Падение Хоукинса. Закон Мёрфи. Властелинша судеб | Stranger Things 5: Hawkins fall, Murphy's law, Lordina of fates

The Soursce

      Весь день Кали старалась быть рядом с Элис — страшная правда стала сильным мотиватором для того, чтобы не оставлять Элис наедине с Бреннером. Может он и делает благое дело, но всегда существовала вероятность того, что он вновь выкинет что-то незаурядное. Что-то, что сломает Элис. Мартин не способен на иное, даже если считал иначе. За прошедшие годы Кали импровизировать и действовать быстро. Сейчас был именно такой случай. Иначе она просто не могла поступить.       Элис заметила неестественную взволнованность Кали и то, как он презренно поглядывала на Бреннера. Элис понимала, что Кали имеет на это полное право. Ведь если Элис когда-то самолично пришла с распростёртыми руками в лабораторию, то Кали такого выбора не дали. Насколько бы милосердными действия Мартина не были сейчас, это не могло перечеркнуть всё то, что Мартин делал ранее. На что он потратил более половины своей жизни.       Готовясь к погружению, Элис мысленно пыталась привести себя в порядок. Чтобы помочь всем, включая Джессику и Харви, ей придётся примириться с внутренними демонами. Вскрыть ту правду, что скрывается в её подсознании. Элис чувствовала, что это важно. Но чего она не понимала на физическом уровне, так это того, как эта правда поможет ей взять под контроль силу, которой она толком не умеет пользоваться.       — Я знаю, что сегодня важный день, — присаживается рядом Кали, поправляя лямки своего купальника. — Ты справишься.       — Я думаю, что там сокрыто что-то тёмное. Что-то, что сделано мне в своё время больно. Очень больно.       — Боль это один из неоправданно упускаемых источников нашей силы. И я говорю не только об этом, — указывает Восемь на левую ноздрю, — Она нужна не просто, чтобы помнить. Она наше начало. Люди часто стараются избежать её, а зря. Мой совет: не убегай от неё, — иногда Элис казалось, что Кали гораздо старше её, но на самом деле всё было с точностью да наоборот.       — Я вроде раньше и не убегала. Просто не касалась её.       — Скажу тебе ещё кое что, — Кали прислоняется ближе к Элис и нашёптывает: — Не забывай о том что Мартин сделал с нами ранее. За что ответственен. Полагайся только на себя. А я буду рядом. Мартин доверяет мне. И в этом заключается его слабость.       — Слабость для него, сила для тебя. Ты и без этого дара удивительный человек, способный  поддержать каждого.       — Не забывай, что только приспосабливаясь, я выживала. У меня не было семьи. А если и была — то искать её не имеет смысла.       — Когда всё закончится, ты можешь быть с нами. Я…мы что-нибудь придумаем. Не думаю, что Джессика будет против.       — Спасибо за твою доброту, Элис — слегка треморная улыбка Кали показалась Элис чем-то странным. А может Кали права: она полагалась много времени лишь на себя, потому и не готова полагаться на других.       Ещё одно неловкое объятие, и девушки выходят к установке. Мартин с одобрением выжидал девушек, держа свои руки за пазухой. Он не выражал никаких эмоций кроме одной — озадаченности. Словно обдумывал различные варианты того, как всё может пойти. Это выражалось в лёгкой опаске и его взгляде.       — Готова начинать, Элис?       — А можем заняться чем-то ещё? — удивлённо пожала она плечами, неловко улыбнувшись.       — Забирайся, — улыбнулся Мартин в ответ, сделав шаг от установки. Кивок Кали даёт Элис некую уверенность, и она направляется к установке. Кали внимательно наблюдает сразу за Мартином и Элис — последняя с лёгким, но не скрываемым волнением погружается в резервуар с солёной водой, скрываясь во тьме через каких-то двадцать секунд. Закрыв крышку, Мартин сразу же меняется во взгляде: напущенная озадаченность сменяется серьёзностью и непониманием:       — Я полагал, что после показанного ты начнёшь доверять мне. Надеюсь, что я не ошибся.       — Не погружайся в сентиментальность, — сузила свой взгляд Кали.       — Скоро всё встанет на свои места. Вы поймёте, как всё связано. Но мы условились: ради безопасности Элис.       — Глупо полагаться на условия. Он всё узнает. Рано или поздно.       — Нет, если Ему подкинуть сочную кость. Истязатель существо может и иного измерения, но оно примитивно. Как и любая форма жизни, он неосознанно стремится к доминированию, контролю и устранению угроз. Джессика — одна из них. Он знает, что она опасна, а потому будет держать при себе. Большего ему не надо.       — Ты сказал, что мы остановим его. Я и Элис. Это действительно так?       — Я не могу утвердительно говорить о том, что ещё с нами не произошло. Всё зависит от вас и того, на что вы пойдёте ради этого. Я лишь дам вам опору. Ты и так это понимаешь.       — Иллюзия свободы, — тихо сказала Кали. — Понять легко и сложно одновременно.       — Давай приступим к сегодняшнему делу. В этот раз наводить её будем вместе.       — То есть? — непонимающе спросила Кали.       — Ты будешь оберегать её. Элис потребуется помощь. Иначе она может потонуть в собственной тьме.       — Ты меня пугаешь.       — Я говорил, что этот путь не из лёгких. В нём много боли. Тебе ли не знать о том, что такое боль, — Кали сохраняет тишину. Прошерстив приборную парень, Мартин включает микрофон:       — Ну как, Элис, готова вскрыть последнее воспоминание?       — Готова, — холодно отвечает та.       — Тогда начинаем, — Мартин вставляет в панель приготовленную ранее кассету с какими-то записями. Это весьма настораживает Кали. Он ведь не собирается показывать то, что сделает Генри? То есть, уже сделал. Но нет, кассету содержала лишь аудио. Старое. Запыленное. С треском, присутствующим на старых записях до шестидесятых годов.       — Эта запись останется как протокол твоего допроса. Ты согласна на это, Кэрол?       — Согласна, — вслушивается в незнакомый голос Элис.       — Ты приехала в город чтобы выяснить, что случилось с твоим двоюродным братом, пропавшим без вести неделю с лишним назад, я понял всё верно?       — Абсолютно.       — Ты говорил, что мы будем вскрывать её воспоминание. Как это касается её? Кто эти люди?       — О, скоро ты поймёшь, — учтиво обратился к Кали Мартин. — Очень скоро всё встанет на свои места.       — Что ты смогла выяснить за эту неделю?       — Я вышла неожиданно для себя на другое расследование. Оказалось, что они связаны. И этой ночью мне почти удалось поймать убийцу. Точнее, появилось предположение.       — Речь идёт о расследовании семи…то есть, уже десяти.       — Всё верно, — Кали пытается припомнить, где она слышала этот голос. Элис же пока была без единого понятия, как это может быть связано с ней, её братом и тем самым чердаком.       — Расскажи, что ты делала этим поздним вечером и ночью на Харвуд Стрит?       — Выслеживала потенциального убийцу моего кузена.       — Почему ты была уверена о том, что убийца покажет себя на этой улице?       — Косвенные показатели.       — Какие?       — Странное и нетипичное поведение юноши по имени Генри Крилл, — от услышанного имени на зрачки у Кали расширились. Элис же стала вслушиваться в диалог внимательнее.       — В чём выражается необычность его поведения?       — Он один из тех, кого я не раз заставала на местах убийств.       — Значит, ты утверждаешь, что столь юный мальчик совершил убийства множества людей?       — У него к этому имеется нездоровый интерес.       — Как и у тебя, — с напором сказал мужчина.       — Вы знаете, что я пришла к вам с поличным чтобы дать определённые показания, которые, возможно, помогут продвижению расследования? У меня есть мотив быть заинтересованной в происходящем. А вот откуда он взялся у мальчика — вы не находите это странным?       — Этот мальчик мёртв, мисс Уолдрон. Как его родная сестра и мать, — услышанное вводит Элис в заблуждение. В голове возникает непонимание. — Мать скончалась на месте от полученных травм, а Генри с его сестрой, Элис — в больнице.       — Это же ложь, — напирающе обращает своё внимание Кали на Мартина, — Они не умерли.       — Выходит, убийца решил скрыть свидетеля.       — Мне кажется, вы недооцениваете силу психологии, дорогая. Здесь всё намного проще.       — Насколько? — удивлённо спрашивает девушка.       — На месте происшествия был найден только Виктор, отец семейства.  С синяком под глазом на пол лица. Он утверждает, что видел демона. И что демон забрал его родных. Это не похоже на логичное объяснение.       — Что ещё сказал вам Виктор? — в записи следует небольшая пауза. Внутри Элис нарастает напряжение, а окружающая тьма начинает давить всё сильнее.       — Что у демона было лицо девушки.       — За этим я и пришла к вам. Чтобы вы не пустились по ненужному ложному следу. Этой девушкой была я.              Слова как нож в спину врезаются в сознание Кали. В голове вдруг прорисовывается то, как они сюда попали. С кем Мартин связывался. Кто хотел его «Остановить».       — Это она? Та женщина, что напала на тебя, когда мы приехали к бункеру?       — Всё верно. Я обещал, что все тайны приоткроются, так вот настало время их приоткрыть. И приоткроет их та, кто был в эпицентре всех событий в ту самую роковую ночь, связавшую меня, Генри, и всех нас.       Кали вскидывает ладони к верху, сосредотачивая своё внимание на голосах из записи.              — Вы утверждаете, что ворвались в дом Виктора на Харвуд Стрит в момент совершения убийства?       — После, — уверенно отвечает девушка.       — Во сколько быть точным?       — Спустя чуть менее десяти минут после того, как молния ударила в крыльцо их дома. Была гроза, и вы сами наверняка видели выжженную территорию.       — Правильно ли я вас понимаю, если верить вашим показаниям, вы проникли в дом около двух часов двадцати минут ночи?       — Да. Я следила порядка двух часов до этого момента за их домом. В особенности за движением на чердаке. У меня имеются снимки, которые я смогла сделать издали, но их ещё следует проявить.       — Что вы нашли в доме? И почему не остались дать показания полиции ранее?       — Я увидела убитого горем мужчину, который твердил, что я — демон. Он хотел остановить меня, но был не в состоянии как-либо навредить мне. Когда я увидела Генри, я поняла, что могла ошибиться. Что это не имеет ничего общего с происходящим расследованием. Хотела бы я узнать причину, по которой Генри интересовался происходящим, но увы, это уже невозможно, если верить вашим словам.       — Значит, вы оставили свои следы, в том числе и на чердаке, мисс Уолдрон?       — Всё так. Я даже принесла свою старую обувь, которую использовала для расследования. Потому прошу вас обратить свои силы на поиск настоящего убийцы, который наверняка ещё на свободе. Прошу вас, шериф Хоппер.       — Моя дорогая, до того, как ты не пришла сюда, мы вообще не связывали дело Криллов с расследованием. Ты утверждаешь, что убийца решил убрать свидетеля. Проник ли кто-либо кроме тебя в дом этим вечером? Раз ты «Следила».       — Нет, — стремительно ответила та. — Если бы был, я бы заметила.       — Так ты пришла с тем позывом, чтобы мы перестали тратить наши силы на поиск описанного жителями соседних домов «Вымокшего обессиленного женского силуэта, сбежавшего прямиком в ночной туман, всё так?       — Именно.       —  Тебя, Элис, наверняка посетила мысль об утверждении, что эта девушка проникла в твой дом с целью найти некоего убийцу. Разреши мне показать тебе её снимок, — после слов Мартина на одной из панелей камеры возникает изображение миловидной девушки с карими газами, светло-русыми волосами и слегка опухшими щеками.       — Эту девушку зовут Кэрол Уолдрон. И то, что ты услышала, были её показаниями, данными на утро двадцать второго июня 1959 года. Ночью ранее дом семьи Криллов оказался «Проклят».       — Не всё из того, что она сказала, правда, — произносит с предчувствием Элис. — Она…       — Солгала?       — Не досказала. Она была в доме не одна. С ней был ещё кто-то. На чердаке.       — Откуда ты это знаешь? — заинтересованно спросил Мартин.       — Потому что я была там, — неожиданно для себя самой произнесла Элис. — А её там не было.       Кали взбудоражено поднимает свои глаза глядя то на Мартина, то на закрытую камеру сенсорной депривации. Показатели на приборах начали показывать усиление мозговой активности.       — Ты должна рассказать то, что ты помнишь, Элис. Ты должна прожить это ещё раз.       — Прожить ещё раз…       — Расскажи нам, что на самом деле произошло в ту ночь. Ночь, которую ты пыталась забыть всю свою жизнь.       Панель с изображением гаснет, а Элис закрывает глаза. В голове прорезаются слова, ранее доносившиеся в записи:       «Странное и нетипичное поведение юноши по имени Генри Крилл…у демона было лицо девушки».       Этот вечер прошёл особенно тревожно для маленькой Элис: Генри в последние дни часто пропадал знамо где, словно отдалялся от неё. Всё, что он говорил, так это то что…       — Защитит меня. Но той ночью он не смог. Потому что связался с дьяволом.       Элис полагала, что всё это похоже на «Игру». Что Генри всего лишь играет с пауками, а не одержим ими. Или этим волшебным местом, коим он называл чердак. За день до этого Генри всерьёз повздорил с родителями. Элис плохо помнила, что он тогда говорил ей. Но что ей врезается в подсознании, так это то, что Генри пытался заверить её, что он нормальный. Такой же, как и все.       — В ту ночь Генри не лёг спать. Точнее, он лёг. Но я своим чутким слухом могла услышать, как он взбирается на чердак. Наверное, так всё и было.       Элис так и не заснула в своей комнате, то и дело слыша какие-либо шорохи наверху. Она полагала, что это могли быть грызуны или просто птицы, что облюбовали чердак как место для ночёвки. Девочка ещё не знала ничего о подсознании. Но что она знала — так это то, что шорохи эти знакомы. И что источником этих шорохов был её старший брат.       Генри пообещал ей, что придёт день, и он покажет ей, над чем работает. Элис ждала этот день…но детское любопытство в конце концов взяло вверх.       — Я решила узнать, какой сюрприз Генри готовит в самом деле. Мне не терпелось узнать его секрет. И я осторожно встала со своей кровати.       Коридор без света Элис совсем не пугал. Она не находила во тьме чего-то пугающего. Наоборот, слишком яркие цвета или пышные образы вызывали у неё тревогу. Но девочка ещё ничего не знала о тревоге. Она всего лишь желала узнать, что такого делает ей братик, раз не спит в столь поздний час.       Вот и лестница на чердак. Оттуда явно исходил свет…и шёпот. Его Элис и приняла за незнакомое, чуждое её детскому сознанию шуршание. Паутина, коей была слегка обвита лестница, девочку…напрягла. Не напугала, но напрягла. Элис не боится животных. Она боится, когда им причиняют боль.       — Я не стала трогать паутину, аккуратно проскочив через неё. И вот, приоткрыв дверь, я начала подниматься по леcтнице. От самого чердака меня отделяло лишь несколько ступеней…       Показатели приборных панелей начали показывать активацию определённых областей мозга Элис: то, что Кали видела своими глазами, означало одно — Элис в действительности обладает скрытым даром:       — Что ты с ней делал? Это ненормально, её мозг сейчас вскипит! — на что Бреннер лишь усмехнулся в привычной для себя манере:       — Ты же не думала, что я применю какую-то магию, верно? Небольшое количество ксенона в сопутствии с индикаторным звуковым воздействием помогает ей зайти глубже, чем она себе представляет.       — Звуковым? Почему мы тогда ничего не слышим? — ещё больше взволновалась Кали.       — Ультразвуковым, если быть точнее.       С каждым едва ощутимым шагом Элис становилась всё ближе к удовлетворению собственного непокорного любопытства. Голоса, доносившиеся с чердака, становились всё яснее. Один из них точно принадлежал Генри:       — Оно не просто явится сюда. Оно уже здесь. Я это чувствую.       — Но твой отец, мать…то, что с ними случится…       — Они заслуживают это. Заслуживают, как и многие. Кому как ни нам это понимать? Элис притаилась, вслушиваясь в тихий диалог. Тот, кто был с Генри…       — Они чего-то ждали. Чего-то, что должно было случиться этой ночью.       В это время крышу окатил гул воды: начался ливень, свалившийся на ночной город словно из ведра. Элис невольно дёрнулась из-за этого, делая последние шаги по лестнице. Всё ещё оставаясь в тени, Элис косо посмотрела на источник света, коим являлись несколько свечей, косо стоявших возле «сундука» — небольшого тайника, в котором ранее Генри показывал Элис пауков.       (Генри) — Всё, чего я хотел, это лишь быть нормальным.       (Незнакомый женский голос) — Быть нормальным в этом мире ненормальных…не будь к себе столь строг. Я научу тебя этому.       Элис полагает, что её могут и не заметить, ведь она такая маленькая и юркая…тень, что сумеет прошмыгнуть за большие часы, время на которых ушло за два часа ночи. Но стоило ей сделать шаг, как прямо за чердачным окном возникает ярчайшая молния:       — В ярчайшем свете рядом с Генри сидело…нет-нет-нет, нет-нет…нет-нет-неееееет!!!       Элис чувствует, как пол собственноручно уходит из-под ног. Как световая вспышка впивается в её сознание. Болью проникая в самую грудь. Руки. Как она впадает в  агонию, смотря прямиком на тёмный силуэт, освещённый ярчайшей световой вспышкой.       Кровь, стекавшая из области глаз и слегка сумасшедший взгляд. Растерянный, но сумасшедший. Они случайно сталкиваются друг с другом.       — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ       Электричество в ангаре начинает сбоить. То и дело в абсолютном беспорядке загораются и гаснут различные индикаторы, лампочки, то чуть ли не все разом, то могут резко погаснуть. Даже сквозь этот световой ад Кали слышит пронзительный крик Элис, прорывающийся из камеры депривации:       — ОТКЛЮЧАЙ НАХРЕН ВСЁ! ТЫ ЕЁ ДО ИНСУЛЬТА ДОВЕДЁШЬ!       — Нет! Она ещё не дошла к источнику. Помоги ей удержаться, — одного уверенного взгляда Мартина становится достаточно чтобы понять: он не готов отступать. — Меня она сейчас не послушает. Но тебя…       Глубокий вдох. Немедля ни секунды, Кали зажимает панель связи:       — ЭЛИС! СЛУШАЙ МОЙ ГОЛОС! ЧТО БЫ ТАМ НИ БЫЛО. Я БУДУ С ТОБОЙ. ТЫ НЕ ОБЯЗАНА ПЕРЕЖИВАТЬ ЭТОТ КОШМАР В ОДИНОЧКУ...       Голос Кали словно эхом стал разноситься по стенам. Элис щурилась изо всех сил, ощущая как вокруг её приступает холодная вода и как реальность вокруг шатает, словно мыльную картинку.       — МЫ СДЕЛАЕМ ЭТО ВМЕСТЕ.       В этот самый момент Элис начинает ощущать, как вся боль, окружающая её разум, постепенно стихает. Концентрируется в одной точке в одном лице. Тот самом, которое когда-то её испугало.       — Ты дойдёшь к источнику. Я помогу тебе…, — эхо Кали словно пропитало все стены вокруг. Свет от молнии пульсирует, словно в такт самому дыханию Кали. Она вновь всматривается в этот растерянно-безумный взгляд…       (Элис) — Рядом с Генри находился некто в крови. Силуэт, что отразился в свете молнии…       Не успела Элис и моргнуть, как из её груди вырвался пронзительный визг: ноги мгновенно понесли её прочь с чердака, ведь она словно увидела воплощение своего кошмара. А нет, это и есть начало кошмара.              Моргание лампочек становится менее резвым, а показатели Элис на приборах становятся более стабильными. Мартин похлопывает Кали по спине, но та резко разводит руки в стороны: тут-то Мартин замечает, что глаза Восьмой закрыты, а нос слегка напух — из того вот-вот покажется капля крови. Бреннер проявляет лёгкое удивление: Кали взяла происходящее под собственный контроль, это случилось даже раньше, чем он рассчитывал.       Девочка со всего дуру понеслась вниз по всему дому, не прекращая кричать. Всё, о чём думала Элис — это убежать. Бедное детское сознание даже не подозревало, что несётся прямиком в самую бурю.       Спустившись по лестнице, Элис ненароком вбежала в столовую, но затем завернула в гостиную. Вперемешку с бушевавшим ливнем Элис расслышала оклик матери, а также резвые шаги отца: в скверных попытках открыть дверь на задний двор, Элис чуть не выламывает её — когда дверь поддаётся, девочка выскакивает прямо под ливень и думает добежать до крыльца сарая, у которого был козырёк. Она надеялась, что этот страшный человек, который напугал её, не застанет её в темноте.       Но стоило девочке выбежать под проливные струи дождя, как ещё одна молния ударяет в каких-то нескольких десятках метров от их дома: раскат грома почти оглушает её, и Элис падает на мокрый бетон: её колени и локти оказываются в крови. Теперь Элис выглядит далеко не лучше самого призрака…но это не останавливает её от намеченной цели: козырёк у сарая.       