Перед рассветом: Феникс, поглотивший Звезду

      Когда Кэйа открыл глаза, комнату заливало солнце. Было позднее утро. В тяжёлую и звенящую, словно набитую монетами голову с трудом вмещались мысли. Взгляд лениво скользил по потолку и медленно спускаясь ниже, завороженно застыл, наблюдая за парящими пылинками, подсвеченными солнечными лучами. Было так тихо, словно на него опустили звуконепроницаемый купол.       Принц едва вновь не соскользнул в сон, убаюканный такой непривычной безмятежностью. Но взгляд его ненароком скользнул в противоположную часть комнаты.       Дилюк.       Сон как рукой сняло. Воспоминания одно за другим заполонили его голову, перебивая звон. Вчера вечером он заснул под мерное дыхание Дилюка. Впервые за, кажется, целую вечность сон Кэйи был глубоким и непрерывным. Видимо, его тревоги и страхи наконец разжали свои тиски. Не слишком ли быстро он расслабился?       Кэйа медленно приподнялся с постели. Тело казалось немного ватным, но, на удивление, почти не болело.       Дилюк всё ещё спал. Принц подошёл к изголовью кровати и осторожно коснулся его лба тыльной стороной ладони. Тёплый, но не жгучий. Даже если жар есть, то он небольшой. Бледное лицо всё ещё хранило свидетельства перенесённых страданий, но даже в заострённых и измождённых чертах Кэйа без усилий видел знакомого ему с детства Дилюка.       В дверь едва слышно постучали. Кэйа отдёрнул руку от лица Дилюка и спрятал её за спину, словно пойманный на баловстве ребёнок. В то же мгновение Дилюк открыл глаза, и его взгляд тут же нашёл застывшего над ним Кэйю. Принц воочию наблюдал, как замешательство и настороженность подавляются осознанной силой воли. Дилюк задышал чаще. Он испугался, но тут же постарался это скрыть, поняв, кто перед ним. Наверняка всю ночь мучился кошмарами. Кэйа стало стыдно за собственный безмятежный сон.       — Доброе утро, — тихо сказал он, сделав вид, что не заметил уязвимых эмоций, и тут же направился к двери.       За ней стояла Ци Ци всё с тем же ничего не выражающим лицом.       — Завтрак.       В этот момент Кэйа осознал, что до дрожи в ногах голоден.       Завтрак ждал их на втором этаже, где свет заливал всё пространство через широкие окна. Просторные столовую и кухню разделяла раздвижная ширма с изображёнными на ней чёрно-белыми пейзажами: горами, реками и садами. На стенах висели картины и веера, расписанные в той же технике, и Кэйа подметил, что на многих изображены змеи и ящеры. На массивных комодах стояли вазы разных форм и размеров и горшки с буйно цветущими растениями. Места было достаточно, чтобы разместить здесь стол на дюжину персон, но в центре стоял обычный деревянный стол на четверых человек. Очевидно, столовая не предназначалась для пациентов, но их двоих всё-таки позвали. Второй этаж ощущался как жилое пространство целителя и его маленькой помощницы. Кэйа понимал, что они не должны злоупотреблять гостеприимством. Как только Дилюку станет лучше, им стоит найти своё место для приёмов пищи.       Но всё упиралось в одно. Мора. Запасов, что дал Кэйе месьё Нёвилетт, не хватит не то что на месяц, но и на неделю проживания и питания под чужой крышей. Едва ли Бай Чжу будет помогать им задаром. А значит, что Кэйе нужно найти работу. Ему, кто ни дня не работал и знает о ручном труде меньше, чем любой обычный ребёнок.       — Господин Кэйа, Вас что-то беспокоит? — внезапно спросил Бай Чжу. Кэйа понял, что уже какое-то время смотрит в свою опустевшую тарелку. Он не заметил, как смёл всё содержимое подчистую, даже толком не распробовав. — Может, хотите добавки?       — Да, пожалуйста. Всё так вкусно, благодарю Вас, — попытался непринуждённо улыбнуться принц. А затем почувствовал лёгкий пинок по обуви под столом.       Дилюк смотрел на него с лёгким недоумением. Кэйа мимоходом подметил, что его тарелка была опустошена едва ли на половину. Он всё ещё плохо ел.       В ответ на взгляд Дилюка Кэйа приподнял бровь в немом вопросе, на что получил раздражённое закатывание глаз в ответ.       — Господин Бай Чжу, — голос Дилюка прозвучал слегка сипло, — откуда Вы знаете это имя?       И тут Кэйа осознал. Бай Чжу действительно назвал его не вымышленным именем. Неужели он не представился? В памяти лихорадочными вспышками всплывали воспоминания обо всех их разговорах. Но прежде, чем он смог вспомнить сам, целитель ответил:       — Прошу прощения, но, кажется, вчера господин Дилюк назвал господина Кэйю этим именем.       Дилюк сжал губы.       — Простите, что не представился сам, — поспешил загладить неловкость принц, — вчера был безумный день.       — Не стоит. Я же могу к Вам так обращаться?       Кэйа замешкался на пару секунд. Если теперь он запретит называть себя по имени, то это вызовет подозрения. Им не нужно, чтобы их воспринимали как скрывающихся людей. Впрочем, едва ли его имя дойдёт до каэнрийцев отсюда.       — Да, конечно, — кивнул принц и с энтузиазмом принялся накладывать себе новую порцию ароматного риса из горшка посреди стола.       Разговор вновь сошёл на нет — все были заняты трапезой. Кэйа, ища на что бы переключить внимание от недавнего конфуза, зацепился за неохотно евшего Дилюка. Его иссушенные руки и пальцы с трудом справлялись с палочками для еды — он никак не мог к ним приноровиться. Не будь Дилюк такой истощённый, Кэйа бы обязательно нашёл время, чтобы подшутить над этой его очаровательной неприспособленностью.       — Господин Бай Чжу, а у вас не найдётся ложки?       Дилюк кинул на него испепеляющий взгляд, тут же поняв, к чему он клонит.       — Конечно. Ци Ци, будь добра, принеси прибор.       Из кухни появилась девчушка. Кэйа протянул ей навстречу руку и стоило ей передать предмет, она тут же вновь исчезла на кухне.       — Почему она не завтракает с нами? — спросил Кэйа, смотря на узкий проём между ширмами.       — Не беспокойтесь, она поела на кухне. Не привыкла к гостям за завтраком.       — Просим прощения за беспокойство…       — Не стоит. Ци Ци не в обиде. Им с Чан Шен вполне комфортно в обществе друг друга.       Кэйа скромно улыбнулся и положил ложку рядом с тарелкой Дилюка. Тот шумно втянул воздух, явно недовольный проявлением внимания, но ничего не сказав, принялся доедать с помощью ложки. Бай Чжу наблюдал за ними с не сходящей с губ безмятежной улыбкой.       Когда все — а в особенности Дилюк — наконец опустошили свои тарелки, Бай Чжу, наливая себе чай в небольшую глиняную чашечку, спокойно заговорил.       — Как вам спалось? Признаюсь, я боялся, что ночью понадобится моя помощь, и хотел вам сообщить, что в любой непредвиденной ситуации вы можете обратиться ко мне в любое время.       Кэйа легко отмахнулся.       — Всё было хорошо. Впервые за долгое время я смог поспать в уединении. Даже не ожидал, что сон будет таким спокойным.       — Я рад, если так, несмотря на необходимость спать на полу.       — Не беспокойтесь, это далеко не самые суровые условия, в которых я пребывал.       — А Вы, господин Дилюк?       Всё это время сидевший неподвижно, он поднял голову, стоило к нему обратиться. Едва ли его вид говорил о том, что сон его был столь же безмятежен.       — Всё было в порядке. Спасибо.       — Рад слышать! Но если Вас будут беспокоить кошмары, у меня есть успокаивающие средства. Они безвредны, но хорошо помогают успокоить разум.       Дилюк смотрел на Бай Чжу чересчур пронзительным взглядом. Кажется, целитель попал прямо в цель. Иронично.       — Это будет очень кстати! Я не уверен, что сам смогу избежать кошмаров, — попытался разбавить повисшее молчание принц.       Но он говорил правду. Эта ночь была исключением, а не правилом. То, через что ему пришлось пройти, осело в нём словно болотная тина. Малейшее колебание — и она взметнётся на поверхность, замутняя всё вокруг. Кэйа не мог предсказать, что вызовет эти колебания.       — И если честно, нам бы очень не помешало развеяться. Как только Дилюку станет лучше. Думаю, прочистить голову прогулками в горах будет полезно.       — Бесспорно. В горах на этом берегу есть хорошие купальни. Как целитель, я не могу не предложить вам сходить на источники, как только состояние господина Дилюка станет лучше. Господин Кэйа может разведать место в любое время. Вам действительно не мешало бы расслабиться и снять накопившийся стресс.       Кэйа переглянулся с Дилюком. Он не мог лукавить — мысль о том, чтобы полноценно помыться, а не просто обтереться мокрой тряпкой, и поваляться в горячей воде, зудела в мозгу приятным предвкушением. Дилюк не выглядел особенно воодушевлённым.       — А Дилюку пока нельзя? — спросил Кэйа, на что тот нахмурился ещё больше.       — К сожалению, пока рано. Раны заживают хорошо, но я бы не рекомендовал лезть в горячую воду ещё какое-то время. К тому же, путь туда не самый близкий.       Кэйа задумался. Оставлять Дилюка без присмотра снова слишком рискованно. Если цель принца расслабиться, то делать это, пока в его поле зрения нет Дилюка — не самая эффективная идея.       И кажется, что Дилюк сам был не рад мысли, что принц пойдёт туда один. Возможно, из-за своей паранойи.       — Насколько там много людей? — спросил Дилюк после небольшой паузы.       Да, дело было в ней.       — Не могу с уверенностью сказать, я там бываю по ночам, когда людей почти нет. Но думаю, что утром и днём все заняты рабочими делами и купальни малолюдны.       Вот она. Основная зудящая проблема, с которой надо разобраться в первую очередь. Работа. Кэйе тоже надо себя ей занять.       — Господин Бай Чжу, мы очень ценим Ваше гостеприимство и готовность помочь. Но есть две вещи, которые меня беспокоят.       — Слушаю.       — Вы ещё не поднимали эту тему, но я уверен, что Ваша помощь не бесплатная, — Кэйа старался звучать сдержанно, не выдавая глубины своих тревог. Руки он предусмотрительно сложил перед собой на столе, чтобы не вертеть в руках палочки. — Но у нас нет достаточно моры, чтобы покрыть расходы на лечение и, как я смею надеяться, проживание под Вашей крышей. Поэтому я был бы очень благодарен, если бы Вы подсказали, где здесь можно поискать работу.       Бай Чжу задумался. Чашка с тихим стуком опустилась на стол. Кэйа ждал, стараясь не смотреть на Дилюка. Если бы ему не было плохо, тот без особых сложностей нашёл бы работу в порту. Кэйа чувствовал себя жалким.       — Думаю, я бы мог предложить Вам работу. У нас, лекарей, её всегда хватает.       — Я тоже могу работать, — тихо вклинился Дилюк.       — Ты болен, — осадил его Кэйа.       — Господин Кэйа прав. Сейчас Вам стоит в первую очередь сосредоточиться на выздоровлении.       — Я не собираюсь быть обузой.       — Дилюк…       — Хотите Вы того или нет, но сейчас от вас будет больше вреда, чем пользы, — спокойно, но непоколебимо пресёк Бай Чжу. — Пока мы не стабилизируем Ваш организм, никакой речи не может быть о том, чтобы нарушать постельный режим и нагружать тело. Я не стану давать работу пациенту.       Дилюк сверлил Бай Чжу взглядом, жуя губы. Не успел принц вставить и слова, он с шумом встал из-за стола и, развернувшись, пошёл к лестнице. Кэйа, спохватившись, тоже поднялся.       — Простите его. Он на взводе из-за болезни. Обычно он душка, — принц нервно посмеялся. — Я очень ценю Вашу помощь. Мы обязательно посетим источники, когда Дилюку станет лучше.       — Всё в порядке. Характер господина Дилюка мне уже вполне ясен, и такие вспышки в его состоянии — это нормально, — Бай Чжу встал вслед за Кэйей. — Мне нужно около получаса на подготовку к процедуре. О работе поговорим после. Не беспокойтесь.       Поблагодарив целителя ещё раз, Кэйа заторопился вниз по лестнице. Спустившись, он успел увидеть, как Дилюк скрылся в их комнате, и почувствовал толику облегчения. По крайней мере, он не попытался сбежать.       Но возможно, то был единственный шанс Дилюка избежать грядущей процедуры. Для неё пришлось снять повязки и обнажить заживающие раны. Ярко-красные следы усеивали бледное, худое тело: большой рубец на боку, длинный шрам на ребрах, расползающаяся, словно цветок, отметина на плече, рассечённое и сшитое бедро. Словно разорванная псами игрушка, грубо, но тщательно сшитая по лоскутам. И посреди этого обилия шрамов один жёг взгляд принца особенно сильно. Фатуйское клеймо на груди. В Фонтейне доктор Сиджвин знала, что они пострадавшие с фатуйского дирижабля, и не задавала вопросов. Для Бай Чжу этот символ мог ничего не значить, но обычных людей не клеймили, чей бы символ ни был. Однако он не выказал никакого интереса или беспокойства, пока тщательно обтирал тело смоченной в спирте тряпкой.       Кэйа в очередной раз восхитился его терпимостью и пониманием. Лекари в его детстве были все как на подбор — хитрые лизоблюды, имитирующие деятельность даже в безнадёжных случаях, лишь бы их покровители остались довольны. Однако такая лояльность давила на плечи принца необходимостью отплатить соразмерно.       Дилюк же совершенно точно не разделял отношение принца к целителю. Но он доверял Кэйе. Пока.       Стоило Бай Чжу взять в руки первую иглу, как стало ясно, что фатуйское клеймо было не тем, о чём сейчас стоит беспокоиться.       — Вам нужно расслабиться, господин Дилюк, это совершенно не больно. Пожалуйста, отпустите руку.       Дилюк, вцепившись в запястье Бай Чжу, замершее над его ключицами, тяжело дышал. Кэйа, которого попросили побыть в стороне, чтобы не отвлекать от процесса, беспомощно закусил губу. На месте Дилюка он бы, возможно, тоже нервничал.       — Не люблю иглы, — сдавленно ответил он, — без них нельзя?       — Иглоукалывание весьма эффективно. Доверьтесь моему опыту. Просто закройте глаза и подумайте об отвлечённых вещах.       Дилюк с сомнением взглянул в угол, где сидел Кэйа. Тот, поймав его взгляд, ободряюще кивнул. Он подозревал, чем вызвана такая неприязнь к иглам, и это было очередной проблемой, с которой он никак не мог помочь справиться. Но Дилюк продолжал на него смотреть, словно чего-то ждал.       — Я буду здесь всё время. — тихо заверил он. И он не был бы собой, если бы не добавил: — Может, потом тоже лягу под иголочки. Посмотрим, кто продержится дольше.       Не сводя с него тяжёлого взгляда, Дилюк вздохнул и закрыл глаза. Его ладонь с неохотой разжалась, выпуская запястье целителя. От хватки не осталось и следа, настолько она была слабой, и тем не менее, Бай Чжу дождался, пока Дилюк сам его отпустит. Это внушало доверие.       — Воткните в него в два раза больше, — пробурчал он.       — Эй!       — Пожалуйста, расслабьтесь, — прервал их Бай Чжу, — сделайте глубокий вдох, а затем медленно выдохните.       Стоило Дилюку это сделать, как целитель аккуратно ввёл иглу ему под ключицу. Дилюк слегка нахмурился.       — Что чувствуете?       — Иглу.       Бай Чжу снисходительно улыбнулся.       — Тогда сейчас я введу вторую.       Несмотря на то, что через процедуру иглоукалывания проходил Дилюк, как на иголках был именно Кэйа, напряжённо провожающий взглядом каждую. Он насчитал двадцать штук. Весь торс, руки и бёдра Дилюка были усеяны иглами, что трепыхались от каждого вдоха. Однако он перестал хмуриться, когда игл стало больше десяти.       — Я ввёл иглы в двадцать акупунктурных точек. Их стимуляция поможет облегчить ломку посредством воздействия на нервную систему, — Бай Чжу отошёл от кровати и, раскрыв небольшой складной столик, поставил на него пузырёк с палочками благовоний. — В таком положении Вам предстоит пролежать час. Я зажгу благовония, которые помогут Вам расслабиться. Если станет нехорошо, сообщите.       Дилюк тихо хмыкнул.       Спустя двадцать минут тишины в дверь постучали. Бай Чжу, оторвавшись от книги, которую читал, открыл дверь. За порогом стояла Ци Ци. Она тихо пробормотала просьбу зайти в аптеку, и целитель вынужден был отлучиться.       — Если станет дурно, потушите благовония и откройте окно, — наставил он Кэйю прежде, чем уйти, — Вы можете говорить с ним, если заскучаете, главное — чтобы господин Дилюк не двигался и не волновался. Не трогайте иглы ни при каких обстоятельствах.       Оставшись наедине с Дилюком, Кэйа растерянно пожевал губы и, отлепившись от стены, крадучись подошёл к постели.       — Не спишь? — тихо спросил он.       — Нет.       — Чш-ш, молчи. Тебе нельзя разговаривать.       — Тогда не задавай вопросы.       — Дилюк!       До этого Кэйа не знал, что можно закатить закрытые глаза, но Дилюк ему это продемонстрировал.       Сев на пол, спиной опираясь о кровать, Кэйа глубоко вздохнул. Его беспокоила вспышка Дилюка за завтраком.       — Знаешь, я тут обдумываю очень занятную мысль. Вчера я упомянул о своих сильных сторонах, но, знаю, в это тяжело поверить, у меня есть и не очень сильные. Всё это время их закрывал ты. Я мог рассчитывать на твою силу, — слыша, как за его спиной Дилюк вздыхает, Кэйа поспешил добавить, — и я верю, что смогу рассчитывать на неё и впредь. Просто нужно время, чтобы она к тебе вернулась. И я подумал, что это идеальный момент, чтобы она появилась и у меня. Я хочу, чтобы ты научил меня драться. Не так, как Дайнслейф. А так, чтобы я мог защитить себя даже без меча. Вся эта рыцарская бравада о чести мечника и правила дуэлей никогда меня не вдохновляли. Они мне и не помогли. И не помогли Хальфдану…       В груди свернулся тугой комок.       — Я ведь так и не сказал тебе о том, как попал к тем разбойникам. Так глупо. Я всё думаю, что будь ты рядом… — Кэйа покачал головой сам себе. Лучше не произносить то, что ранит обоих. — Хальфдан был со мной. Тогда у Академии он узнал меня, и я не придумал ничего лучше как воспользоваться его преданностью. Наверное, он бы был на моей стороне, узнай он о замыслах короля, а я всё равно не был готов ему довериться. Он был одним из лучших рыцарей гвардии и умер от рук грязных разбойников, обманутый своим принцем. А я…       — Нет, — тихо произнёс Дилюк.       Не успевший договорить, Кэйа обернулся на Дилюка.       — Тебе нельзя…       — Он жив.       Принц резко развернулся.       — Что?       Дилюк наконец открыл глаза. Он смотрел на него с неожиданной безмятежностью. Такого взгляда Кэйа не видел уже целую вечность. Но прежде, чем Дилюк успел открыть рот, принц шикнул на него, тут же опомнившись.       — Молчи. Расскажешь, когда из тебя вытащат эти иголки.       Дилюк скептично изогнул бровь.       — Главное ты уже сказал, — заверил его Кэйа, хотя сердце болезненно билось в груди.       Ошарашенный новостью, он оказался сметён волной собственных чувств. Облегчение, неверие и радость от того, что Хальфдан не погиб из-за него, преобразовались в одно ощутимое на кончиках пальцев желание выразить эту гамму бурных чувств. Его застали врасплох, и то, что он сдерживал уже несколько дней, воспользовалось лазейкой и требовало вырваться наружу. Принцу до боли захотелось взять в руки ладонь Дилюка и крепко сжать. Прижать его к себе всем телом, наплевав на утыканные иголки. Уткнуться в его плечо и убедить, что от образа легкомысленного повесы-принца ничего не осталось и теперь он не будет использовать Дилюка для защиты. Он сам будет его защищать, стоя спина к спине, как тогда, когда его преследовали Фатуи в пустыне Натлана. Он больше не хочет быть тем, ради кого умирают дорогие ему люди. Эта ноша слишком тяжела.       