2.2-2 Пленённая телом, но не разумом
27 апреля 2025 г., 19:02
Body-Captured, not Mind-
Холодный бриз едва нарушает тишину морского берега. Джейн всё ещё отказывается признавать происходящее с ней. Боль…глухая боль проносится эхом через всё её сознание. Джейн пытается прислушаться к ощущениям, скрытым за внутренней тревогой. Песок…мягкий песок. Цельные барханы. Но холод…колышущий холод. Такой знаете, приятный ранне-осенний, вечерний холод. А что помимо песка? Небо… всё это ведь фальшиво. Да. Джейн знает, что скрыто за этой иллюзорной ширмой. Само ничего. Лабиринт сознания. Её ли? Или самого Истязателя? — Будешь дальше стоять здесь и терять время? — Генри не намеревался нарушить тишину первым, но понимал, что это необходимо. Джейн резко вскакивает, забывая о песке и…решает бежать. Она полагает, что всё это, включая Генри — проекция её сознания. Ей нужны те, кто смогут её защитить от самого страшного воспоминания в её голове — резне семьдесят девятого. Но стоило Джейн только вспомнить об этом, как на горизонте появляется плакат…с радужной комнатой. Плакат, залитый кровью. Джейн начинает чувствовать иглоукалывание и понимает, что ботинки, что были на ней...исчезли. Теперь она босоногая…заместо песка появляется лабораторная плитка. Песок постепенно размывается. Джейн кажется, что она теряет рассудок. Стоит ей отвернуться — как перед ней оказывается Генри…но не тот, что обращался к ней. А самый настоящий Генри. Тот, которого она помнит. Мстительного. С манией величия. Желающего раз и навсегда покончить со всем живым. — Думала, сможешь остановить меня, да? — Джейн решает продолжить бег и скрыться за появившейся дверью, которая ведёт прямиком...в радужную комнату. Вокруг литры крови. Она льётся по стенам. Капает далеко не моросящим дождём на саму Джейн. А лампочки…лампочки то и дело мерцают, усиливая и до того выжатое главное напряжение. В глаза начинает двоиться…шум и крики доносятся откуда-то сверху…или снизу. Где вообще верх, а где низ? Джейн теряет связь с самой собой…и лишь едва слышимый голос удерживает её от полного отключения сознания. Воспоминание. — Друзья не лгут… Джейн открывает глаза, радужной комнаты нет. Но он стоит прямо перед ней. Его взгляд говорит о том, что всё это время он ждал её. Хотел убить. Подопытный 001. Генри. В этой самой рубашке. — Я всегда был частью тебя, Джейн. Пришло время покончить с тем, что я не завершил тогда… — Джейн всё ещё хочет, чтобы этот кошмар растворился. В чувства её приводит неожиданный удар сзади. Точнее, не удар. Нечто отбросило её в сторону. Этим нечто был…первый Генри. Тот, что был с ней на пляже. Крилл набрасывается на физическую копию себя, созданную травмированным сознанием Одиннадцатой. Да вот только есть проблема: сознание и страхи Одиннадцатой намного сильнее него. Джейн абсолютно не понимает, что сейчас происходит: Лабораторный Генри душит…второго Генри. — УГОМОНИ СВОЁ СОЗНАНИЕ, ДЖЕЙН! НЕ ВРЕМЯ…НЕУЖЕЛИ ТЫ НЕ НАУЧИЛАСЬ КОНТРОЛИРОВАТЬ ЗА СТОЛЬКО ЛЕТ СВОЙ ВНУТРЕННИЙ ГНЕВ! …ОДИННАДЦАТЬ! — Генри понимает, что эта борьба ни к чему не приведёт, а потому даже не сопротивляется. Как тот, кто годами следил за подсознанием жителей Хоукинса прекрасно понимал, что он не может повлиять на столь раненое сознание. Ведь это сознание сломано им самим. И сломано явно сильно. Джейн хочет, чтобы это всё исчезло. Чтобы она осталась одна. Чтобы всё, что произошло за последние дни, оказалось всего лишь кошмарным сном. — ТЫ ВСЁ ЕЩЁ СЛИШКОМ…ЮНА — сквозь удушение произносит Генри. Джейн его не слышит. В голове Джейн всё ощущалось…вверх дном? Скорее вообще без верха и дна. Джейн пытается судорожно ухватиться хотя бы за что-то хорошее. Но столько боли, столько смертей…и всё это по её вине. Буря вокруг Джейн усиливается. Голоса…столько голосов. Пронзительный крик Крисси Каннигем. Толпа, в страхе бегущая от неё. Встреча с Хоппером. Таинственная Надя…Джессика…что случилось с Джессикой? — НЕ ЗЛИ МЕНЯ, ДЖЕЙН… — Злиться на неё? «Ты сам виноват, что внушил ей врага в виде себя.» Генри понял, что сознание столь глубоко раненого ребёнка не сможет восстановиться само по себе, а потому ему придётся брать всё в свои руки. Собственно, как и всегда. Это случилось неожиданно: неведомая сила подняла Джейн в пяти метрах над землёй и со всей дури швырнула её в воду, удушающий прообраз Первого сразу же испарился в пыль, с сам Генри столь же вальяжным движением своей силы выбрасывает Джейн назад на песчаный берег. Одиннадцатая пытается хотя бы как-то сориентироваться, но понимает, что становится слишком поздно: Генри набрасывается на неё и…сжимает настолько сильно, что, кажется, ей становится нечем дышать. Генри изо всех сдерживает её, пытаясь хоть немного вразумить: — Ты. Сейчас же. Успокоишься. Одиннадцать. И выслушаешь меня. У нас нет времени. На старую вражду. Если ты. Сейчас. Меня. Не послушаешь. Все твои друзья из-за той твари. Умрут. Тебе ясно? — Джейн продолжала пытаться вырваться, чувствуя, как контроль над телом…теряется — Будет очень больно, если ты не перестанешь сопротивляться, Джейн! — проходит ещё секунд десять, прежде чем Джейн окончательно сдаётся, как считает, своему главному страху из подсознания. Сильная одышка заглушает все мысли…воздуха будто не хватает. Или хватает… — Почему ты? Почему ТЫ ПРИШЁЛ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! ПОЧЕМУ НЕ МАЙК! НЕ МАКС! — Потому что я не из твоей головы, Джейн. Я настоящий. Точнее моё сознание. Как и твоё… — Джейн судорожно пытается отстраниться от Генри – Брось, Джейн! Ты же была здесь…зимой. Спасала вашу Синди. Думаешь, я не был там? Или когда твои друзья чудили под Стар-Кортом? Когда, в конце концов, ты связала миры? А? Ты до сих пор понятия не имеешь, с чем связала нас. И насколько опасны все твои действия…даже твоё существование. Послушав ты меня тогда…просто дождавшись меня в подвале...ты бы не просто была жива. Всего этого не было бы. Вообще ничего. — Докажи. Что ты не из моей головы, — Джейн осознаёт, что таких мыслей не могло быть в её подсознании. Чтобы столько лет…он был с ней. Нет, нет. Он был похоронен в самых извращённых уголках её подсознания. На пляже из пыли образуется…кинопроектор. И экран. А на экране…возникает картинка. — Я не преследовал цели уничтожить мир, как ты считала все эти годы, Джейн. Я…видел, видел, какие кошмарные вещи совершает Бреннер. И все, кто был в его команде. Я был их частью, Джейн. Как и ты. Мы оба не находили себя среди сверстников. Со мной всегда что-то было…не так. Врачи и учителя всегда говорили…что во мне что-то сломано. Но так продолжалось до тысяча девятьсот пятьдесят девятого: переезд в Хоукинс изменил это. Наш дом по Харвуд-стрит изменил это. Родители считали, что переезд вылечит меня. И он действительно вылечил: я увидел, насколько ущербны они в своих начинаниях…как они грязнут…тонут в себе. Им уже было нельзя помочь. Но Элис, моя сестра…она единственная, кто понимал меня в этом бренном мире. Элис всегда была…своенравной. Открытой. Наблюдательной. Но что нас отличало…так это желание что-то менять в этом мире. Элис было достаточно наблюдать за миром, познавать его тайны...