Превозмогая боль, Элис встаёт и отряхнув свои ладошки уже не столь быстро направляется к сараю.       — ЭЛИС! ЭЛИИИС! — доносится из дома крик Вирджинии. — ДЕВОЧКА МОЯ! ЭЛИС!       — Я ЗДЕСЬ! — крикнула она, но дождь совершенно заглушил её голос. — Я ЗДЕСЬ!       На секунду Элис подумала развернуться, но вот же…вот он, сарай. Козырёк. Этот страшный человек, кем бы он ни был, её не достанет.       — Я У САРАЯ, МАМОЧКА! И Я…, — но мама уже не слышит её. Элис думает, что её вообще навряд ли кто-то услышит. Нет, не из-за дождя. А из-за чего-то неестественного.       Каскад небольших молний начал собираться в некий пучок всего в паре метров от девочки, прямиком между ней и домом. Её обмокшие волосы вдруг начали неестественно натягиваться в сторону этого электрического пучка. Элис застывает на месте как вкопанная, лишь в силах рассмотреть, как где-то наверху, на лестнице, кто-то с кем-то дрался. Элис начала думать, что это тот самый плохой человек. Генри…она ведь так не хотела подставить его. Не хотела…       — ЭЛИИИС! — раздался откуда-то взволнованный, но столь знакомый голос. Из гостиной, стоя у уличной двери, выглядывает Генри.       — Я ЗДЕСЬ! — Крикнула она с некой радостной надеждой. Но с каждым словом…каждой падающей струёй ливня пучок из молний начинал зловеще разрастаться.              (Уважаемый читатель, включи на фоне музыкальный трек Kyle Dixon and Michael Stein — Portal Drills)              — НЕ ПОДХОДИ!!! — Силуэт брата прорисовался уже сильнее, но в то же время стал более размытым. Элис думала, что это из-за её испуга, но даже детскому сознанию стало ясно, что дело далеко не в испуге. Перед её глазами разворачивалось что-то неестественное. Что-то, несущее за собой тьму.       Речь шла не о каком-то силуэте. Речь шла о необъяснимом для девочки ярчайшем природном явлении, что заворожило её всем телом.       Вода вдруг удивительным образом начала застывать вокруг разрастающейся не то овально, не то шарообразной стены из молний, что начинали потрескивать словно ярчайшее пламя. Дезориентация захватывает девочку так, что внутри неё возникает природное оцепенение. Она ещё не понимала, что видит перед собой, но чувствовала каждой клеточкой тела, как эти самые молнии буквально окутывают её со всех сторон, но не обжигают.       — НЕЕЕТ, — где-то отдалённо Элис слышит крик Генри. За ним раздаётся крик Вирджинии, которая буквально вбегает в каскад молний: на глазах оцепеневшей Элис молнии впиваются в её маму, лишая ту жизни. Но Элис не вскрикивает. Элис не моргает. Элис уже ничего не могла сделать. Молнии пронзили её насквозь, выжигая её ночнушку, часть волос, но не кожу. Не глаза. Молнии овивают её своими жалящими, но в то же время журчащими потоками.              Кали удерживает картинку в сознании Элис из последних сил: она будто сама ощущает то, как молнии ошарашивают её сознание. В этот самый момент до неё вдруг доходит:       — Это не просто молнии. Это источник её силы.              Сияние, крики, гром и боль сливаются в единый водоворот, заставляя Элис оторваться от земли. Вокруг не оказывается дома. Брата. Или родителей. Вокруг лишь бесконечная ало-синяя энергия, в самом сердце которой оказывается ведьма с тёмными и невесомыми волосами. Её глаза оказываются затуманены, а изо рта извивались пылевые вихри. В какой-то момент Элис подсознательно подумала, что смотрит на саму себя, и это стало последней мыслью. Пиком. Перед тем, как Элис ушла во тьму. Как реальность буквально отключилась по щелчку пальцев, которого и слышно то не было.       Инстинктивные вдохи, ещё одна потеря ориентации…и осознание. Элис заполнилась осознаниями. Мыслями. Возбуждением. И приливом того, что она боялась забыть. Теперь она вспомнила всё. Всё, что так утаивала от себя.       Капсула медленно открывается. Кали мгновенно подбегает к люку, чтобы помочь Элис выбраться. Та сразу же сжимает её плечи и пытается не пустить слёзы.       — Вы справились лучше, чем я этого ожидал, — доносится издали голос Мартина. — Выходит, это действительно так.       — Что именно? — спрашивает Кали, не выпуская из своих объятий растерянную Элис.       — Наша химия в шестьдесят девятом всего лишь помогла активировать в Элис то, что сидело в ней уже десять лет. С той самой ночи.       — Ты знал?! — доносится сквозь слёзы встревоженный возглас. — Ты знал об этом???       — Предполагал, но не был уверен на все сто процентов, — Бреннер даёт больше пространства девушкам, не делая поспешных шагов.       — Ты знал что это случилось с моим братом, но не со мной. Ведь так? — не смотря на возрастающий напор, Кали всё равно не выпускала из своих объятий Элис. Хотя было бы ложью говорить, что Кали не догадывалась, куда этот разговор может завернуть.       — Отдохните. Этот разговор нам ещё предстоит, — Мартин отступает. Нетипичное для него поведение. Но стратегически верное. Прямо сейчас предопределить реакцию Элис на трагичную правду было невозможно. Мартину гораздо важнее было сплочение Элис и Кали. Факт того, что они начинают работать в тандеме. А значит, скоро они будут готовы к тому, чтобы вернуться в основную игру, что ему вести ещё предстоит.       