Но как бы ни был велик настигший его порыв, он не мог сделать ничего из этого. И даже не будь в нём двадцать игл, вряд ли смог бы. Пока Дилюк бодрствует, пока видит Кэйю, пока может раскусить его чувства, принцу не хватит решимости. Жаль, что им не по шестнадцать. Тот Кэйа был намного смелее и знал, чего хотел.       — Так вот, о чём это я, — он вернулся в прежнее положение, чтобы спрятаться от пронзительного алого взгляда, — тренировки. Как только ты откормишься и оправишься, я хочу, чтобы ты меня научил как, э-э-э, бить морды. И швырять ножи.       Кэйа дал ему целые две секунды тишины. Сердце, всё ещё рвавшееся из груди, никак не хотело успокаиваться.       — Молчание — знак согласия.       Всё-таки притворяться всё ещё было его сильной стороной.       Вернувшийся Бай Чжу лишил Дилюка возможности продолжить разговор. Убедившись, что с его пациентом всё в порядке, целитель вновь принялся читать книгу, время от времени вслух что-то бормоча на родном языке, а Кэйа вернулся в свой угол. Затылком он чувствовал, как его провожает всё тот же пристальный алый взгляд.       Когда процедура закончилась и осмотр подтвердил, что Дилюк перенёс её хорошо, Бай Чжу удалился навестить других пациентов. Вечером он пообещал поговорить с Кэйей о работе, а также предупредил, что в течение дня Ци Ци будет приносить Дилюку лекарства и следить, чтобы он их принял.       И лишь когда они вновь остались одни, Кэйа, уже успокоивший бушевавшие внутри чувства, сел на постель Дилюка.       — Вот теперь рассказывай, — тихо попросил он, — что случилось с Хальфданом. И с тобой. О моих злоключениях ты представление имеешь, но я всё ещё нахожусь в неведении о твоих.       Дилюк приподнялся, спиной опираясь о спинку кровати, чтобы их головы были на одном уровне. Кэйа не мог сказать, стало ли ему лучше после того, как в него натыкали игл. Веки его всё ещё были болезненно-розовыми, лицо бледным, губы сухими и потрескавшимися. Руки подрагивали, хоть он и пытался это скрыть, сжимая их в кулаки. Но взгляд был лишён прежней болезненной напряжённости.       — Хальфдан был жив, когда я его видел, — он посмотрел Кэйе в глаза, — я с ним не говорил, но именно он дал ориентир, откуда начинать поиски. Его выхаживали в местной деревне.       — Но как ты нашёл его? Ты следил за нами?       Дилюк слабо усмехнулся и покачал головой.       — Меня привёл твой алхимик.       Кэйа изумленно приподнял брови.       — Альбедо?       — Я расскажу тебе, но при одном условии, — внезапно обозначил Дилюк, удивив Кэйю ещё больше, — сними эту идиотскую повязку. Мы одни.       Выше брови уже просто не могли взобраться. Это было последним, что он ожидал услышать. Кэйа даже думать забыл о повязке — с ней на людях ему было гораздо привычнее, чем без неё. Хоть прятаться не было особого смысла, но это избавило его от одной из многих причин для тревоги, и он малодушно поддался этой привычке.       — Кажется, тебе воткнули иглу в какое-то интересное место. И пяти минут не прошло, а ты уже начинаешь меня раздевать. Это побочный эффект?       — Прекращай паясничать, — невпечатлённо вздохнул Дилюк.       В другой ситуации принц, возможно, посопротивлялся бы ещё ради приличия. Но зная, как переменчиво самочувствие Дилюка, он не мог упустить момент его ясного сознания. Теперь, когда у них началась, как хотелось верить, передышка, он хочет узнать всё, что пропустил. Наконец у них есть на это время.       Кэйа стянул повязку с глаза и та повисла на шее. Дилюк никак не изменился в лице, продолжая смотреть ему — теперь уже в оба — глаза. Но, как и в прошлый раз, по шее принца всё равно пробежали мурашки. Даже предстать обнажённым было не так волнительно, как оголить самую уязвимую часть себя. Часть, к которой относились как к позорному клейму. Даже королева, никогда и ничем не показывающая и толики неприязни к сыну, всегда печально гладила его по этому «уродству», думая, что он спит. Кожу можно было замазать кремом, ресницы — покрасить, но мутно-серый, практически сливающийся с белком цвет радужки ничем не спрятать. Но от Дилюка и не нужно было. От него — никогда. Жаль, что они не одни в целом свете.       Взгляд принца скользнул к груди Дилюка, сейчас вновь перевязанной и скрывающей самый ненавистный шрам. Обнажать его должно быть так же тяжело. Но Дилюк показал его Кэйе. И как принц должен был противиться притяжению, которое сам Дилюк наверняка даже не осознавал, смотря на него с чистым и незамутнённым принятием. В Сумеру Кэйа смог подавить это чувство и не замечать его. Тогда он был слишком привязан к утраченному прошлому, к тому Дилюку, которого уже не вернуть. Прошло не так много времени, но разлука и смерть, которую они едва избежали, помогли осознать, что всё это время он смотрел на тени вместо того, чтобы видеть их обладателей.       