и принимать его таким, какой он есть. Я же стремился к избавлению мира от всей той боли, что в нём обитала. Прямо как ты. Весной пятьдесят девятого я ощутил особую связь…с нашим домом. Я открыл в себе способность чувствовать сознание…живых существ. Их инстинкты. Примитивные желания. Стремления. Но сильнее всего откликалась…боль. И когда боль становилась громче всего остального…я избавлял их от ненужных страданий. Сначала это были пауки. Создания, которые мне импонировали…затем я дошёл до птиц…кроликов, что прибегали к нашему дому. Я был ребёнком, и считал, что делаю благое дело. Я продолжал исследовать открывшийся мне дар и понял, что исходит он от чердака. Мы с Элис проводили там много времени…и в один из июньских вечеров мать увидела мои…весьма неординарные способности. Я понимал, что она остановит меня…у меня почти не осталось выбора. Лишь Элис останавливала меня от того, чтобы убить нашу мать. Мне пришлось смириться с несовершенством человеческой природы, в отличии от природы и сознания пауков. Восемь лап….и их взгляд на мир. Пока человечество идёт к пути собственного изничтожения, паукообразные развиваются в полной гармонии и мире, не беря от природы сверх того, что им нужно. Меня направили в церковь, думая, что я охвачен неким духом. И как бы прискорбно это не звучало…церковь лишь усилила тёмные начала во мне. Я вполне мог стать гениальным учёным, который бы…показал человечеству то, насколько прискорбны его начинания. Как мы нарушаем баланс, создававшийся столь длительное время природой и эволюцией. Я готов был примириться в себе с инстинктивным желанием убийств…но тот поздний вечер в конце июня пятьдесят девятого изменил всё. День, когда природа лишила меня того, что было мне дорого. День, когда сама природа освободила меня ради того, чего я был создан. Гроза, развернувшаяся в ту ночь…моё взаимодействие с ней породило каскад молний, поразивший наш дом. Первая из молний убила мою мать, следом она забрала Элис…мне даже казалось, что тогда, поражённый той же молнией, что и Элис, я увидел саму смерть в человеческом обличии…но то лишь игра детского разума. Та молния, вроде как, убила и моего отца. Если не физически, то морально точно. После этого случая меня и поместили под исследования. В конечном итоге это привело меня к Бреннеру. Я стал плодом его работ…и он узрел мой потенциал. Ровно такой же, как узрел и в тебе, Джейн. Только Бреннер понял, какой зверь таится во мне…а потому, разработал Сотерию, которая блокировала мои силы. И ты, Джейн, меня освободила от неё. Я желал покончить с проектом Бреннера, зная, какие зверства над эволюцией и природой творил он и его люди. И у меня это почти получилось, если бы не ты…ты, Джейн. Своим изломанным сознанием ты отправила меня в иной мир. Ты, Джейн, почти что лишила меня тела. Ты создала линчевателя. Но твоей вины в этом нет, Джейн. Ты была ребёнком… — Ты собирался УБИТЬ! – Джейн отводит свой взгляд от импровизированного экрана, на котором показана безжизненная пустошь. — ОНИ ЗАСЛУЖИВАЛИ СМЕРТИ, ДЖЕЙН. ПОДУМАЙ САМА. Если бы…я смог убить Бреннера. То ты бы свободна вышла в мир…ты бы стала…обычной. А Хоукинс не стал бы тем, чем является сейчас. Ты тоже убивала их. А Мартин и глазом не моргнул, так? Папа хотел сделать из тебя то, что не получилось из меня. Подконтрольное оружие. Но он вновь оплошал. Тебе стоит научиться смиряться с тем, что жизнь далека от наших идеалов. И в отличии от той иррациональной сущности, что прямо сейчас владеет нашими телами, я не стремился уничтожить всё живое. А вот Оно…то, что я считал, моим соратником…оно изменилось. Оно…более тёмное, чем я, ты и вообще что-либо живое. Я пытался вас остановить и предупредить…но вы не слушали. Ни Крисси Каннигем, ни Нэнси Уиллер. Никто. Из вас. Не слушал. Джейн чувствует, как её покидает…паника. Тревога. Как её покидает почти всё. Лишь сожаление. Сожаление наполняет её изнутри словно опустевший ранее сосуд. — Я...я не знаю, могу ли я уже что-то исправить. — Ты правда. Нас впустила. Мы правда намеревались прикончить тебя. Твоих друзей. И всех, кто остался. Но теперь это намеревается сделать только Он. И у нас очень мало времени, Джейн. — Время…понятие относительно. Кому как не тебе это знать… — Именно ваши игры со временем и дали ему возможность завладеть тобой. Ты до сих не осознала, Джейн? Войдя единожды в контакт с кем-либо, связь с этим созданием остаётся…навсегда. Уилл Байес. Синди Лэнг. Джессика. Я. Ты. Билли Харгроув. — Билли…Билли…они все…да. Должны быть где-то здесь. Мы должны их отыскать. — Их больше нету. Этот мир, Джейн…это всего лишь тюрьма разума. Той вечной жизни, о которой Он грезит...её не может существовать. — Тогда почему ты здесь? С чего ты решил…остановиться? — За прошедшие годы в изгнании…я понял одну вещь: месть всем этим людям ничего не изменит. За ними появятся другие. Затем ещё. И так далее до бесконечности. Такова природа человечества — идти против заложенной в нём природы. Но я мог изменить всё это по другому…теперь поздно. — Никогда не поздно остановиться. Когда всё закончится… — Это НЕ ЗАКОНЧИТСЯ. ПОКА Я ЖИВ. ПОКА МОЁ ТЕЛО…В ЕГО ВЛАСТИ. Здесь-то на киноэкране и возникает…Изнанка. Дом, у которого Джейн была буквально только-только. Тот самый. Харвуд-Стрит. Но он в Изнанке. И на чердаке того дома, перед часами, маятник которых давно остановился, а стрелки замерли на Одиннадцати…в трансе находилось изуродованное тело, лишь отчасти напоминающее человека. Всё покрытое изнаночными чешуями. Глаза закрыты. А вместо позвоночника…одна гигантская лиана, к которой крепятся десятки других лиан, выходящих из этого самого чердака. И все они расползаются в самые разные стороны…через улицы, леса, очертания высохших озёр…казалось, всё это не имеет границ. — Моё тело стало центральным звеном управления всего в Изнанке. Потому что в отличие от нас, Джейн, этот, как вы его назвали, «Истязатель Разума…» не имеет связи с конкретным промежутком времени. Всё, что существует в Изнанке человеческое, создано исключительно разумом людей. И чем больше людей имеют связь с этим измерением, тем больше разрывов происходит между мирами. — А сколько разрывов происходит…сейчас? — Я видел видение будущего…пока имел доступ к сознанию этой сущности. Весь Хоукинс должен обратиться в Изнанку навсегда. После этого ему не составит труда приступить….к тераформированию самого мира. — Ты сказал…тераформирования? — Он намеревается создать подобие…антинаучного мира. Перенести сознание всего человечества сюда, в этот мир, ничем не отличающийся от настоящего. Запитав физические тела…как батарейки. Но в своём слабоумии он не понимает, что это ведёт не к перерождению человечества, а его вымиранию. Душа человека не создана для вечной жизни. Мы не можем противиться естественной эволюции, Джейн. Одиннадцать прикрывает своё лицо левой ладонью, взгляд…как маятник, то в одну сторону, то в другую. Джейн пытается думать. — Есть только один способ предотвратить это: уничтожить моё физическое тело. Тогда Истязатель потеряет власть…над Изнанкой. По-хорошему, тебе нужно возвращаться в своё тело. Твой потенциал намного выше моего. Чем дольше он владеет тобой…тем сильнее станет ваша связь. Я знаю это, потому что имел такую связь с ним. А потому, моя дорогая Джейн, дочь Терри Айвз, нам нужно решить две задачи: как уничтожить мой физическое тело и как вернуть тебя в физическую оболочку. Генри заканчивает свой длительный рассказ. Ему впервые за все эти годы становится…тошно. Борьба с тем, кто был его верным союзником. Но стал врагом. И та, что неосознанно обрекла его на эти муки, может его остановить. Если бы парадокс убитого дедушки правда работал…то всё было бы намного проще. Но за последний год Генри в открытую убедился, что время не работает так, как он себе его представлял. Прошлое влияет на будущее в равной степени, как и будущее на прошлое. Каждое из событий, шаг каждого из Хоукинских героев — будь то бравый Дастин Хендерсон, приручивший демопса, или упрямая Нэнси Уиллер, стоящая на своём до последнего. Каждый их шаг предопределён. Генри верит, что, если это всё с