены задержаться, чтобы не пустить толпу в запасной выход.       — Куда мы идём? — спросил Кэйа, когда они покинули коридор и оказались в переполненном людьми холле. Его вопрос остался без ответа.       Здесь тоже почти не было света — горели небольшие жёлтые тусклые лампы по периметру стен, помогая различать силуэты предметов и людей. Неужели света нет во всём дирижабле? Столы, ранее заставленные едой, были хаотично разбросаны по залу, сметённые прочь с дороги уходящей толпой. Кэйю продолжали вести прочь — но уже двое, а не четверо. Теперь способов обойти давку не было. Из коридора вело два пути — на верхнюю и нижнюю палубы уходили лестницы и к ним практически равномерно сбегались люди. И лишь сейчас, не только наблюдая за хаосом, но становясь его частью, Кэйа почувствовал, как на него накатывает паника. Куда они бегут? Куда бежать ему? Не только Кэйе было не сбежать с дирижабля — никому с него не сбежать. Будь это корабль, можно было бы сесть в шлюпки и уплыть, но чтобы покинуть дирижабль, нужно чтобы он сел на землю. Оставалось надеяться — что бы ни вырубило свет, оно не помешает работе капитанов, и они не рухнут в море, над которым летят.       Фатуи живым щитом прорывались через толпу, бесцеремонно расталкивая людей прочь, наплевав на их статус и положение. Кэйю, несмотря на их усилия, то и дело задевали, мешались под его ногами и норовили отпихнуть. Их крики были полны не столько страха, сколько злобы и нетерпения ко всем окружающим. Кто-то падал и оказывался накрыт толпой, как приливной волной. Даже несмотря на то, что медведь остался позади и едва ли угрожал кому-то из тех, кто успел сбежать из зрительского зала, отсутствие света создавало пугающее впечатление. Кэйа поддавался всеобщей панике настолько, что мысли о побеге покинули его голову. Единственно, о чём он сейчас мог думать — как бы не отстать от Фатуи и не оказаться растоптанным толпой.       С трудом не упав несколько раз, Кэйа и двое его охранников поднялись по лестнице и поток вынес их в коридор. Здесь людей становилось меньше — коридор ветвился и расходился в разные стороны. Люди разбегались кто-куда, сбегая от давки. Теперь Фатуи перешли на бег и стали подгонять принца, бесцеремонно снося с дороги замешкавшихся пассажиров. Кэйа не знал куда его ведут, но понимал, что не в сторону его покоев. От центра дирижабля они стали уходить всё дальше, направляясь в его боковую часть.       Поднявшись на променадную палубу, Фатуи затворили за собой дверь. Ветер на такой высоте мигом прокрался под многослойный костюм, взъерошив волосы и возмущённо свистя в ушах принца. В такую погоду эта палуба явно не была предназначена для прогулок пассажиров. Широкий коридор уходил вдоль корпуса дирижабля, растворяясь в темноте. Кэйа посмотрел вниз — они летели над водой. Вдали были видны огни города.       — Сюда! — вдруг из тьмы коридора показался ещё один Фатуи. — Я подготовил парашюты.       Двое его конвоиров переглянулись.       — Господин Предвестник тебя послал?       — Кто же ещё? — пожал печами Фатуи, приближаясь. Порыв ветра сдёрнул капюшон с его головы, взлохмачивая рыжие волосы. — Он просил вам кое-что передать.       Лёгким движением Фатуи нырнул рукой во внутренний карман плаща, достав оттуда свёрток. Кэйа видел, что его конвоиры колебались, явно не ожидая, что здесь их кто-то встретит, но от сообщения Дотторе отмахнуться не могли. Один из них взял протянутый свёрток и развернул его.       — Что там? — спросил его второй.       — «Не расслабляйтесь»?       — Что?       Удар по лицу отбросил его к перилам. Его напарник едва успел схватиться за штык, как тот был перехвачен и тупым концом обрушился ему на лоб.       Кэйа отшатнулся подальше, чтобы не попасть под раздачу — сердце остервенело билось о ребра.       Отброшенный к перилам солдат попытался встать и тут же получил носком ботинка по челюсти.       