Глаза пощипывало — от непривычного света или от чего-то ещё. Кэйа спешно помассировал веки. Это было вполне оправдано и ничуть не подозрительно. Из-за долгой носки повязки свет резал непривыкший глаз, изображение двоилось, с трудом фокусируясь. Сейчас всё это было на руку. Дилюк, конечно, не догадается, что принца вот-вот пробьёт на слёзы от этого взгляда, в котором не было ни капли той привычной жалости или брезгливости, и от принятия, которое за этим стояло.       Его сентиментальность останется маленькой, никому неведомой тайной.       — Готово, — Кэйа проморгался, уверенный, что слёзы более не навернутся. — Теперь рассказывай. Всё.       Поизучав его лицо ещё пару мгновений, Дилюк отвёл взгляд и, набрав в грудь воздух, начал говорить. Он говорил короткими фразами, излагая сухой перечень событий, отстранённо, будто они и вовсе его не касались, но даже от его скупого на подробности рассказа внутри всё сжималось.       Они — два маленьких человека — решили, что в ответе за судьбу мира настолько, что позволили друг другу поставить собственную жизнь на кон в попытке отстоять принципы. Принципы, которые в их положении ничего не стоили. И не стоят. Реальность им это доказала. Всё, что у них сейчас есть — это то, на что им действительно стоит положиться и что необходимо отстаивать — это взаимное доверие. Сейчас у них появилась возможность выстроить его заново.       — Как хорошо, что мы не убили Альбедо в лесу, — пробормотал принц, когда Дилюк договорил.       Тот в ответ согласно хмыкнул.       — Он наверняка ведёт какую-то свою игру, — пробормотал Дилюк. — Теперь, зная о его навыках, нужно быть с ним вдвойне осторожным.       — Да… — Кэйа отвёл взгляд. В его уме крутился ещё один вопрос, ответ на который он пока не получил, но в процессе рассказа вновь им заинтересовался.       Тарталья. Он больше не должен был его беспокоить, ведь тот наверняка уже давно на пути в Снежную. Их дороги больше не пересекутся. И всё же, их связь с Дилюком, внезапное сотрудничество и готовность Предвестника пойти против своей же организации…       Почему принца вообще это волнует, если всё закончилось?       И всё же…       — А может расскажешь мне ещё кое-что? — тихо спросил Кэйа, старательно рассматривая вид за окном. — Вы с Тартальей были, э-э, друзьями? Сложилось впечатление, что вы отлично ладите.       Не сложилось. Но поведение Тартальи свербило у Кэйи, словно больная мозоль. Взгляд принца мельком вернулся к лицу Дилюка, чтобы тут же снова отпрянуть. Он старался выглядеть равнодушно.       — Почему ты спрашиваешь?       — Да вот всё никак не могу понять, — Кэйа встал с кровати и потянулся. — Как мясник, угрожавший мне пытками, лишь бы выманить информацию о тебе, внезапно таскал меня за собой по всему дирижаблю, спасая от своих сослуживцев. И всё по твоей просьбе. Из-за победы в поединке. Это даже звучит натянуто, согласись.       — Мы не друзья, — ровно ответил Дилюк.       Внутри Кэйи стянулся колючей проволокой комок настороженности.       — Да? Тогда с чего он…       — Мы оба были участниками боев Дотторе, — холодно отозвался Дилюк. — Жили несколько месяцев в одной камере. Постоянно дрались. Он одержим силой, а я, в его глазах, ей обладал, и он не мог успокоиться из-за этого.       — Хочешь сказать, вы просто дрались?       Дилюк глубоко вздохнул. Кэйа поспешно снова сделал вид, что ему всё равно.       — Да. В какой-то степени я обязан ему тем, что выжил там. Он научил меня драться. По-настоящему. Хотя был младше меня, совсем мальчишка.       Кэйа молча покрутил слова Дилюка в своей голове.       — Если ты думаешь, что он продолжит доставлять проблемы… — начал Дилюк, но Кэйа резко обернулся, вынудив его прервать мысль.       — Нет. Вовсе нет. Просто хочу узнать о твоём прошлом. Я ведь ничего о нём не знаю. Почти.       — В моём прошлом нет ничего, чем бы мне хотелось поделиться, — мрачно отозвался Дилюк. — И тем более рассказами об Аяксе.       Кэйю задело это имя. Как ребячески.       — Я просто подумал, что этот Тарталья — Аякс — не в своём уме, но с тобой он как послушный пес. Это, так скажем, бросается в глаза.       Бровь Дилюка скептически выгнулась.       — Может, вас связывало что-то, чем тебе… неловко делиться? Но ты же знаешь, тут нечего стесняться. Мы такое прошли, что подобное…       — О чём ты, бездна тебя раздери, говоришь?       Кэйа шумно вдохнул и прикрыл глаза. У него едет крыша. Он слишком расслабился и теперь ведет себя как придурок. Ему же не шестнадцать.       — У вас была связь? — выпалил Кэйа вопрос, что жёг его язык, словно яд сотни муравьёв.       