Перед рассветом: Феникс, поглотивший Звезду

***

      Дни наконец наполнились жизнью. Дилюк более не был прикован к кровати и не сверлил взглядом потолок в промежутках между лечебными сеансами с Бай Чжу. Теперь их разбавляла работа в голубятне и тренировки с Кэйей. Работа с птицами — пара десятков голубей и один несносный павлин — помогала ему отвлекаться от мрачных мыслей и замечать, как день ото дня тело становилось выносливее, а сил в нём появлялось всё больше. Кэйа больше не бросал на него внимательные взгляды, выискивая признаки его слабостей, а Бай Чжу всё меньше времени проводил за осмотром. Его жизнь казалась сном, настолько невероятным было её размеренное течение. Все тревоги будто застыли во времени где-то за пределами их безмятежного кокона. Но если явь казалась сном, то сны оставались кошмарами. Дилюк продолжал просыпаться среди ночи, в холодном поту, с колотящимся сердцем и немеющими конечностями.       До конца назначенного месяца оставалось чуть меньше пары недель. Они вернулись поздно — первая тренировка на бамбуковой поляне, первая, в которой Дилюк принял участие сам, выполняя те же упражнения, что и Кэйа. На радость принцу, он уступал своему «ученику» во всём, что касалось выносливости. Кэйа тут же превратил тренировку в соревнование: кто быстрее поднимется по холму с другим на спине, кто точнее швырнет камень в импровизированную мишень, кто дольше сможет оставаться незамеченным, крадясь через лес со спины. И единственное, в чём преуспел Дилюк — это в скорости реакции, не давая принцу ни шанса застать его врасплох. К ночи он так устал, что еле волочил ноги, и, рухнув на кровать, мгновенно заснул. Усталость гудела в каждой мышце, и Дилюк был уверен, что его ждёт бессонная ночь. Единственный приступ, который он пережил с тех пор, как они начали тренироваться, был коротким и для посторонних почти незаметным — Дилюк справился с ним сам, по пути с голубятни. Возможно поэтому он расслабился и был слишком легкомыслен.       В ушах всё ещё стоял смех, когда он проснулся. Тело неподвижное, словно вылепленное из гипса, отказывалось его слушаться, во рту стоял стойкий металлический привкус. Над ним кто-то склонился. В тёмной комнате, куда не падал свет луны, всё, что он мог видеть перед собой — это тёмный силуэт.       — Кэйа?.. — едва разомкнув губы хрипло прошептал Дилюк, смаргивая остатки сна.       Но тень внезапно протянула к нему свои руки, сомкнув их на шее. Воздух перестал поступать в лёгкие, а Дилюк не мог пошевелиться. Разум сковала паника, сердце замерло, вжавшись в позвоночник. Изо рта вырывались лишь нечленораздельные хрипы.       — .люк?..       Сквозь звон в ушах он услышал шорох. Тут же чуть громче до него донёсся резкий, но тихий скрип. Дилюк скосил помутневшие от выступивших слёз глаза. Кэйа, а его Дилюк узнал даже в темноте и в ту же секунду как увидел, тот, сдвинув в сторону столик с благовониям, уже шёл к нему.       Вновь взглянув перед собой, Дилюк никого не увидел. Силуэт, сжимавший его шею, исчез, но он по-прежнему не мог вздохнуть. Что с ним происходит?       Кэйа уже навис над ним, поспешно откинув одеяло.       — Что случилось? — громкий шёпот принца достиг его ушей. — Дилюк, что болит? Дыши, слышишь?       Дилюк пытался. Горло сдавило тисками, но он пытался вдохнуть.       — Ты весь ледяной, о Звёзды… — пробормотал Кэйа, подняв его руку и начав её растирать между своих ладоней, и Дилюк наконец смог почувствовать собственную конечность.       Нервные окончания прошибло током. Внезапно тяжесть с груди, которую он секунду назад ещё даже не ощущал, ушла. Воздух наконец проник в лёгкие. Тело будто пришло в себя и наконец ему подчинилось.       — Вот так, молодец, дыши, — Кэйа отпустил его правую руку, пульсирующую от трения, и тут же взялся растирать левую.       Дилюк хватал ртом воздух, правой рукой шарясь по груди, словно пытаясь найти источник, который ещё мгновения назад на неё давил. Пальцы проехались по клейму, но ничего более не нашли.       — Ты как? Кошмар? Приступ? Эй, посмотри на меня, — пусть в комнате и было темно, но Дилюк тут же метнул взгляд на лицо принца, выхватывая из темноты очертания носа, губ и бровей.       Кэйа перестал растирать левую руку; вместо этого его ладонь коснулась щеки, а большой палец невесомо провел по коже под глазом. Только сейчас Дилюк почувствовал влагу. Он рвано выдохнул и поспешно стёр собственной ладонью остатки слез.       — Мне позвать Бай Чжу? — тихо спросил Кэйа.       — Нет, — тут же сдавленно отказался Дилюк, резко качнув головой, — это просто кошмар. Не до конца проснулся. Я в порядке.       — Уверен? — Кэйа нерешительно убрал руку с его лица.       Дилюк кивнул и приподнялся на кровати.       — Ты что, не спал? — спросил он.       — Спал. Услышал, как ты зовёшь и проснулся. Напугал же…       — Прости, — всё ещё сбитый с толку, сконфуженно выдохнул Дилюк.       — Сейчас точно всё в порядке?       На этот раз прежде, чем ответить, Дилюк прислушался к себе. Кроме болезненно стучащего о рёбра сердца и покалывающих рук и ног, он пришёл в норму.       — Это из-за тренировки? — не дождавшись ответа, спросил Кэйа.       Принц был проницателен. Дилюк не знал. Неужели она настолько взбудоражила его сознание, что породила такой реалистичный кошмар? Он ведь не то что не брал в руки оружие, он даже не участвовал в маломальском подобии драки.       — Не знаю, — тихо выдохнул он.       Кэйа внезапно встал с кровати, и Дилюк бессознательно тут же потянулся за ним, но рука замерла в воздухе, прежде чем он резко себя одернул.       — Ты куда?       — Налить тебе воды.       В темноте было слышно, как руки Кэйи шарят по тумбе, как он нащупывает кувшин и чашу, чтобы налить в неё воды. У Дилюка действительно пересохло в горле настолько, что он с трудом мог шевелить языком.       Кэйа вернулся, и, пытаясь взять чашу из его рук, Дилюк случайно схватил его пальцы. Принц невозмутимо сопроводил чашу к его губам, не выпутываясь из хватки, и лишь когда та была полностью осушена, Дилюк позволил забрать её из своих рук.       — До рассвета должно быть ещё несколько часов. Сможешь уснуть? — спросил Кэйа, вернувшись к его постели.       Дилюк сжал в руке простынь.       — Не думаю.       — Хорошо. Я тоже, — невозмутимо поддержал его принц. — Тогда нужно зажечь свет. Сыграем в вэйцы.       