Главная осень в жизни

На следующее утро Башне, действительно, удалось добраться до гимназии раньше других учеников. Нарезая круги по дорожкам парка за школой, девушка наблюдала, как ее сверстники спешат на занятия. Когда до звонка оставалось минут пять, она сама направилась к школе — со стороны мастерской, трудовика, находившейся в отдельном здании. Тропинка вела ее через заросли, вдоль задней стены подсобки, в которой не было ни окон, ни дверей — поэтому школьные хулиганы выбрали это укромное место для курения. Правда, сейчас у стены никого не было — но на земле валялось множество окурков. Башня подпрыгнула от неожиданности, когда прямо перед ней из-за угла выскочил учитель труда у мальчиков, полновластный хозяин в мастерской. - Так! Попались… - гаркнул мужчина, но, увидев перед собой Башню, замялся и удивленно спросил, - И ты тоже куришь? - Нет, нет… Я не курю! Здравствуйте! - Башня энергично замотала головой — только беспочвенных обвинений в нарушении школьных правил ей сейчас не хватало. - А что ты тогда здесь делаешь? - резонно спросил учитель, хмурясь. - Я — просто шла на занятия! - честно ответила Башня и, надеясь, что ее не станут задерживать, продолжил, - Вот-вот звонок будет. Я пойду? - Ага, пойдешь… Вместе со мной и к директору, пусть она сама с тобой разбирается, - решил трудовик после недолгих раздумий, - Ты всегда после уроков на автобус бежишь, а остановка в другой стороне. Но недосуг мне тебя на чистую воду выводить, пусть администрация наша потрудится. Башня вздохнула — спорить с учителей было бессмысленно, оставалось только отправиться следом за ним на второй этаж школы, где располагались кабинеты начальства. Кратко отрапортовав о пойманной якобы курильщице, учитель тут же покинул кабинет, оставив Башню наедине с директриссой — высокой статной женщиной, с интересом разглядывающей ее сквозь круглые очки. - Простите, я правда не курила, а шла мимо, - Башня постаралась скрыть волнение в голосе, но то, как она протараторила извинения, явно выдало ее душевное состояние, - Можете… Можете осмотреть мои сумку и карманы. Башня до смерти боялась школьного начальства и старалась не попадаться лишний раз на глаза никому из администрации. И до сих пор это ей удавалось. В кабинете директора она была лишь один раз — когда подавала документы в гимназию и проходила собеседование в прошлом году. И вот она снова оказалась в этом помещении, которое за минувшее время не очень-то изменилось, разве что рисунок на календаре поменялся. - Успокойся! И закрой-ка дверь! - решительно проговорила школьная глава, - Я все равно хотела с тобой побеседовать. - Со мной? - удивилась Башня, понимая, что, кажется, проблем у нее больше, чем предполагалось изначально. - Да, с тобой, - подтвердила директрисса, и в ее взгляде мелькнуло участие — что, однако, заставило Башню еще сильнее напрячься, - Знаешь, я верю, что ты не курила — ты никогда этого не делала, и странно было бы начинать в столь неподходящем месте в такое время. С трудовиком я потом поговорю. Но меня беспокоит ситуация, сложившаяся в коллективе. Во-первых, хочу принести соболезнования в связи с утратой подруги. Башня сглотнула, не зная, что на это ответить — и деректрисса продолжила: - Для всех для нас это огромная потеря и шок, но для тебя в особенности. Я не буду спрашивать, как все случилось, не бойся. Но, к сожалению, не все ученики обладают достаточным тактом. Боюсь, ты окажешься в центре снимания, когда появишься на занятиях. Готова ли ты к этому? Башня была растеряна. Все, что она знала о директрисе — то, что та преподавала родной язык и литературу, правда, не в ее классе, и все ученики были в восторге от ее занятий. Также Башня знала, что это трудами их школьной главы проводятся многочисленные внеклассные мероприятия, призванные сплотить учащихся — и благополучно ею, Башней, пропускаемые. Еще, когда в прошлом году ее травили, особенно злостные преследователи, пойманные за руку, подверглись со стороны директрисы дисциплинарным взысканиям, что помогло погасить травлю, хоть отдельные стычки и продолжались. Так что, Башня могла допустить, что сейчас ее вышестоящая