Так, двое его конвоиров оказались обездвижены, не подавая признаков жизни.       — Ты…       — Это было проще, чем я предполагал. Чего ты так перепугался? Только не говори, что не узнал. — Тарталья приспустил свою маску. На лице его красовалась уже знакомая полубезумная ухмылка. — План работает как часы, Ваше Высочество. Осталось оформить ваше экспресс-приземление.       — Это всё… Свет, медведь… Твоих рук дело?       — Свет — да, — Тарталья на пробу пнул по животу одного из Фатуи. — Меня начинает всерьёз беспокоить, как наша армия доверяется одной только униформе. Серьёзная брешь в защите. Но сейчас сыграло на руку.       — А медведь?       — Это всё заслуга Полуночника. Я подготовил ему условия и он ими воспользовался. Хорошо, если не помер в той куче-мале.       — Где он?       Тарталья посмотрел на него как на идиота. А затем театрально огляделся во все стороны.       — А, точно! Совсем забыл — прятал его у себя в заднице всё это время!       Кэйа впервые с тех пор, как погас свет, почувствовал что-то похожее на злость, перекрывшее страх.       — Хватит ёрничать.       — Какой вопрос, такой и ответ. У Полуночника своя задача, у меня своя. И чтобы её выполнить, мне нужно, чтобы Ваша королевская особа надела парашют и спланировала на землю изящным пируэтом.       — Без него? Я уже сказал, что не уйду один. И даже если бы хотел — под нами море. Я не собираюсь идти на корм рыбам.       — Да там плыть всего ничего… — закатил глаза Тарталья. — Из-за тебя я сейчас пропускаю всё веселье, а ты ещё и условия выдвигаешь?       Кэйа промолчал, сложив руки на груди. Его пальцы с силой впились в предплечья, чтобы скрыть дрожь.       — В любом случае, неизвестно даже, жив ли Полуночник. А где он сейчас — и подавно. Если тебя схватят, его жертва будет напрасна, и бла-бла-бла… сам знаешь, благородный принц.       Тарталья развернулся и пошёл было дальше по коридору, но Кэйа не двинулся с места.       — Я никуда не уйду.       Тарталья сокрушённо вздохнул.       — И это я ещё безумец… Если ты думаешь, что я не смогу надеть на тебя парашют силой, ты ошибаешься.       — Ты же хочешь предоставить доказательства предательства Дотторе? — внезапно вспомнил принц. — Я знаю, где тебе взять двух свидетелей. Каэнрийские дипломаты, которые должны были провести сделку по обмену. Сейчас они прячутся в своей каюте — я знаю, где она.       Кэйа блефовал. Всё, что он знал — это что они ушли посреди «представления» и позже должна была пройти встреча. Но лгать с уверенным видом для любого политика — было всё равно, что дышать. Пусть и в данный момент дышал Кэйа с тем же успехом что выброшенная на сушу рыба. У него не было иных козырей. Ничего, что можно было бы предложить Тарталье.       — Ты помогаешь мне найти Дилюка, а я скажу тебе, где искать свидетелей. Это же твой главный интерес?       — Мне хватит и тебя.       — Я буду говорить, что ничего не знаю. Да и если я утону, какой из меня свидетель.       Брови Тартальи взметнулись вверх. Пристально смотря Кэйе в лицо немигающим взглядом, словно впервые его видел, он вдруг откинул голову назад и рассмеялся.       — Надо бы вырубить тебя и дело с концом, — отсмеявшись, покачал головой Предвестник. — Уверен, Полуночник будет польщён твоей беззаветной преданностью. Надень маску кого-то из этих. И плащ. Если Полуночник выжил, есть только одно место, куда он мог пойти. Точнее, только один человек. А я, так сталось, знаю где его кабинет.       Тарталья нагнулся и вынул из сапога тонкий кинжал в ножнах. Повертев его в руке, словно к чему-то примеряясь, он подбросил его в сторону принца.       — Лови. Чтоб не бегал совсем уж бесполезным. Умеешь же обращаться с чем-то острее столового ножа?       — Умею, — выдавил сквозь зубы принц, ловя кинжал. — Бить в спину — тоже.       — Рад за тебя, — ухмыльнулся Тарталья.       Внутренние коридоры встретили их тусклым мерцанием аварийного освещения. Здесь теперь ходило всё больше Фатуи. Наконец их мобилизовали. Они кричали пассажирам занять каюты и ждать приземления.       