чего-то началось, но на чём-то должно и закончиться. И наверняка, Джессика, о которой он узнал девять месяцев назад, способна это закончить. Почему-то лишь она…и столь нелепо погибшая Франсин получили этот дар. Но если Франсин могла лишь видеть время, о чём рассказывала ему лично, то Джессика доказала, что матрица времени может быть взломана. Единственный парадокс заключался в том, что это взлом предусмотрен самой матрицей времени. Генри так и не понял природу этого феномена. Но тот факт, что сейчас перед ним Джейн, совершившая не единожды путешествие сквозь время, в целости, сохранности…и её сознание не помутнено от переноса сквозь квантовые поля…должен быть ключ. Но почему Генри столь много об этом думает? Почему его печёт мысль о Джессике? Вероятно, причина есть: у Истязателя на Джессику были большие планы. И если Джейн — сила, то Джессика — это в первую очередь разум. Генри понимает, почему это так. Но боится себе признаться в этом: Джессика во многом похожа на его покойную сестру. Такая же наблюдательная, закрытая от мира…и изучающая его до самых мелочей. У них есть что-то общее. Зеленоватые глаза. Волосы в брюнет. Совпадения, которые Генри отметил с самого первого столкновения с сознанием Джессики. Всё это просто дежавю, не более. Его человеческое начало пробуждается после длительной связи с Истязателем. Генри понимает, что его сознание изломано. Смертью Элис от той самой молнии, годами, проведёнными в лаборатории, кровью, что была на его руках, всеми отнятыми жизнями…и всё это всё равно не предотвратило бы кошмара, который прямо сейчас происходит с Хоукинсом. Если бы Генри был смелее, то он смог бы предупредить Джейн, Джессику и всех остальных об этом иначе. О сговоре, что Истязатель устроил с поехавшим маразматиком в лице Святого Иоанна. Генри пленял разумы…готов был мучить людей, но не убивать невинных подростков забавы ради. Генри готов был пожертвовать во имя цели одним ребёнком…двумя. Но не десятками! Хотя, вероятно, если бы он знал ранее обо всём этом…он бы убил Джейн, идя по головам людей. Но теперь это не имеет смысла. Истязатель владеет её телом. Сознание Джессики будет извращено до невозможности, и не останется никого, кто сможет противостоять Истязателю. А потому Генри понимает абсолютно ясно: только его союз с Джейн может изменить это. А ещё он понимает, что тайны, известные ему, придётся унести с собой в могилу. Почему? Да потому что Генри уверен, что борьба с Изнанкой отнимет жизни Жизни Хоукинских героев. И далеко не одну и не две. А если Джейн узнает, что Истязатель собирается испечь Джессике мозги ровно также, как Хоукинские лабораторные твари испекли их Терри…такова цена за гипотетически возможный мир. Или не гипотетически? Бессмысленно думать об этом. Сознание Генри всё ещё человеческое. И ему не чуждо сострадание…наперекор с маньячеством. Ему знакомо всё из этого. Но что крутить столько мыслей в голове — нужно действовать. Причём стремительно. Ведь пока они с Джейн выясняли отношения, порядка нескольких сотен человеческих жизней были утеряны навсегда. Хоукинс тем временем всё больше переставал походить на тот самый Хоукинс, что существовал все эти годы. Граница между ним и Изнанкой постепенно размывалась за счёт укрепляющейся связи. Изнаночные слизи и споры планомерно распространяли Изнаночную флору по всему городу. Демосоздания продолжали подъедать оставшуюся человеческую…и не только, плоть. Огонь демоптиц шаг за шагом забирал дома, машины, леса и не только. Он был удовлетворён результатом первой атаки. Его глаза и разум повсюду…в теле Джейн, на чердаке у Харвуд-стрит, в бедной Наде… У лаборатории собралась полноценная армия демосозданий, готовых выполнять приказы Нади…по велению Истязателя. Он прекрасно знал, что в городе ещё имеются выжившие люди, но Он не преследует цель мгновенно расправиться со всеми. Нет. Он будет забирать жизни размеренно. Планомерно. Следуя тому, что ему показало будущее, которое уже предопределено. Ему лишь нужно разобраться с несчастным барьером, что устроил покойный Эдмунс. Но ничего. Разум за разумом, исследуя всех вокруг Хоукинса, он рано или поздно найдёт тех, кто знает о барьере и о том, как его отключить. Всё будет так, как предвидено. Нужно лишь проявить терпение. И человечество ещё отблагодарит его за то милосердие, которое он проявит. За ту силу и знание, которым он поделится с человеческим родом, когда всё это останется позади. Около 13 часов 15 минут дня Две трети часа. Столько потребовалось Дастину и Макс, чтобы пробраться сквозь лес до ближайшей дороги. За это время пара прошла все стадии горя: от отрицания до полного принятии происходящей вокруг жести. Мэйнфилд постепенно привыкала к новому уровню шока. Ей начало казаться, что её же слёзы затекают ей в самое горло, а весь пот, что выделялся её кожей, оседал на её мышцах. Наполовину удушающий воздух со стремительно распространяющимся облаком пепла давал всё меньшую видимость и возможность для каких-либо движений. Дастин старался идти более бодро, правда уже через пол часа пути начал проклинать нервозность Макс. Как только при первой встрече она могла ему понравиться…в Мэйнфилд сидела чистая горгона. Этот Калифорнийский нрав Макс не давал ему ни минуты покоя: — А ты говорил не дойдём…схрена ли. Дошли ведь! — И толку!? Робин осталась там! С этими тварями!!! Ты знаешь, как Стив меня убьёт? — О да, сейчас мы будем винить Робин за её выбор. Да, Дастин? Да, Дастиван!?? — Не передразнивай меня! — ДА ОНА СДОХНЕТ ТАМ, ДУМАЕШЬ Я НЕ ПЕРЕЖИВАЮ ЗА НЕЁ? ГДЕ ВООБЩЕ ДЖЕЙН? ДЖЕССИКА? КАКОГО ХРЕНА ВСЁ ЭТО ПРОИСХОДИТ??? — Я не могу дать тебе ответов. Макс, если ты не угомонишься, то твоё сердце рано или поздно не выдержит. Мы за сегодня съели лишь хренов шоколадный батончик! Так что побереги свои силы. Что, если здесь всё ещё не безопасно?! — Как будто будет безопасно! Чёрт вас, — Макс присаживается на колени, пытаясь перевести дыхание. Да вот только это нифига не помогает. Всё тело ломит, и только сейчас Макс ощутила…абсолютную пустоту в области живота. — Нам нужно найти машину. Ждём пять минут. Если никого не появится, то двинемся в том направлении, — Дастин указывает на север. Макс же в это время даже не смотрит на него. Кажется, она даже мыслить устала. В области головы возникает резкая судорога, из-за чего Макс непроизвольно вскрикивает. Дастин сразу же подскакивает к ней: — Где? Что болит? — Шея…чёрт…ау, - мышечный спазм распространяется по всему телу. Макс продолжает всхлипывать. — Придётся терпеть. Это нервное, я уверен. — Шея…помассируй шею – Дастину приходится без лишних слов начать массаж Макс. Спустя пол минуты она даёт понять, что ей становится легче, и Дастин сразу же падает на сырую землю, чтобы перевести дыхание: — Скажи, у тебя там реально какая-то рана…или это из-за стресса? — По взгляду Макс даёт понять, что речь идёт о стрессе. — Ещё бы… — Я больше не могу, Дастин. Это…предел моей психики. — Мы должны добраться до остальных, Макс. Я уверен, у оперативных групп, у Розари… — Нет, Дастин, ты не понял. Я вообще всё. Я хочу уехать отсюда. Сообщить моей матери что я жива и свалить. Я ничего не смогу дать ни команде, ни тебе, ни себе. Понимаешь? Там…больше, чем мясорубка. Я…мы… — Дастин понимает, что Макс окончательно поднимает белый флаг. Да Дастин сам готов поднять белый флаг. — Хорошо. Найдём Джессику, скакнём во времени. — НЕТ! — чуть ли не вскрикивает Мэйнфилд — Достаточно. Неужели ты не понимаешь, что наша борьба с этим и порождает весь этот кошмар? Если бы Стив с Робин не полезли ночью и не забрали Крисси…если бы мы не втиснулись в дом школьного психолога, то