собеседница искренне хочет ей помочь и желает добра — но девушке все равно было не по себе, и безумно хотелось, чтобы беседа завершилась, и ее отпустили с миром. Но вежливость заставила Башню выдавить из себя ответ: - Я… Ну, хочу продолжить учиться. Иначе отстану от программы. - Это похвально, - вздохнула директриса, пристально глядя на замявшуюся собеседницу, - Ты ведь в курсе, что сегодня все занятия учителей-предметников отменены, и ваш класс беседует с школьным психологом? Возможно, вас отпустят раньше, но, вероятно, встреча затянется. - Психолог? - переспросила Башня, чувствуя неприятную дрожь в коленях, - Но… Чем она может помочь? - Многим, - просто ответила школьная глава, - Например, попрощаться с погибшей подругой так, чтобы каждый был услышан. Вспомнить светлые моменты, пережитые в прошлом. Отчасти эти уроки и задуманы, как прощание. Но акцент все же будет на чувствах живых учеников. Должно быть, кому-то понадобятся индивидуальные консультации. При этих словах директриса напряженно улыбнулась, словно имела в виду именно Башню — и та почувствовала необходимость как-то показать, что с ней все в порядке, и уж она-то в дополнительной работе с психологом точно не нуждается. Башня скрестила руки на груди — жест получился не то молитвенным, не то защитным. - Хорошо. Я справлюсь. - Я уверена в этом… - не стала перечить женщина, - Но, пожалуйста, не пренебрегай возможностью обратиться за помощью, если таковая понадобится. - Буду помнить об этом, - выдавила из себя Башня, твердо решив, что добровольно к кабинету психолога не приблизится и под дулом пистолета, - Тогда я, пожалуй, пойду в класс. - Да, тебе стоит поторопиться, звонок уже прозвенел, - кивнула директриса, словно разочарованная таким финалом беседы, - Желаю тебе душевных сил! Подхватив рюкзак, Башня быстро покинула кабинет и направилась к широкой каменной лестнице — нужная ей аудитория располагалась этажом выше. В пустых коридорах звук шагов Башни по каменным плитам раздавался особенно отчетливо — как девушка ни старалась ступать тише. Подойдя к двери в самом углу, Башня непроизвольно застыла, не решаясь нажать ручку и войти — но в конце концов пересилила себя и переступила порог класса, к ее удивлению, погруженного в тишину. Ученики молча стояли вдоль парт, на столе преподавателя горела белая свеча, бросая отблески на стекло рамки для фото — несомненно, со снимком Хикари. Башня хотела было последовать на свое место и сделала несколько шагов, но стоявшая у доски психолог остановила ее жестом руки. До девушки запоздало дошло, что в классе объявлена минута молчания, чтобы почтить память усопшей — и Башня нелепо застыла в середине класса, дожидаясь, когда можно будет двигаться. Через несколько мучительно долгих мгновений психолог кивнула ей: - Мы ждали тебя. Можешь занять свое место. Садясь за парту ближе к концу ряда у стены, которую она ни с кем не делила, Башня услышала тихое, но назойливое перешептывание, все нарастающее. Психолог поднесла палец к губам и обвела класс суровым взглядом, а дождавшись, пока рокот стихнет, сказала: - У каждого из вас будет возможность выразить свои мысли и чувства по поводу случившегося. Для этого мы здесь и собрались. Помните — ваша соученица и подруга была дорога всем, так что уважайте друг друга и будьте снисходительны к проявлениям эмоций. Больше никто не пытался ничего произнести, и преподавательница удовлетворенно кивнула. - Что ж, мы начнем. Увы, смерть порою приходит внезапно и буквально вырывает человека из жизни, оставляя зияющую пустоту и слезы, как это произошло здесь, сейчас, со всеми нами. Вы потеряли прекрасную, светлую подругу, добрую и отзывчивую, всегда готовую прийти на помощь — и я лишилась талантливой и заинтересованной ученицы. Горе может разобщить, но может сплотить. Вместе легче пережить страшную утрату и свыкнуться с ней. Поэтому будем открыты друг другу в этот нелегкий час, поделимся тем, что значит для нас эта потеря и постараемся стать друг для друга утешением. Сейчас вы можете высказаться по очереди, не перебивая друг друга и не нарушая лишний раз тишины. Кто первый хочет взять слово? Башня сжалась