Только не это. Кэйа пытался освоить эту игру с тех пор, как услышал о ней от кого-то из местных. Они уже несколько раз пытались в неё играть, и Дилюк, слишком привыкший к шахматным стратегиям, никак не мог взять в толк, как совладать с новыми правилами. Кэйа играл не многим лучше, но с гораздо большим упорством, и каждую победу воспринимал с королевским самодовольством.       — Нет, — Дилюк потянулся и схватил Кэйю за пояс штанов, — никаких игр.       Даже в темноте можно было понять, что принц состроил недовольное лицо.       — Тогда чем мы можем заняться посреди ночи? — рука Кэйи коснулась пальцев Дилюка, всё ещё державших за ткань штанов, и Дилюк резко отпрянул. Томным шёпотом он играючи добавил: — Ещё и в темноте?       Сожаление, что отказался от сна, обрушилось лавиной.       — Ничем. Я спать.       — Да ладно тебе, я шучу.       Дилюк уже повернулся к принцу спиной. Кэйа вновь сел на кровать и ткнул пальцем ему в плечо.       — Ты же не заснёшь. Не скучно так всю ночь в стену смотреть?       Дилюк продолжал молчать, не шевелясь.       — Дилю-юк. Я вот точно не засну и мне будет скучно.       — Посчитай звезды, — ворчливо отозвался Дилюк.       Пусть он и вёл себя так, будто Кэйа его раздражает, однако, по правде говоря, Дилюк хотел, чтобы он продолжал бубнить и сидеть рядом. Послевкусие кошмара было вытеснено одним его присутствием. Единственный минус — это совершенно неподконтрольное сердце, пропускающее удары от глупых шуток и случайных касаний.       — А что, это идея. Помнится, я много рассказывал тебе о созвездиях Каэнри’ах в детстве… жаль, что отсюда их не видно. Какое было твоим любимым?       — Павлинье перо, — не задумываясь, буркнул Дилюк.       — Пф-ф, — тихо рассмеялся Кэйа и тут же облокотился на спину Дилюка, глубже залезая в его постель. — Как это мило.       — Очень тебе подходит, — едва размыкая губы прошептал Дилюк. Всё его существо сейчас сосредоточилось на горячих точках, в которых их спины соприкасались. Сердце стучало так сильно, что грозилось сдать его с потрохами.       — Приму это за комплимент, — Кэйа легонько пихнул его локтем в бедро. — Но лесть тебя не спасёт. Раз ты такой зануда, я расскажу тебе историю самого унылого созвездия.       На утро онине вспомнит ни одной детали этой истории. Ещё до того, как принц её завершил, Дилюк, убаюканный его голосом, теплом и запахом, провалился в сон. На этот раз без сновидений.

***

      Утром Дилюку действительно было не до полуночных историй о созвездиях. Первым, что он увидел, когда открыл глаза, был затылок с тёмными волосами, щекотавшими ему щёку. Ещё не до конца проснувшись, он попытался коснуться их и тут же осознал, что его левая рука перекинута через чужое тело, поднимаясь и опускаясь в такт его дыханию.       Кэйа. В его кровати.       Дилюк похолодел. Он попытался отодвинуться, но позади была лишь стена, к которой он уже был вплотную придвинут. Сонливость будто смыло ушатом холодной воды, но голова до сих пор соображала с трудом.       Тихий выдох Кэйи вывел его из ступора, и Дилюк мгновенно убрал свою руку с его тела. Почти сразу после этого принц начал ёрзать и внезапно перевернулся лицом к Дилюку, вызвав новую волну оцепенения.       Он должен был подняться, или растолкать Кэйю, или притвориться спящим, пока принц не проснётся сам, чтобы разгребать нынешнюю ситуацию самостоятельно. Но Дилюк просто застыл. Его тело знало как действовать в ситуациях, когда жизнь находится в смертельной опасности, но не в подобных обстоятельствах.       Взгляд его невольно вцепился в безмятежное лицо напротив. Дилюку редко хватало смелости столь беззастенчиво разглядывать черты принца и он, словно воришка, жадно впивался в каждую деталь, пока его не видят. Длинный острый нос, с характерной южанам горбинкой, забавно морщился в минуты неудовольствия принца. Широкий, будто созданный для нахальных улыбок рот с пухлой нижней губой, сейчас расслабленный и оттого слегка приоткрытый, позволяющий увидеть кромку зубов. Острые скулы, чётко очерченный подбородок с лёгкой щетиной, брови вразлёт — острые, густые, выразительные. Но больше всего Дилюк любил рассматривать светлое пятно на его правом глазу, уходящее к виску. Словно капля молока, небрежно упавшая на лицо и окрасившая кожу и ресницы. Здесь бледная кожа, всегда скрытая от посторонних взглядов повязкой, казалась нежнее, если не уязвимее. Лицо принца словно сошло с полотен сумерских художников, изысканное, но с неуловимой бунтарской искрой. Такое спокойное и расслабленное, совершенно не похожее на его обычное выражение и оттого кажущееся ещё более ценным. Пальцы покалывало от желания коснуться.       Дилюк судорожно выдохнул, заставив себя зажмуриться. Нельзя. Это опасные мысли.       Оторвав с немыслимым трудом свой взгляд от лица напротив, он опустил его ниже. На кольцо, искрящееся прожилками внутри чёрного камня. Он смутно помнил, как себя чувствовал, когда увидел его на Кэйе в первый день. Он хотел, чтобы Кэйа не носил его. Хотел, чтобы избавился так же, как он тогда верил, принц избавился от него. В итоге он напротив лишился всего, что у него было, но это кольцо сохранил. И кольцо, и Дилюка.       Ритм дыхания Кэйи внезапно изменился. Дилюк резко поднял взгляд и заметил трепетание длинных ресниц. Сердце гулко застучало в груди, ощущение, что вот-вот будет пойман с поличным разлилось стыдливым жаром по телу. Он совершенно не мог придумать, что делать и как себя вести, как объясниться и, самое главное, в чём именно?       Хотелось сбежать, но было некуда. Единственный доступный ему побег — жалкое малодушное притворство. Он закрыл глаза. Сделал вид, что спит.       Сквозь сомкнутые веки он почувствовал на себе чужой взгляд. Дилюк почти не дышал, имитируя дыхание спящего человека. И лишь сердце, загнанным зайцем оглушительно бившееся в груди, никак не желало подчиняться. Но если Кэйа и раскрыл его маленький обман, то он никак этого не выдал.       Чужой вес соскользнул с кровати. Дилюк слышал тихие шаги, шорох одежды, тихий, задумчивый вздох. Кэйа вновь приблизился к кровати, и Дилюк был уверен, что сейчас он что-то скажет. Вес не произнесённых слов ощущался в воздухе, но вместо слов Дилюк услышал лишь удаляющиеся шаги.       Когда он открыл глаза, в комнате никого не было. Воспоминания о ночном кошмаре, тревоги из-за возможных причин, его спровоцировавших — всё позабылось и оказалось вытеснено куда более будоражащими эмоциями, которыми он ни с кем не поделится. Что-то Дилюку подсказывало, что от них точно не будет никакого лекарства.