этого ничего бы не случилось! Всё это дерьмо…его бы не было. Хочешь всё сделать хуже, тогда вперёд! Со всеми остальными…давай! — Дастин никак не отвечает провокациям Максин. Он понимает, что её истерия является её личным способом переживать стремительно развивающийся ужас. Макс в конце концов тоже осознаёт, что Дастину плевать на её слова…и замолкает. Спасает напряжённую ситуацию автомобиль, показавшийся вдали. Дастин сразу же вскакивает и начинает махать руками. Авто останавливается, из него выходит молодой человек тридцати лет в спортивной форме: — Я делаю объезд вокруг Хоукинса…как только услышал о землетрясении. Я надеялся, что найду выживших. Она…нормально? Хей, девушка? — Она нормально…пост-травматический стресс. Макс, всё, едем! Давай, взяли… Взяв Макс под свои плечи, мужчины затаскивают её на заднее сидение. Дастин садится спереди, и уже спустя пол минуты машина на полных оборотах мчится по западной объездной дороге. — Что там происходит, парень? У вас там что, вулкан взорвался? Столько дыма…И какие-то радиопомехи. — Хуже. Военный склад подорвался. Остального не знаю. Нам с ней удалось выйти сюда через лес, — Дастин решает не распространять панику, и уж тем более не говорить об Изнанке с незнакомцем. — Вообще это удивительно. За все годы в Индиане не было зафиксировано никаких землетрясений, Возможно, мы становимся свидетелями образования нового тектонического разлома Североамериканской плиты. — Всё возможно. Всё возможно… — Дастин не намеревался поддерживать разговор, однако парень, позднее представившийся как Мэтью, так и норовил его продолжить. Дастин перебил его лишь однажды, понимая, что ему нужно сообщить о своём местоположении. — Я должен сообщить своим. Из оперативной группы. Мы сейчас вообще…где? — Так…пол мили от Пёнхерста, — уверенно подмечает Мэтью. — Постой, оперативной группы? Ты из федералов? — Эм…мои друзья федералы. Они должны знать, что я и Макс живы. Но всё, что успевает сделать Дастин, так это достать передатчик. В последующие секунды события приобретают лавинно катастрофический характер. — Да, надеюсь сеть…ВОТ Спикировавшая сквозь туман демоптица клювом на таран пробивает переднее стекло прямо между Дастином и Мэтью. Перепуганное от удара создание начинает неистово рычать и испускать пламя. Крики заполняют машину, а сам Мэтью теряет управление, и машина вылетает в кювет, заваливаясь на левый бок. Дастин, пристёгнутый ремнём безопасности, остаётся висеть на своём месте, слыша лишь неистовый визг Максин и стоны Мэтью. — МАКС! НАРУЖУ! Дастину каким-то образом удаётся открыть дверь, выбросить наружу свой ранец, а затем выбраться самому. В порыве стресса он успевает отбиться от, очевидно перепуганной демоптицы. — МААААКС! — Хендерсон в припрыжке открывает заднюю правую дверь…он видит, что лоб Максин покрылся кровью, а сама она еле тянется к нему, смотря при этом прямиком в глаза Изнаночной твари — БЫСТРО! ОНА ЩАС ЗАГО… Как только рука Макс соприкасается с рукой Хендерсона, Дастин стремительно вытаскивает её из машины, но становится поздно: демоптица низвергает пламя прямо в салоне автомобиля, из-за чего Мэтью, уже успевший потерять сознание, загорается заживо. Загорается половина обивки…и левая джинса Максин. — ДАВАЙ!!! — ЧЁЁЁРТ Понимая, что Макс уже выбралась, Дастин падает спиной на землю, а Макс валится прямо на него. В первые пять секунд Дастину кажется, что он не может дышать. Макс же, чувствуя как жар пронизывает большую часть её левой ноги, всё равно находит силы перекатиться за землю. Дастину требуется ещё около трёх секунд, чтобы сориентироваться. В последующие пять секунд он успевает встать и оттащить Макс на пару метров от машины. Макс неистово визжит от адской боли, постепенно теряя связь с реальностью. Дастин же стягивает с себя куртку и успевает набросить ту на джинсы Макс: пламя затухает, но левая джинса, обгорев на трети голени, не даёт Макс вернуться в нормальное сознание. Дастин понимает, что у Максин жуткий ожог…и что только он сейчас может ей помочь. Не смотря на крики, усиливающееся внутреннее давление и звон в ушах, Дастину удаётся оттащить её ещё на пару метров. А затем ещё. И ещё. Дастин сделал это не зря — через десять секунд машина вспыхивает сильнее…и взрывается. Взрыв вновь валит Дастина уже на асфальт. Кусок плоти демоптицы прилетает прямиком на его футболку и ногу Максин. Та вскрикивает ещё сильнее… — Чёрт-Чёрт-Чёрт…ЧЁРТ! — ХРЕНОВА ПТИЦА…АА — НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ, МАКС. СЛЫШИШЬ. НЕ ГОВОРИ. Я… Здесь на глаза Дастину попадается обширное здание примерно в трёхста метрах от дороги. «Психиатрическая лечебница Пёнхерст». — МЫ У БОЛЬНИЦЫ…БОЖЕ. МАКС. РУКУ…РУКУ ДАЙ! СМОЖЕШЬ ЖЕ…ЧЁРТ — Дастин ясно осознаёт, что Макс не слышит его, а также, что она не сможет идти. Ему приходится схватить свой ранец и через силу потащить Макс, что уже дрыгалась в нервных конвульсиях, явно не соображая, что с ней происходит. Превозмогая боль и ужасные крики Макс, шаг за шагом, Дастину каким-то чудом удаётся пройти эти сотни метров. Пускай с передышками. Со страхом на душе. С ноющими коленями и возможным сотрясением мозга от удара при аварии…«Святые угодники...Мэтью. Он же сгорел там с этой тварью. О мой Бог…о боже, боже, боже…». Осознавая, что у него вот-вот отвалятся ноги, Дастину приходится приземлить Макс на скамейку у территории лечебницы и начать кричать: — КТО-НИБУДЬ! ПОМОГИТЕ! РАНЕНЫЕ! ВРАЧИ! КТО-НИБУДЬ!!! — Лишь через секунд пятнадцать он соображает, что в лечебнице нет ни единой живой души. Двери открыты почти что нараспашку, а вокруг — тишина. Лишь осевшая пыль на окнах. — Чёрт вас… — Дас…тин…Дас..тин, — едва слышимо промолвила Макс – Я…умира…ю? — Макс-Макс…Макс! Макс! У тебя….сильный ожог правой ноги…она…боже. Так. Так, Макс. Мы уже в больнице. Сейчас внутри…найдём врачей. Ты будешь в порядке. Хорошо? Макс, скажи «Хорошо», прошу тебя! — Хоро…шо, — замедленно сквозь притупляющуюся шоковую боль отвечает Макс. Но Дастин прекрасно понимает, что никаких врачей здесь не будет. И что ему придётся спасать Макс в одиночку. Ну или не совсем в одиночку. Достав из своего ранца рацию, Дастин связывается с остальными: — Хендерсон на связи. Кто-нибудь, ответьте. Приём, Хендерсон на связи. У нас ЧП. Повторяю, у нас ЧП! — Хендерсон, чертяга! – раздаётся по ту сторону знакомый голос. — СТИВ! СТИВ! КАК ТЫ… — МЫ У ХОУКИНСА. ХЕНДЕРСОН, МЫ ВЕР… — СРОЧНО. НУЖЕН МЕДИЦИНСКИЙ ВЕРТОЛЁТ. У МАКС СИЛЬНЕЙШИЙ ОЖОГ ЛЕВОЙ ГОЛЕНИ, ДЕМОПТИЦА…АТАКОВАЛА НАС. МЫ В ЛЕЧЕБНИЦЕ ПЁНХЕРСТ, СТИВ. ЛЕЧЕБНИЦА ПЁНХЕРСТ. — О чёрт...я передам инфу, да? Конец связи. — Скорее, Стив. Прошу, — Дастин быстро убирает передатчик обратно, и вдруг…на мгновение чувствует, как в его глазах темнеет, а перед глазами возникает…Нэсти? — Я знаю, что ты продолжишь искать меня…я знаю…что ты меня не забыл… — фоном в голове вдруг возникает томный, ядовитый голос….