и пригнулась к парте — говорить ей совсем не хотелось. Возможно, ей и было, что сказать — в конце концов, Хикари погибла на ее глазах, шокировав девушку, да и жалость и грусть по несостоявшейся дружбе причиняли душевную боль — но Башня не могла заявить об этом прямо в коллективе, который ее настолько недолюбливал. Поэтому девушка решила отмалчиваться и говорить, только если спросят. Тем временем Турка начала всхлипывать, и психолог передала ей бумажные салфетки. Первой заговорила соседка по парте Хикари, точнее, одна из девушек, с которыми погибшая сидела на уроках чаще всего. - Я не верю. До сих пор не верю, что это произошло. Да как такое вообще может быть? - в голосе говорящей сквозило недоумение и даже возмущение, - Кажется, Хикари просто опаздывает и сейчас придет и сядет за парту. Но она ведь не придет? Девушка замолчала, а другие ученики принялись обмениваться фразами, все смелее и увереннее: - Мы не дружили близко, но учились вместе с начальной школы… Я была у нее на дне рождения… - Хикари здорово поддержала меня, когда мои родители разводились… - Мы иногда собирались и вместе смотрели аниме у меня дома… - Хикари была очень стильной, всегда классно выглядела… И в то же время теплая, совсем не высокомерная… Башня слушала, пытаясь представить, какой была Хикари, опираясь на свидетельства учеников, знавших ее лучше — но картинка упрямо не желала складываться, мозаика распадалась, и образы на ней еще больше запутывались. - В средней школе я был влюблен в Хикари! Это произнес долговязый парнишка, ничем не примечательный — насколько было известно Башне, у Хикари не было романов в школе, так что чувства одноклассника, очевидно, были безответными. Оставалось удивляться тому, что он набрался решимости и признался в них сейчас. - Хикари не хотела умирать! - эти слова произнесла Турка, и Башня непроизвольно перевела на нее взгляд — девушка привстала, опираясь кулаками о столешницу и опустив лицо, по которому стекали слезы, - Это… Несправедливо! Этого не должно было случиться! Если бы я отговорила ее идти пешком с Башней… И Турка тяжело рухнула на стул, заходясь в сдавленных рыданиях — только они и нарушали воцарившую в аудитории тишину. Башня чувствовала неприязненный взгляды, направленные на нее со всех сторон — и, сглотнув ком в горле, выдавила из себя: - Я не знала, что так получится. Мне жаль. Жалко Хикари… И на всякий случай добавила: - Простите. По помещению снова пополз шепот, и психолог решительно подняла руки вверх, призывая всех к молчанию. - Что ж, подытожим сказанное. Все мы ошеломлены смертью Хикари, ее жизнь оборвалась слишком рано, к этому нельзя было подготовиться. Мы ощущаем тоску по той радости, которую дарила нам погибшая — и которой мы отныне лишены. А кто-то из нас чувствует вину, собственную ответственность за случившееся. Синдром выжившего. Мы знаем, что жизнь Хикари унес несчастный случай, ни один из нас не желал ей смерти — и точно сделал бы все, что в его силах, чтобы предотвратить такой исход, если бы это было возможным. Девочки, бывшие с Хикари на той злополучной прогулке, я обращаюсь к вам — не судите себя столь сурово. Никто не сомневается в вашем добром отношении к погибшей. У вас нет реальных причин казнить себя и друг друга. - Кому вообще пришла идея шататься по проезжей части вдали от города в темноте? - воскликнул парень, сидящий за спиной Башни, - Это же чистое безумия! - Вот именно! - поддакнул один из его приятелей, - Вина на том, кто все это предложил. - Я раньше много раз ходила по этой дороге и считала ее безопасной, - Башня не хотела оправдываться — но и отставить без ответа прозвучавшие обвинения не могла. - Я сразу поняла, что это бред! - всхлипнула Турка, - Но Хикари захотелось орехов… Хикаааари… Издав протяжный стон, девушка смолкла. - Каких орехов? - непонимающе спросил кто-то из ребят. - Лещина… Мы пошли по лесной дороге, потому что я предложила набрать лещины, - сквозь сжатые зубы процедила Башня, ожидая, что сейчас на нее обрушится с обвинениями весь класс, - Но орехов мы не нашли. Их успели собрать до нас. - Какое это теперь имеет значение? - взвилась Турка, - Моя подруга