***

      Дни незаметно утекали песком сквозь пальцы в череде беззаботных дней. Каждой клеточкой тела Дилюк чувствовал собственное исцеление. Он больше не задыхался после утомительной дороги на голубятню, голова не кружилась после часов мелких нескончаемых забот, а еда не становилась поперек горла — напротив, ему казалось, что он всё никак не может насытиться. Теперь в ожидании, когда свои дела закончит принц, Дилюк не валялся в комнате, отдыхая, а выполнял мелкие обязанности в аптекарском доме, о которых его никто напрямую не просил — таскал ящики, рубил дрова и даже помогал в стирке прачке с распухшими суставами. Дилюк работал тихо, спокойно, заново привыкая к посторонним, к их непредсказуемости и с гордостью замечал собственные успехи. Бай Чжу теперь посещал его только один раз в день — с утра перед работой и лишь затем, чтобы проверить пульс, температуру тела и поправить лечение.       — Крепчаете день ото дня, — сказал он ему, поймав прямой, открытый взгляд Дилюка. — Я не верил, что месяца хватит, но, как и раны на теле, травмы разума у вас затягиваются с поразительной скоростью.       — Спасибо за вашу помощь, — слегка неловко кивнул Дилюк, — и кров над головой.       — Не стоит каждый раз меня благодарить. Я выполняю свою работу, а вам просто повезло, что я был здесь, а не в столице, в тот день — улыбнулся Бай Чжу. — Вы были так плохи… Но не будем о грустном.       Бай Чжу поднялся, собираясь уходить.       — Вы не согласитесь избавить меня от клейма? — тихо спросил Дилюк.       Бай Чжу опустил на него взгляд.       — Я говорил господину Кэйе. Вмешательства такого толка вне моих навыков. Вы едва восстановились — вновь подвергать организм испытаниям и ставить под угрозу Ваше моральное состояние я не могу. Это принесёт больше вреда, чем пользы.       — Но вы должны понимать, что жить с этим…       — Я понимаю, господин Дилюк, — Бай Чжу смотрел на него с тихой печалью. — Но сейчас не лучшее время. Повремените с этим ещё пару месяцев. Вы так славно выздоравливаете, я думаю ни вам, ни господину Кэйе, и уж тем более мне, не хочется наблюдать за откатом такого впечатляющего прогресса.       Дилюк не ответил. Очередная попытка встретила непреклонный отказ. Не дождавшись ответа, Бай Чжу тихо пожелал хорошего дня и покинул его комнату. Он не хотел ждать ещё месяцы. Искать новых врачей в дороге до Каэнри’ах, доверившись, лечь под нож к незнакомцу и надеяться, что ему не пронзят грудную клетку.       Дотторе уже давно кормил червей в мёрзлой земле Снежной, но символ его власти всё ещё контролировал жизнь Дилюка, пусть и в такой сомнительной форме.       Но выбора не было. Он и сам только начал упиваться контролем над собственным телом, вновь проступающим мышцам, ясному сознанию и спокойному сну без сновидений. Залогом которого, как ни странно, оказался Кэйа и его истории о созвездиях на ночь. Теперь его лежанка была в шаге от кровати Дилюка, и, засыпая, он чувствовал близость принца, слышал его голос и никогда не понимал, в какой момент засыпал. Ту ночь они не обсуждали. К облегчению, кажется, обоих, Кэйа не объяснил, почему спал в его кровати, а Дилюк не признался, почему не разбудил и притворился спящим. Оба негласно приняли новые правила игры и расставили немые границы.       В последний день работы на голубятне, когда к владельцу вернулась семья и нужда в помощи постороннего отпала, Дилюк вернулся в комнату ещё до обеда. Кэйа вчера вновь ушёл в горы за травами и скоро должен будет вернуться, но едва ли у него будут силы на тренировки. А Дилюку было некуда деть нерастраченную энергию.       Оказавшись во внутреннем дворике, он подобрал свою бамбуковую трость, которой лупил принца по заднице и рукам. Палка совсем не походила на орудие, и держа её в руках, он не испытывал никакого трепета. Возможно, если Дилюк будет тренироваться с ней, то ничего не всколыхнет пучину воспоминаний.       Дилюк размахивал тростью в воздухе, вспоминая выпады с мечом и копьём. Вспоминал, каково это — находить баланс, держать координацию, контролировать не только то, что видят его глаза, но и то, что находится в слепой зоне. Это не поле боя — убеждал он себя, — он тренируется, чтобы эффективнее давать по задней точке заносчивому принцу.       Погружённый в упражнения, он не замечал, как на него время от времени поглядывают разные зрители: от работников Бай Чжу до детей, пробегающих мимо. Тело вспоминало, как наносить удары, мышцы горели, протестуя против такой нагрузки, но Дилюк чувствовал лишь трость в руке и слышал только свист, с которым она рассекает воздух.       Из транса его вывел только один взгляд, мимолётно цепляющей периферию. Этого хватило, чтобы почувствовать, что на него смотрят — смотрят с тропы, ведущей в горы. Дилюк замер и медленно опустил трость. Он тяжело дышал. Пот стекал в глаза, ноги и руки гудели от нагрузки. Он чувствовал, как ноет левая ладонь, как на ней набухают новые мозоли. Дилюк обернулся. С тропы на него смотрел Кэйа, отставший от своей группы. Он смотрел на него с кривоватой улыбкой, едва ли отдающий себе отчёт, какое у него выражение лица. И Дилюк, чувствуя, будто вдруг оказался в ситуации, в которой уже был, приподнял уголок губ.       Он внезапно придумал, где они проведут последний вечер в Порту Илун.