явно неестественного происхождения. Противно смотреть на твоё подсознание, Дастин… Как вдруг всё прекращается. Перед глазами всё становится…нормально. Дастин переглядывается, не понимая, что сейчас только что с ним произошло. Будто в него кто-то вклинился. «Вот что творилось с несчастной Крисси…вот как он влез в её голову». Понимая, что вероятно сам Истязатель смотрит за ним и не только, Дастин решает закончить начатое: — Давай, Макс. Мы выберемся из этого дерьма. Мы сможем. Давай…! Собравшись с духом, он продолжает тащить Мэйнфилд на своих плечах. Вот и двери лечебницы…остаётся добраться до какой-либо из палат. Они смогут. Как-то, да смогут. Подземелья Пёнхерста, в это же время Почти что два часа, проведённые в Подземелье с маньяком…оказались, на удивление, не самыми плохими. Эдди пришлось приспустить внутренние страхи на нет, но поверить в то, что Виктор в самом деле не совершал тех злодеяний, которые на него навесили, пока не был готов. У Крисси же не проходило головокружение – хорошо, что хотя бы не было голода. Но это никак не отменяло той боли, что продолжала гноем давить на бедную хрупкую душу Каннигем. — Эдди. Если всё что происходило со мной…если это правда, и я правда его убила… — Кристина Каннигем. Мы уже говорили. Ты — жертва. Мы это переживём. Нам суждено жить. Ты ведь хочешь чтобы этот кошмар закончился, верно? Те твари…да, они существуют. Да, психиатрическая больница оказалось местом заговора. Связанным со всем, что происходило у нас. Но мы…сбежим. Да. Именно так. — Похоже, что мы уже сбежали. Если бы меня кто-то искал, Эдди, то нашёл бы. Но нет, никто меня не искал — Как бы Крисси хотелось, чтобы всё это прекратилось. — Тебя искала половина города, Крисси. Все переживали за тебя. И я тебя искал. И ведь нашёл же. Да? — Да, — прислоняется к Мансону Каннигем. — Я хотела, чтобы ты нашёл меня, Эдди. Но тот кошмар…наверху. — Мы выберемся отсюда живыми, Крисси. Не знаю как они, — Эдди указывает на Трис и Виктора — но мы с тобой выберемся. Я обещаю. Да и Крисси…просто представь. Куда мы отправимся? А? — Не знаю…Эдди. Я хотела бы увидеть горы. Настоящие. Встретить там рассвет. Вдали от людей. Чтобы ты…был рядом. С Джейсоном бы я никогда не смогла…отправиться. Туда. — девичьи слёзы вновь дают о себе знать. Крисси их не сдерживает, ещё сильнее упираясь в плечи Эдди. Казалось, они могут защитить её от всего опасного, что есть в этом мире. И она не лжёт, что хотела бы встретить рассвет в горах. В разуме Крисси представляется великолепные краски неба и величественные вершины, зазывающие её к уединению с природой. Ради такого стоит и выбраться из чёртовой ловушки и продолжить жить. Трис видела, как Каннигем в очередной раз начала плакать. Она хотела бы пожалеть её, но Эдди взглядом дал понять, что у них всё в порядке. Потому Трис продолжала изучать своего собеседника, с которым нашла относительно общий язык — стариком Криллом. Единственное, что её смущало – так это смердящий запах, исходивший от него. С одной стороны он походил на уродливого маньяка, но с другой…на бедного старика, весьма бедного старика, потерявшего половину своей жизни. — Тик-так…тика-так…тик-так… — Что вы считаете? — Часы до того, как они меня заберут. Тик-так… — Заберут…кто? — Да. Не смотря на простоту души Виктора, разум его явно давно спёкся. — Те, кто наверху. Алекс сказал, они придут… — Они уже здесь, если вы про тварей. — Такие большие…собакоподобные, да? — отрывисто произнёс Виктор — Мальчишка заверил меня, что они положат конец всему, и что я свободен. Что с сегодняшнего дня никто меня не станет искать. — Тогда почему вы остались? Не ушли? — Трис чувствует, что не получит ответа на этот вопрос. — Я жду…когда они меня освободят. Те твари. Я жду…жду… — Но они не проберутся сюда. Мы заперли проход. — Кто сказал тебе, милая девочка, что та дверь единственный выход отсюда? — Зрачки Трис расширяются. Девушка подхватывает ладонь старика, спрашивая того напрямую? — Есть другой выход? Виктор? Виктор?!!! — Тик…так…тик…так… — старик указывает на отсек охраны. Трис мгновенно подбегает туда и видит на стене большой постер…не до из старого журнала, 50-х, не то просто ретро картину с мужчиной, сидящим за пианино…исполняющим что? Классику? Джаз? Поп? Не долго думая, Трис сдирает картину к чёртовой матери, и обнаруживает за ней…большую вентиляционную решётку. И тоннель, уходящий куда-то в темноту. Эдди и Крисси сразу же подскакивают к Трис. — Куда ведёт…этот путь? - спрашивает Эдди — Не знаю. — Лесная траншея, — раздаётся на всё подземелье — Тик-так…тик…так… — Траншея...это наш выход отсюда! — Эдди мгновенно воодушевляется, смотря на девушек, на лицах которых возникают...улыбки? Крисси приходится стереть остатки слёз с лица. — Даже если так, фонарей у нас почти что нету. — Придётся воспользоваться свечой. — Я проверю ход. Вы оба пока остаётесь здесь. Если там не окажется прохода, то… — Это вентиляция, Трис. Проход в любом случае будет. — Не забывай, что мы на глубине около четырёх этажей под землёй. И если там окажется отвесной проём вверх…мы тупо физически на вытянем. Давайте…нужно снять решётку. Решётка поддаётся только с третьей попытки. Эдди помогает Трис забраться внутрь, и та начинает…ползти. Очень осторожно. Маленькими толчками. Никуда не спеша. За минуту Трис удаётся продвинуться на метров пять. Всё приходилось делать на ощупь за отсутствием света. — Ну что? — окрикивает её Мансон. — Хренос два. Пока ничего, — через пару метров Трис понимает, что вентиляция поворачивает….а за поворотом её руки упираются…в невероятное количество мощной проводки, которая в прямом смысле жужжала как высоковольтная линия электропередач: — Здесь провода! — разнеслись эхом слова Трис — попытаяюсь нащупать проход — на попытки нащупать проход у Трис уходит ещё одна минута. — Гиблое дело. Проводки много. Очевидно, она питает подземный комплекс Эдмунса и проекта «Лазарь». Это не имеет смысла. Сюда разве что птицы или кролик…протиснутся — эхо от стенок отадёт в голову Трис её же слова. — Уверена?... — Трис начинает ползти назад, на что у неё уходит определённое время. — Попробуй сам завались сюда, если не веришь мне, — Эдди зачёсывает свои кудри. Чёртова надежда вновь обломилась! Опять! Сомнения вновь окутывают его душу. Крисси же обращает мало внимания на лёгкую перепалку между Эдди и Трис. Её взор обращён на Виктора…единственный глаз которого оказался затуманен. А само выражение лица Виктора…Крисси резко становится плохо, и она инстинктивно схватывает руку Эдди. — Ну что ещё… — Эдди, — теперь и он смотрит на Виктора. Его тело…парит в тюремной камере. Сам Виктор оказывается…в каком-то трансе — Он здесь. Тот, кто меня… — Святые все… — не успевает Эдди среагировать, как Виктор произносит следующие слова: — Мой дом…на Харвуд стрит. Часы…Векна. Тик-так…часы… — КАКОГО ХРЕНА ЭТО БЫЛО! – Эдди не осмеливается подходить к старику, но на лице маньяка воцаряется…улыбка. Улыбка…и слёзы. — Харвуд стрит…часы…Векна. Харвуд-стрит…часы…Векна. Для Нэнси. Уилла. Харвуд стрит…часы… — Виктор, что это значит? — осторожно спрашивает его Крисси, начиная чувствовать внутреннюю угрозу. Но старик лишь улыбается ещё шире: —Этому придёт конец…передать Нэнси. Мой дом…Харвуд стрит. Часы…Векна. Мой дом…Харвуд стрит. Часы. Векна. Передать Нэнси. Только что выползшая из вентиляции Трис не понимает, что происходит: — Его окутал демон. Демон… — То не был демон, друзья мои…Запомните. Передать Нэнси. Мой дом…Харвуд Стрит. Часы…Векна. — Зачем? — непонимающе переспрашивает Трис. — Не видишь, он того, сошёл с ума… — Он сказал…тик-так…что так можно положить конец…тик-так. Кошмару…тик-так. Тик-так. Тик… — Кто Он? Виктор, кто он??? – Виктор не отвечает. Очевидно, его разум заел. Эдди уже намеревался надавить на старика, но его намерение оказалось прервано появившимся из вентиляционных отверстий неким рокотом. Явно неестественного происхождения. Прекрасно знакомого беглой тройке. Точно такой же они слышали полтора часа назад. Точно такой же завёл их в эту, очевидную, ловушку. И точно такой же следует сейчас по тем самым трубам. —Тик…Передать Нэнси. Так. Мой дом…Харвуд Стрит. Тик. Часы…Векна…Так. Юго-западная окраина Хоукинса, в это же время Изначальный план Сэма направиться в ближайший бункер провалился: через пару улиц стало ясно, что вся центральная часть города находится во