погибла! - Может, ваша подруга? - вставила психолог как бы невзначай. - Ну, с этой-то Хикари точно никогда не дружила! - протестующе помотала головой Турка, тыкая пальцем в Башню, - Понятия не имею, с чего вдруг ей захотелось отправиться с этой дурой пешком в город! - Я попрошу вас воздержаться от оскорблений… - вкрадчивый голос психолога потанул в нарастающем реве — сбылись худшие опасения Башни: ее однокашники, очевидно, заключив, что вина на ней все-таки есть, перешли в атаку. - Турка права — Хикари не была близко знакома с Башней. Они не были подругами! - Да Башня вообще ни с кем не общается нормально! - Ага, потому что она ненормальная! - Это из-за нее погибла Хикари! - Говорят, Башня толкнула Хикари под машину! Последнюю фразу произнес парень за спиной Башни, и девушка услышала в его голосе жадное любопытсво — чему совсем не удивилась: именно этот тип был одним из организаторов развернувшейся против нее прошлогодней интернет-травли. - Это не так! - глухо произнесла Башня, надеясь, что абсурдное высказывание никто не поддержит — но она ошиблась. - Турка, а ты видела, как все случилось? - спросила соседка по парте последней, ласково приобнимая ее за плечи, словно оберегая от болезненных эмоций, которые мог вызвать ее бестактный вопрос. - Нет! Хикари шла с Башней, я их обогнала! - горестно воскликнула Турка, - Больше я не видела Хикари живоо-оой… - конец фразы потонул в новом приступе рыданий. - А Башня, конечно же, никогда не сознается, если виновата! - язвительно прошипела какая-то девчонка — Башня даже не разобрала, которая. - Я не толкала Хикари! - окончательно вышла из себя Башня — так, что даже вскочила с места, - Я пришла сюда не затем, чтобы оправдываться перед вами за то, чего не совершала. С меня довольно, я ухожу! - и, подхватив рюкзак, двинулась прочь из кабинета, но кто-то вцепился ей в локоть. В ярости обернувшись, Башня поняла, что ее удерживает на месте психолог. Будь это кто-то из ребят, она непременно влепила бы ему леща — но с преподавательницей приходилось быть более корректной. - Что вам надо? - грубо выплюнула Башня, пытаясь вырваться. - Я хочу тебе помочь! - на лице женщины читалась растерянность, - Но, наверное, тебе лучше прийти на индивидуальную консультацию… - Я так не думаю! Не думаю, что вы способны помочь хоть кому-то! От вас только хуже! - Башня понимала, что перегибает палку, но внутри нее бушевала неподдельная злость — на недалекую учительницу, не сумевшую грамотно провести поминки, но даже в большей степени на себя саму — за то, что позволила зазвать себя на это мероприятие. От слов Башни психолог опешила и налилась краской, хватка е ослабла — и, наконец, вырвавшись, Башня пулей выскочила из класса и понеслась вниз по лестнице, ничуть не беспокоясь ни о том, что будет дальше происходить в аудитории, ни о создаваемом ей шуме, который может мешать другим учителям вести занятия. Директриса сказала, что уроков не будет — поэтому Башня с чистой совестью вбежала в пустой гардероб и, переобувшись и накинув куртку, покинула школу. Ноги привычно понесли ее к остановке, к которой как раз подъезжала маршрутка — и Башня решила раскошелиться и заплатить за проезд, чтобы скорее убраться подальше, хоть у нее был проездной, действующий на рейсовых автобусах. Машина затормозила, и Башня распахнула дверцу и заскочила вовнутрь. Не дожидаясь, пока девушка расплатиться, водитель нажал на газ, и маршрутка рванула вперед — так резко, что пол буквально ушел у Башни из-под ног, и она обрушилась на переднее сидение, хотя, собиралась расположиться где-нибудь в хвосте. Выудив таки монетку на проезд, Башня кинула ее в специальный лоток на приборной доске — и волосатая рука водителя протянула ей бумажный билет. В салоне гремело радио — одна из самых популярных, но бессмысленных станций, постоянно крутящая попсу, а также стоял резкий запах бензина — судя по всему, водитель недавно заправил полный бак. От его резкой манеры вождения машину кидало из стороны в сторону, дышать было практически нечем — и Башня всю дорогу боролась с кошмарной тошнотой и в итоге выскочила наружу, не дожидаясь своей остановки — как