***

      — Купальни? — удивлённо спросил Кэйа, обессиленно упав на траву рядом с Дилюком. — Ты уверен?       — Завтра мы уходим, — ответил Дилюк. — Это последний шанс.       — Неужели ты полезешь в воду? — приподнял бровь принц. — И не будешь ныть, как тебе горячо?       — Посмотрим, — закатил глаза Дилюк. — Я не ныл, и там есть не только горячая вода.       — Полезешь в холодную? С тем же успехом можешь пойти искупаться в море, — фыркнул Кэйа, носком ноги пнув его по голени.       — Посмотрим, — повторил Дилюк, ответив собственным тычком трости по бедру принца. — Так ты согласен?       Кэйа задумчиво смотрел на него сверху вниз.       — Вечером там собирается много народу. Не думаю, что это хорошая идея. Я бы предпочёл встать пораньше завтра…       — Если ты сомневаешься из-за меня, то я справлюсь. Я уже несколько дней хожу через порт, в толпе людей. Всё в порядке.       Дилюк лукавил. Он всё ещё напрягался, оказываясь среди людей, и их голоса, атакующие его со всех сторон, сильно истощали его морально. Но Кэйе определённо будет веселее, если он будет среди других людей. За последнее время он узнал, что источники здесь — что-то вроде альтернативной таверны. Люди собираются без выпивки и обсуждают последние сплетни, нежась полуголыми в воде. В случае чего, теперь у Дилюка достаточно сил, чтобы защитить принца, если что-то пойдёт не по плану.       — Надеюсь, ты не храбришься, — вздохнул Кэйа. — Будь по-твоему. Пойду скажу братьям Тянь, что мы идём с ними.

***

      Вода всё ещё ощущалась как кипяток. Дилюк был уверен, что от такой температуры кожа в любую минуту начнёт идти волдырями, но гораздо невыносимее, чем жар, от которого он едва дышал, были братья Тянь.       — Пришли вас проведать и тут на те!       — Отжали себе самую укромную купальню и не пользуетесь ею на полную катушку?       Кэйа смеялся вместе с ними, и Дилюку в очередной раз пришлось приложить усилия, чтобы не заехать ему пяткой в нос. Он резко поднял ноги из воды.       — Просто Люк привыкает к температуре.       — Сколько ж можно привыкать? — с этими словами старший из братьев с разбега прыгнул в бассейн. — А-ах-х, хорошо! Смотри, задохлик, и учись, пока я жив.       — Ты б перестал его учить, брат, а то, кажется, он тебя сейчас взглядом сварит, и урокам точно придёт конец, — рассмеялся второй и влез в воду следом. — Наш задохлик, кажется, стал крепче.       — Брат Пенг, брат Куан, перестаньте, — прикрывая рот одной рукой, второй Кэйа нервно размахивал перед их лицами. — Вы слишком строги к нему.       Исключительно благодарность и уважение к Бай Чжу останавливали Дилюка от того, чтобы не утопить их обоих в этом злосчастном бассейне. Пока эти двое здесь, в воду он точно не полезет.       — Проделать такой путь и не окунуться! — продолжил возмущаться Тянь Пенг. — Вы же уходите завтра.       — Я пытался его уговорить, но… — вздохнул Кэйа, и Дилюк пообещал себе всё-таки отвесить ему пару тумаков, когда они останутся одни. Слишком уж хорошо он спелся с этими мужиками. — Теперь он сбежал.       — Я не сбегал. — осёк он, но Кэйа не услышал — или сделал вид.       — Он из сахара у тебя, что ли?       — Или, может, стесняется? Кто ж в купальнях в халат кутается? — хихикнул Тянь Куан.       Дилюк прикусил губу. Он не собирался препираться на виду у ещё полдюжины незнакомцев, рассредоточившихся в бассейне. Поняв, что ничего от него не добьются, братья махнули рукой.       Люди приходили и уходили, а Дилюк упрямо сидел в стороне и наблюдал за тем, как Кэйа общается со своими новыми друзьями. Всякий раз, когда принц призывно махал ему рукой, он демонстративно отворачивался.       — Ох, вода и вправду горячая… — закончив очередной разговор, громко вздохнул Кэйа, — кажется, даже у меня начинает кружиться голова.       — Какие же вы хилые! — покачал головой Тянь Пенг.       — Пока вас не было, я довольно долго сидел, — протянул Кэйа. — Эй, Лю-юк! Вытащи меня.       — Сам вылезай. — пробурчал Дилюк.       Кэйа просто издевается.       — Не могу. Голова кружится!..       Голова принца ушла под воду. Дилюк скептично наблюдал за этим представлением.       — Ну хватит, — пробурчал он, вставая с камня.       Подойдя к краю купальни, он скрестил руки на груди. Пара незнакомых мужчин лениво наблюдали за ними краем глаза. Силуэт принца отчётливо просматривался в мутной воде, и Дилюк ждал, когда он вынырнет.       — Уснул он там, что ли? — подал голос Тянь Куан.       Над силуэтом Кэйи перестали всходить пузырьки. Чувствуя лёгкую тревогу, Дилюк присел на колени и слегка склонился над водой.       — Эй, может вытащить?       — Давай…       Стоило братьям перекинуться словами, Дилюк тут же сунул руку в воду. Там его с готовностью встретила ладонь Кэйи, будто поджидая. Прежде, чем Дилюк начал тянуть его на себя, его резко дёрнули вниз. Растерявшись, он потерял равновесие и полетел в бассейн головой вперед. Обжигающая вода с оглушительным всплеском приняла его в свои горячие объятия.       Жарко.       Вода попала в нос, обжигая носоглотку. Дилюк вынырнул, хватая ртом воздух, и тут же оказался оглушён задыхающимся смехом Кэйи и вторившим ему гоготом братьев Тянь.       — А ты не промах! — сквозь смех похвалил Тянь Пенг.       — Я было решил, что он по правде тонет!       В глазах у Дилюка потемнело. То ли от жара, от которого спирало дыхание, то ли от злости. Он не стал разбираться. Халат промок и неприятно лип к телу, но главное — всё ещё скрывал клеймо. Поэтому без лишней скованности Дилюк бросился к принцу и, обхватив его обеими руками за голову, опустил в воду. Вместо смеха поверхность воды усеяло пузырьками.       