Релокация

Спок лежал на неровном куске породы, в который его с размаху впечатало. В голове при падении что-то отвратительно хрустнуло, и вулканская часть сознания отметила сразу несколько алых точек сломанных костей на карте тела. Скоро из уха засочилось, побежав по шее, а во рту появился солоноватый привкус. Стихли все звуки, оставив его в полной тишине. После круглосуточного фонового шума двигателей корабля, к которому Спок привык, она казалась совершенно ненормальной. Не нужно было долго гадать, что происходит. Совокупность симптомов означала перелом черепных костей. Из него вытекал ликвор, а окологлазничная область набухала от просачивающейся в ткани крови. Однако, он мог отгородиться от болевых ощущений, что и сделал, замуровав их наглухо в локальных очагах. Травмы были уже не так важны; извержение должно было наступить скорее, чем смерть от субдуральной гематомы. Единственное, чего он хотел — это убедиться, что «Энтерпрайз» покинул орбиту Нибиру. К сожалению, без слухового анализатора это было никак нельзя сделать. Дальнейшее он видел уже только на записи, потому что нарастающая тяжесть повреждений погасила сознание. *** Сохранившееся видео можно было перематывать, изучая детали. Вот Джим осторожно приподнял его над камнем, отсоединяя шлем. Неистовый жар текущей внизу лавы мог бы обжечь кожу, но Спок без сознания уже ничего не чувствовал. Прикрепив нейронную подушку, которая должна была присосаться к коже с тихим гулом, Кирк так же бережно одел верх заново, зафиксировав как следует. И уже поднялся на ноги, когда выстреливший из кипящей лавы протуберанец хлёстко вытянул его наотмашь. Последний кусок этой записи Спок просмотрел только однажды. В своей гордыне он полагал, что ничто после смерти матери не заставит его потерять самообладание. Но зрелище Джима Кирка, горящего живым, вызывало... эмоциональный шторм. В теле терранца это было совсем бесконтрольно: зубы лязгали друг о друга, слёзы текли, не переставая, из горла рвался вой. Оказывается, не было ничего хуже, чем наблюдать, как твоё самое дорогое существо гибнет, разрушается навсегда. И это совсем необратимо, и ты ничего не можешь поделать. *** Смотреть запись из транспортаторной уже удавалось с клинической отстранённостью. Это был финал. За минуту до которого Леонард Маккой двумя руками прилепил на их лбы полусферы нейросканеров — сохранить то немногое, что осталось. Его вынутое из костюма тело имело фиолетовые «очки» и лопнувшие сосуды в белках глаз. На ушах и шее присох ликвор. Его голени грозили вспороть раздробленные кости, а расплющенная пятка приобрела трапециевидную форму. Джим тоже был с кровавой окантовкой голубой радужки. На губах от тяжкой муки выступила пена. Его рука и левый бок спеклись до чёрного струпа, а грудь и живот представляли собой багровые некротические поля. Под рёбрами лениво колыхался гигантский лиловый пузырь с толстыми стенками, слившийся из множества мелких, когда отошла кожа. Ещё немного — и из этих тел было бы невозможно извлечь ничего. Умница Паша Чехов, выполнивший гениальную двойную телепортацию, заикался и дрожал, упираясь ладонью в прозрачную стену кабины. Он сделал почти невозможное: успел зацепить их расщеплённым лучом в последнюю секунду, когда капитан ещё был в сознании. В противном случае в вулкане пришлось бы оставить обоих. *** Помимо просмотра логов, у коммандера Лань Ванцзи были другие важные задачи. Например, задать свои собственные биометрические пароли и коды доступа — ведь те, что принадлежали Споку, автоматически заблокировались в момент фиксации факта смерти. Но после он, конечно, изучил всё, что нашёл. Запись с мостика была кошмарной — полтора десятка бледных и покрытых испариной существ слушали, как умирает их молодой капитан. Который ещё утром, в начале смены, чихал после карри «Роган Джош» и подшучивал над энсинами. *** Осведомиться у оператора, что решил Кирк, и последовать за ним в версию 2.0 стало единственным допустимым выбором. Джим сошёл за ним в ад. Столь нелогичный поступок был необъясним; в 99% случаев инстинкт самосохранения удержал бы от этого представителя любого вида. Спок был Джиму должен (по гроб жизни, как тот непременно бы выразился). И если тот спрашивал о его решении, значит, хотел присутствия рядом. Предложенная опция вселения в человеческое тело вполне могла считаться эквивалентом десантирования в активный вулкан. Но Кирк УМЕР ЗА НЕГО, отдав самое ценное, что мог отдать. На этом фоне все очевидные трудности транскорпорального перехода казались несущественными. *** Коммандеру Лань Ванцзи было, на кого равняться. Доктор Маккой сумел собраться и действовать, когда любой другой человек был бы в ступоре от горя. Тот связался с Пайком, применив экстренный код, зарезервированный на случай чрезвычайного положения. Последовал его указаниям, запаяв останки в двух именных капсулах. Дождался прибытия новых тел с Земли и объяснил ситуацию и. о. капитана, сказав, что новые члены команды погружены в медикаментозный сон. Это иногда практиковали для перестраховки — идти больше суток на восьмом варпе выдерживали не все. Леонард