раз напротив кладбища. Захлопнув со всей силы дверцу, позеленевшая девушка, слегка шатаясь, жадно ловила ртом свежий воздух. Какие-то старички торговали пестрыми цветами, расставив свои столики с ящиками вдоль кладбищенской ограды — и Башню осенило, что теперь она может беспрепятственно попрощаться с Хикари и возложить цветы на ее могилу. Мелочи в кармане хватило лишь на маленький пластиковый горшочек с какими-то бархотками, но, рассудив, что лучше такое приношение, чем явиться к захоронению с пустыми руками, Башня взяла цветы и углубилась на территорию погоста. Из-за облаков выглянуло солнце, осветив выкрашенную оранжевой краской стену часовни, смотрящуюся очень уютно на фоне зеленых деревьев и кустов. Пейзаж казался безмятежным, кресты и памятники навивали, скорее, философские размышления о тщетности бытия, нежели грусть и скорбь. Башня сама поразилась своим мыслям — впрочем, в последние дни ее рассудок уже ни раз ее удивлял резкими перепадами настроения. Оставалось надеяться, что со временем нервы перестанут шалить, и девушка успокоится. Если только любимые одноклассники не подкинут ей проблем, устроив вторую волну травли. Впереди были выходные — и Башня рассчитывала, что не встретится ни с кем из своих противников до понедельника, что ее очень вдохновляло. Могилу Хикари было видно издали — огромный пестрый холм из венков с траурными лентами, цветов и свечей, часть которых по-прежнему горела. Над всем этим великолепием возвышался деревянный крест с прикрепленными к нему табличкой с именем и датами и фотографией улыбающейся Хикари — на снимке девушка выглядела моложе своих лет, а может, фото было сделано давно. Башня аккуратно притулила свой цветочек к основанию креста, который, когда могильный холм осядет, должен был сменить уже настоящий памятник из гранита (Башня не сомневалась, что родные Хикари установят огромную плиту с изображением погибшей и какими-нибудь прощальными стихами). Отстранилась на пару шагов, прочитала надпись на табличке. Башня и не знала, что они с Хикари обе львицы по гороскопу — с той лишь разницей, что Башня родилась в начале августа, а Хикари — в конце июня. Сколько всего она еще не знала — и никогда уже не узнает — о девушке, с которой у нее был шанс стать подругами… Глаза защипало от накатившего одиночества. Башня потерла переносицу, чувствуя вину — ведь она тосковала не об умершей, а о своей потере, о том, как ей будет тяжето справляться с навалившимися проблемами совсем одной. Девушке страстно хотелось, чтобы у нее был понимающий собеседник, желательно одного с ней возраста, с кем можно без страха обсуждать жизнь, чувства и проблемы и быть на сто процентов понятой. Да, у нее была отличная тетушка, немного безалаберная, но добрая — но в силу возраста она относилась к Башне немного пренебрежительно, не считая ее проблемы чем-то важным, и часто говорила о вещах, которые казались ерундой уже самой Башне. А приятелей-ровесников, с кем можно было бы поделиться наболевшим, не осталось — даже с двоюродным братом Башня не была близка, хоть они и поздравляли друг друга с праздниками и им было о чем поговорить во время редких встреч. Какая-то женщина средних лет в платке свернула с дороги и стала пробираться вдоль того же ряда могил, в котором находилось захоронение Хикари — и Башня спешно зашагала прочь, испугавшись, что та направляется именно к могиле Хикари. Кажется, она уже видела эту женщину на похоронах — но Башня не была до конца уверена, так как плохо запоминала лица. Однако, догадка подтвердилась — незнакомка сама узнала Башню и окликнула ее. - Девушка, подождите! Башня вздрогнула и напряглась — она еще могла сделать вид, что не расслышала обращения, и спешно уйти — но тут она услышала быстрые шаги, и обернулась, и увидела, что женщина спешит прямо к ней. Теперь незнакомку было невозможно проигнорировать. Убегать показалось неуместным и грубым даже такому социофобу, как Башня, и девушка с тяжелым вздохом замерла, изучающе глядя на пришелицу. - Вы ведь подруга нашей девочки! - эмоционально воскликнула женщина, - Вы были в зале прощания. Какое горе! Башня вяло пробормотала что-то в знак