Дилюк молчал. Кэйа осмелился взглянуть на него. Его встретил убийственный алый взгляд исподлобья. Принц судорожно сглотнул.       — Что ты так смотришь?       — Ты решил, — рубя каждое слово, словно отсекая ножом куски мяса, заговорил Дилюк, — что я и этот пустоголовый шакал…       Кэйа видел, как скривилось лицо Дилюка лишь в попытке выдавить из себя это слово. В этот момент он всё понял и пожалел, что вообще завёл этот разговор.       — Знаешь, я что-то засиделся тут с тобой, — выпалил принц, в котором вот-вот прожгли бы дыру взглядом, — пойду лучше спрошу, не нужна ли тут с чем-то моя помощь. А ты отдыхай. Выглядишь нездорово.       Кэйа выскочил из комнаты, спешно натягивая на лицо повязку, чувствуя себя последним идиотом. Это же очевидно, что Дилюк не стал бы сближаться в таком смысле с кем-то вроде Тартальи. Предвестник мог иметь какие угодно мотивы, Кэйе теперь до них не было дела, главное он для себя уяснил. Тугой комок колючей проволоки в нём рассыпался на слегка щекочущую остаточным стыдом стружку.       Теперь ему всего лишь придётся занять себя чем-то до вечера, а потом проскользнуть в комнату, когда Дилюк уснёт. В глаза он ему предпочёл бы пока не смотреть.

***

      В горах яркое полуденное солнце беспощадно жгло затылок. Каменистые горные тропы рассыпались под ногами сеткой вен и капилляров, уводящих в леса у подножия на вершину и вдоль склона. Кэйа не раз и не два спотыкался, только чудом не подворачивая ноги и не роняя содержимое корзины на спине.       Со дня, когда Бай Чжу дал ему дело, прошла неделя, и сегодня Кэйа впервые пошёл за травами в горы вместе с парой помощников Бай Чжу, и как ни странно, Ци Ци. Путь им предстоял неблизкий, работа трудная, и всё ещё непривычная для принца, но вопреки всему, он чувствовал приятное волнение. Всю неделю он проводил в оранжерее и на огороде целителя, разбираясь в травах, их свойствах и видах, а затем помогал готовить сырьё для препаратов под чутким руководством Бай Чжу. Вопреки собственным опасениям, изучение нового не было ему в тягость, а напротив — помогало отвлечься от мрачных мыслей и возвращало веру в себя. Он не только принц. Он может быть кем-то другим. Кэйа никогда не задумывался об этом, но учителя, хоть и были недовольны его дисциплиной, всегда подчёркивали его обучаемость и смекалистость. Собственный ум казался ему лишь инструментом для будущего правления и никогда не его личностным качеством. А теперь он может применить его в чём-то, никак не связанным с короной. Это осознание было ярким солнечным лучом, прорвавшимся сквозь тучи сомнений и неуверенности.       К обеду они дошли до хижины, притаившейся в тени горного склона. Здесь им предстоит провести ночь после сбора трав и лишь утром они направятся обратно в порт. От хижины им предстояло разделиться, чтобы охватить как можно больше мест. И, к удивлению Кэйи, он должен был направиться собирать травы с Ци Ци.       — Она знает здешние места лучше всех, — ответил на его растерянный взгляд помощник Тянь Пенг. — С Ци Ци точно не заплутаешь. Но потом придётся нести две корзины.       Его не обманули. Ци Ци действительно чувствовала себя в горах как рыба в воде. К закату их корзины были доверху заполнены травами и корешками, от свежего запаха которых кружилась голова. На обратной дороге Кэйа нёс две корзины и плёлся позади девочки на пару метров, не успевая за её бодрым шагом. Он никогда бы не подумал, что что-то набитое растениями может быть таким тяжёлым, а кто-то настолько маленький и коротконогий — таким быстрым и выносливым. Принцу было стыдно, что сам он едва справляется с тем, чтобы не охать от усталости.       К моменту, когда они пришли, оба помощника Бай Чжу уже вовсю готовили ужин. Размеренный и спокойный вечер ощущался как сон. Ци Ци ловила огромных жуков и приносила похвастаться Кэйе, что вскакивал и пятился прочь, несмотря на гудящие мышцы, под смех аптекарей. После целого дня работы горячая похлебка с жирным и наваристым бульоном и рисовый пирожок казались роскошным пиршеством, от которого приятно сводило желудок. Горный воздух сморил и его клонил в сон.       Кэйа первым направился в хижину, чтобы лечь спать. Приятная усталость навалилась на него, словно пуховое одеяло, но стоило голове коснуться тонкой и жестковатой подушки — к которой он почти привык за неделю ночёвки на полу, — в мыслях тут же кругами на водной глади расходились прежние тревоги. В особенности за Дилюка.       Прогресс с его здоровьем шёл медленно. Он стал выносливее телом, но дух его был всё таким же мрачным и шатким. Они едва не разругались из-за того, что Кэйа останется на ночь в горах и лишь вмешательство Бай Чжу помогло усмирить вспыхнувшего как спичка Дилюка. А точнее — вмешательство его успокоительного чая. Принца и самого тревожила мысль о том, что придётся провести ночь вдали друг от друга, без какой-либо возможности быть рядом в случае очередного приступа, но он сам попросил работу и не мог отказаться от неё, когда наконец получил. Тем более, что это всего одна ночь.       