не предавался жалости к себе. Лань Чжань видел, как он с деловитым лицом возвращал капитана к жизни. Прислонив плоскую таблетку носителя к своему падду, Маккой при помощи присоединённого к нему пучка электродов транслировал нейросеть телу центаврийского слизня. А скользкая тварь уже преобразовывала её в модулированное тета-излучение, перезаписывая в новый мозг. Вэй Усянь с опутанным проводками слизнем на лбу смотрелся даже органично. - Вам должно было быть очень тяжело, - предположил Лань Чжань. - Вы совсем не дали себе времени погоревать. - Да что ты знаешь о «тяжело», гоб-…. - осёкся начмед. - Дьявол, так больше нельзя говорить. Они посмотрели друг на друга. И Лань Чжань вдруг заметил, что тёмные волосы Маккоя теперь словно присыпаны пеплом. Наверное, потому, что тот взял на себя чуть больше, чем было в человеческих силах. - Я… благодарен вам, доктор. За всё, - счёл нужным сказать вслух Лань Чжань. - Ваше мужество беспримерно. Я не могу обратить события вспять. Но обещаю вам сделать всё, чтобы подобное не повторилось. Из проваленных миссий стоило извлекать уроки. И теперь Лань Чжань понимал, как следует себя с капитаном вести. Ведь если бы не неуместная привязанность к первому помощнику, у Джеймса Тиберия Кирка по-прежнему были бы голубые глаза, светлые волосы и имя, что дали родители. Как выглядит Вэй Ин, он видел — посмотрел без ведома Леонарда в первые полчаса после того, как пришёл в себя. Лань Чжань ведь очнулся первым и имел фору. - Коммандер Лань. При всём уважении — не давайте обещаний, которых не сможете выполнить, - смерил его взглядом Маккой. - Но тут вот какое дело: это последняя замена по гарантии. В следующий раз даже адмирал Пайк будет бессилен. Он кивнул, не споря — всё равно доказывать надлежало не словом, а делом. *** Спок не мог взять вулканскую часть личности с собой в другое тело. Так переезжающие в спешке сородичи порой вынуждены были оставлять домашнего сехлата на попечение соседей. В человеческом мозгу попросту не было аналогичных структур. Однако, произошло непредвиденное: его вулканское «я» урчало столь же жалобно, как покинутый сехлат, задирая кверху морду и просяще поскуливая. Пнуть его ногой и уйти было бы… бесчеловечно. Спок не смог поступить с ним так, и всё-таки забрал с собой. Предупредив, что придётся ютиться, где получится. Ужиматься, приспосабливаться, не имея своего законного места. Таким образом, вышла вещь и вовсе странная: физически будучи человеком, в каком-то смысле Лань Ванцзи всё ещё оставался вулканцем. Став ментальной химерой, выражаясь научным языком. Даже если на развёртке возле его постели в медблоке была крупная надпись «Биологический вид: человек». Прийти в собственную каюту и обнаружить её пустой, свободной от всех личных вещей было неприятно. Настройки, которые раньше было нужно править под себя, теперь были сброшены до дефолтных значений. И Лань Чжань обнаружил, что теперь ему не нужен сухой жар, имитирующий атмосферу Вулкана — новое тело всё устраивало и так. Ударившись мизинцем босой ноги о дверь, Лань Ванцзи опешил — он не мог подавить ноцирецепцию по своему желанию, и палец ныл весьма неприятно. Пришлось браться за регенератор. Он со стыдом припомнил, как считал людей слюнтяями, сравнивая их возможности со своим неимоверно привилегированным положением. Тело казалось куда легче того, к которому он привык. Зато волосы — в разы тяжелее. Подняв эту массу двумя руками и рассмотрев на свету, Лань Чжань изумился — они гладко переливались, словно шёлковое полотно. Практично было бы укоротить причёску до стандартной флотской. Но бывший хозяин его тела, очевидно, растил это богатство всю жизнь, ухаживая самым тщательным образом. И пустить всё под нож было бы колоссальным неуважением по отношению к тому колонисту. Приняв решение, Лань Ванцзи завёл руки назад и медленно заплёл волосы в косу. Так, по крайней мере, они были немного укрощены. *** Первая тренировка вышла катастрофической. Задав привычные параметры на беговой дорожке, Лань Чжань, цепляясь за ускользающие поручни, тут же был вынужден отпустить их. Ему пришлось съехать на пол. Лань Чжань больше не мог держать сорок километров в час — медленные конечности мешали, механика движений тормозила, а лёгкие горели огнём. Его максимум теперь был — восемнадцать. То же было со свободными весами — он чуть не уронил себе на ногу привычный снаряд, которым гарантированно раздробил бы пальцы. Элементарные движения из практики Суус Махна стали слишком сложными. Таким неловким и неумелым он не чувствовал себя даже в детстве. Сидя на поблёскивающих амортизирующими волокнами матах в углу, Лань Чжань не мог не думать о капитане. О том, какой же смелостью нужно обладать, чтобы с таким несовершенным слабым телом спуститься в пылающую преисподнюю. Сейчас он чувствовал к этому человеку ещё большее уважение. Потому что оценил соотношение силы тела и силы духа на очень наглядном примере. - Приятель, вижу, ты давно не тренировался, - с подкупающей белозубой улыбкой сказал ему Сулу. Их навигатор упирался ладонями о бёдра, согнувшись и пытаясь отдышаться после