согласия, и незнакомка, судя по всему, особа чрезвычайно общительная, продолжила: - Хикари была моей крестницей. Она была мне как дочка. Не могу поверить, что ее не стало. И по широкому лицу женщины потекли слезы. Башня не представляла, как ее утешить — она и сама нуждалась в утешении, если на то пошло. Больше всего девушка боялась, что крестная Хикари начнет ее расспрашивать об их с Хикари знакомстве, и, узнав, что это Башня затащила погибшую за город в роковой день, начнет ее обвинять в случившимся, как одноклассники — но нападки посторонних людей еще можно было худо-бедно перенести, а вот если бы на нее ополчились близкие Хикари, Башня бы не выдержала. - Я плохо знала друзей Хикари, - всхлипнула женщина и, достав из кармана аккуратно сложенный белый носовой платок, промокнула им глаза — на ткани четко проступили черные полоски туши, - Ты уж прости, я не знаю, как тебя зовут. Можешь называть меня Вера. Хорошо, что мы встретились, что ты не успела уйти. Я хотела бы поговорить с тобой. Ты ведь придешь на девять дней и на сорок дней, помянуть подругу? Башня была в замешательстве, она-то надеялась по-быстрому завершить разговор и ретироваться с кладбища, но беседа приняла неожиданный оборот. Открытость женщины, ее дружелюбие и приглашение на встречи с родными покойной невольно подкупали Башню, но в то же время ее терзал синдром самозванки — ведь, по сути, она не была подругой покойной и ничего о ней не знала. А ее зовут на сходки в узком кругу, где будут присутствовать члены семьи и близкие друзья, все в глубоком трауре. Башню разрывали противоречивые чувства — ей и хотелось принять приглашение Веры, и было страшно это сделать. - Боюсь, я плохо знала вашу крестницу, - скрепя сердце, медленно проговорила Башня, уставившись себе под ноги, - Мы учимся… учились в одном классе всего год. - Но ты ведь была с ней в день гибели! - в голосе крестной Хикари не было ни капли укоризны, - Наверное, я у многом прошу. Я бы хотела, чтобы ты рассказала мне о последнем дне Хикари. Нет, не о том, как она погибла. Я хочу понять, что она чувствовала перед этим. Была ли она счастлива… Каким был ее последний день? И Вера уставилась на Башню с такой надеждой, что девушка ощутила ком в горле. Она не могла ответить отказом. Более того, внезапно ей до боли захотелось поделиться с Верой, да все равно, с кем, пережитым. В глазах защипало, и голос зазвучал неровно и хрипло, но Башня все же принялась рассказывать свою историю: - Хикари могла бы стать мне подругой, но мы просто не успели пообщаться. В день ее смерти мы впервые встретились где-то вне школы. Я удивилась, это было внезапно — что она захочет провести время в моем обществе. Хикари всегда была общительной, такой светлой… К ней все ребята тянулись, и вот этот свет пролился и на меня. Прежде мне не доводилось общаться ни с кем из класса так близко. Мы хотели увидеться снова, отпраздновать вместе Хэллоуин — теперь это невозможно. Боюсь, Турка — девушка, что была с нами тогда, в парке и на дороге, считает меня виноватой. И я думаю, что, если бы я не позвала их с собой, Хикари и правда могла бы остаться в живых. Вера прищурилась. - Хикари и правда была такой, как ты описала — всегда открытой для новых знакомств. Не будь к себе чересчур строга. Никто не знал, чем все закончится. Не принимай близко к сердцу обвинения — у всех нас сейчас в голове сумбур. Турки нужно больше времени, чтобы осознать произошедшее. Если бы она была постарше… Поверь, никто из родных Хикари не считает тебя причиной ее гибели. Башня заплакала — беззвучно, стараясь не дышать, чтобы подавить всхлипы. Нос тут же заложило, и голос сделался совсем невнятным. - Спасибо… Я… Я не знала, что семья Хикари обо всем этом думает. В классе меня все возненавидели. Кресная Хикари протянула руку и потрепала Башню по волосам, из ее глаз тоже текли слезы — но, по крайней мере, говорила она вполне спокойно и рассудительно. - Вот как… Думаю, тебе сейчас очень тяжело. Я думаю, тебе надо обязательно прийти на поминки, на девятый день, да и на сороковой тоже. Не важно, ходишь ли ты в церковь. Все мы появляемся там редко, но традиции все равно