Дилюк не прикладывал реальной силы, и Кэйа практически тут же вынырнул, сразу обвив руками его шею и намертво на нём повиснув.       — Утопить меня вздумал!       Удушающий жар, казалось, остался единственным, что мог воспринимать Дилюк. Кожу покалывало от температуры воды, каждый глубокий вдох не насыщал воздухом — только паром. И хуже того, дыхание Кэйи на горячей коже и его тело, обвивавшее Дилюка, совершенно выжигали из него любую членораздельную мысль.       Пришлось собрать всю силу воли, чтобы сразу же не выскочить из воды, как разъярённый кот, с повиснувшим на шее принцем.       — Отцепись! — задушено пробормотал Дилюк, пытаясь отлепить от себя цепкие руки.       — Только если пообещаешь меня не топить, — запыхавшись и посмеиваясь пробормотал ему в шею Кэйа.       Дилюк вновь предпринял попытку вырваться из хватки принца, а тот принялся активно сопротивляться. Если бы не ткань халата, он бы чувствовал чужую кожу своей. Оставалось только поблагодарить Архонтов, что у него остался последний слой защиты.       Хватка на шее была равноценна тискам, и Дилюк был вынужден толкать его в грудь и живот. Кэйа извивался, давил своим весом, явно пользуясь тем, какими неловкими и неуверенными были чужие касания о его тело, но тут рука Дилюка соскользнула, проехавшись по косым мышцам живота, вызывая щекотку. Кэйа вздрогнул, поджав колени. Дилюк зацепил рукой шершавую ткань под водой и та покорно отстранилась под его касанием. Прежде, чем Дилюк осознал, что это была за ткань, его ладонь проехалась по мягкому и подозрительно округлому участку тела. Кэйа мгновенно замер и замолчал.       Сердце Дилюка остановилось, вместо него о его грудь с остервенением билось чужое.       В следующее мгновение чужие руки исчезли с его шеи, и Кэйа снова ушёл под воду.       За спиной Дилюка всё ещё смеялись братья Тянь. Теперь температура в купальне не казалось такой обжигающей. Собственное тело горело гораздо сильнее.       — А ну прекращайте этот балаган! Вы тут не одни! — крикнул кто-то из отдыхающих. Дилюк даже не обернулся.       Вернув полотенце на положенное место, Кэйа вынырнул и, избегая взгляда Дилюка, тут же прильнул к бортику. Он больше не смеялся. Всё ещё задыхаясь от жара и стыда, чувствуя, как мышцы его подводят, Дилюк последовал за ним. Облокотившись обеими руками о край бассейна, он уткнулся в них головой.       Теперь он наконец вновь услышал собственное сердце.       — Ну вот, другое дело! — над ухом раздался тихий смех и чья-то рука ободряюще похлопала по плечу.       Вяло обернувшись, он увидел улыбающегося во весь рот Тянь Куана.       — Осталось стянуть этот халат. Кто же лезет в воду в одежде? Полотенца хватит.       Кэйа опустил руки в воду, поправив свое. Они оба понимали иронию этих слов.       Дилюк даже не попытался снять халат. Подумать только, что если бы не ткань, то в тот миг он бы почувствовал гораздо больше, чем смог бы вынести…       — Я не лез в воду, — встряхнув головой, огрызнулся он и в подтверждение своим словам пнул Кэйю коленом под водой.       — Тебе нужно было расслабиться! — нервно посмеиваясь, принц потёр бедро. — Ну разве не хорошо понежиться в водичке?       Несмотря на дразнящий тон, его лицо оставалось красным до корней волос. Дилюк подозревал, что выглядит не лучше. Однако они продолжали разговаривать, будто не замечая стыда друг друга.       — Ты хотел сказать «свариться». — беззлобно проворчал Дилюк, позволяя телу раствориться в плавящем сознание жаре.       Он всё же остался сидеть в бассейне до тех пор, пока голова не закружилась. По-настоящему.

***

      — Спасибо Вам за помощь.       — Мы благодарны без меры, господин Бай Чжу. Вы были бесконечно терпеливы и милостивы к нам.       Лекарь отмахнулся с лёгкой улыбкой на губах. За весь месяц, что они здесь пробыли, Дилюк мог по пальцам пересчитать разы, когда бы на бледных губах её не было. Несмотря на то, что вёл он себя с Бай Чжу отстранённо, в отличие от Кэйи, он был благодарен не меньше. Дилюк ненавидел чувствовать себя обязанным, и к сожалению, именно чувство невыполненного долга терзало его грудь всякий раз, когда лекарь покидал комнату после процедур. Дилюк ничем не мог ему отплатить. И как бы мелочно ему самому это ни казалось, из-за этого он не мог позволить себе сократить дистанцию.       — Самая лучшая награда для целителя — видеть плоды своей работы. А значит — встречать пациентов как можно реже.       — В этом мы Вам точно угодим, — ухмыльнулся Кэйа.       — Я лишь хотел сказать, что платить мне сверх оговоренного нет никакой необходимости. Вам эти деньги будут нужнее.       — Вы достойны гораздо большего, — возразил Кэйа. — Поставить на ноги этого ворчуна… не знаю, что бы с нами было сейчас, если бы не Вы.       Дилюк хоть и закатил глаза, но был согласен с принцем. Горькие отвары, сладковатые благовония, от которых кружилась голова, и даже десятки игл, оставляющих после себя спокойствие, слабость и лёгкий зуд — всё это было фундаментом его выздоравливающих тела и разума. Подход Бай Чжу отличался от лечения Дотторе. Здесь ничего не напоминало о холодных комнатах, тошнотворном спиртовом запахе, ремнях, сковывающих конечности, и грубых руках, меняющих повязки. Вопреки опасениям, он не чувствовал себя куском мяса. Видимо, чтобы выкорчевать остатки гнили, подсаженные в него Доктором, требовался Целитель.       — Сколько бы господин Дилюк ни ворчал, дров он нам наколол на месяцы вперёд, — склонил голову Бай Чжу, — а у малышки Ци Ци необычайно полный запас сладостей.       — Ци Ци очень вкусно, — в её безэмоциональном голосе был слышен намек на удовлетворение.       Дилюк отвел взгляд.       Он благодарил, как мог.

