Перед рассветом: Феникс, поглотивший Звезду

      — Что ж, ваши раны заживают хорошо, даже очень, — Доктор Сиджвин закончила осмотр под ничего не выражающим взглядом Дилюка. — Но вам нужно лучше питаться. Ближайшие пару недель никаких нагрузок, постарайтесь отдыхать и набираться сил, чтобы наши с вами труды не пошли насмарку.       — Вы наша спасительница, доктор, — Кэйа выглянул из-за ширмы и мельком пробежался взглядом по обнажённому телу Дилюка, перемотанного бинтами, — я буду следить, чтобы он не нарушал ваших предписаний.       Глаза Доктора Сиджвин сощурились от улыбки, спрятанной под маской.       — На этом всё. Месьё Айк, пожалуйста, пройдёмте, нужно обсудить кое-что перед выпиской. А Вам скорейшего выздоровления, месьё Дилюк.       Дилюк сдержанно кивнул на прощание и начал одеваться. Доктор вышла из-за ширмы и закрыла её за собой, пряча пациента от посторонних глаз. И стоило ей пропасть из поля зрения Дилюка, улыбка её мгновенно стёрлась. Она серьёзно взглянула на Кэйю.       — Пройдёмте.       Далеко они не ушли — между больничным крылом и залом ожидания был небольшой тамбур с приёмной, и стоило двери за ними закрыться Доктор обернулась к Кэйе с серьёзным лицом.       — Мне бы хотелось, чтобы месьё Дилюк был под наблюдением ещё хотя бы неделю. Не будь вы таким особенным случаем, я бы настаивала на продолжительном лечении. Но раз сам месьё Нёвиллет за вас поручился…       — Разве всё настолько плохо? Я думал, Вы сказали, что с его ранами всё в порядке.       — Да, если не нагружать тело и раны не откроются, то с ними всё будет хорошо. Но… — она сняла маску и Кэйа наконец увидел её лицо. Весьма юное и совершенно не вяжущиеся с выражением на нём, — у него всё ещё довольно плохие анализы крови. Мы не можем понять, что конкретно происходит с его телом, но всё говорит о некоем глубоком воспалении. Я выпишу Вам в дорогу препарат, чтобы сбивать жар, если он снова начнётся. Но помните, что это лишь снимет симптомы. С месьё Дилюком пока не всё в порядке, и мне не нравится, что он продолжает терять в весе и совсем не выглядит так, будто идёт на поправку.       Кэйа постарался ничем не выдать своих эмоций. После суда уже прошло три дня. Больше отсрочивать выписку он не мог — Дилюк ясно дал понять, что не пробудет здесь ни дня больше. Кэйа и сам бы предпочёл бы покинуть Фонтейн, где с каждым днём может быть всё сложнее скрываться от прибывающих по его душу каэнрийцев, ведь двое живых свидетелей видели его на дирижабле. Настойчивое желание Дилюка сбежать резонировало с его собственным, но лишь в данных обстоятельствах. На родину он не торопился.       И всё же Дилюк почти не спал и не ел, и Кэйа, словно его отражение, терял сон и аппетит. Он был уверен, что наркотик Предвестника всё ещё не отпускает Дилюка, влияет на него, делает напряжённее, вспыльчивее, мнительнее. Но противоядия — если оно вообще было — в больнице им предоставить не могли, а значит и помочь тоже. Возможно, со временем Дилюку станет легче.       Сейчас ничего нельзя было сделать.       — Спасибо Вам за вашу неоценимую помощь, Доктор. Я не устану Вас благодарить. И сделаю всё, чтобы Ваши усилия не пропали даром.       — Я всего лишь выполняла свою работу, — Доктор Сиджвин слабо улыбнулась. — Мои рекомендации касаются и Вас. Следите за своим здоровьем, месьё Айк. Вот, здесь небольшой запас для медицинской помощи первой необходимости. Надеюсь, он будет Вам полезен как можно реже.       Кэйа принял из её рук небольшую сумку, плотно набитую содержимым. Сердце его сжалось.       — Спасибо.       Сиджвин кивнула. Кэйа так редко сталкивался с хорошими людьми на своём пути, что от доброты этой юной девушки его сердце сжималось. Если бы не она, помогли бы им с Дилюком вообще? Решились бы проводить переливание крови? Позволили бы оставаться в больнице Кэйе, который не был серьёзно ранен или болен? Кэйа не был уверен. Как принц, он раздавал подарки и почести людям куда менее достойным. Но сейчас у него не было ничего, кроме искренней благодарности.       — Можете идти. Хорошо вам добраться, куда бы ни вёл ваш путь.       Кэйа сжал лямку сумки и сглотнул. Было ещё кое-что.       — Доктор, у меня будет к вам ещё одна, последняя, маленькая просьба.       — Да?       — Не найдётся ли у вас лишней глазной повязки?