марафона. - Так и есть, - неохотно признал Лань Чжань. - Мы с Беном — это мой муж, если что, иногда тренируемся вместе. Так оно пободрей, и можно подстраховать друг друга, - заметил Хикару. - Боюсь показаться навязчивым, коммандер Лань. Но как вам идея заниматься в паре? Мы с вами похожи по базовым физическим параметрам. - Имеет смысл, - согласился он. - Не переживайте, в форму вы придёте быстро, - подбодрил Сулу. - Ваш предшественник, коммандер Спок, был, конечно, зверь. Но по крови он всё же наполовину вулканец — вы в курсе, наверное. Нам-то с вами и трети его достижений будет достаточно. Лань Ванцзи очень хотелось озвучить терранскую фразу «говорите за себя». Но он сдержался, чем гордился неимоверно. Отталкивать только что приобретённого друга стал бы только социопат. Как исполняющий обязанности капитана, Хикару наблюдал Лань Ванцзи ещё в виде неподвижного тела, которое внесли с пристыкованного к «Энтерпрайз» дредноута. Видел его лицо сквозь крышку криокапсулы — потому, наверное, и знакомиться с новым коммандером отважился раньше всех. Может, дело было в том, что они теперь принадлежали к одной расе Терры. Но Лань Чжань не думал, что это так — как и все профпригодные служащие флота, Сулу не делил существа на своих и чужих. *** Лань Чжаню пришлось изучать все материалы, с которыми Спок должен был, но не успел разобраться. Запросы технической службы и личные обращения уже успели накопиться. Три межрасовых пары на корабле хотели оформить отношения официально — должно быть, кое-кто понял, что может не успеть насладиться личным счастьем. Лань Ванцзи даже читал теперь раздражающе медленно — поле восприятия стало уже, и третьего века для увлажнения глаза в открытом состоянии теперь не было. Но больше всего угнетала мысль, что теперь он не сможет помогать капитану, как прежде, взяв большую часть отчётности на себя. Уяснив со слов доктора Маккоя, что новому телу для наращивания массы необходим животный белок, Лань Чжань решительно направился в обеденный холл. Стараясь не обращать внимание на любопытные взгляды — его официальное представление команде должно было состояться только завтра. Выбрав в интерактивном меню раздел «мясо», он увидел наверху подсвеченные популярные опции. Пока он вёл пальцем, голограмма с жареной бараниной увеличилась, вращаясь перед глазами. Посылая импульс, который в мозгу преобразовывался в ольфакторные ощущения. Лань Чжань пошатнулся от приступа дурноты. Запах термически обработанного мяса мгновенно отбросил его к картинке из транспортаторной — с Джеймсом Кирком, зажаренным до углей. Ведь он смотрел запись в 5D-шлеме, который давал ощущение полного присутствия. Рвотный позыв подступил к горлу так неожиданно, что он едва успел зажать рукой рот. И бросился к пищевому утилизатору, низко склонившись над ним. Стало понятно, что Лань Чжань будет обходиться бобовыми, морепродуктами, грибами и насекомыми. Как он заметил, оглядевшись, никто не ел красного мяса. Просто Джим очень любил стейки, а он ошибочно экстраполировал это на всё человечество. Лань Ванцзи уже знал, что вулканские блюда не покажутся ему вкусными. Но всё равно взял в репликаторе кусок крейлы, а ещё любимый пряный чай из веточек рхабаи. По крайней мере, это не должно было навредить расстроенному пищеварению. Но синий чай пришлось вылить, а хлеб — выкинуть, поскольку их вкус оказался невыносимым. Человеческие рецепторы протестовали, и он был вынужден подчиниться. Лань Чжань припомнил, как долго отнеткивающийся Кирк всё же согласился отпить немного пряного чая. Сейчас он понял, чего стоило капитану не выпустить этот глоток из себя фонтаном брызг — жидкость была терпко-солёно-горькой, а масло на поверхности оставляло гадкое послевкусие. Когда Лань Ванцзи вернулся в каюту, там его ждала порция куриного бульона и ещё теплые золотистые гренки из белого хлеба. А ведь мысль про мясо птицы даже не пришла ему в голову. К крышке контейнера неизвестный благодетель прикрепил квадратик послания с мигающей окантовкой. Лань Ванцзи тронул его пальцем. «Понаблюдал за тобой в столовой», - всплыла записка, озвученная голосом Маккоя. - «Не обижайся, что опекаю. Есть тебе всё-таки надо. Да, и я тоже никогда больше не смогу даже посмотреть в сторону стейка Т-боун.» Лань Ванцзи ещё раз перечитал висящие в воздухе светящиеся письмена, прежде чем ткнуть в них, удаляя. Миссия на Нибиру была самой жёсткой проверкой на прочность. То, как показал себя начмед «Энтерпрайз», было ясным свидетельством, что адмирал Пайк полагался на него не зря. А вот Лань Чжань свою предыдущую жизнь окончил бездарно. Бульон, который набирался в ложку, был очень вкусным, а гренки приятно хрустели на зубах. Но это было внешнее. Внутри же Лань Ванцзи не мог разогнуться от своей неподъемной вины. Медитировать теперь было невозможно, но это казалось справедливым. Будучи причиной смерти Кирка, он и должен был остаться без такой удобной бытовой анестезии. *** В прошлой жизни привыкнув сбегать в лабораторию от всех гнетущих мыслей, коммандер Лань Ванцзи в конце концов решил прибегнуть к этому способу. Он явился туда в гамма-смену, когда