власти созданий Изнанки. Пробиратсья через это месево — всё равно что проплывать нескончаемый океан. Потому Сэму приходится изменить направление своего продвижения — прочь от центра в сторону леса. Спустя час Сэму удаётся продвинуться почти на целую милю — удивительно, как кусок брезента закрывал его от взора изнаночных тварей, которых порой были в пяти метрах от него. Начавшийся лес одновременно создавал большую проблему в виде узкой дороги, и в то же время создавал большую возможность дял передышек. Ещё через пол мили Сэм добрался до уже лесной тропинки. Тут-то он вспомнает, что эта дорога ведёт напрямую к лесному дому, которым пользовались Джейн и остальные. Привычка придерживаться принятого решения помогает Сэму отбросить всё остальное и добраться до лесной хижины в относительном покое. Общая дымка от пожаров, разумеется, распространялась и по лесу, но это никак не помешало Сэму добраться в относительно безопасное место. Перед тем, как отбросить брезент, Сэм всматривается в местность вокруг: где-то наверху раздавался писк не то птиц, не то мышей…летучих мышей! Только очень громкий. Но конкретно Изнаночных созданий не наблюдалось. Недолго думая, Сэм подходит к двери — та оказывается не заперта — и заходит внутрь, затаскивая за собой брезент, который спасал ему жизнь последние пару часов. Хижина оказывается…не заброшена. Да, дети явно ей активно пользовались. И, видимо, не только дети. Сэма это радует. Он решает дать себе мять минут на передышку. Боль в пояснице и ногах никуда не пропала, скорее притупилась. Только сейчас стало понятно, что ясность ума помогла ему избежать столкновения с тварями из Изнанки. Сэм предпочитал не думать о том, что было. Он прекрасно понимал, что всей военной компании Салливана пришёл конец. Если бы Салливан его послушал, то всё могло бы быть иначе. Но теперь утеряно не только техника…утеряны люди. Сколько людей…сколько людей! От этой мысли Сэму становится тошно. В глазах будто начинает двоиться…что-то двигается. Или нет? Сэму начинает казаться, что сзади него кто-то есть. То ли кот, то ли другое создание. Но повернув голову, он и тот, кто оказывается за ним, резко вскрикивают. Правда крик сразу же стих на нет и перерос во всеобщее удивление: — РОБИН? — Доктор Оуэнс? Как вы… — Боже, — Вы живы! Это…не может не радовать. — Вот так встреча. Да…да…но там… — Вы же тоже видели…землетрясение? — Да а кто ж его не почувствовал? — Происходит неловкое объятие. Хотя насколько неловкое…они выжили. Они выжили! — Я думала, что я здесь…от одиночества того. Как хорошо, что Хендерсон имеет запас еды тут. Чёртов заготовщик! — Дастин Хендерсон...удивительная особа, — подмечает Сэм. — Но я…скажу честно…башка…и мысли… -—здесь то Сэм понимает, что Робин знатно трясёт. Ладони предательски не могут расслабиться — Психосоматическая хренотень. В последнее время части со мной случается. — Значит, ты в порядке? — Без травм, да. Крови нет. Так что всё ок, — быстро отрапартовала Бакли — Что случилось в городе? — Сэм не спешит с ответом на этот вопрос: —Создания из Изнанки заполонили его улицы. И напали на военный лагерь. Я не думаю, что там есть выжившие. Меня спас этот кусок брезента — указывает Сэм на тряпичный фрагмент строительной ткани в военном окрасе. — Значит, это правда: город отрезало разломом…он всё это спланировал заранее. — Ваш знакомый из иного измерения? — Если вы хотите так его называть? — А ты? Как попала сюда? — интересуется Оуэнс. — После того, что произошло в клинике, я, Мэйнфилд и Хендерсон остались ночевать в тачке. Вернулись сюда, и застали землетрясение здесь. Когда стало ясно, что началась атака из Изнанки, решили валить прочь от города. Наткнулись на разлом, образовавшийся из-за землетрясения. Кажется, он уходил далеко за горизонт в обе стороны. Дастину и Макс удалось переправиться через него по стволу упавшей сосны, я же не успела: какой-то ультразвук отрубил наше сознание, и очнувшись, я поняла, что исходит он прямиком из разлома. —Что за ультразвук? —Как будто кто-то включил сотни мощных колонок разом. Такой давящий на мозг звук, Сэм…знаете… — Сэм же пытался вспомнить события прошлой осени, развернувшиеся в Гринвуде. —Это может быть защитная реакция демопсов на опасность…таким образом, они оглушают своих врагов. — Но не сотни же псов разом. Этот звук явно технического происхождения…и дальше Макс и Дастин отправились наружу за подмогой. А я вернулась сюда, переждать, пока страсти улягутся. — Они не улягутся, — признаётся Сэм — Но ты сделала правильно. Я сам затратил целых два часа пути на пару миль. У тебя есть рация? — Нет, но она есть здесь. Образно говоря, это штаб. — Что ещё за штаб? — Хендерсон. Благодарите нашего радиогика, который соорудил здесь огромный радиоцентр с соответствующей установкой. К слову, Джессика была здесь – Сэм мгновенно обращает внимание на последние слова Робин: — Она была? Ты видела её? — Нет, но она оставила послание на радиоустановке? — Оно сохранилось. — Наверное. Робин подводит Сэма к запрятанной радиоустановке, замаскированной под патефонный проигрыватель. Сэма поражает такая предостороженность со стороны Дастина. — Даже замаскировал…надо же. — Кажется, это послание Джессика оставила в районе десяти утра. Так что… — Да. Пара несложных комбинаций, и Сэм слышит записанный голос дочери Харви: Если меня кто-нибудь слышит, то повторяю! Хоукинс в опасности! Я выйду на след Джейн, но всем следует покинуть город как можно скорее! Я направляюсь в Хоукинс и постараюсь пробраться в нужное место. Я надеюсь, что вы меня слышите. Дастин, вся надежда на твоё «Церебро», потому что сигнал глушится. Сейчас я на пол пути между Блумингтом и Хоукинсом. Если кто-то меня слышит – то сообщите. Покиньте Хоукинс! Конец связи. — Нет. Она не была здесь. Она была на пол пути из Блумингтона. А это «Церебро». Оно просто сохранило её сообщение. — Умно, — подмечает Сэм — Известно ли ещё что-нибудь? — По последним данным…от Нэнси, Джессика должна была скрыть Джейн от опасности, которая исходит из Изнанки. Но не знаю, успели ли они, — Сэм подкусывает свою нижнюю губу: — Хорошо бы чтобы успели. Хорошо бы чтобы успели… — И кстати: связь с внешним миром не работает. Я пыталась, но сигнал заглушен наглухо. — Обычно, у таких систем должен существовать параллельный канал связи. Не думаю, что наш радиогений по имени Дастин не додумался бы о нём… — с болью на ты, Сэм принялся рыскать в проводке, которая оказалась скрыта в подполе. Всего пять минут, и он дошёл до большого узла, где было несколько рычагов, один из которых был подписан как переключатель на Кабельную линию WSQK — Робин, имеются ли идеи, что значит сокращение WSQK? – Наклонившись к подполу, Робин подмечает наклонный шрифт надписи: — В голову приходит только одноимённая сеть радиостанций. Больше идей нет, - признаётся она. — Сэм дёргает маленький рычаг, внутри установки что-то хрустнуло после чего сразу же начинает литься радиоэфир. Сначала это были переговоры военных, которые со своими сокращениями не давали никакой информации. Слегка изменив частоту, в передатчике раздаётся…голос Дастина? Он…кричит??? — СРОЧНО. НУЖЕН МЕДИЦИНСКИЙ ВЕРТОЛЁТ. У МАКС СИЛЬНЕЙШИЙ ОЖОГ ЛЕВОЙ ГОЛЕНИ, ДЕМОПТИЦА…АТАКОВАЛА НАС. МЫ В ЛЕЧЕБНИЦЕ ПЁНХЕРСТ, СТИВ. ЛЕЧЕБНИЦА ПЁНХЕРСТ. — Я передам инфу, конец. — Скорее, Стив. Прошу,… — Стив…Дастин? Что с ними… — Бог мой. Стив…Стив! Стив! Дастин! — Робин чувствует, как ей дыхание становится учащённым, и контролировать это у неё совершенно не выходит. Паника…её вновь одолевает паника. Сэм же отстранённо тихо проговаривает про себя: — Что же это такое… В пяти милях от Хоукинса на