***

      Несколько дней дороги превратились в сущую пытку для них обоих. К тому моменту как они сели на корабль, следующий в Ли Юэ, Дилюк едва стоял на ногах. И самое невыносимое — отказывался в этом признаваться. Кэйа всерьёз подумывал над тем, чтобы накачать его снотворным и нести на себе, лишь бы не препираться. Казалось, Дилюк будет противиться, пока упрямство будет сильнее его физических возможностей. А ведь им предстоит преодолеть пол континента прежде, чем они снова сядут на корабль — на этот раз до Каэнри’ах. Но об этом Кэйа старался не думать, и забота о ком-то настолько невыносимом была отличным способом не допускать в голову тревоги о будущем.       Жар снова настиг Дилюка стоило им расположиться в трюме. Он не издал ни единого звука, пока Кэйа, бледный как смерть, пытался в полутьме найти порошок от лихорадки, который им дала в дорогу доктор Сиджвин. И к своему ужасу, он понял, что запасы иссякают слишком быстро. Из-за болезненности Дилюка их попутчики старались держаться от них подальше — и это, пожалуй, было единственным, в чём им повезло. Но даже когда порошок начал действовать и жар отступил, Дилюка продолжало потряхивать. Кэйа накрыл его своим плащом поверх его собственного и прижался к разгорячённому сквозь плотную ткань плечу.       — Дай мне что-нибудь, — прошептал Дилюк спустя несколько часов дороги и постоянной качки.       Кэйа тут же поднёс к его губам флягу с водой. Пересохшие губы покорно обхватили горлышко, но стоило Дилюку сделать несколько глотков, как он отстранился и покачал головой.       — Что? — прошептал Кэйа, закупоривая флягу. Его рука тут же легла на взмокший лоб. — Хочешь поспать? Снотворное?       — Нет… — Дилюк покачал головой, кусая губы. — Внутри всё горит. Чешется. Там, в больнице, мне что-то кололи. Дай это.       Кэйа поджал губы. Доктор Сиджвин не давала им никаких сильных препаратов. Лишь жаропонижающее, рвотный корень и снотворное. Кажется, ему кололи какое-то сильное обезболивающее.       — У меня этого нет. Прости, — Дилюк всегда стоически переносил любые недомогания. Если он просит о помощи, значит — ему действительно невыносимо. Кэйа уже жалел, что они покинули больницу. — Сильно болит?       Дилюк зажмурился и ничего не ответил.       — Может, станет легче, если поспишь? Плыть ещё долго, лучше спать как можно дольше, а я буду рядом, если что.       Как будто Кэйа мог как-то помочь. Собственная беспомощность грозила довести принца до исступления.       Дилюк никак не отреагировал, а значит, был согласен. Поэтому Кэйа достал мешочек со снотворным порошком и, высыпав часть в небольшой мерный стаканчик, залил водой.       — Вот, выпей, — принц поднёс стаканчик ко рту Дилюка и тот вновь покорно выпил. Он был гораздо послушнее, когда его лихорадило. — Отлично. Теперь отдыхай.       Прошло не больше пятнадцати минут, прежде чем дыхание Дилюка стало глубже и спокойнее. Его голова упала Кэйе на плечо, доверчиво и совсем беззащитно. Кэйа осторожно наклонился к его макушке. Лишь убедившись, что Дилюк спит, он позволил себе ещё одну вольность. Его рука проскользнула под плащ и нашла сжатую в кулак ладонь Дилюка. Поколебавшись, он всё же решился и обвил вокруг его запястья собственную ладонь. Так он сможет не только слышать тихое, почти беззвучное дыхание, но и чувствовать пульс.       Ему предстояла бессонная ночь в душном тёмном трюме. Он никогда не страдал от морской болезни, но прежде всегда плыл в удобных каютах, и палуба корабля была в его распоряжении. Качка, темнота и духота в трюме деревянного корабля Ли Юэ вкупе с тяжёлым лекарственным запахом сморили даже его. И так им предстояло провести около пары дней со скудными запасами провизии.       На рассвете следующего дня корабль причалил в порту Илун.       Ли Юэ встретил их не только скалистыми пейзажами, изумрудными горами и изогнутыми пиками, каменными домами с тёмно-серыми крышами причудливых форм и цветущей кувшинками бухтой. Он встретил их криками торговцев и путешественников, переполненными улицами с прилавками с едой и очередями на погрузку товаров на корабли. Над головами кружили чайки, высматривая лёгкую добычу над рынком.       Дилюк, все последние сутки мучимый морской болезнью, смотря на толпу с палубы корабля выглядел бледнее обычного. От Кэйи это, конечно, не укрылось.       — Ты как? — спросил он во время спуска по трапу. — Не нравится толпа?       Дилюк глубоко вздохнул.       — Нормально.       Ему не нравилось. Но им нужно было пройти в порт. Кэйа рассчитывал остановиться в небольшой забегаловке и позавтракать, прежде чем решить, что им делать дальше. Он был ужасно голоден.       — Я буду идти за тобой, Дилюк, — Кэйа положил руку ему на плечо, чтобы убедиться, что тот его слышит, — не торопись. Уйдём подальше от порта и поищем где передохнуть. Хорошо?       Дилюк взглянул на него полным сомнений взглядом. И сложно было сказать — не доверяет он словам Кэйи или с трудом его понимает. Принц было потянулся ко лбу, чтобы проверить, не вернулся ли жар, но Дилюк резко отстранился.       — Где моё оружие? — едва слышно прошипел он.       — Что? — растерялся Кэйа и, оглядевшись, чтобы убедиться, что их никто не слушает, ответил в тон Дилюку. — О чём ты? У нас нет никакого оружия, откуда бы мы его взяли?       Дилюк сжал челюсти, на виске набухла пульсирующая жилка.       — Ты спрятал его?       — Нет! У нас его нет. Зачем тебе оно? Нам ничего не грозит. Мы…       — Здесь полно людей! Кто угодно может…       — Дилюк! — Кэйа одёрнул его, и они оба остановились, преграждая проход. Но Кэйю сейчас это не волновало. Он слышал, как нехарактерно подрагивает, едва не срываясь, голос Дилюка, и это его насторожило. — Приди в себя. У нас нет ничего после дирижабля. После больницы. Сейчас нам никто не угрожает, слышишь меня? Он мёртв, помнишь? А его приспешники в Меропиде — подводной тюрьме. Всё закончилось.       На мгновение взгляд Дилюка прояснился. Но не успел принц выдохнуть от облегчения, как со спины его грубо пихнули вперёд.       — Пошевеливайтесь! — гаркнул грубый мужской голос. Кэйа не улетел с причала в воду только потому, что его крепко схватили за руку. — Вы, блять, не на променаде!       В шоке от того, что его только что толкнули, он не успел раскрыть рта. А в следующую секунду хватка на его руке исчезла.       — Дилюк, нет!       Дилюк, всю дорогу едва стоявший на ногах, бросился на мужчину словно разъярённая пума. Тот был крупнее в два раза, но отлетел от удара как бумажный человечек. В толпе тут же раздались крики. На узком причале было много людей, транспортирующих груз и багаж с кораблей, и все они стали свидетелями драки.       Кэйа кинулся оттаскивать Дилюка, не теряя времени.       — Прекрати! Дилюк! Я в порядке!       Но Дилюк его не слушал.       Возмущённые крики толпы прорезал свист. Кэйа, перехвативший Дилюка со спины, пытался не дать ему размахивать кулаками. На то, чтобы не потерять хватку, уходили все силы — и это при том, что Дилюк был в ужасной форме и весил на несколько килограммов меньше, чем прежде.       Тогда, на дирижабле, у Кэйи получилось вернуть Дилюка в сознание. Он был уверен, что стратегия сработает вновь.       — Уведите его! — кричал он другим грузчикам, которые стояли за спиной толкнувшего Кэйю мужчины, кровь с носа которого залила весь подбородок. — Дилюк, нас сейчас арестуют! Хватит! Уходим!       Кэйа тянул его на себя, пытаясь отступать по скользким доскам причала. Драка не продолжалась, но проход всё ещё был преграждён и люди продолжали кричать. Свист теперь раздался прямо за их спинами.       — Расступитесь! Прекратить драку!       К ним подступили Миллелиты, вооружённые копьями.       — Драка прекращена! — постарался убедить их Кэйа, пока Дилюк в его руках так и норовил броситься на ругающегося грузчика, хоть и с заметно меньшей остервенелостью. — Мы сейчас же уходим! Дилюк, ради всего святого!       Кэйа попытался его встряхнуть, и в этот момент Дилюк обернулся на него и увидел Миллелитов, предупреждающе перехватывающих свои копья. Кэйа, чьё лицо находилось всего в нескольких сантиметрах, заметил, как зрачки его сузились до двух точек размером с бисер, а поверхностное и частое дыхание внезапно прекратилось.       У принца было меньше пары секунд, чтобы предотвратить очередную вспышку. Единственную вспыхнувшую в голове идею не было времени тщательно обдумать.       Его ладони легли на лицо Дилюка, закрывая ему глаза. Щекой он прижался к раскаленной скуле и вжал его в себя со всей силы.       — Успокойся, — прошептал Кэйа куда-то в его подбородок, стараясь не думать о том, что сейчас на них все смотрят, — Дилюк, слушай мой голос. Всё в порядке. Никто нам не угрожает. Доверься мне. Я не дам нас в обиду. Понял?       Дилюк замер в его хватке, словно кролик, стискиваемый удавом. Всё его тело было словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Жар чувствовался даже сквозь одежду. Даже если он не успокоится сам, скоро свалится от лихорадки.       — Скажи, ты понял?       Дилюк бесшумно пошевелил губами.       — Я не слышу.       — Да. — едва слышно прохрипел он. — Отпусти.       Кэйа почувствовал, как тело в его хватке расслабляется. И лишь тогда опустил руку с его глаз. Дилюк держал их закрытыми, и от напряжения у него дрожали ресницы.       — Что здесь происходит?       — Добрый господин, это мужчина напал на меня, — ответил ему Кэйа через плечо, осторожно отстраняясь от Дилюка. — А мой друг болен и всего лишь бросился на защиту, не разобравшись. Мы больше не доставим проблем.       — Хрена с два! Да эти двое встали посреди прохода! Я лишь слегка подвинул этого напыщенного хлыща, а этот псих сломал мне нос! — закричал мужчина, тыча пальцем в Дилюка. — Арестуйте их!       — Это не так, мы лишь…       — Достаточно! Всех берём под стражу за нарушение порядка!       Миллелиты решительно направились к ним. Загреметь в тюрьму, не успев ступить на твёрдую землю — удача поистине их оставила.       — Послушайте, — Кэйа развернулся к подходившим гвардейцам, спиной словно заслоняя от них Дилюка, — мне нужно доставить моего друга врачу. Он болен. Держать его в камере…       — Не оказывайте сопротивления.       — Да послушайте же…       Кэйа надеялся, что хоть кто-то вмешается. Объяснит ситуацию. Кто-то же должен был видеть, что начали не они.       — У меня груз, я не могу его прошляпить! За что меня?! Я пострадавший! Вы, дармоеды!       