помещение было безлюдным. А точнее, обслуживалось двумя клингонами и орионкой — полностью реалистичными андроидами, что могли следить за ходом экспериментов круглосуточно. И неожиданно нашёл целый ряд стаков в хранилище, забитый образцами с Нибиру. После того, что произошло, о них временно забыли. Ну, или люди не могли себя заставить трогать что-то с этой проклятой планеты. Обозревая образцы флоры и пробы почвы в парящих сферических контейнерах, Лань Ванцзи наткнулся на горсть мелких камушков. Красно-коричневый с серебристым блеском, минерал был обозначен, как «Закалённая вулканическая лава, Нибиру». Прикосновением пальца разблокировав контейнер, он высыпал из появившегося отверстия несколько, перебирая на ладони. В конце концов, Лань Чжань оставил себе один камень. Закрепил его в станке и отшлифовал фотонной фрезой до гладкой выпуклой формы «кабошон». Отмотал с катушки немного шёлковой ленты — ей лаборанты подвязывали волосы, чтоб не электрилизовались. Посадил на роговое полукольцо, сделав обруч, и прикрепил новый амулет цинакрилатным клеем с Денеб IV. Его собственные волосы, сплетённые в косу, так оттягивали голову назад, что парная грудинно-ключично-сосцевидная мышца всё время была напряжена. Должно быть, со стороны Лань Ванцзи смотрелся надменным — но с этим он не собирался ничего делать. В заносчивости и надменности всегда упрекали и Спока, хоть это не было правдой. Лань Чжань понимал, что тратит время непродуктивно (хотя мог бы отсортировать валяющиеся без дела образцы). Но он хотел постоянного напоминания о своих ошибках. И собирался носить обсидиан на самом видном месте. Лань Чжань не мог простить себя за ту роковую фразу про пирокластический поток — даже если Вэй Усянь когда-нибудь простит. Когда «новый» капитан сказал, что соболезнует потере «Энтерпрайз», Лань Чжань не смог ничего с собой поделать — вскинулся и дико на него посмотрел. Ведь Вэй Ин подразумевал, что это вполне себе штатная ситуация. Всего лишь рядовая кадровая замена, и жизнь продолжается своим чередом. *** В первые сутки он ощущал обманчивую лёгкость, потому что Маккой накачал их витаминными коктейлями. Дальше пришлось привыкать к реальности. Теперь после шести часов сна Лань Чжань всё ещё чувствовал себя сонным и вынужден был подавлять зевки. Раньше ему хватало двух промежутков по полтора часа. Его работоспособность снизилась просто катастрофически: Лань Чжань не был в состоянии обрабатывать информацию даже из двух аудио-источников одновременно, не говоря о пяти. Не мог охватить взглядом сразу всю площадь падда. Не умел распределять внимание и остался без бокового зрения — его у людей, считай, вообще не было. Он ощущал голод слишком часто, а после тренировок буквально выползал в душевую. Постоянно был вынужден следить, чтобы не кончились силы. Люди оказались не марафонцами, а спринтерами, не способными экономить энергию и умело расходовать запасы. А ещё ему нужно было не выдать себя. Так что Лань Чжань теперь всё время прислушивался к чужим разговорам, запоминая речевые паттерны. Бормотал в своей каюте: «почему бы и нет», «замётано», «быть того не может». Применять это на практике было трудно — ведь Спок всю свою жизнь пытался быть лучше, чем чистокровные вулкансу, допуская лишь сугубо логичные высказывания. Так что Лань Чжаню приходилось больше молчать — в конце концов, коммуникацию на мостике можно было осуществлять и в письменном виде. Вэй Усянь поглядывал на него, явно озадаченный. Ведь в прежней жизни коммандер то и дело прилюдно с ним спорил, вмешивался и гнул свою линию. Впрочем, самому Вэй Ину тоже приходилось непросто. Тот больше не мог общаться с командой в прежнем стиле: азартно переругиваться со Скотти, отвешивать шлепки Гейле, употреблять подозрительные субстанции с Леонардом и показательно ныть тому в плечо. Теперь это были «офицер Монгомери», «офицер Вро», и «доктор Маккой». Чего капитану стоило не называть последнего Боунзом, Лань Чжань даже не представлял. *** Лейтенант Ухура за пультом связиста больше не смеялась удачным шуткам, не носила покачивающиеся серёжки и цветные стрелки на веках. Безучастная, с пустыми глазами, она приходила на смену только, чтобы её отработать. Лань Ванцзи был виноват и в этом тоже. Но старался сохранять выражение лица подчёркнуто нейтральным. Выставлять напоказ свои эмоции, когда он причинил такое зло другим, было бы недостойно. На то, чтобы контролировать лицевые мышцы, уходило неожиданно много сил. Неудивительно, что раньше эта черта Спока вызывала негатив — людям, чтобы быть производительными, нужно было концентрироваться на задании целиком. Однажды после смены он заглянул в медотсек. С вполне ясной конкретной целью, но ещё для того, чтобы увидеть доктора Маккоя — теперь Лань Чжань учился распознавать свои вторичные мотивы. Он вошёл, оглядел пустующие койки и прикрыл за собой дверь. - Чего тебе, гоб-…? - да ТВОЮ Ж МАТЬ, - выругался Леонард. - Оно само на язык лезет. Ладно. Коммандер, какого хера нужно вот так подкрадываться? Ходишь ещё тише теперь. - Не имел намерений вас напугать. Я по поводу лейтенанта