северо-восток Характер развития событий становился лавинным. Одно из свободных полей за каких-то два часа превратилось в настоящий полевой лагерь. Вертолёты, военная техника, ренджроверы, люди в строгих и не только костюмах…сюда же приехали все, кто смог выбраться с северо-восточной дороги: Джим, Джойс, Нэнси Майк, Лукас, Кали, Розари и другие оперативники. Сюда же уже подъезжал Стив с теми, кто оказался по воле Розари в Сейлеме. Не смотря на ужасающие новости из Хоукинса, было принято единогласное решение не действовать самовольно. Особенно, когда стало известно о смертях минимум сотни людей. Воздушная разведка показала, что Хоукинс в прямом смысле отрезало от внешнего мира гигантским разломом, эпицентром которого стала бывшая национальная лаборатория. И за последние пару часов видимость в городе становилась всё хуже и хуже. Простыми вертолётами из-за образовавшегося тумана на высоте от пятисот до трёх тясыч фунтов попросту было невозможно точно понять, насколько сильные разуршения произошли в городе. Мешать стала и радиопомеха неизвестного происхождения, которая буквально оборвала радиосвязь между городом и его окрестностями. Выбора не оставалось — что бы сейчас не происходило в городе, это нужно сдерживать. А потому мобильный штаб стал более походить не военную казарму, нежели на место, где собираются полицейские и оперативники. — Скажите мне, что вы закрыли воздушное пространство над Хоукинсом. Розари, — обращается к ней всё ещё обескураженная Нэнси. Кажется, она единственная переживала за жизнь Лэнг. — Ближайшие десять миль закрыты, родная. Если она и долетит сюда, то прыгнет до Хоукинса. И я понимаю твои опасения касательно Синди. Но мы этого уже не изменим. — Если только Джессика нам не поможет. — Мы не знаем, где находится Джессика. — Мы не знаем, КОГДА она находится — прерывает их разговор Кали — Не надо строить непонимающие глаза. Вы всё знаете. Я хочу верить, что Джессика знает, почему происходит то, что происходит. И я хочу верить, что это поможет нам одолеть эту тварь. Одолеть этого Изнаночного Маньяка. Да, Розари, я абсолютно уверена, что это он, Питер Баллард, или как называли по документам, Генри Крилл. Потому что только он способен осознанно на такие зверства. И у него есть мотивация мучить Джейн. Но это можно прекратить. И я знаю, кто может нам помочь – Розари и Нэнси было хотели возразить, но Кали повела указательным пальцем, тем самым показывая, что она не закончила — Розари, я и Нэнси должны отправиться на поиски одного человека. Но никто. Повторюсь, никто, не должен знать, что это именно так. Точнее, никто не должен знать, за кем мы отправляемся. — Что? Почему я? — Нэнси удивляется такой скрытности. — Мы условились, не своевольничать, Кали. — Это не своеволие. Этот человек всё это когда-то начал. Так что он единственный знает, как это прекратить. —Я не дам тебе… — Речь идёт о докторе Мартине Бреннере, — как только Нэнси слышит это зловещее имя, то сразу же отскакивает на шаг назад, стараясь скрыть свои эмоции — Поэтому и должна быть скрытность. Мне не нужен очередной хаос или толпа подростков, которых вновь придётся вытаскивать из западни. Здесь нужен специалист с области разума. — Он умер, Кали. На глазах оперативников. Камеры со школы подтвердили. — По моим сведениям, это не так. — Даже если не так, то почему он? Почему не Сэм Оэунс? Или другие специалисты? – Нэнси уже знает ответ на этот вопрос, а Розари, очевидно, не видела всей картины целиком. — Потому что и Генри, и Джейн, и Я – его подопытные. Он работал с нами с самого рождения. Он знает намного лучше, чем мы друг друга сами. И простите, я не думаю сейчас о вопросах морали или о том, сколько боли он принёс мне. Факт в том, что сейчас, Джейн где-то там. Где — мы не знаем. Но я видела, на что способно тело Джейн. И поверьте мне, угрозы это только начало. Эту заразу нужно срочно вытащить из её тела. Либо уничтожить. — ЧТО? — Бреннер нужен, чтобы предотвратить последний вариант. Поскольку вы знаете, Кали, что военные недалёкого ума. Даже если они поверят в существование этого — перед Розари и Нэнси возникает цветная бабочка радужной окраски, мгновенно сгорающая в огне и исчезающая вникуда — То они всё равно придут к одному выводу: уничтожить. Я не хочу, чтобы дошло до мощного военного столкновения. Так что да, я буду пытаться это предотвратить. Любыми способами. И надеюсь, что ты, Нэнси, меня понимаешь в этом. Уиллер ничего не отвечает. Она обдумывает услышанное Да, Кали права. Они находятся в состоянии войны. И если Бреннер действительно выжил, то он точно знает, как освободить сознание Джейн как минимум. А как максимум — как уничтожить Генри. Но если он по словам Кали, знал о Генри всё время, то почему не прекратил этот кошмар до сих пор? У Нэнси мгновенно образуется два логичных объяснения. Но она решает приберечь их на потом: — У меня к тебе ест много вопросов, Кали. Но ты права. Когда выдвигаемся? — Сейчас. Розари ничего не отвечает, но взглядом даёт понять, что одобряет это действо. Кали решает не тратить время в пустую и сразу же направляется к выходу. Нэнси решает потратить минуту на то, чтобы захватить что-либо из еды. Розари всё-таки решает обмолвиться: — Нэнси, — Да? — Розари закусывает губу, слегка похлопывая Нэнси по ладони. — Будьте осторожны. Нэнси лишь согласно кивает, а затем растворяется среди толпы. Не нравится Розари, что она позволяет им так поступать. Отпускать Кали неизвестно куда…полагаться на одни лишь слова. Розари уже начинает жалеть о том, что стала оперативницей. Она чувствует себя каким-то маленьком человечком во всей этой игре тёмных сил. Но да, Кали права. Это не её игра. Это всё игра подопытных Бреннера. Она, Джейн, этот некий Генри. И пока Розари уталяла жуткий голод, она продолжала думать об этом. Она решает обратиться к Джиму Хопперу, который вместе с Джойс и подростками находился в закрытом отделении, которое Розари специально выделила для них. Но не успевает Розари войти внутрь, как сзади слышится бешено бегущий парень…во всю махающий руками. — Розари…РОЗАРИ! — Стив Харрингтон наперекор оперативникам сносил почти всё на своём пути, а за ним летел парень Нэнси…и Уилл Байерс. За последним неслась его девушка. — Стив? Что… — НУЖЕН ВЕРТОЛЁТ. СРОЧНО. К Пёнхерсту. У Мэйнфилд серьёзное ранение. Дастин пытается… — из ложи первый вырывается Лукас, за ним Майк. Синклер сразу же опрашивает Харрингтона: — Где вас чёрт подери… — Не важно. Макс нужно эвакуировать срочно. Они вырвались, но Макс…Дастин сказал… — Со мной. Быстро. Давайте, — Розари откладывает своё намерение поговорить с Хоппером. Тройка в лице Майка, Стива и Лукаса устремляются за Делгадо. Уилл же заходит в ложу. За ним заходит Джонатан, но не найдя Нэнси, сразу же уходит на её поиски по всему штабу. Нэнси же в это время уже покинула территорию мобильного городка вместе с Кали так, чтобы не привлекать к себе внимание военных. Спасибо дару Кали, который позволял беспрепятственно создавать воображаемые иллюзии перед глазами любого из людей. Уже в полумиле от этого места их ждал фургон, который Кали любила больше, чем саму себя. А в нём — Дотти и остальные. — И куда мы едем, Кэл? — обращается к Восьмой Дотти. — Кливлэнд. Проверим один адрес. В суматохе, Кали не приметила, что с базы взлетел один из вертолётов. В него забрались Лукас, Майк и Стив, обойдя все запреты Розари. И вертолёт уже набирал высоту, увеличивая свою тягу в направлении психиатрической лечебницы. А где-то намного выше этого вертолёта летел едва заметный самолёт, пилот которого прекрасно знал об ограничениях. Дэйв готовился к тому, чтобы