Кэйа старался выиграть расположение на контрасте с буйным грузчиком. Он не давал увести их, но старался не проявлять агрессии. И в одном это помогло — сперва миллелиты направились задерживать разбушевавшегося мужчину. Дилюк, тяжело дышащий у него за спиной, всего минуту назад рвался в драку, но сейчас выглядел как самый безобидный человек на пирсе — бледный, дрожащий и едва стоящий на ногах.       Но вот ругающегося и плюющего себе под ноги грузчика наконец повели вперед. Про них, стоящих на краю пирса, к сожалению, не забыли.       — Протяните запястья, — сухо попросил миллелит.       — Это лишнее. Вы разве не видите? Мой друг сейчас и мухи не обидит. Я — тем более.       — Таков порядок. Не задерживайте движение.       Непробиваемые.       Кэйа оглянулся через плечо на Дилюка. Тот смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, плотно сжав челюсти. Лоб его покрывала испарина. Но нападать он не собирался, в этом Кэйа был уверен. Возможно, не так плохо, если их заберут? Наверняка Дилюку смогут оказать хоть какую-то помощь, и чем покладистее они будут, тем вероятнее, что их скоро отпустят.       — Дилюк, главное — не волнуйся, — Кэйа постарался звучать расслабленно, — мы не сделали ничего предосудительного.       «Пожалуйста, ничего не учуди».       Словно прочитав его мысли, Дилюк покорно позволил сковать свои запястья вслед за Кэйиными. Миллелиты встали позади и впереди них и лишь затем они направились прочь с пирса. Кэйа заметил, как по мостовой к ним приближается повозка. Но не успела она к ним подъехать, как перед миллелитами, перекрывая дорогу, возник высокий мужчина. Позади него, следуя по пятам, словно тень, материализовалась сереброволосая девчушка лет восьми-девяти.       — Целитель Бай Чжу? — растерянно поприветствовал его один из миллелитов. — Вам что-то нужно?       Бай Чжу, белокожий, с длинной косой мятно-зелёных волос, очками-половинками на кончике острого носа и изящным лисьим прищуром золотых глаз, улыбнулся кончиками губ.       — Мне сообщили, что здесь есть мой пациент.       — Что?       — Ци Ци, — мужчина наклонился к девчушке, — это же они?       Девочка посмотрела на Дилюка, а затем на грузчика и уверенно кивнула.       — Она видела переполох на пирсе и прибежала ко мне. Сказала, тут есть больной.       Миллелиты взглянули на невозмутимую девчушку, а затем переглянулись между собой. Грузчик с разбитым лицом громко выдохнул.       — Мне сломали нос, целитель. Но это ерунда. Малявка, видно, просто крови испугалась.       Бай Чжу бросил на его лицо задумчивый взгляд. Затем тот скользнул к Дилюку, что слегка покачивался, стоя на месте. Кэйа старался подпирать его своим телом.       — Позвольте, — Бай Чжу обошел миллелита, стоящего перед ним, и направился к грузчику. Когда он проходил мимо Кэйи, тот заметил странное шевеление на его шее.       — Целитель…       Но пальцы Бай Чжу в мгновение ока обхватили окровавленный нос и с хрустом вправили его на место. Грузчик взвизгнул и потянулся ладонями к лицу.       — Нет, — Бай Чжу отбил его руки, не давая коснуться лица. — Ци Ци, вата.       Девочка тут же протянула мужчине два маленьких белых кокона, и тот под скулёж грузчика засунул ему по одной в ноздрю.       — Всё. Нос не трогайте, не сморкайтесь и не посещайте горячие источники, — ошарашенный, мужчина беззвучно хлопал губами. — А этого молодого человека я забираю. Ему нужна серьёзная помощь, иначе он может замертво свалиться в вашей сырой камере. Как целитель, я не могу этого допустить.       — Но…       — Его проступок заслуживает смерти?       — Нет, но…       — Тогда проведите его в аптекарский дом.       Кэйа не верил своим ушам. Если бы не наручники, сковавшие его запястья, он бы бросился этому целителю на шею. Однако когда принц остался в наручниках вместе с грузчиком, смотря вслед целителю и миллелиту, уводившим Дилюка прочь, это желание испарилось.       — А вот этого молодого человека можете уводить на допрос. Думаю, он вполне в состоянии объяснить вам всё и без своего больного спутника.       Кэйа возмущённо приподнял брови.       — Вы здоровы, — только и ответил на его немой вопрос Бай Чжу. — Как закончите свои дела, приходите в аптекарский дом за Вашим другом.       — Но я ничего не сделал! — обратился к миллелиту Кэйа. — Спросите у кого хотите, я разнимал эту драку, а этот человек и вовсе едва не столкнул меня с пирса.       Но его не слушали. Кажется, страж порядка был порядком раздосадован, что у него из-под носа увели задержанного, и отпускать двух оставшихся он не собирался. А потому Кэйю запихнули в повозку и увезли в противоположном Дилюку направлении.       Солнце начинало клониться к закату, когда Кэйю наконец отпустили. При нём не было ничего, кроме лекарств и мешочка моры, не вызывающих опасений у хранителей правопорядка. Поэтому всё, чем они ограничились — обычный допрос.       