Ухуры. - Излагай, - развернулся к нему начмед с закатанными рукавами. В клетке на его столе в унисон урчали трибблы. Доктор в свободное время пытался вывести окраску «панда» с чёрной окантовкой глаз. Благо, бешеная скорость размножения этой формы жизни позволяла играться в селекцию. - Думаю, Ниоте нужно пройти медицинское переосвидетельствование. Провальная миссия на Нибиру повлияла на неё крайне негативно. - Ох, и не говори, - помрачнел Маккой. - Но официально подать рапорт означает лишиться отличного связиста. Ведь Ухура может и не пройти. А кадровых замен в последнее время и так более, чем достаточно — не находишь, Лань Чжань? Он промолчал, сознавая, что Леонард прав. - Пусть девочка побудет тут, с нами. С рапортом оно всегда успеется, - миролюбиво предложил глава медслужбы. - Ты бы лучше о себе подумал. Сколько будешь бегать от капитана? - Межличностные отношения не относятся к области вашей компетенции, - осадил его Лань Ванцзи. - У тебя челюстные мышцы не немеют, часом? Могу вколоть отличный миорелак-… Гидравлика в сомкнувшейся двери сработала, отсекая голос Маккоя. Лань Чжань свирепо глянул на неё, и едва не пнул носком ботинка — контроль импульсов у людей был ни к чёрту. *** Вэй Ин, несомненно, очень хотел откровенного разговора обо всём, что с ними произошло. Но, видя его явное нежелание, не форсировал, смиренно ожидая, когда Лань Чжаню самому захочется обсудить. Это явное уважение границ подкупало — ему всегда казалось, что Кирк совершенно не считался с такими вещами. Но прошло две недели, а тот даже не подходил близко вне рабочих смен. Иррациональным образом заставляя Лань Чжаня ХОТЕТЬ, чтоб он подошёл. И снова положил руку на плечо, заглядывая в глаза, назвал по имени. В последнее время ему начало казаться, что капитану просто нравится произносить на мостике «Лань Чжань». Он делал это неоправданно часто, с интонацией, от которой Лань Ванцзи чувствовал непонятное волнение и отвлекался. Так же действовали касания к рукаву и ласковая улыбка, адресованная, по всей видимости, только ему. Размышляя над тем, что это значит, он терялся. Мог ли Вэй Усянь так показывать, что ему не неприятно новое воплощение первого помощника? Что он смирился с тем, что больше никогда не увидит вулканца? Собственные чувства были двойственными: с одной стороны, хотелось, чтобы Вэй Ин быстрее забыл Спока. А с другой — чтоб помнил о нём как можно дольше. Сам он скучал по прежнему капитану, но смутно понимал, что это неправильно. *** Лань Чжань теперь вставал на полчаса раньше стандартного времени подъема, чтобы расчесать и усмирить волосы. Но однажды утром проснулся ещё до будильника. В падде под звуковой алерт мигал густо-лиловым вызов от высшего командования. «Через пять минут жду обоих для разбора миссии на Нибиру», - прочёл он сообщение от Пайка. Лань Чжань вздохнул — идти совсем не хотелось. Было удивительно, что адмирал не призвал их к ответу раньше; со времён той вылазки прошло почти два месяца. Наверное, причина была в том, что наставник Кирка был на одну восьмую бетазоидом — их эмпатия не имела себе равных. А потому Кристофер Пайк представлял лучше, чем кто-либо другой, с чем предстояло столкнуться свежим релокантам. Для подобных целей они, как правило, собирались в комнате отдыха на верхней палубе. Поднявшись наверх, он столкнулся с только что вышедшим из лифта Вэй Усянем. Тот выглядел перепуганным. Впрочем, он и сам наверняка смотрелся не лучше: со спутанной косой и кривовато вдетым обручем, угрюмый и сонный. - Лань Чжань, - вдруг цапнул за запястье капитан, крепко удерживая. - Что. Он сердито дёрнул руку на себя, желая высвободиться. Но увы — теперь это было сделать не так просто. - Лань Чжань, не бери всю вину на себя, - попросил Вэй Ин. - И так себя поедом ешь, я же вижу. - Я не стану искажать очевидные факты, капитан Вэй, - стараясь не глядеть в молящие карие глаза, монотонно ответил он. - Но обещаю помнить о субординации. Конечное решение всегда принимает капитан, и на Нибиру последнее слово было за вами. - Спасибо! - улыбнулся тот, и оно было как удар поддых. Подло и нечестно. Потому что эти его крупные и неровные передние зубы, тёмная родинка под нижней губой заставляли забыть, зачем они вообще сюда пришли. Лань Ванцзи хотелось сделать что-то, чтобы чудесная улыбка не гасла. - Я дам вам изложить свою версию первым, - буркнул он. - Вот и славно, - склонил голову к плечу капитан. Он не знал, как Вэй Ин это делает. Как можно ласкать одним только взглядом, чтобы это ощущалось почти как прикосновение. И мрачно думал, что сам не научится никогда. *** Они стояли навытяжку - замерев, не дыша и не моргая. Пусть их встреча с адмиралом была виртуальной, тревогу она вызывала вполне настоящую. - Ну и кто из вас мне скажет, что это было? - уставился на них Пайк. - Я после пыток на «Нараде» парализовован ниже пояса, но всё-таки жив. А вот вы, голубчики, допрыгались. Загорелый, с цепким взглядом синих глаз, он почему-то вовсе не производил впечатление бесполезного инвалида, списанного со счетов. - Адмирал. Это было непозволительное со стороны капитана нарушение первой