Но если не считать их мелкой размолвки, всё шло нормально. Даже хорошо. Бай Чжу расценил, что скоро Дилюку можно будет искупаться в источниках, а кошмары и переменчивое настроение не помешают тренировкам. Тело Дилюка не только восстановилось после ранений, но и переставало быть похожим на обтянутый кожей скелет. Кэйа хвалил себя за эту часть прогресса. Стоило ему добавить в рацион Дилюка сладости — а в Ли Юэ их можно было весьма дёшево купить, — как аппетит его стал куда насыщеннее. И перед тем, как уйти в горы, Кэйа приготовил Дилюку целый мешочек карамельных конфет, чтобы задобрить и смягчить последствия своего отсутствия. Он наверняка уплетает их одну за одной с крайне недовольным лицом.       Кэйа улыбнулся.       Кажется, он уже скучает.       Какая глупость.       Несмотря на усталость, принц ворочался ещё долго, никак не в силах перестать думать о том, кто ждёт его там, внизу. И даже наконец сморивший сон не избавил его от волнующих образов.       На следующий день, стоило солнцу показаться из-за горизонта, его разбудила Ци Ци. Первыми чувствами при пробуждении была боль в мышцах по всему телу. Простонав, он едва смог подняться с жёсткой циновки и с трудом размял затёкшие со сна мышцы. Аптекари, видя его состояние, переглянулись с лукавыми улыбками и ободряюще хлопнули его по спине. Принцу стоило больших усилий не взвизгнуть от простреливающей боли. От мысли, что им предстоит ещё несколько часов спускаться с гор с огромными заполненными корзинами, его начинало мутить.       От вчерашнего эмоционального подъёма почти ничего не осталось.       Быстро позавтракав рисовыми пирожками и нагрузив на себя корзины с собранными травами и корешками, они принялись спускаться. Разогретые мышцы в дороге переставали отдавать ощущением тысяч укусов насекомых, а прохладный утренний ветерок без палящего по затылку солнца бодрил и усмирял разбитый после пробуждениях дух. Кэйа был благодарен, что в его присутствии аптекари использовали общий язык и он даже смог включиться в разговор. Тем более, что заговорили они на интересующую его тему.       — Сейчас бы на источники махнуть… — мечтательно протянул Тянь Куан, смахнув со лба пот.       — О, и не говори. Тут рукой подать до них, а придётся пройти мимо, — вторил ему Тянь Пенг.       — Да? Я тоже не прочь сходить! — вклинился Кэйа, ускорив шаг, чтобы их догнать.       — Посмотри на эту белоручку! — усмехнулся Тянь Пенг.       — Можешь пойти с нами. Вечером после работы в самый раз.       — Отлично! — запыхавшийся, он всё же почувствовал прилив энтузиазма. Принц грезил об источниках с тех пор, как Бай Чжу о них упомянул. — Я возьму с собой друга. Ему тоже пора бы искупаться.       Тянь Пенг слегка пихнул локтём Тянь Куана.       — А твой красненький цветочек от воды не растает? — крякнув, рассмеялся он.       Кэйа опешил. Как же повезло Тянь Пенгу, что Дилюк сейчас его не слышал. Ему лучше не знать, как его кличут аптекари. Им с Бай Чжу и так приходится всеми правдами и неправдами отговаривать его от работы изо дня в день. Но в глазах посторонних он наверняка выглядит как почивающий на лаврах мужчина в самом расцвете сил. Особенно когда начал набирать вес и менее походить на живой труп.       Криво улыбнувшись, принц пробормотал себе под нос:       — У красного цветочка так-то шипы есть…       — Чего-чего?       — Говорю, горячая вода ему не навредит.       Кэйа не был уверен, что Дилюк восстановился достаточно, чтобы осилить дорогу в горы. Но, возможно, именно благодаря этому станет ясно, что ему всё ещё нужно восстанавливаться, а не рваться за любую работу, лишь бы не быть «обузой». Кэйе хотелось, чтобы Дилюк положился на него. Он всю неделю работал как обычный человек. На руках появились первые мозоли, в теле ныли мышцы, о существовании которых он и не подозревал. Последний раз он чувствовал такую приятную честную усталость после тренировок с Дайнслейфом. Он не просто принц, который без своих денег и титула всего лишь ничтожная мишень. Он больше не будет таким. Он должен быть способен защитить Дилюка в той же мере, что тот защищал его. И к тому времени, когда он оправится, возможно, они наконец станут равны.       Может быть, тогда Кэйе будет легче отпустить корону и начать новую жизнь.       Когда они подходили к аптеке, принц заметил Дилюка, рубящего дрова на заднем дворе. Из окна аптекарского дома за ним наблюдал Бай Чжу и, заметив их, приветственно кивнул и что-то сказал. Дилюк тут же вздёрнул голову. Кэйа был не в силах сдержать улыбку в момент, когда их взгляды встретились.