Улицы порта Илун поражали своей парадоксальной чистотой при большой многолюдности. В строгой однотонности зданий яркими пятнами мелькали в его периферийном зрении аккуратные клумбы с буйно растущими цветами и кустарниками, связки сушёных плодов, свисающие со стен, и заваленные утварью и закусками прилавки. Кэйа бы с удовольствием прогулялся по улочкам более обстоятельно и заглянул в местные лавки, чтобы присмотреть пару-другую сувениров и экзотических блюд, но всем, что сейчас занимало его беспокойный ум, был Дилюк.       Кэйа обещал себе защищать Дилюка, но не успели они покинуть Фонтейн, как их разлучили. На его месте Дилюк, наверное, устроил бы бойню и сбежал с перекинутым через плечо принцем. А Кэйа не обладал ни силой, ни решимостью, ни уверенностью, что сможет справиться с последствиями игры против правил. И хоть он и убеждал Дилюка, что всё будет в порядке, стоило им разлучиться — и уверенность в этом испарилась. Рациональная его часть понимала, что вероятность, что местный целитель похитил Дилюка, стремится к нулю. Но всё равно его мутило от дурных предчувствий и чувства вины. В лабиринте незнакомых улочек тревога раскручивалась словно пряжа на ткацком станке.       Аптекарский дом был по ту сторону водопада, делящего порт пополам. На мосту на него косо поглядывали патрулирующие Миллелиты, и пусть Кэйе и стоило вести себя неприметно, он не мог заставить себя замедлить шаг. На противоположном берегу почти не было зданий — лишь одинокий двухэтажный дом с тёмно-серой черепицей, по размерам не превышающий небольшой особняк. Кэйа ускорил шаг.       Он ворвался внутрь, запыхавшийся, словно его всю дорогу гнал отряд Миллелитов. Над головой раздался мягкий перезвон колокольчиков. Внутри — небольшой узкий зал и длинный во всю стену прилавок, за которым располагалось множество полок и ящиков. У прилавка стояла пара человек, а за ним — никого. Точнее, так казалось на первый взгляд. Не успел Кэйа выдавить из себя и слова, как из-за столешницы показалась светлая макушка. Девчонка, которая привела Бай Чжу в порту.       — Простите, маленькая леди? — Кэйа подошел к прилавку и привлек её внимание. Пара пурпурных глаз медленно осмотрела его с ног до головы. — Мой друг. Вы забрали его сегодня в порту…       Все взгляды обратились к нему. Девочка медленно моргнула, смотря прямо ему в глаза. В её выражении лица не было ни следа узнавания или понимания, о чём он говорит. Кэйа спохватился, что, возможно, она плохо понимает общий язык. Но на языке Ли Юэ Кэйа не говорил.       — Вы меня помните? — спросил он медленно, чётко проговаривая каждое слово, — в порту…       — Ци Ци не помнит, — пробормотала она, и к щекам Кэйи прилил жар.       Не помнит или придуривается? Что, если его опасения были оправданы… в чьи руки он отдал Дилюка? Где он?       — Где Бай Чжу? — сердце стучало в висках. — Где целитель?       — Прошу, не кричите на мою помощницу, — позади Кэйи раздался мелодичный перезвон дверных колокольчиков в тон спокойному голосу. — Рад, что Вас так быстро отпустили.       Кэйа резко обернулся. Его встретил спокойный янтарный взгляд со снисходительной улыбкой. В проходе стоял Бай Чжу.       Но Кэйа не улыбнулся в ответ.       — Где…       — Пройдёмте со мной, — оглянув посетителей аптеки прервал его целитель.       В его внешнем виде ничего не изменилось, кроме одной маленькой детали, которая бросилась в глаза только сейчас. Кэйа уставился на переливающуюся перламутровую чешую. Шею мужчины обвивала свёрнутая кольцами змея, чья голова медленно повернулась в его сторону. Два её ярко-алых глаза уставились прямиком на Кэйю. В порту он и подумать не мог, что на шее целителя было живое существо.       Игнорируя или не замечая замешательство Кэйи, Бай Чжу развернулся и вышел на улицу. Принц, оглянувшись на людей, наблюдающих за ним с нескрываемым интересом, поспешил следом за целителем.       — Как он? — догнав мужчину спросил Кэйа. Его взгляд то и дело падал на змею. — Ему не стало хуже? Он в сознании?       — Он ждал Вас, — коротко ответил Бай Чжу и отпёр дверь в боковой стене, — и я, признаться, тоже.       За дверью располагался длинный коридор, шесть комнат, по три на каждую сторону, и лестница, уводящая на второй этаж.       — Сюда, — Бай Чжу вошёл в ближайшую комнату, и Кэйа нетерпеливо последовал за ним.       Свет, льющийся внутрь через мутное толстое стекло, окрашивал пространство в тёплый розовый оттенок. В комнате практически не было мебели. На единственной кровати лежал обнажённый по пояс Дилюк, перемотанный свежими повязками.       — Дилюк?       Стоило с губ сорваться имени, как его обладатель тут же распахнул глаза. Болезненно сверкнувший в закатном свете алый взгляд впился в него мёртвой хваткой.       — Кэйа…       Дилюк попытался приподняться. Мимо Кэйи с мягким шелестом одежд прошёл Бай Чжу, заняв место рядом с окном.       — Рад, что ты в сознании, — все тревоги и опасения рассыпались онемением по телу. — Хорошо себя вёл, пока меня не было?       — Катись в бездну, — пробурчал в ответ Дилюк. — Скажи ему, что я не собираюсь снова лежать на больничной койке. Пусть вернёт мне одежду.       