директивы, - отчеканил Вэй Усянь. - Нам нельзя было вмешиваться в ход развития цивилизации Нибиру, пытаясь взорвать прибор холодного синтеза. Это был мой первый просчёт, как командующего судном. - Та-ак. Продолжай, - кивнул Пайк. - Моей второй ошибкой стала демонстрация корабля туземцам. Это тоже было некорректно, поскольку относилось к первой директиве. - Допустим, - цыкнул языком адмирал. - Третьей и главной оплошностью был спуск в вулкан для спасения коммандера. Я не имел права так поступать по отношению к экипажу «Энтерпрайз». - И к себе тоже, смею заметить, - зыркнул на него Пайк. - Что? Себя, молодого и красивого, совсем было не жаль? Лань Ванцзи покосился на капитана — вопрос был уместным. Вэй Усянь прикрыл ресницы. Глубоко вздохнул, опустив голову. - Я бы просто не смог дальше жить. Зная, что оставил его в таком положении. Сам бы выкинулся в шлюз через неделю. - Спок был весьма ценным членом команды, не спорю. Но незаменимых нет, сам знаешь. Его функции на корабле исполнял бы кто-то другой со схожей квалификацией, - совершенно логично заметил Пайк. - Может, это объективно и соответствует истине. Но для меня он был незаменим. И есть, - поправил себя Вэй Ин. Лань Ванцзи не понимал, почему два слова заставили сердце биться гулко, как барабан. Без вулканского контроля эмоции проявлялись так ярко, что их невозможно было не замечать. - Святые угодники. Могу я надеяться хотя бы на соблюдение директив, капитан Вэй? - поинтересовался адмирал. - Да, сэр. Безусловно, сэр, - вытянулся снова тот. - Ладно. А ты что скажешь, коммандер? - переключил Пайк своё внимание на Лань Чжаня. - Инцидент на Нибиру, повлёкший потери в командном составе — целиком и полностью моя вина, - отчитался Лань Ванцзи, игнорируя своё же обещание. - Я навёл капитана на мысль вмешаться, а затем лично предпринял попытку это сделать. Я послужил причиной необратимых повреждений тела Джеймса Кирка. Тогда как он был молод, перспективен, и ни с кем не связан узами бра-... Лань Чжань не смог договорить, ощущая в горле комок, которого физически не существовало. Он вдруг понял, что глазные яблоки жжёт, а из левой ноздри у него подтекает. Для полувулканца такая ситуация была невозможна. А сейчас ему пришлось утереться, чтобы не щекотало кожу. - Погодите. Вы что... даже не обговорили это всё между собой? - вытаращился на них Пайк. - И ладно он. Спок мог правда не понимать, в чём тут дело. Но ты, Вэй Ин? До тебя-то должно было допереть? - Да дошло, окей? Но... коммандеру и без того нелегко живётся, - дёрнул плечом тот. - И потом, разве это важно? - То есть, умереть вам недостаточно, - сморщился Кристофер Пайк. - Не-а. Нужно что-то посущественней, - криво улыбнулся капитан. - Если бы в Адмиралтействе знали, что я доверился второй раз тем же долбоёбам, меня бы уже сместили с должности! Для большинства из них вы другие, дисциплинированные и ответственные люди. А вы… как дети малые, в очевиднейших вещах разобраться не можете. - Позвольте уточнить: о каких вещах идёт речь? - всё же спросил Лань Ванцзи. У него было ощущение, что эти двое общаются о чём-то своём, исключив его из беседы. - Лань Чжань. Некоторые вещи непременно нужно понять самому, а не услышать от других, - наморщил лоб адмирал. - Прошло не так много времени. Я думаю, у тебя ещё получится. - Как нас похоронили, сэр? - вклинился Вэй Ин. Похоже, явно не желая развития этой темы. - По всем правилам, разумеется. Вайноне Кирк и Сареку были высланы видеоотчёты с церемонии и слова благодарности от руководства Флота. В последний путь вас провожали кадеты Академии. Обоих кремировали, и ваш прах… - У меня там кремировать-то нечего было, - широко улыбнулся Вэй Усянь. Лань Ванцзи зажмурился, но даже под закрытыми веками увидел обезображенное страшными ожогами тело Кирка. Мученика, который считал возможным об этом шутить. - Ну положим, я — старый циник. Но его-то пожалей, - неодобрительно поджал губы Пайк. - А коммандер тогда всё сделал правильно, - злым голосом ответил Вэй Усянь. - Он на чётком Стандарте попросил меня не предпринимать ничего для своего спасения. И на полном серьёзе считал, что я сейчас задам Чехову новые координаты и сделаю крутой вираж. Лань Ванцзи нахмурился, не распознавая посыл этих высказываний. Но горечь в них была такой явной, что даже он почувствовал. - Ответственный капитан именно так бы и поступил. Я прав, сэр? - Вот придурки, прости Господи, - замахал на них руками адмирал. - Подите вон. Таких безнадёжных идиотов я ни в… Сигнал оборвался, и изображение Пайка схлопнулось и погасло. Вэй Усянь отключил видеосвязь, даже не дослушав, что тот хочет сказать. А затем развернулся и, не дожидаясь Лань Чжаня, быстрым шагом пошёл к лифтам. Что он сказал не так, Лань Ванцзи не мог взять в толк — всё же над коммуникацией ещё предстояла долгая работа. *** Смена в тот день прошла для него напряжённо. Лань Ванцзи чувствовал себя очень виноватым, хотя не мог сформулировать причину. К тому же, капитан не смотрел в его сторону, а если случалось отдавать распоряжения, делал это сухо и формально. Раньше Лань Чжань бы даже не уловил разницы. Но