Сознание Элис всё ещё безостановочно крутилось от вскрытого триггера: в голову хлынули самые разные воспоминания словно через стену треснувшей плотины. Она будто переставала узнавать сама себя: столько чувств за раз она переживала, наверное, только в момент рождения Джессики. В какие-то моменты мысленный поток опережал скорость, с которой Элис рассказывала всё Элис…а рассказывала она много. Не в подробностях. Но пытаясь тщетно сложить картину.       Сама Кали после вскрытого начала переживать сильнее, чем раньше. Не потому что боялась правды. Она боялась природы Изнанки. Ведь иначе объяснить произошедшее нельзя. Неужели в Изнанке существует иное существо? Не Генри? Не Истязатель. А ещё кто-то, стоящий выше них? И почему именно Криллы? А Кэрол? Как во всём этом, чёрт подери, замешана Кэрол?              Спустя пару часов после возвращения в тайный кемпинг Мартина, Кали поняла простую вещь: она больше не сможет нести страшную тайну о том, во что превратился её брат. Что он сотворил. И где, вероятно, сейчас находится.       — И вот мы подходим к главному вопросу: то, что я видела когда попыталась применить тот самый дар, который пытались раскрыть в лаборатории. Я ведь видела этот чердак. Но он был другим. Холодным, тёмным…если ты хочешь спать, то скажи мне, это может и подождать до вечера, — взволнованно твердила Элис.       — Нет, — уверенно отвечает Кали. — Просто я думаю. О многом думаю. Это всё…не просто.       — Это даже не подлежит сомнению. Я чувствую, что это связано. Единый узел. То, что я была его частью столь давно…, — неожиданно для себя Элис делает неоднозначный вывод. Что-то в её голове вдруг перекликается. С выдохшейся-вдохновлённой она меняется на…встревоженную. По-настоящему встревоженную. — Мне нужно поговорить с Мартином.       — Ты действительно готова к этому разговору? — настороженно обратилась к ней Кали. — Там может вскрываться не просто какое-то воспоминание. А что-то более страшное. Мартин хранит слишком много скелетов у себя в шкафу.       — Я знаю, — всё больше напрягалась Элис. — Просто я не смогу ждать ответа на один простой вопрос: было ли моё участие в программе шестьдесят девятого подставным? Тебе лучше остаться здесь, — неожиданно для Элис Кали сжала её руку, всем взглядом показывая, что это последнее, что она сделает.       — Я дала тебе обещание, и я его сдержу. И не смей думать иначе, — хотела бы Элис такую подругу, как Кали, раньше. Ту, кто не просто будет рядом, а кто пройдёт рядом через самый ад. И не позволит сделать фатальных ошибок. Либо же пройдёт через них вместе.       — Тогда закроем этот вопрос сейчас.       — Закроем, — ладонь к ладони, ещё одно объятие…и Элис, стараясь подавить свои тревожные мысли, направляется к Мартину.       Мартин, конечно, ждал их, но не так скоро. Хотя, разницы в этом не было. На лице Элис всё было написано: она хочет получить от него все ответы. Здесь. И сейчас.       — Твоя история столь же удивительна, как и моя, Элис.       — Ты специально взял меня в лабораторию? Ты знал об этом? Хотел использовать меня?       — Ты подписала добровольное соглашение,       — Не увиливай от ответа, — Кали как бы пыталась визуально подсказать Бреннеру, что она права. Кали сама не знала ответа на этот вопрос. Она всё ещё боялась того, что последует далее.       — Нет, — беспристрастно отвечает Мартин. — Я ничего не знал о твоём происхождении. А если бы и знал, то не допустил тебя к испытаниям в группе. Для меня ты была таким же добровольцем как Глория и Кен. Собственно, и Терри.       — Ты мозг ей выжег. — Элис начала напирать. — Сделал из неё инвалида-калеку, что не в ладу со своей головой.       — Терри была не в ладу со своей головой ещё во время беременности.       — И? Она ведь знала! Что ты забрал её дочку!       — Она убила человека! На глазах у кучи людей. У меня не было выбора. Я не человек номер один, что самоволен решать такие вопросы. Порадовалась бы, что Элис вообще оставили в живых. Или ты думаешь, что её действия не привели к ещё большему краху?       — Скажи ей, — вступает в полемику Кали. — Скажи ей всё, что знаешь. Или я заставлю тебя сказать это.       — Скажи «что?» — удивляется напору Элис.       — Она говорит о твоём брате, Элис, — всё также беспристрастно сказал Бреннер. — Если ты хочешь узнать, что с ним стало, то…       — Она ничего сейчас тебе не должна, — Кали продолжала защищать Элис. — Говори как есть. Без увиливаний.       — Тогда мне следует достать кассету. Ты знаешь какую, Кали. — ещё бы она не знала. Такое забыть невозможно. Подумать только. Она защищает родную сестру того, кто намеревался убить её. И убил бы, не будь она столь осторожной.       Элис впадает в замешательство: одна мысль привела совсем не к тому, что она ожидала. Общая встревоженность Мартина и Кали говорила о весьма серьёзных вещах: они знали Генри. И явно не столь отдалённо, раз оба чуть ли не трясутся.       — Что случилось с моим братом? Почему ты так печёшься о нём? Кали? — Восемь не спешила отвечать. Но что-то сказать всё-таки могла:       — Я знаю то, как всё закончилось. Ты — только узнала, как всё началось. Чтобы всё сложилось, нам нужна середина. Ту, которую знает только Мартин.       — Он тоже был в лаборатории? — взгляд Кали говорил сам за себя. — Он тоже был в лаборатории.       — В самом деле так и было, — послышался голос возвращавшегося с кассетой Мартина. — Генри был в лаборатории. И привёл я его туда сам, — помимо кассеты Мартин кидает перед девушками стопку старых документов.       — В ту ночь пятьдесят девятого специальными приборами был зафиксирован особый импульс, который учёными фиксировался лишь ранее: при Филадельфийском Эксперименте. Команда, в составе которой я находился, прибыла в город спустя пару дней после этого происшествия чтобы изучить всевозможные улики. Так я и вышел на Генри. Ты к тому моменту числилась мёртвой, Элис. С чистым сердцем говорю, что тебя никто не искал. Кто-то из медперсонала тебя прикрыл. Перед нашим ли приходом или прочувствовал что неладное, сказать уже не скажу.       Проведя несколько анализов, я осознал уникальность Генри как первого человека, пережившего физический контакт с ядерной субстанцией, которая проявилась тогда по неизвестным мне причинам именно у твоего дома. Сфабриковав смерть Генри и учитывая, что его отца упихнули за решётку на многие годы, а мать погибла, я забрал мальчика, потерявшего семью, к себе. И мы планировали начать великое дело. Благодаря нему запустился проект МК-УЛЬТРА.       Генри начал проявлять способности к телекинезу, затем к чтению мыслей, а затем и непосредственному физическому влияния на живых существ. Руководство видело в нём мощное оружие, что мы могли противопоставить СССР. Но я видел в Генри нечто большее — я верил, что вместе мы сможем познать тайну его дара и найти то, что дало ему этот дар. Разгадать как тайну Филадельфийского эксперимента, так и раскрытия необычных способностей человеческого тела и сознания.       Но годы шли, и я начал понимать, что Генри становился слишком своевольным. Он начал говорить об опасных вещах, видеть в людях угрозу. Однажды он мне признался, что используя свой дар хотел бы построить более справедливый и лучший мир — война во Вьетнаме и эти протесты молодёжи…       Я принял тяжёлое, но единственное верное на тот момент решение — я разработал специальное устройство, что блокировало силы Генри и внедрил его, чтобы держать его при себе. И мне казалось, что со временем Генри смирился со своей судьбой. Его прежний пыл спал, а желания стали более простыми.       Началась непосредственно программа Хоукинской лаборатории. Всё, что было с тобой, Терри, рождение Джейн и общий сбор детей с номерами…цели нашей работы со временем изменились из-за предписаний руководства, и о Генри уже никто не вспоминал.       — И где он сейчас? — взбудораженно спрашивает Элис. — Он жив?       — Полагаю, что да, — с надеждой произнёс Мартин. — Но ты должна кое-что понять, Элис. Генри был поломанным ребёнком. С его сознанием что-то было не так изначально. Дефект психики. Возможно, это и позволило ему пережить ту ночь пятьдесят девятого. Но речь сейчас о другом: внутри него зрел монстр, — Мартин раскрывает перед Элис папку со снимками и датой: 8 сентября 1979. Происшествие УЛЬТРЫ       — В тот день Генри решился совершить то, что планировал очень давно, — начала свою часть Кали. — Он попытался покончить с лабораторией Хоукинса, устроив массовую резню.       Мартин вставляет кассету в проигрыватель, и плёнка начинает медленно жеваться: на телеэкране вскоре через помехи возникает видеоряд с той же самой датой прямиком из лаборатории.       Элис сменяет свой гнев…на растерянный страх. Непонимание. И ещё больший гнев. Но в этот раз сокрытый где-то внутри неё.       — Генри втёрся в доверие к маленькой Джейн, и та сорвала с него своей силой блокирующее устройство. Я сама была рядом с ними, заметив их заговорческое поведение ещё ранее. Они меня не заметили.       Генри пообещал Джейн свободу. Что они выберутся отсюда. Но сначала велел подождать ей тут, в техническом подвале, — указывает Кали на продвигающиеся силуэты ребёнка и мужчины с белой шевелюрой. Элис впервые видит Генри…совсем взрослым.       — Я решила найти Мартина, но проследив за Генри, вдруг поняла, что он, высвободив свою силу, направился маршем смерти по всей лаборатории. Он убил многих, включая ни в чём невинных детей.       — Он избавлял их от мук, — вдруг сорвалось с губ Элис. — Точно также, как делал это с кроликом.       — Лишь благодаря чуду и неожиданно тандему маленькой Джейн и Кали, — слегка разводит руки Мартин. — Его удалось остановить. Но остановить не в буквальном смысле этого слова. Ты должна это увидеть сама.       Всматриваясь в экран, Элис видит, как среди окровавленных детских трупов друг против друга стоят Генри и маленькая Джейн. Одним взмахом руки Генри поднимает девочку, буквально душа её, а затем откуда то из угла появляется тёмненькая Кали…сбивая Генри с ног, она отвлекает его, из-за чего Джейн высвобождается и почти сразу же идёт на Генри атакой…       Генри со всей дури отлетает в одну из стен, словно примагничиваясь к ней…а затем изображение покрывается помехами…и становится слишком ярким. Тело Генри озаряется каким-то ярким свечением…и спустя пол минуты просто исчезает, оставляя после себя лишь трещину в стене. Затем Джейн теряет сознание, а Кали, растерянно осмотрев Одиннадцать, скрывается из взора камер.       — В тот день я и сбежала из лаборатории, как и велел мне Мартин. Более в Лабораторию Хоукинса я не вернулась, — в голосе Кали прослеживалось определённая жалость. Она правда не знала, как она бы сумела рассказать о таком Элис. Она не была уверена ранее, но теперь, теперь картинка сложилась.              Элис обескураженно присаживается на диван рядом с Мартином, стараясь оттиснуться от него как можно дальше. Кали замечает это и подтягивает Элис к себе — та не сопротивляется:       — Ты не хотел готовить нас к чему-то. Ты хотел узнать, что на самом деле случилось с Генри в ту ночь, когда узнал о нашем родстве из-за Джессики, — делает неожиданно заключение Элис. — Ты хочешь лишь одного: продолжать своё дело. Ты не сможешь жить без него. Ты взрастил в моём брате монстра. Использовал меня. Похитил моего мужа. И теперь тоже самое происходит с моей дочерью, да? — Хотела бы Кали дать Элис свободу, но она не отпускала её. Мартин же своего взгляда не меняет.       — Эмоции одновременно твоя слабость и твоя сила. Учись сдержанности, Элис. Только так мы можем остановить то, что происходит там. В чём участвует твоя дочь. Джейн. Все они.       — А что происходит? Очередной монстр? Снова что-то, что ты хочешь познать, да??? — гнев Элис вновь начал нарастать в геометрическом прогрессе.       — Боюсь, что дело куда серьёзнее, чем ты представляешь себе в данный момент. Джейн отправила Генри в иное измерение. Она не убила его. А заперла.  Я положил годы на то, чтобы найти его. Чтобы Джейн вновь вошла в контакт. И когда это случилось, всё пошло наперекосяк. Всё, что могло пойти не так — пошло не так. Но я верю, что Генри всё ещё где-то там. Возможно во власти той же сущности, что истязает Хоукинс уже три года. Ты сама его видела. На чердаке. Изуродованным. Ты видела его. Ты не можешь отрицать этого, Элис.       Что бы Генри не задумал. Или как бы та сущность не решила его использовать. Нам нужно остановить их. То есть Вам. Не мне. Я лишь старик, что уже преисполнен каких-либо возможностей. Но вы, — опоясывает взглядом девушек Мартин, — с помощью своих сил сможете сотворить невероятные вещи. Сможете обмануть саму смерть, если до этого дойдёт. У вас уже есть всё, что вам нужно — вы.       Элис пытается поверить в услышанное, но даётся ей это с трудом. Ей хочет бунтовать…и одновременно последовать тому, что сказал Мартин.       — Это…я…       — Я понимаю, что вам нужно время, чтобы принять это, — учтиво посмотрел на девушек Бреннер. — Поэтому вы и здесь. То есть сегодня. В общем, в прошлом. Здесь у вас достаточно времени. Но когда вы вернётесь — а вы вернётесь — время пойдёт на часы.       — Нам нужно не время, — напряглась Кали — Нам нужно знать, что за план у тебя имеется. Почему мы должны остановить его сейчас, то есть...ты понял. Почему именно этот момент? А не прямо сейчас? Не в прошлом?       — Потому что чтобы остановить это существо раз и навсегда, ему нужно позволить выиграть. В его распоряжении находится Джейн, и очень скоро он получит остальное. Но у всего есть «Слепая зона». Даже у него.       Нам нужен наш люк Скайуокер, Кали. Тот, кто нанесёт один и точный удар по Истязателю так, что он даже этого не заметит. А когда заметит, будет слишком поздно. Для него поздно.       Элис резко вскидывает руки по сторонам, не в силах более слушать загадочные речи Мартина, и удаляется. Кали с нарастающим презрением посмотрела на Мартина:       — Надеюсь, ты доволен своей откровенностью, — Мартин в ответ не подал какой-либо эмоции. Его холод только бесил Кали, и она тоже оставила Мартина, последовав за Элис.       Элис ушла к дальнему трейлеру, где стояла буквально…без лица. Внутри её сжирала боль. Боль от осознания, что судьба отвела её от страшного горя, в которое она втянулась самолично. По собственному выбору. Тогда, в шестьдесят девятом. Наивная, полагавшая что помогает Штатам как патриот своей страны, а на деле — отправилась в дьявольский узел. Узел, порождённый её свободным выбором.       — Генри всё равно это сделал бы. С тобой или нет. Он это сделал бы       — Я знаю, — с горечью произнесла Элис. — Но я бы спасла его. Вытащила. Знай я, где он, я бы сделала это. А то, что я видела…то, что узнало меня. Это не был Генри. Это было Зло, Кали. Истинное Зло.       — Каким бы это Зло ни было, нам пора взяться за настоящее дело: остановить его. Пройдём этот путь вместе, как и обещали друг другу, — ладони девушек соприкасаются, а пальцы переплетаются между собой. Слова были излишними — они в действительности пройдут этот путь вместе.       Стоило Мартину прождать каких-то пять минут, как девушки вновь возвращаются к нему. Но в этот раз не чтобы напирать. Они были преисполнены решительности положить тому, что происходит, конец, если это в самом деле в их силах:       — Каков твой план?