Кэйа проследил за недовольным взглядом Дилюка. Бай Чжу кончиками пальцев гладил макушку змеи, совершенно не обращая на них внимания — или умело делая вид. Кэйа прокашлялся.       — Я уверен, у господина целителя были причины, чтобы положить тебя на осмотр. Верно?       — Конечно, — Бай Чжу посмотрел на них. — Мы почти не теряли времени зря, несмотря на то, что пациент у нас не самый сговорчивый. Да, Чэнши?       Змея в ответ высунула язык.       — Я решил дождаться Вас, прежде чем озвучить свои выводы. Пусть в краткой форме я их уже изложил.       Дилюк помрачнел. Судя по всему, в его отсутствие диалог между целителем и больным не наладился. Хотя, стоило ли удивляться — Дилюк не отличался сговорчивостью и покладистостью. Повезло, что он не сбежал. Хотя Кэйа был уверен, что будь он в состоянии, точно не остался бы здесь в ожидании, когда Кэйю отпустят. Значит, ему стало хуже.       — Господин Дилюк просветил меня в общих чертах об обстоятельствах его недуга. Приём некого препарата, который придаёт силу и собранность, но отравляет пациента. Вы сказали, что нужно просто время, чтобы он вывелся из вашего организма. Но я боюсь, дело не только в этом. Ваши симптомы — это признаки ломки. То, что было в Вашей крови, имеет свойства, схожие с наркотическим эффектом. Силе невозможно взяться из ниоткуда. Думаю, что наркотик просто ломает все барьеры, которые организм накладывает сам на себя, чтобы избежать травм и перегрузки. И сейчас Ваше тело, весьма вероятно, требует снова войти в состояние «улучшения», потому что наркотик, который Вы употребили имеет очень низкий порог привыкания.       Кэйа тяжело вздохнул. Эта дохлая фатуйская крыса сделала из Дилюка зависимого от наркотика. Кэйа прежде видел, что происходит с людьми, которые слишком сильно пристрастились к дурманящим благовониям и экзотическим сигарам. Но они это делали по своей воле, и ничего, кроме отвращения, у принца не вызывали.       Если бы только Кэйа добрался до Дотторе чуть раньше…       — И что нам делать? — хриплым голосом спросил принц.       — Ломка — это всегда про время и силу воли, — успокаивающе ответил целитель. — В этом господин Дилюк прав. И как я понял, достать препарат вне возможности пациента, поэтому вероятность рецидива отсутствует. Но пока Вас может тянуть, например, на лекарства, имеющие схожий эффект. Их вам стоит избегать.       Те обезболивающие в больнице… Могло ли быть, что они оттягивали ломку Дилюка по наркотику Дотторе?       — Когда очистится от следов наркотика, тело вскоре вновь станет послушным. Но Вам нужно будет напомнить ему самостоятельно, как оно должно функционировать без возможности выйти за естественные рамки. Без сторонних эффектов, — Бай Чжу достал из поясной сумки сложенный в несколько раз футляр и развернул его. Внутри поблёскивали тонкие иголки. — Чтобы облегчить физическое недомогание, я могу провести курс иглоукалывания. Это крайне эффективный метод для приведения Вашего организма к состоянию баланса. Но это не быстрая процедура, без мгновенного эффекта. И от Вас мне потребуется доверие и готовность следовать моим указаниям. В противном случае эффекта не будет вовсе. Я бы закладывал минимум месяц на Ваше полное восстановление.       — Я уже сказал Вам. Исключено. Мы не можем…       — Дилюк, постой, — Кэйа слегка поднял руку, обрывая возмущённую речь. — Прошу нас извинить, можем ли обсудить Ваши слова наедине?       — Конечно. Не торопитесь. Эту ночь Вы можете провести тут, в любом случае. Но, к сожалению, Вам обоим придётся разместиться в этой комнате. Я буду снаружи.       — Спасибо Вам, — тихо произнёс Кэйа вслед уходящему лекарю.       Когда за ним закрылась дверь, принц обернулся к Дилюку.       — Сначала выслушай.       — Кэйа, нет. Мы теряем слишком много времени…       — Куда ты так торопишься? — резко оборвал его Кэйа. — Мой отец никуда не денется. Он будет сидеть на своём троне до тех пор, пока мы не явимся за его головой. Но если хоть что-то пойдет не так, полетят уже наши с тобой головы.       Дилюк стиснул простынь в кулаке.       — Как ты можешь быть таким легкомысленным после всего…       — О чём ты? — нахмурился принц.       — Обо всём, Кэйа. Сначала ты спас меня, обманув Предвестника и не подумав о последствиях. Потом предложил убить собственного отца, не имея никакого плана, и пустился в бегство от своих же людей. Скрывал чёртовых автоматонов и подпольное производство, угрожающее целым городам уничтожением, — Дилюк распалялся с каждым словом. Взгляд его лихорадочно блестел, а руки, сжимавшие простыню, подрагивали. — И даже сегодня позволил увести меня, а сам пошёл за вооруженными людьми, не подумав, что будет, если они решат тебя не отпускать. А теперь ты бездумно откладываешь нашу общую цель, хотя мы уже потеряли много времени и только чудом до сих пор ещё живы. Стоит удаче оставить нас и мы оба можем умереть в любой момент! Ты это понимаешь, чёрт побери?!       