человеческий мозг и органы чувств делали такое обращение со стороны Вэй Ина полноценным наказанием. Жалостливые взгляды окружающих подтверждали, что это оно и есть. Ближе к обеду ему на падд пришло сообщение от Сулу: «Слушай, не бери в голову. Ты не представляшь, как тяжело сходился прежний коммандер с капитаном. Однажды он беднягу чуть не задушил — своими глазами это видел. И погляди, как они сработались — страховали друг друга до последнего.» Лань Ванцзи посмотрел туда, где за навигаторским пультом бдил Хикару. И послал ему благодарный взгляд — оказалось, простое выражение сочувствия может быть очень важным. На Вулкане это считалось чем-то настолько постыдным, что не допускалось даже по отношению к маленьким детям. Он прекрасно помнил, как Сарек одёргивал дующую на его ссадину мать. Но утешение помогло ненадолго. Лань Ванцзи было плохо, потому что он видел только подбритый затылок капитана — внимание Вэй Ина сегодня было направлено на других. Почему-то даже его разговор с лейтенантом Вро казался издевательством — ведь Гейле тот улыбался с ямочками, касался её предплечья. Лань Чжань не знал, что у него с лицом — мышцы отказывались повиноваться, глаза безо всякой причины наполнялись слёзной жидкостью. Когда все уже разошлись перед самым приходом бета-смены, капитан подошёл к его консоли. - Лань Чжань. Ты правда не понимаешь, почему я тогда за тобой вернулся? Он сумел только помотать головой. Молча, потому что говорить сейчас не мог. Вэй Ин посмотрел на него внимательно, а потом сглотнул и отступил на шаг. - Прости, ладно? Иногда забываю, как трудно тебе привыкать ко всему этому. А тут ещё я. Он улыбнулся — криво и самоуничижительно, как тогда, с Пайком. Лань Чжань не знал, как прекратить это. Поэтому позволил своему человеческому телу решить за него. Схватил капитана за руку и поднёс к лицу, ткнувшись в ладонь губами. Его словно заклинило — он не мог отпустить Вэй Ина. Так и стоял, вжимаясь носом в его тёплую руку, приникнув подбородком к твёрдому выступу в основании ладони. - Ну вот видишь, Лань Чжань. Ты совсем даже не безнадёжен, - вполголоса сказал Вэй Ин. Он понял: это было прощение. Поэтому отпустил капитана — они всё же были на людях. Лань Ванцзи чувствовал такое облегчение, что даже не хотел думать, как расценивать собственный поступок. *** Как Лань Чжань не противился этому, их с Вэй Ином переписка по рабочим вопросам постоянно съезжала на личные темы. Тому было очень интересно, в чём он спит ночью (в пижаме, как все люди). И чем расчёсывает волосы (а то у Вэй Усяня совершенно случайно завалялся костяной гребень с удобной ручкой). Отвечать очень подробно было здорово — его мозг опознавал искренний интерес, и это было крайне эмоционально удовлетворяюще. Особенно, когда экран выбрасывал в воздух голографических кроликов (которые налезали друг на друга, занимаясь чем-то непотребным). После нескольких односторонних бесед до Лань Чжаня дошло, что он может задавать вопросы тоже. Когда он спросил Вэй Ина, в чём тот спит, капитан на мгновение даже перестал печатать. «Без ничего», прочёл он на экране. А следом вместо эмоджи получил… смех Вэй Ина, и этот удивлённо-радостный звук сделал с ним что-то. Лань Ванцзи спрятал лицо в подушку — щеки пекло, а рот растянулся в улыбке. Тогда он в первый раз подумал, что совсем неосведомлён о преимуществах того, чтобы быть человеком. Ведь если можно чувствовать так ярко, просто переписываясь с коллегой — как же должны ощущаться связь и партнёрство? *** После Нибиру Лань Чжань был твёрдо намерен сохранять их отношения чисто деловыми. Но когда Вэй Ин заваливал его сообщениями, и так улыбался, и трогал при каждой возможности — он самым постыдным образом нарушал своё слово. Отвечал в падде не односложно, и разговаривал с капитаном куда больше необходимого. Даже повёлся на подначки, съев стограммовую горькую шоколадку в один присест. Нужно было наглядно продемонстрировать Вэй Усяню, что какао-бобы не вызывают у него интоксикацию. Кажется, старательно практикуемая внешняя бесстрастность не помогала. Это было всё равно, что отпугивать трибблов, кидаясь в них печеньем. Чем более строгим и недовольным он был, тем больше приставал Вэй Усянь. Если бы рассмотреть его в ультрафиолете, то отпечатки пальцев Вэй Ина были бы повсюду. Скидывая настырные руки, уворачиваясь и заслоняясь локтём, Лань Чжань надеялся, что тот не прекратит. Поэтому что без этих дразнящих коротких прикосновений, щипков и дёрганий за волосы уже жить не мог. Они оба пытались быть сдержанней разве что на мостике — потому, что от нового капитана ожидали, что тот будет следовать профессиональному кодексу, а не своим личным душевным порывам. Но Вэй Усянь и там украдкой косился на него, заговорщицки подмигивая. Как это называется, коммандер Лань Ванцзи предпочитал не думать. Теперь он говорил Вэй Ину «вы» только в присутствии других. Наедине это всегда было интимное «ты», наполненное смыслами, которые он до конца даже не осознавал. *** Забредя однажды вечером на обзорную палубу, Лань Чжань застыл в освещённой звёздными скоплениями тьме, осознав одну вещь. Раньше