осуществить то, ради чего он, по факту, угнал самолёт с территории аэроклуба в Грейлинге. До выхода Синди и Ричи оставалось пять минут. Только вперёд, и никак иначе. Хоукинс, в это же время Кажется, жизненный дух готов был покинуть её тело. Два часа, что потратила Шерон на каких-то две с половиной мили пути, оказались самыми жуткими часами, что она провела в своей жизни. Почему так? Потому что всё, что видела Шерон, было мертво. Человеческие останки, упавшие птицы, раненые звери…и повсюду те твари. Шерон не понимала, по какой причине те её не съели. Неужели её техника притворяться мёртвой всерьёз сработала на ура? Вот она на пороге дома уже покойной Эмбер. Туман окончательно овладел всеми окрестностями, а оседавший пепел вперемешку с каким-то подтипом снега явно говорил о том, что и здесь случилось ровно то же, что и у лаборатории. Дверь оказывается не запертой. Войдя внутрь, первым делом Шерон добирается до зеркала — кровь, запёкшаяся на её лице, отёками осела на её щеках и похудевшей в считанные часы шеи. В глазах не просматривалось ничего. Шерон будто не узнавала сама себя. Дыхание до сих пор было не к чёрту, а боли в животе начинают походить на нечто схожее с родами. Однозначно, дела у Шерон не очень. Но она жива! А значит, может что-то предпринять. Система «Сайлент Майнд» и подвал…подвал. Барьер. Шерон нужно найти ответы на эту загадку, оставленную Эмбер. Что это за система? И как она «Работает», если вообще «Работает?». Минуты три спустя Шерон решает направиться в секретный подвал. И когда отпирает шкаф в спальне, она понимает, что стенки в нём нет…и что дверь то кем-то отперта. Шерон озадачивается. Но первое, что ей приходит в голову, так это «Выжившие». Если ей удалось пробраться сквозь полчища демосозданий, то кому-то это тоже удалось. Отбросив все сомнения, медленными шагами она направляется вниз. Свет в бункере оказывается зажжённым. А помимо него – ещё одна дверь, за которой…виднелась тёмная тень. Женская тень. — ЭЙ! — Окрикивает незнакомку Шерон. Тень сразу же оборачивается…ею оказывается девчонка. Она смотрит на Шерон ошарашенным взглядом, но за тенью незнакомой девчонки показывается другой силуэт…светлый. Женщина в почтенном возрасте. Бело-седые волосы под каре, мешки под глазами и вытянутая форма лица. Шерон не верит своим глазам. Не верит, кого видит? — Кэ…рол? – женщина сдерживает улыбку, не отвечая Шерон взаимной радостью. Её глаза…оказываются…растеряны? Растерянность мгновенно скрывается за уверенным взглядом и последующим обращением к девочке: — Эрика, аптечка. Давай, не стой! – Эрике не остаётся ничего, кроме как быстро направиться по лестнице наверх, уверенно прошмыгнув мимо незнакомки. Она не сильно озадачивается удивлённым взглядом Кэрол. Она лишь следует тому, что ей сказали. Ведь только так Эрика сможет защитить тех, кто ей вроде как дорог, включая Лукаса и остальных, которые до сих пор не удосужились вспомнить о ней, если ссылаться на источники Кэрол. — Кто-нибудь ещё выжил? Алекс? Эмбер? – взгляд Шерон говорил обо всём: ответ отрицательный. Женщина подходит ближе к Кэрол и едва заметно пытается обнять её, но сразу же отстраняется из-за того, что Шерон начала подкашиваться. — Сядь, и не делай резких движений. Мы тебя вытащим. Ты уже в безопасности, — Шерон приходится смириться с тем, что её состояние далеко не лучшее и присела, ровно как ей и указала Шерон. Кэрол как человек, ожидавший годами эту атаку Изнанки, прекрасно осознавала, что всё пошло ровно так, как её реалистическое начало и предполагало — катастрофически. Думать о ином, наивно полагать, что группа из пятидесяти человек сможет самолично остановить армию толком неизвестных науке существ — всё равно что голыми руками остановить ядерный взрыв. Но что поделать. Вера — самый сильный инструмент манипулирования людьми, и к сожалению, все подсаживаются на неё как на наркотик. Кэрол давно приняла для себя правило –—если известно, что что-то произойдёт, то это произойдёт. Таков принцип закона Мёрфи — морской шутки, которая в 1959 стала законом её жизни. То, о чём Кэрол знает — уже было. Но то, о чём она не знает — может и не случиться. Парадокс наблюдателя, логичное решение которого Кэрол так и не сумела найти. И теперь, когда Алекс мёртв и унёс с собой в могилу веру в то, что натиск иного измерения можно остановить силой, Кэрол осталась единственной, последней из хранителей тайны будущего. И нести её в могилу она не намерена. Она намерена достичь этого будущего. Сделать своим настоящим. Каким-бы мрачным оно ни было. — Вы удивлены… — Ничего не говори, тебе нужно экономить силы. Договорились? – Шерон была знакома с Кэрол как несколько лет, и пускай ей не доводилось работать с ней непосредственно вместе, она не понаслышке знала, что Кэрол — одна из немногих, кто по-настоящему сохранил в себе человечность. А потому перечить советам Кэрол со стороны Шерон было бы довольно глупо. Особенно учитываю обстоятельства, в которы она сейчас находится. — Эрика, у нас нет времени на длительные поиски! – прокричала Кэрол. Затем она подсела напротив Шерон, смотря на ту твёрдым взглядом – Ты должна знать, что Эмбер направила тебя сюда, потому что знала, что я буду здесь. И что здесь тебе помогут. — Она…она не направила…меня — медленно начала Шерон — Она…сказала это всем. Кто выживет. Это было записано…на радио. — Бедная Эмбер, — Эрика подбегает обратно. В её руках сразу же оказывается аптечка и бинты. Немедля ни секунды, Кэрол начинает протирать лицо Шерон от крови и порезов — Я полагаю, нам не стоит говорить о боли, ты вытерпишь? Да? — Шерон безмолвно кивает — Вот и хорошо. — Что-то ещё нужно? — спешно спрашивает Эрика. — Нет. Нет. Пока сиди. И не трогай экран. — И не думала,—- Эрика присаживается на колени и опускает свой взгляд прямиком на них. Ещё вчера она следовала приказам населения и соблюдала комендантский час. А за пару часов, как всё случилось, к ней явилась эта незнакомая девушка. У неё был весомый аргумент, чтобы заставит Эрику пойти с ней. И Эрика вновь втянулась в самоанализ. Раньше было легко разобраться, что к ней обращаются, чтобы сохранить тайну о путешествиях во времени. Теперь же всё иначе. Эрике подарили шанс пережить эту катастрофу. Лишь потому что её, как оказывается, знали. Следили с давних пор. За всеми ими. Стоит ли Эрике начать копать под это место? Под Кэрол, которая в прямом смысле является складом тайн прямиком с 1959 года? Всё как обычно – её начинают наполнять вопросы, и ответов на них пока что нет. Кэрол заверила, что они появятся, но не прямо сейчас. Кэрол ж бережно промывала раны Шерон, продолжая свой монолог: — Я знаю, что столько информации для тебя будет много. И возможно ты пересмотришь своё отношение к Эмбер, что курировала тебя все эти годы. Но поверь мне, всё это не столь важно. Важно что ты сейчас с нами. В безопасности. И мы, Шерон, вместе с этим справимся. — Я знаю, — от резкой боли на щеке Шерон слегка скорчилась, но Кэрол сразу же простучала по той, уменьшив жжение: — Но ты должна понять, что мне известно многое Шерон, в том числе и будущее. И поверь мне, у той истории, которая сейчас разворачивается в этом городке, не будет счастливого конца. Я знаю, что прошлое нельзя изменить, как и будущее. И не верь другим, если они скажут иное. Альберт Эйнштейн говорил, что различие между прошлым, настоящим, и будущим всего лишь упрямая навязанная иллюзия. Всё между собой связано. Мы не свободны в этом мире, но вольны выбирать сторону, к которой примыкаем и то, как относиться к происходящему. И принятие этого, Шерон — в данный момент для тебя наилучший вариант из возможных.