Тарталья без проблем влился в роль патрульного, перекидываясь словами с проходящими мимо сослуживцами и частица за частицей вытягивая информацию.       — Медведя-то убили, но Полуночник…       — Я слышал, Полуночника тоже задрали, но там неразбериха, тел много.       — Господин Предвестник… Хм, может, на капитанском мостике.       — Он в ярости, говорят…       — Думаю, они с отрядом ищут Полуночника. Он в темноте дюжину наших перебил, ублюдок.       — Бегает где-то, как крыса…       — Ну что? — прошипел Кэйа, когда они с Тартальей затаились в одном из «обзорных» закутков. — Что они говорят?       — Разное. Но Полуночник скорее жив, чем нет. Он ищет Дотторе.       — Как он его найдет?       — Я оставил ему хлебных крошек, как договаривались. Идём.       Они спустились на палубу ниже. В непривычно пустынном коридоре слышно было только гудение дирижабля. Ковёр, застилающий пол, заглушал их шаги.       Когда на пути появилась преграда, Тарталья остановился. Кэйа выглянул из-за его плеча.       — Чёрт…       Тело Фатуи лежало вдоль прохода, с раскинутыми в стороны руками. Несмотря на скудное освещение, было видно, что у него вспорото горло. От скопившейся лужи крови вело множество следов.       — Его работа.       Впереди коридор тонул во тьме и тишине. Это было странно. Судя по следам, здесь прошло несколько Фатуи. Тогда почему так тихо?       Кэйа искоса взглянул на Тарталью. На лице Предвестника растянулась ухмылка.       — Нам к носовой части корпуса, — переступив через лужу крови, бросил он принцу, — нужно ускориться.       В полутьме трупы были распластаны по полу словно извилистые коряги — растопыренные конечности, перекошенные лица, реки крови. От въевшегося в стены металлического запаха к горлу подступала тошнота.       Принц мельком взглянул на Тарталью, пытаясь понять, задевает ли его, что Дилюк — теперь уже без сомнений, — которого они идут спасать, устроил резню среди его сослуживцев. Или же между Предвестниками слишком большая пропасть, чтобы переживать о чужих подчинённых. В свою очередь, Кэйе не было их жаль. То, что сейчас происходило, было их прямой виной. Дилюк просто совершает возмездие.       Если они выберутся отсюда, следующими от его рук должен будет пасть король Каэнри’ах. В голове сформировалась отстранённая мысль: заиметь врага в лице Дилюка гораздо более роковая участь, чем Кэйа мог подумать.       — Жди здесь, — бросил ему Тарталья, когда в череде бесконечно пустых или запертых комнат они наткнулись на странные звуки, слышавшиеся из приоткрытой двери. Что-то похожее на всхлипы.       Прошло несколько секунд, прежде чем Тарталья вышел. Он задумчиво почёсывал подбородок под маской.       — Я думал, гражданские не станут помехой.       — Что там? — Кэйа попытался взглянуть, но Тарталья захлопнул дверь.       — Не для королевских глаз. Велика вероятность, что Полуночник не в себе. Совсем. Нельзя исключать, что попытается покромсать и нас.       Кэйа сдавил челюсти, оглядываясь назад.       — Он меня не тронет. — наконец сказал он, убедив в этом самого себя.       — Было бы неплохо. Но я уверен в этом быть не могу, а поэтому… чем чёрт не шутит, — он приложил ладонь к груди, — Зря что ли позаимствовал её из запасов Доктора. Попробую хвалёную Драконью кровь, если прижмёт.       — Что?       — Э-э-э… тонизирующий препарат. Придаёт сил, улучшает рефлексы и мужское здоровье, — саркастично усмехнулся Тарталья.       Кэйа всё понял.       — У тебя и без наркотика с головой не в порядке.       — Я просто увеличу наши шансы не быть убитыми, — Тарталья провёл большим пальцем по шее, — и обеспечу себе славную драку.       — Нам не Дилюка нужно опасаться, а тех, кто за ним охотится.       — С ними он справляется на удивление хорошо, даже слишком. Думаю, скоро сюда придут остальные, когда не получат никаких отчётов от здешних патрульных. Если он окажется загнан в угол — и мы с ним — нас просто возьмут количеством.       — Тогда нам нужно спешить, — принц вышел в коридор, вынудив Тарталью следовать за собой. — Мы должны увести Дилюка и пересидеть где-нибудь, пока не подлетим к посадочной площадке…       — Пересидеть? — Тарталья обогнал его и вновь шёл впереди. — О нет, если мы каким-то чудом доберёмся до Полуночника, вам нужно уходить в ближайшую дыру и прыгать отсюда. На земле вас уже будет ждать подкрепление. Уйти по воде — единственная возможность.       — Уйти на дно? — огрызнулся Кэйа.       Они дошли до очередного поворота и лишь здесь механическое гудение дирижабля перекрыло коротким, но громким грохотом. Тарталья тут же замер, остановив рукой Кэйю. Он зашёл за поворот один. Кэйа осторожно выглянул в коридор, сжимая кинжал в руке. С оружием он чувствовал себя увереннее, чем без него, но недостаточно, чтобы бездумно ломиться в бой.       Тарталья прислушивался к звукам из комнат и открывал двери одну за другой. В этом коридоре их было немного — по две с каждой стороны и одна замыкала коридор. В темноте последнюю дверь было не разглядеть. Когда непроверенной осталась лишь она, Тарталья замер, задумчиво коснувшись рукой груди. В этот момент вновь раздался приглушённый глухой стук. Безошибочно изнутри последней комнаты. Кэйа вышел из-за угла, оглянувшись и, на всякий случай, убедившись, что позади ничего, кроме скудно освещённого коридора нет. Внутри сердце свернулось в колючий, плотный комок, бьющийся где-то в горле. Дорога из трупов привела их сюда. Если не за этой дверью, то…       — Это его кабинет? — прошептал он, разлепив мигом пересохшие губы.       Тарталья, ничего не ответив, достал склянку и, одним движением откупорив её, осушил. Кэйа счёл это за положительный ответ.       Проглотив жидкость, Предвестник глубоко вдохнул, откинув голову назад. Кэйа с опаской наблюдал за ним. Ему оставалось лишь надеяться, что Тарталья знает, что выпил. Минуты в тишине тянулись бесконечно долго.       Грохот.       Кэйа вздрогнул. На этот раз что-то ударилось о — судя по звуку — железную дверь кабинета. Краем глаза он заметил, что и Тарталья, невозмутимый всю дорогу, дёрнулся.       — Ну что? — принц сглотнул, вновь перехватив кинжал. — Идём?       Судя по всему, за дверью происходила борьба. Но каждая секунда тишины в ожидании очередного звука накаляла тревогу. Что, если Дилюк не вышел из устроенной резни целым и сейчас был на последнем издыхании? Если Кэйа потеряет его, находясь так близко…       Страх потери перевесил собственный инстинкт самосохранения. Тарталья так и стоял, замерев, лишь дыхание его чуть сбилось.       — Ты в себе? Чего замер? — прошептал принц, подойдя к Предвестнику. Тот никак на него не отреагировал. Просто моргнул, смотря в потолок.       Возможно, Кэйе стоит выставить его перед собой живым щитом и войти?       Внутри вновь громыхнуло и на этот раз звук сопровождался едва различимым вскриком. Забыв о Тарталье, Кэйа метнулся к двери и медленно нажал на ручку. Дверь не была заперта. Теперь, когда она была открыта, звуки — шумное дыхание, хруст, шелест, скрип — оглушили объёмностью. Кэйа приоткрыл дверь и осторожно выглянул в проём. Внутри было темно, как и везде на дирижабле, но панорамные окна во всю стену позволяли проникнуть внутрь серебристому свету луны. Тот прожектором освещал кабинет, словно подсвечивал арену для сражений.       На просторный кабинет словно обрушился ураган. В центре этого хаоса — две тени.       Когда его разум осознал, что он перед собой видит, всё внутри перемкнуло, застыв от потрясения. Вывернутые под неестественным углом руки, согнутые в локте, казались чужеродными телу. Одна из ног была пробита в колене копьём и пришпилена к полу. Вторая едва подрагивала, словно лапка насекомого в предсмертной агонии.       