он не мог никуда «забрести», потому что все его передвижения были логически обоснованы. Но оказалось, что можно жить вне железных тисков логики. И привыкнуть к тому, что глазомер может подводить, а внутренний хронометраж теперь только приблизительный. Например, как сейчас: он не знал, сколько в точности провёл в полумраке. Но мог исходить из того, как быстро глаза привыкают к неполной темноте — это время составляло от пятнадцати минут до получаса. За спиной раздались осторожные шаги, и Лань Ванцзи обернулся. - Привет. У меня к тебе предложение, коммандер, - таинственно сверкая белками глаз, шепнул Вэй Усянь. Он выделялся во мраке светоотражающей эмблемой на груди и нашивками на коленях. У самого Лань Чжаня были такие же. - Я слушаю. - Настала пора проверить твою ммм... человечность. А именно — устойчивость к алкоголю. - Но здесь нет возможности..., - начал он. - А вот и есть. Смотри, что я принёс, - торжествующе поднял руку с круглыми фарфоровыми склянками Вэй Ин. Лань Чжань ощупал обтянутую шёлком пробку и рельефные узоры на сосуде. Пальцы наткнулись на нитку, опоясывающую горлышко — с неё свисала ровная низка бусин. - Где ты это взял? - Оо. Это вино принадлежало человеку, у которого я позаимствовал тело, - сознался Вэй Ин. - Так что, в каком-то смысле, он сможет ещё раз насладиться вкусом. Видишь, я принёс две штуки: для тебя и для меня. Лань Чжань не удивлялся вину — в его собственный комплект входил небольшой артефакт, туника, старинное головное украшение и никогда не виденный струнный инструмент. - А если я не буду? - Ну, тогда я очень, очень расстроюсь. Ты же не хочешь, чтобы я расстроился, Лань Чжань? Он не хотел. До следующей смены было десять часов, а отчёты отдёла по науке могли немного подождать. Поэтому Лань Ванцзи принял из рук своего капитана стилизованную бутылку, со звонким чпоком вынул пробку и залил содержимое себе в рот. Навряд ли эта кислая жидкость могла как-то серьёзно на него воздействовать. Вэй Ин, удивлённо глядя, в несколько больших глотков прикончил свой сосуд. Но пурпурно-фиолетовая туманность за стеклом вдруг накренилась и поплыла куда-то в сторону, а серые изрытые булыжники астероидов резко поменяли курс. И Лань Чжань вдруг уткнулся в чужую горячую шею, не понимая, как так получилось. На его пояс легла рука, удерживая, и смущённо-недоверчивый голос Вэй Ина спросил: - Ты что, убрался с одной чашки вина?? Лань Чжань? - По ряду причин я прихожу именно к такому выводу, - хотел сказать Лань Ванзи, но выдал нечто нечленораздельное. Он не мог качественно артикулировать, зато внезапно мог чувствовать очень много всего сразу. Например, как Вэй Ин божественно пахнет — просто собственной чистой кожей без посторонних примесей. И как приятно касаться губами этой кожи — легонько сжимая и отпуская. - Лань Чж-… - задохнулся Вэй Ин, прижимая его к себе крепче. - Что ты делаешь? «То, что мне нравится» — мог бы сказать он в адекватном состоянии. Но сейчас попытался донести без слов — сжимая его кожу возле кадыка влажной изнанкой губ и засасывая. Как же это называлось у терранцев? - Ничего не умеешь, но хочешь? - тяжело дыша, спросил капитан. Он в отместку за такой вопрос высунул язык и лизнул — прямо по острому выступу, солёному на вкус. - Ах, ты так, значит! - сказал ему на ухо Вэй Усянь. А потом Лань Чжань почувствовал на себе его руки. Они погладили от талии и ниже — робко, благоговейно. Будто умирать за него было нормально, а погладить уже пересекало черту. Капитан трогал его поверх сатина форменки, не пытаясь задрать ткань. Вот это удручало. - Вэин, - сказал он так чётко, как мог. - Бть члвкм это. Не жертв. Это хршо. В мозгу теснились смутные воспоминания о том, как его стыдили матерью-терранкой. Все, от неразумных детей в школе до именитых преподавателей Вулканской Академии Наук. Только сейчас стало понятно, какую смехотворную чушь они пытались вбить ему в голову. Быть человеком оказалось не проклятием, а благословением. К счастью, он сумел понять это вовремя, иначе никогда бы не встретил Кирка. Вэй Усяня. Того, кто готов был держать его хоть в комичной и дурацкой, а хоть в смертельно опасной ситуации. - Значит, ты на меня не злишься? - шепнул ему в висок Вэй Ин. Лань Ванцзи находил вопрос странным. Не злился же капитан на то, что подчинённый больше не делает за него половину работы с документацией. - Слушай, ну я дурак. Тебе было бы достаточно одного глотка. Вэй Ин положил ему руку на затылок и погладил волосы. Стиснул в кулаке косу, оттянув его голову назад. Лань Чжань мог только выдыхать ему в лицо, безмолвно прося ещё. С Вэй Ином любая часть тела отзывалась на ласку ярким и интенсивным всполохом удовольствия, от которого спирало дыхание. И ему было не жаль потерянных гиперчувствительных рук, которые он всегда страшился поранить. О чём жалеть, когда взамен даётся такое? Да ему бы не тыкать приличествующими капитану Звёздного Флота выборами, а благодарить за незаслуженную щедрость. Кирк тогда вернулся за ним, потому что... желал ему лучшей жизни? Лань Чжань честно пытался додумать эту мысль дальше, но оказался не в состоянии.