***

      — И когда ты только успел столько дров наколоть, — шутливо пихнул его локтем Кэйа, когда, попрощавшись с Бай Чжу и Ци Ци, они пересекали мост, — и достать малявке сладости.       — Не твоё дело, — буркнул Дилюк, поправляя лямки увесистого рюкзака и ускоряя шаг. — Скажи лучше, откуда у нас столько вещей.       — Мы пробыли тут целый месяц, сам как думаешь? И если так тяжело, можем поменяться, я же с самого начала собирался его нести.       — Всего лишь месяц, — Дилюк проигнорировал второе предложение. — Проживи мы здесь полгода, нам бы понадобился экипаж?       — Ты что, забыл, как я путешествовал раньше? — невозмутимо пожал плечами принц. — Будь у меня больше денег…       В дороге они провели по меньшей мере полдня, прежде чем произошла их первая остановка. Дилюк чувствовал лишь лёгкую усталость в мышцах, разум его не затуманило истощением или жаром, руки не дрожали, а лёгкое, почти невесомое раздражение вызывали лишь лезущие в лицо алые пряди, выбившиеся из хвоста.       Теперь, когда каждый шаг не стоил ему титанических усилий, он мог осматриваться по сторонам и подмечать экзотические красоты Ли Юэ.       Он всё ещё не вернулся в прежнюю форму, но больше не чувствовал всепоглощающего отчаяния, подпитываемого собственной слабостью. С каждым шагом, пройденным своими силами, в нём крепла уверенность в завтрашнем дне.       В отличие от Дилюка, чем дальше они отходили от порта Илун, тем задумчивее и мрачнее становился Кэйа.       На их коротком привале принц и вовсе полностью ушёл в себя. Неожиданно Дилюк понял, что его тревожит, когда Кэйа молчит. Сколько бы он ни бесился от его болтливости, такая тишина была угнетающей.       — Что-то не так? — наконец спросил он, когда они продолжили путь.       Кэйа запоздало повернулся к нему, попытавшись придать лицу расслабленное выражение.       — Что?       — Ты почти ничего не говорил уже несколько часов.       Поволока задумчивости спала с его глаз и лицо внезапно ожило, расплывшись в привычной улыбке. Жаль, что Дилюк ясно видел её фальшь.       — Соскучился по моему чарующему голосу и обворожительному чувству юмора? — подмигнул принц. — А я знал, что ты только для вида глаза закатываешь.       У Дилюка была только одна догадка о том, что внезапно заставило Кэйю быть таким тихим рядом с ним. И пусть даже от одной мысли, что придётся это обсуждать, у него волосы вставали дыбом, но если им нужно это прояснить, то…       — Это из-за вчерашнего? — едва слышно выдавил из себя Дилюк, не обращая внимания на тон принца.       — Что? — наклонился к нему Кэйа со всё ещё натянутой улыбкой.       — То, что произошло вчера. Из-за этого?       Во взгляде Кэйи не было ни проблеска понимания.       — Когда твоё полотенце сползло и я…       Слова не хотели сходить с языка, но по вытянувшемуся лицу Кэйи и вмиг порозовевшим щекам, было видно, что оно осознал сказанное.       — Н-нет! Это вообще не при чём, с чего ты вдруг?!       От мрачного и задумчивого принца не осталось и следа. Он резко отстранился и отвернулся. Дилюк с силой кусал щёки, жалея, что открыл рот.       — Это была случайность. Чтоб ты знал.       — Естественно, я это знал! Давай не будем об этом.       Теперь о гнетущем молчании речи не шло. Между ними висела практически физически ощутимая неловкость. Но пусть Дилюк и морщился так, будто откусил половину лимона за раз, но с облегчением отметил, что Кэйа больше не ходит мрачнее тучи.       К ночи они добрались до деревни Цяоин. Бай Чжу подсказал им, где можно поискать приют на ночь, и они ходили по деревне в поисках ориентиров. В отличие от шумного портового городка, здесь ночью было темно и пустынно — люди рано ложились спать, чтобы с рассветом приниматься за работу. Между домами простирались огромные чайные плантации, с которых лёгкий ночной ветерок приносил запах горьковатой свежести.       Дилюк устал. Весь день в дороге по-прежнему был для него испытанием. Если бы он был один, то улёгся бы спать в конюшне или ещё где под открытым небом.       — Кажется, мы пришли, — прервал тишину Кэйа, показывая рукой на двухэтажный домик, расположившийся рядом с трактом на окраине деревни.       Он был меньше, чем аптекарский дом Бай Чжу, даже если его прямым предназначением было размещать путников. На первом этаже горел тусклый свет масляной лампы, и переглянувшись со спутником, принц постучал.       — Доброй ночи, любезная хозяйка, — поздоровался Кэйа, когда дверь отворилась и на них снизу вверх взглянула пожилая женщина. — Мы путники, которые хотели бы у Вас остановиться. Располагаете ли Вы свободными комнатами? Нам хватит и одной.       — Чаво? — женщина повернулась к Кэйе правым ухом, — обожди, не слыхаю. Скаж ещё, чаво надо.       — Хотим остановиться у Вас, — громче произнес Кэйа с недрогнувшей улыбкой.       — А-а-а, у нас одна комната пустая. Одна. 50 моры в ночь, — она пропустила их внутрь и зашла за стойку напротив входа. — Сколько вы тутова? Еси же долго, платите наперёд, милок.       Пока Кэйа прошёл к стойке вслед за хозяйкой, Дилюк остался позади и лениво осматривал помещение. Изнутри оно напоминало дом Бай Чжу. Те же протяжённые коридоры в разные стороны от входа, но короче и лишь с одной комнатой на каждой из сторон.       Краем уха Дилюк слышал, как Кэйа высыпает мору на стойку, а хозяйка отсчитывает монеты.       — Одна ночь?       — Мгм, — тихо пробормотал Кэйа.       — Ась? Милок, погромче! Здеся монет куча.       Дилюк обернулся к ним и видя, как Кэйа застыл над деньгами, нахмурился, приблизившись.       — Что не так? — тихо спросил он, но Кэйа лишь дёрнул плечом, не поднимая взгляда.       — Тут и на неделю хватит… — пробормотал он.       — Неделю? — громко спросил Дилюк.       — Неделю? — ещё громче уточнила хозяйка. И, не дожидаясь ответа, принялась весьма проворно отсчитывать монеты.       — Нет, погодите, — попытался остановить её Дилюк, но Кэйа прервал его, подняв руку. — Кэйа, мы здесь на одну ночь, зачем тратить…       — Одну? — замерла хозяйка. — Господа хорошие, не морочьте голову старой женщине. Ночь на дворе.       Кэйа не поднимал на него взгляда, сколько бы Дилюк не прожигал своим его напряжённое лицо. Дурное предчувствие, нарастающее с самого утра, обострилось.       — Простите, — в полный голос сказал Дилюк, встав перед стойкой, — мы здесь на одну ночь.       Под причитания хозяйки и тяжёлое, почти обвиняющее молчание Кэйи, он бегло отсчитал 50 моры и прибавил к ним ещё десять — за хлопоты, — после чего поспешно собрал всё оставшееся в мешок и всучил его принцу.       — Одна так одна. Обождите у меня тутова, — женщина скрылась в комнате за стойкой.       — Что с тобой? — тихо спросил Дилюк. — У тебя здесь какое-то дело?       — Оно обязательно должно быть? — резко ответил принц. — Просто… куда мы так торопимся?       Дилюк не верил, что ему нужно это объяснять. Кэйа сам рассказывал ему их дальнейший план ещё в больнице Фонтейна.       — Мы же должны через неделю уже быть в Мондштадте. Скоро зима, и море.       — Я знаю. — перебил Кэйа, более ничего не пояснив.       Хозяйка вынесла по циновке каждому из них и проводила на второй этаж к их комнате. Крохотная каморка, в которой им придётся лежать плечом к плечу, чтобы уместиться, с единственным предметом мебели в виде столика с масляной лампой аккурат под небольшим окошком.       — Будьте потише, стены тонкие, господа, — сказала им напоследок хозяйка, прежде чем оставила одних.       Кэйа без лишних слов постелил себе на полу, снял верхнюю одежду, свернул её вместо подушки и лёг, повернувшись лицом к стене.       — Да что с тобой? — пробормотал Дилюк, совершенно не понимая, как себя вести.       Обычно тем, кто ходил мрачнее тучи и отказывался говорить, был он сам.       Дилюк постелил в оставшемся свободном месте на полу и лёг на спину. Сон не шёл, несмотря на усталость. Глаза слипались сами собой, но мысли о Кэйе шумели внутри как в пчелином улье. Судя по дыханию, виновник его бессонницы тоже никак не засыпал. Дилюк начинал чувствовать раздражение. Им ещё столько дней проводить на ногах и не забывать уделять время тренировкам и заработку, а сейчас они оба истощают свои же силы из-за… да из-за чего вообще?       Сам же прожужжал ему все уши о доверии и прочей благородной несуразице.       Дилюк повернул голову и уставился на затылок принца. Его волосы отрасли. С тех пор, как он заставил Кэйю обрезать ту самую длинную прядь, тот больше не стригся. Волосы уже доставали до плеч и — как бы ни хотелось Дилюку себе в этом признаваться — весьма очаровательно закручивались на концах.       В детстве он завидовал волосам Кэйи, ведь они всегда были такими послушными, мягкими и блестящими. Теперь принц может отрастить их снова, и Дилюк вдруг поймал себя на мысли — а что, если Кэйа вновь отпустит только одну длинную прядь, когда они доберутся до Каэнри’ах? Он говорил, что это была дань трауру, и именно по настоянию Дилюка он тогда её обрезал.       — Ты во мне дырку прожигаешь, да? — тишину внезапно нарушил тихий шёпот принца.       Дилюк, словно пойманный на преступлении, резко отвёл взгляд и уставился на потолок. Прежде, чем Кэйа обернулся, он закрыл глаза, не понимая, кого надеется обмануть. Сбоку послышался шорох. Кэйа наверняка повернулся в его сторону.       — Я знаю, что ты не спишь. Из тебя никудышный притворщик, сколько бы ты ни старался.       Дилюк медленно открыл глаза и осторожно скосил их на принца. Тот лежал, подперев висок ладонью, и устало поймал его взгляд.       — Прости. — тихо сказал Кэйа.       Смущение от того, что его так легко поймали на притворстве, было раздавлено внезапно свалившимся извинением. Видимо, Кэйа прекрасно считал его непонимание и вымученно рассмеялся.       — Я заставил тебя нервничать сегодня. Мне жаль. Сам не до конца понимаю, что со мной, так что даже не знаю, что сказать.       Дилюк пытался вглядеться в его выражение лица.       — Это связано с тем, что ты не мог решить, сколько мы пробудем здесь?       Кэйа отвел взгляд и кивнул.       — Я… — он тяжело вздохнул. — За этот месяц тебе разве не казалось, что наша жизнь стала… лучше?       Что за вопрос. Конечно, она стала лучше. Дилюк больше не чувствовал себя живым трупом. Кэйа продолжал молчать и, видимо, ждал его ответа.       — Хм, да. Ведь ради этого мы столько ждали. Ты сам меня убеждал, что сначала я должен восстановиться.       — Да, верно, но я не совсем об этом. Понятно, что ты выздоравливал и, конечно, тебе стало лучше. Я имею в виду то, как мы стали жить. У нас обоих было своё дело. Мирное, спокойное. Как только ты полностью восстановишься, перед тобой откроется столько возможностей, в которых тебе больше не придётся ни сражаться, ни убивать, ни рисковать жизнью. Тебе же нравилось работать в голубятне? Ты весь светился, когда тебе разрешили там работать, — Дилюк смутился и нахмурился, словно собираясь оспорить слова принца, — подожди, дослушай.       Кэйа перевел дыхание и спрятал лицо в изгибе локтя.       — Вот я полюбил эту жизнь. Простую. Да, приходится много работать, мало есть, сильно уставать, но… в ней мне нужно думать только о себе. Только о нас, — едва слышно добавил он. — Это — полная противоположность моему прошлому. И тому, с чем нам придётся столкнуться, когда мы прибудем в Каэнри’ах. Если мы туда прибудем. Если попытаемся ввязаться в борьбу за престол с моим отцом. Я снова стану принцем, нежеланным наследником, от которого будут пытаться избавиться всеми силами, а я не хочу умирать. Но если не убьют меня, то убью я. Мы. Если не станет отца, я займу его место на троне и тогда о спокойной жизнь можно забыть. Судьба целый страны ляжет на мои плечи, а я не думаю… я не уверен… я не хочу этого.       Кэйа замолчал и Дилюк, поражённый, пытался осмыслить только что услышанное.       — Если бы матушка услышала меня сейчас…       Дилюк приподнялся на локте и посмотрел на Кэйю сверху вниз.       — Ты же сам предложил убить твоего отца вместе. Мы заключили сделку.       — Да. — вздохнул Кэйа и наконец повернулся к нему лицом. В темноте было не разглядеть его выражение. — Но разве сейчас, после всего, эта сделка имеет смысл? Ссора в Сумеру… для меня это было концом нашей сделки.       — Что? — сердце Дилюка пропустило удар. — Тогда почему ты спас меня?       Кэйа молчал. Дилюк хотел видеть его лицо, но для этого нужно было придвинуться ещё ближе. Но сама мысль о сокращении расстояния отзывалась дрожью в теле. Он даже сейчас мог чувствовать тепло, исходившее от принца.       — Кэйа?       — Сделка была не при чём. Всё потому, что ты пришел за мной. Поэтому я бы не оставил тебя. Но дело не в этом, — Кэйа повысил тон. — Скажи мне, неужели месть стоит того, чтобы рисковать покоем, который мы обрели?       Сердце застучало в ушах. Он зол? Смущён? Сбит с толку? Дилюк не мог понять, что за эмоция распирает его изнутри. Слова принца колом вбились в очередную выстроенную защитную стену, раскалывая её, пропуская свет сквозь трещины. У Дилюка несколько лет была лишь одна цель. Единственная, что не давала ему сдаться и броситься на чужой меч на арене. Ради неё он продолжает своё существование. Каждую ночь он засыпал с мыслями, что однажды собственными руками заберёт жизнь человека, убившего его отца. И теперь ему придётся просто забыть об этом? Жить так, будто ничего не произошло, пока безумный король будет возводить оружие по всему континенту, угрожая войной?       О каком покое говорит Кэйа?       — Ты сможешь жить, зная, что не отомстил за свою мать? — тихо спросил он.       Кэйа сдавленно выдохнул.       — Я…       — Я так не смогу. — перебил Дилюк. — Месть — это единственное, что вернёт мне покой.       — Тебе всё ещё снятся кошмары? — внезапно спросил принц.       Дилюк едва не ответил положительно, но прикусил язык. Это неправда. С тех пор, как Кэйа стал спать у него под боком, с той самой ночи, когда Дилюк проснулся с ним в одной кровати, кошмары почти не захватывали его сны.       — Я вот перестал бояться, — не дождавшись ответа, продолжил Кэйа. — Впервые с того дня, как мы встретились, я стал жить сегодняшним днем. Моя мать… она бы не одобрила ничего из того, что я делаю. Возможно, отвернулась бы от меня… Но её больше нет. Я столько лет жил по её идеалам, по её указке и думал, что по-другому нельзя. Она видела меня королём и я думал, что должен им стать, думал, что если ради этого придётся убить отца, то я пойду на убийство. Я верил, что если не займу трон, то он доберётся до меня и уничтожит чужими руками. Но стоило мне окунуться в быт, стоило сосредоточиться на простых вещах, на твоём выздоровлении, на работе, чтобы обеспечить нас едой и кровом, как все эти пугающие мысли о будущем испарились. Ты же тоже это почувствовал, как только тебе стало лучше?       Одна часть Дилюка поднялась на дыбы от слов и предположений Кэйи. Другая же замерла, задумавшись над его словами. Ему действительно было спокойно? Вспоминал ли он о мести? Когда? Пока тренировал Кэйю и, забавляясь, шлёпал его палкой? Когда рассыпал зёрна голубям, втайне от хозяина давая любимчикам есть с ладони? Когда сидел в купальне, красный от стыда и жара воды? Возможно ли было пребывать в такой идиллии всю оставшуюся жизнь, сделав вид, что его прошлого нет?       Дотторе мертв. Для каэнрийцев Дилюк давно считается умершим. Никто его не ищет, ни для кого он больше не имеет значения. Ни для кого, кроме…       Дилюк до крови прикусил губу.       — Я не знаю, — выдохнул он, — я…       Ради чего ему тогда жить?       Кэйа вытащил его с того света во всех смыслах. Его кровь теперь текла в жилах Дилюка, и чтобы отплатить за это, придётся пожертвовать чем-то равноценным. Будет ли это спокойная жизнь, о которой он просит, или смерть его отца и возложенная на голову корона? Стоит ли ему идти на поводу у кровного долга перед собственным отцом или перед Кэйей? Дилюк в замешательстве не мог подобрать слов.       Он привык жить как орудие, не как человек. Разве он не продолжал упорно восстанавливать своё тело, чтобы быть полезным Кэйе, чтобы быть способным добраться до короля Каэнри’ах и убить его?       У него не было ответов ни на один вопрос, бурлящий в голове, словно кипящая вода. Он ведь даже не думал о том, чтобы отступить от своей цели. И сейчас, за одну ночь, он должен решить?       — Я не могу, — Дилюк упал спиной на кровать, закрыв лицо руками. — Я не знаю. Мне нужно время.       Нужно домой.       — Я хочу вернуться в Мондштадт. Я хочу увидеть его. И тогда… — он глубоко вздохнул, — тогда я решу.       — Хорошо. — помолчав, ответил Кэйа.       Дилюк отнял руки от лица и посмотрел на принца. Тот теперь тоже лежал на спине и смотрел перед собой.       — Мне тоже нужно время. Завтра выдвигаемся, как и планировали.       Ни один из них не смог спокойно спать этой ночью.