Силуэт над ним сидел спиной к Кэйе, но ему понадобилось лишь доля секунды, чтобы узнать Дилюка. Даже темнота не была помехой. Одежда, в которой он был на арене, теперь порвана и свисала с него клочьями, обнажая бледную кожу, покрытую свежими кровоточащими ранами. Кэйа едва успел разлепить губы, с языка было готово сорваться имя, но прежде, чем он успел издать хоть звук, застывшая картинка пришла в движение. Дилюк замахнулся и обрушил кулак вниз, оглушив пространство хлюпающим хрустом. Человек под ним не издал ни звука, но несмотря на это, он вновь нанёс удар.       Звуки так отчётливо напоминали те, что звенели в ушах, когда избивали его, что сердце невольно замирало, а кожа покрывалась холодным потом. Кэйе не нужно было видеть лица — от него вряд ли много осталось — чтобы понять, из кого Дилюк мог сделать такое месиво.       Едва ли Дотторе жив.       Дилюк добился своей цели. И Кэйа пришёл исполнить свою.       Подавив засевший в груди страх, он сделал шаг в комнату. Осколки стекла, усеявшие ковровый пол, хрустнули под его ботинками. В следующий миг Дилюк обернулся.       Прежде, чем Кэйа успел осознать происходящее, что-то оттолкнуло его в спину. Раздался глухой удар о железную дверь. Кэйа схватился за поваленный у стены стул, чтобы не упасть на усыпанный стеклом пол и обернулся. Дилюк, только что сидевший на полу над Дотторе, сцепился с Тартальей, появившимся в дверном проеме с клинками наготове.       У Дилюка не было оружия. Голыми руками он сбивал удары Предвестника с траектории, чтобы выбить клинки, и пытался добраться до его шеи.       — Дилюк, это мы! — спохватился принц, поднимаясь на ноги, и сбросил с лица маску Фатуи. — Это я, Кэйа. Пере…       Он попытался подойти. Но стоило сделать шаг, как он пожалел об этом. На этот раз, когда Дилюк обернулся, принц смог рассмотреть его лицо, освещённое лунным светом. На него смотрела восковая маска с тёмным бездонными провалами вместо глаз. Сердце похолодело.       Кэйа не мог заставить себя пошевелиться. Всё внутри него вопило о смертельной опасности. Дикий зверь, чью трапезу он нарушил, сейчас набросится на него.       — Не…       — Твой противник — я!       Тарталья был выше Дилюка практически на голову. Его лицо внезапно появилось позади алой макушки с широкой, безумной улыбкой. Свою маску он потерял в драке. Кэйа видел лихорадочный блеск, нехарактерный для его мертвенно-пустых глаз. Прежде, чем Дилюк успел повернуться, длинная рука Тартальи обвила его шею, резко прижимая к себе предплечьем и поднимая над полом. Сцепив предплечья на шее, он удерживал железную хватку.       — Очень жаль… — шёпот над ухом Дилюка слышал даже Кэйа, — что мы не можем сразиться по-настоящему. Эти полумеры выводят меня из себя.       Дилюк шипел, как разъярённая кошка, извиваясь в его руках. Кулаками он со всей силы молотил по душащим его предплечьям, а ногами пытался ударить в колени, чтобы высвободиться из хватки. С растянутых в оскале губ текла пенящаяся тёмная слюна, глаза закатились в череп.       Ужас, державший принца в ледяных тисках, треснул, вмиг рассыпавшись с оглушительным звоном. Кэйа наконец пришёл в себя.       — Тарталья! Ты его убьешь!       Предвестник и не думал ослаблять хватку. Кэйа глазами поискал что-то, чем можно было бы его ударить — кинжал он выронил и не видел, куда тот упал.       — Полуночник не умрёт от такого, — задыхаясь от натуги, рассмеялся Тарталья, пытавшийся бороться с дёргающимся в руках мужчиной. — Тебе не о нём надо волно… — он едва не потерял равновесие и с грохотом налетел спиной на дверь, — …ваться.       По полу были разбросаны склянки и инструменты для хирургических операций. Кэйа перебирал их взглядом, пытаясь найти хоть что-то существенное. Сердце колотилось как безумное, руки дрожали, непослушно роняя подобранные предметы.       Он так испугался? Дилюка?       Но в тот миг, когда он увидел его лицо… Кэйа его даже не узнал. На то мгновение он будто увидел лицо самой смерти.       — Какой же ты… неугомонный! — кряхтел за спиной Чайльд. — Ударь его чем-нибудь по голо… ве!       Им нужно усмирить Дилюка, не убивая. Возможно, у Дотторе есть какое-нибудь успокоительное?       Кэйа перестал осматривать пол под ногами, но стоило ему оглядеться, как взгляд его сам собой упал на тело Дотторе. На секунду его разум вновь смутился, пытаясь понять, что он видит перед собой. И вновь осознание принесло с собой животный ужас и отвращение. Грудная клетка зияла тёмным бездонным провалом. Сломанные рёбра торчали наружу, чёрные от крови. Лицо словно опустили в мясорубку — вмятая в череп верхняя челюсть и блеснувший в темноте глаз, выпавший из глазницы. Платиновые волосы перемешались с осколками костей и тёмными кровяными ошмётками. Кэйа зажмурил глаза, пытаясь бороться с мгновенно подступившей тошнотой. В ушах звенело, заглушая даже звуки борьбы.       Дилюк сотворил такое голыми руками?       — Что ты встал?! — крик Предвестника его отрезвил.       У Тартальи было разбито лицо: из носа, неестественно искривлённого, текла кровь. Он продолжал держать Дилюка в удушающем захвате, но тот брыкался с такой силой, будто отсутствие кислорода не было помехой для сопротивления.       Принц развернулся и, не глядя, перешагнул через изуродованный труп, направившись к сундуку позади перевёрнутого письменного стола. Из него выпало несколько бутылочек и сосудов, но не все они были разбиты. Дрожащими руками Кэйа поднимал одну за другой и, ловя лунный свет, читал этикетки. Вопреки мелькнувшему опасению, что они будут написаны на языке Снежной, он увидел знакомые буквы древней общетейватской письменности. Дотторе не зря считался учёным.       В плену Дотторе принца пичкали успокоительным по любому поводу и Кэйа не верил, что этот псих не возил его с собой. Поэтому он искал, перебирая склянки и бросая под ноги те, что не были необходимы.       — Да врежь ему уже чем-нибудь! — раздался грохот.       Тарталья налетел на стол, под которым сидел принц, громко выругавшись. Развернувшись, он с силой ударил Дилюка лбом о ребро столешницы.       — Если не поторопишься, я буду ломать ему руки!       Кэйа, плотно сжав губы, продолжил подбирать сосуды. Он хоть и мог прочитать названия, но понятия не имел, что они означают. Лишь когда ему попалось что-то похожее на «гипно» он откупорил пробку и принюхался. Он узнал запах.       Без дальнейших раздумий, Кэйа вскочил с колен и едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть сбитым с ног столом, который пнул в эту секунду Дилюк. Тот с треском влетел в панорамное окно. На Кэйю посыпались осколки вместе с холодным ветром. Стол, покачнувшись, вывалился наружу.       — Держи его!       — Что это?!       — Снотворное!       Тарталья, чья хватка в борьбе ослабела, начал отступать спиной вперёд к стене, удерживая Дилюка. Тот боролся уже не так яростно, и либо виной тому было удушение, либо он наконец начал уставать.       Кэйа шёл за ними, внимательно следя за руками Дилюка. Он не представлял, как подобраться к его лицу и не получить кулаком в собственное. Дилюк, заметив его, вперился всё тем же пугающим бездонным взглядом, скалясь от натужной борьбы с захватом Тартальи. Кэйа сглотнул. Неужели он его не узнаёт?       — Дилюк, это я. Ну же, — спокойным, вопреки его состоянию, голосом начал Кэйа, — придурок. Мы пришли за тобой.       Дилюк, сипя и не моргая, впился глазами в лицо принца. Внезапно он отпустил предплечье Тартальи, которое уже было расцарапано в кровь, и потянулся к Кэйе. Но вместо того чтобы ударить или схватить за горло, он смял в кулаке воротник его рубашки и дёрнул на себя.       — Эй!       — Тихо! — осёк Тарталью принц. В его хватке Дилюк, приподнятый над полом, всё ещё был вынужден смотреть на Кэйю снизу вверх. Его глаза лихорадочно бегали по лицу напротив.       Выждав пару секунд и подавив дрожь во всем теле, Кэйа протянул свободную руку и поднёс её к бледному лицу. Дилюк дёрнулся, переводя взгляд на его ладонь.       — В ней ничего нет, видишь? Посмотри на меня. Приди в себя, Дилюк, — Кэйа, несмотря на то, что Дилюк пытался отстраниться от его ладони, всё равно его коснулся, схватив за подбородок и заставив смотреть на себя. Во второй руке он крепче сжал снотворное. Ему бы не хотелось усыплять Дилюка. Им ещё нужно выбраться отсюда. Но если выбора нет…       — Ты…       Впервые с его губ сорвалась человеческая речь.       — Кэйа. Ну же, Дилюк, — натянув фальшивую улыбку, отозвался принц.       — Кэй…а.       Кэйа увидел, как его тело замерло, перестав сопротивляться. Выждав несколько секунд, Тарталья настороженно опустил его на землю, но захват не убрал. К его чести, он стоял молча, наблюдая.       — Да. — с готовностью кивнул Кэйа, продолжая держать его за подбородок. — Да, это я. Мы пришли забрать тебя. Я и Тарталья. Помнишь?       Дилюк тяжело дышал. В его взгляде на мгновение блеснуло осознание.       — А…якс?       Тарталья в ответ на это возмущённо фыркнул за его спиной.       — Почему ты… почему здесь…       Кэйа, чувствуя, как от облегчения собственное тело начинает расслабляться, опёрся рукой со склянкой о плечо Дилюка, подавив желание наклониться и стукнуться о его лоб своим.       — Я же говорю. Мы пришли за тобой.       — Меня заставили, — пробурчал Тарталья. Он больше не прижимал шею Дилюка к себе и, поймав взгляд Кэйи, убрал руки вовсе.       Дилюк не попытался напасть. Он стоял напротив Кэйи, позволяя тому себя касаться. Но рук с воротника не убрал.       — Я же мог убить тебя… Я…       — Не неси чушь. — Отмахнулся Кэйа. — Ты меня не убил. Ты просто был не в себе. И в том не было твоей вины.       Тарталья выскользнул из-за спины Дилюка и встал рядом, тут же принявшись аккуратно трогать сломанный нос.       — Потратился на такую унылую драку… ещё и разбилось всё, твою мать, — бубнил он, отряхиваясь от осколков разбитых в карманах склянок, не обращая внимания на них. — Я за парашютом. Ждите здесь, голубки.       Сплюнув кровавый сгусток себе под ноги, он спешно удалился, громко захлопнув за собой дверь.       — Ты пришёл в себя? Мне же не нужно пичкать тебя снотворным, чтобы ты вновь не забуянил? — попытался отшутиться Кэйа. Чёрные глаза Дилюка больше не казались чужими, пусть и выглядели жутко. Он смотрел на него, не выпуская воротник.       — Ты же не сильно ранен, да?       — Не знаю, — выдохнул Дилюк севшим голосом, — я ничего не чувствую.       Вся его шея была красная, на лбу вздулись вены от пережитого удушья.       — Ладно. Мы найдём тебе врача, когда выберемся.       — У тебя кровь.       — Что?       Дилюк протянул руку к его лицу, но в последний момент замер. Его ладони почернели от количества крови, своей и чужой. Он убрал руку и заодно отпустил принца, тут же привалившись к стене.       Кэйа пощупал собственное лицо и наткнулся на рану. Возможно, от осколков стекла. Это было неважно.       — Я могу… умереть. — Тихо проскрежетал Дилюк. — В любой момент.       — Что? — Кэйа не сразу понял смысл его слов.       Дилюк поджал губы, потупив взгляд. С каждой секундой он всё больше становился похож на себя, и из-за этого Кэйе до черноты перед глазами хотелось прижать его к себе.       — Этот ублюдок… — Дилюк кивнул в сторону трупа, на который принц старательно не смотрел, — использовал слишком большую дозу… новой дряни… хотел посмотреть, на что я буду способен.       — Он получил сполна того, что заслуживал. — тихо произнёс Кэйа, жалея лишь, что никак этому не посодействовал.       — Моё сердце может не выдержать, — с губ Дилюка сорвался дрожащий выдох, — ты видел мой приступ в прошлый раз.       — Это было оно? — потрясённо вздохнул Кэйа. — Ты тогда тоже принял что-то?       — Да. Но сейчас будет хуже. Намного.       — Дилюк. — Кэйа не позволил пугающим мыслям поглотить себя. Кто-то из них должен сохранять трезвость ума. — Сначала нам нужно убраться отсюда. Мы пойдём в город. Найдём тебе врача.       — Кэйа, — Дилюк покачал головой, — просто будь готов. Сейчас я ещё что-то соображаю, пока эта дрянь держит меня на ногах. Но я не знаю, что будет потом.       Дилюк сглотнул. Кэйа положил руки ему на плечи, несильно сжав.       — Неважно. Я буду рядом.       Дилюк поднял на него взгляд. Кэйа стойко выдержал его, не дрогнув ни одним мускулом. Если нужно, он будет внушать веру всем своим видом.       — Ты рисковал, придя за мной. Я ведь… велел уходить как только начнётся резня. Тарталья должен был тебя увести.       — Я оскорблён. Не говори, что ты меня настолько плохо знаешь. Думал, я буду слушаться какого-то Предвестника?       Уголок губ Дилюка дёрнулся в подобии улыбки. От этого лёгкого намёка на эмоцию сердце Кэйи сжалось.       — Только и делаем, что лезем друг за другом на верную смерть.       — А как иначе, — усмехнулся Кэйа, — одни против всего мира. Романтично же.       — Безумно. Но как-то быстро вы исключили меня, — дверь отворилась и в кабинет быстрым шагом влетел Тарталья, — возмутительная неблагодарность.       Кэйа лишь раздражённо закатил глаза. В руках Предвестника был рюкзак из парусины.       — На палубу начинают стекаться фаути. Я сбил их со следа, но времени мало. Один из вас надевает парашют хватает в руки второго и прямиком туда, — он кивнул в сторону разбитого окна, — мы подлетаем к береговой линии. Не утоните.       Кэйа переглянулся с Дилюком. Отпустив его, он направился к Предвестнику.       — Я его надену. Давай сюда.       — Не смею перечить, — съязвил он. — Не могу поверить, что добровольно согласился быть на побегушках у какого-то…       — Аякс, — подал голос Дилюк, прерывая его ворчание, — спасибо. И прости за нос.       Тарталья застыл с приоткрытым ртом, уставившись на Дилюка, будто тот на его глазах отрастил рога. Кэйа забрал из рук Предвестника парашют, подозрительно на него косясь.       — Я вижу, что… ты принял Драконью кровь, — отведя взгляд, произнёс Дилюк. — Через пару часов тебе лучше зарыться где-нибудь. Сам знаешь. И не увлекайся этим... мой тебе совет.       — П-полуночник… — потрясённо выдохнул Тарталья. Кэйа, хоть и знал его недолго, не думал, что тот способен на столь бестолковое выражение лица.       Заметив на себе их взгляды, Тарталья внезапно стушевался и растерянно захлопал глазами.       — Что ты вдруг развёл… телячьи нежности… — он совсем по-ребячески дёрнул себя за ухо, — простым «спасибо» не отделаешься. Ты должен мне ещё с десяток поединков. Выносить твоё Высочество то ещё испытание.       Кэйа нахмурился.       — И за Дотторе с тебя ещё десять сверху. Как теперь вершить правосудие над этим предателем? Я…       Они услышали отдалённый топот в коридоре. Тарталья в миг собрался и метнулся к двери, захлопнув её и подперев собой.       — Как только они ворвутся, мы с вами станем врагами. Уходите быстрее, — Тарталья задержал взгляд на Дилюке на пару секунд и затем перевёл его на Кэйю. — Надевай. Одну руку туда, да. Затяни пояс. Когда прыгните, дёргай за шнур. И всё. Не разбейтесь только, вы оба мои должники.       — Спасибо, Тарталья, — нехотя выдавил из себя Кэйа, отворачиваясь, чтобы не видеть, как Предвестник присел в издевательском книксене.       Дилюк направился к окну. В каждом его движении было видно скованность, словно ему нужно было усилием воли заставлять тело двигаться.       — Тебе придётся на мне повиснуть, — тихо произнёс Кэйа, подойдя к Дилюку. — Готов?       Ответом ему был молчаливый кивок.       — Скорее!       Руки Дилюка обвили талию Кэйи и сцепились в замок на его спине. Лицом он вжался в его ключицы, вызвав табун неуместных мурашек. Принц, не ожидавший такой покладистости, на мгновение растерялся. Они стояли у самого края.       — Гото-?! — хотел было спросить Кэйа, но в тот же миг Дилюк завалился спиной назад и утащил его за собой навстречу ночному ветру.