Кэйа задержал дыхание. С языка готов был сорваться поток оправданий и ответных претензий. Но Кэйа умеет учиться на собственных ошибках. В памяти снова всплыла их ссора в Сумеру, после которой они оба едва не лишились всего. Не было и дня, чтобы Кэйа не жалел о том, что тогда произошло. Он себе пообещал никогда более не идти на поводу у эмоций и помнить: они на одной стороне. Всегда были и будут. Кэйа был уверен, что Дилюк мыслит так же. Если бы он сомневался в нём, если бы не доверял, полез бы в самое пекло ради спасения принца, готовый отдать собственную жизнь?       Кэйа медленно выдохнул. Он не имеет права терять голову под напором эмоций. Корнем опасений Дилюка не были гнев или презрение. То был страх. Страх, окутавший его невидимой оболочкой с тех пор, как он пришёл в себя в больнице Фонтейна. Осознание этого погасило все искры обиды.       Вместо того, чтобы спорить, Кэйа потянул за цепочку на шее и вытянул кольцо. Нагревшееся от его кожи, оно было полностью покрыто блестящими прожилками. Продолжая вертеть кольцо между пальцев, он опустился на край кровати. Дилюк напряжённо уставился на сделанный в прошлой жизни подарок.       Какое-то время никто из них не проронил ни слова. Дилюк, в тишине, видимо, остывший и обдумывающий собственные слова, не спешил продолжать сыпать обвинениями. Он ждал.       И, наконец, Кэйа заговорил.       — Мне кажется таким невероятным, что несмотря на всё, через что я прошёл, его я никогда не терял. Оно всегда было со мной с тех пор, как ты мне его подарил. Разве это не удивительно? Можно сказать, это мой талисман, — Кэйа снял кольцо с цепочки и медленно надел на палец. Туда, где всегда носил. — А ещё я думаю, что оно — самое показательное свидетельство того, что я никогда не терял полного контроля над своей жизнью. Даже если это что-то настолько небольшое, я сумел его сохранить, а значит — даже в самые тяжёлые моменты я не был полностью в чужой власти.       Стоило Кэйе взглянуть на Дилюка, как тот тут же отвёл взгляд, словно ошпарившись. Губы дрогнули в кривой усмешке. Должно быть, Дилюк вспомнил, как заставил принца снять кольцо, видя в нём врага. А ведь Кэйа не только не избавился и не потерял эту безделушку, но так ценил.       — К чему это я. Я могу быть не лучшим стратегом. Не лучшим политиком. Моя матушка всегда говорила, что голова моя слишком горячая, а сердце недостаточно железное. Но кое-что не знала обо мне даже она. Я сам обнаружил это в себе уже после её смерти. Пока остальные плетут паутину, расставляя ловушки, я нахожу бреши в их сетях и обращаю против них самих. Я вижу слабые места людей. Я вижу возможности и я всегда пользуюсь ими, несмотря на риски. Ты можешь думать, что я бахвалюсь, но если в чём мне и можно доверять, так это в умении рисковать. Я никогда не пойду на что-то, обречённое на провал. Но пока есть хоть малейший шанс на успех — я поставлю всё. И пока все мои ставки сыграли. В конце концов, я до сих пор жив и на свободе.       Дилюк вновь посмотрел на него испытующим взглядом.       — Это всё — воля случая.       — Возможно. А может, в тот день в Натлане я зацепился за готовность Предвестника на сделку. Может, я увидел, что ему нужно от меня что-то, ради чего он готов повестись на мой обман. Может, я предложил тебе убить моего отца, потому что понимал, что никто, кроме тебя, не пойдёт на такое безумство. Зачем мне план, когда я нахожусь в тысячах километров от цели? Главное, что я подготовил оружие, пусть пока и не направил его против своего врага. И не направлю, пока не буду уверен, что оно точно попадёт в цель. И для начала — мне нужно его доставить. В целости и сохранности.       Дилюк поморщился.       — Любишь ты эти замысловатые аналогии. Это я тебя доставляю на родину, а не ты меня.       Кэйа рассмеялся.       — Сначала так и было. Но, кажется, наши роли поменялись, — он пожал плечами. — Хорошо, скажу прямо. Ты должен понимать, почему я готов на такие высокие ставки. Он уже отдал приказ меня убить. Поэтому мне почти нечего терять. Здесь нет безопасного пути, невозможно с моим положением разыграть партию с предсказуемыми ходами. Поэтому я и не пытаюсь действовать предсказуемо.       — И поэтому ты пытаешься меня убедить, — медленно проговорил Дилюк, словно на то, чтобы сопоставить слова Кэйи, ему требовалось приложить серьёзные умственные усилия, — что мы можем потерять ещё месяц?       — Мы не теряем месяц. Мы используем его, чтобы избавиться от собственных слабостей. Ты не в форме. Тебя накачали какой-то дрянью и едва не убили. Я без каких-либо средств и связи с союзниками. Мы должны действовать разумно. Лучше вообще не возвращаться, чем вернуться и погибнуть, не достигнув цели. И лучшее место переждать — в Ли Юэ, где о нас едва ли кто-то знает. Уйти в какую-нибудь глушь в горах и восстановить там силы.       Кэйа пытался говорить убедительно. Но мысли о возвращении даже через месяцы не подпитывали в нём энтузиазма. И не потому, что их цель была недостижима. Он ещё не мог сформулировать даже для себя, что в нём изменилось.       — Я могу не дожить до этого времени, — пробормотал Дилюк, отводя взгляд. — Об этом ты не думал? Что, если мой срок подходит с каждым днем…       — О чём ты? Никто из врачей не предрекал тебе скорую смерть.       Дилюк фыркнул.       — Дотторе никогда не разбрасывается пустыми угрозами. Он сказал, что его препарат меня убьёт. Я не думал, что переживу ту ночь. И теперь я постоянно… я просыпаюсь с ощущением, что моё сердце сейчас остановится. И я не хочу умереть напрасно.       — Это просто твои страхи. Кризис миновал, — выдержав паузу покачал головой принц. — Ты умирал, но тебя вытащили с того света. Дотторе ошибся. Мог он подумать, что кто-то будет тащить тебя на своей спине в ночи через весь город в больницу? Разумеется нет. Но рядом, какая удача, был я. И я не отдам тебя в лапы смерти. Поэтому ты не умрёшь.       Дилюк вглядывался в его лицо, словно пытаясь увидеть там малейший след лукавства. Но Кэйа искренне верил в то, что говорил. Дотторе проиграл. Он умер. А Дилюк выжил и продолжает жить. А если тень безумного учёного будет за него цепляться, Кэйа выжжет её без остатка, любыми способами.       Алый взгляд наконец от него оторвался.       — Тебе это тоже твоя чуйка говорит?       — О, конечно, — Кэйа ухмыльнулся, — никогда не подводила.       О том, что сегодня она молчала, пока он был уверен, что уже никогда не найдёт Дилюка, отпустив его с незнакомым лекарем, Кэйа благоразумно умолчал. Он позволил глупым страхам ослепить себя.       — Как же ты раздражаешь, — вздохнул Дилюк, откидываясь на постель, — я второй раз ведусь на твои речи. Тебе повезло, что у меня проблемы с головой.       Кэйа расплылся в искренней улыбке.       — В конце концов, в нашем тандеме головой всегда лучше работал я. Так что, думаю, это — самое естественное положение дел.       — Как же, — закатил глаза Дилюк. — Как только станет лучше, повтори мне это. Увидишь, что у меня будет ответить.       От сердца Кэйи окончательно отлегло. Когда Дилюку становилось лучше, он начинал отшучиваться в своей излюбленной сухой манере. Может, слова принца достигли нужной цели, а может — его просто убаюкала болтовня сама по себе. В дороге Дилюк часто начинал клевать носом, когда Кэйа много говорил.       — Если этот змееносец мне никак не поможет, мы тут же уходим, — пробормотал Дилюк, скептически наблюдая за торжествующей улыбкой принца.       — Ты заметил его змею? — ловко сменил тему Кэйа. — Я вот не сразу. Как думаешь, она ядовитая? Ты поэтому позволил себя осмотреть?       Дилюк выгнул бровь, не впечатлённый.       — Зови его обратно.       Кэйа, посмеиваясь, встал с кровати и открыл дверь. Севшее солнце напоминало о себе заревом на горизонте. В доме стало темно, и к его удивлению в коридоре никого не было.       — Кажется, он устал нас ждать… — Кэйа обернулся к Дилюку. — А жаль, я хотел посмотреть, как тебя всего затыкают иглами.       Дилюк уже лежал с закрытыми глазами, сложив руки на животе.       — Ты что, собрался спать? Уже? Но я не всё обсудил.       Вместо ответа Дилюк глубоко вздохнул. Кэйа ещё раз обвел взглядом комнату. Кроме кровати, ширмы и крошечной табуретки в ней не было никакой мебели. И никакого второго спального места.       — Он сказал что-то про то, что мы оба можем переночевать здесь, — пробурчал он себе под нос. — Но где в таком случае спать мне? Дилюк, придётся тебе потесни…       Но не успел Кэйа закрыть дверь, собираясь сделать свою проблему их общей, как снизу раздалось покашливание. Кэйа слегка подпрыгнул от неожиданности, опуская голову вниз. На пороге стояла Ци Ци. В руках у неё свёрнутый рулон циновки и белья, закрывавший её полностью. Придя в себя, Кэйа поспешил избавить девочку от ноши. Освободив руки она, не глядя наверх, развернулась и направилась дальше по коридору.       — Э… спасибо? Доброй ночи… — бросил он ей вслед. Даже наблюдая за тем, как она шагает по деревянному полу, Кэйа практически не слышал звука её шагов. Словно призрак.       Покачав головой Кэйа закрыл дверь.       — Радуйся, мне принесли постель, — пробурчал принц.       Всё-таки о нём позаботились. После недолгих колебаний он расстелил своё лежбище под окном — у противоположной кровати стены. Хотя часть его и предпочла бы лежать подле Дилюка, чтобы быть как можно ближе на случай, если понадобится помощь.       Раздевшись до белья, он устроился на полу, прикрывшись тонким покрывалом. Спать на циновке было жёстко и неудобно, но это всё равно были одни из лучших условий за последнее время. Он не был среди врагов или преступников.       Взгляд принца скользнул к лежащему на высокой постели Дилюку и наткнулся на приоткрытый глаз, наблюдающий за ним.       — Удобно? — тихо спросил он, не скрывая издёвки.       — Как в королевских покоях, — съязвил в ответ Кэйа и отвернулся на бок.       Когда Дилюку станет лучше, на полу будет спать он. На это у них есть ещё месяц. Месяц безмятежной, как ему хотелось бы верить, жизни.