нужны — в первую очередь, чтобы сплотить в горе. Мы должны держаться вместе. Это плохо, оставаться наедине со своей печалью. Башня только кивнула — а женщина достала из кармана пальто мобильник. - Я бы хотела записать твой номер. Позвоню, чтобы уточнить, где будет проходить встреча. И, пожалуйста, запиши мой номер. Можешь звонить сама, в любое время — просто если захочется поговорить. Башня, не колеблясь, продиктовала Вере свой номер — и та тут же по нему перезвонила, так что ее телефон высветился на экране смартфона Башни, и тут же занесла его в список контактов. Сейчас девушка особенно остро чувствовала одиночество — и возможность просто поговорить с кем-то, причастным трагедии и готовым ее выслушать, представлялась настоящим спасением. Ее тетушка была неплохим опекуном, но довольно-таки чуждой переживаниям Башни — а Вера была с ней словно на одной волне. И она развеяла главный страх Башни — оказаться крайней и виноватой в трагедии в глазах родных Хикари, так что девушка испытыывала определенное облегчение, когда прощалась с Верой, решившей задержаться у могилы, чтобы собрать и выкинуть те свечи, что уже отгорели — и заменить их новыми. Башня решила выйти с кладбища не через центральные ворота, а с боку, чтобы подойти к колонке и сполоснуть водой заплаканное лицо — ей не хотелось, чтобы по приходу домой ее тетушка заметила, что она плакала. Однако, такая предосторожность оказалась излишней — в квартире никого не было, а на столе под пустой кружкой красовался выдранный из тетради лист в линейку, на которым неровными строчками поперек линовки было написано тетиной рукой: «Все в порядке! Социальный работник замечаний не сделала, только предложила тебе обратиться за помощью к школьному психологу. Подумай об этом. Я буду у себя, позвоню вечером. Не забудь поужинать, я оставила тебе в холодильнике салат». Башня хмыкнула, сминая записку и бросая ее в стоящее в шкафу под раковиной мусорное ведро с черным пластиковым пакетом. Должно быть, за время, проведенное с племянницей, тетушка подзапустила ведение хозяйства в квартире у своего сожителя — и теперь пыталась наверстать упущенное. На верхней полке в холодильнике, действительно, обнаружился пластиковый контейнер с покупным салатом «оливье» - а в ящике для фруктов и овощей кисть винограда, которой Башня обрадовалась больше, чем салату. Поставив кипятиться электрочайник, девушка засыпала в заварочник мяту, чабрец и ромашку — кажется, тетушка отчалила и не появится у нее в ближайшее время, почему бы не расслабиться и не побаловать себя любимым чайком. Башня привыкла к одиночеству, в отдельном проживании, конечно, были и минусы — но ради таких вот моментов отдыха она и ценила уединение. Включив роутер, девушка дождалась, пока загрузится интернет на мобильнике — к ее радости, тот еще неплохо заряжен, а значит, можно было пересмотреть какое-нибудь из любимых полнометражных аниме, лежа в кровати и потягивая чай из термокружки, раз уж в школе она не получила пока никаких заданий. Главное — не сидеть в тишине, когда коварно подкрадываются неприятные мысли и страхи. Башня выбрала картину, которую смотрела уже трижды — про девочку-подростка, сироту, которая любила рисовать и была очень нелюдимой, чем напоминала Башне себя саму — но все изменила встреча с загадочной девочкой, обитавшей в заброшенном особняке… Башня прекрасно помнила все сюжетные повороты и ключевые моменты, но все равно смотрела на экран с неподдельным удовольствием, наслаждаясь качественной рисовкой. Больше всего ей нравились виды пейзажей и интерьера комнаты главной героини, с самодельной кроватью, сколоченной из бревен — и уютными подушками и покрывалами. После того, как Башня посмотрела это аниме в первый раз, ей так захотелось придать уют своей собственной комнате в обычной городской квартире, что она приобрела лоскутный коврик, который в итоге занял место на компьютерном кресле — не бог весть какое украшение, но делающее жилище девушки более самобытным. Не успела Башня досмотреть фильм и до половины, как раздался сигнал сообщения. Досадуя на помеху, девушка хотела было его пропустить — но в конце концов все же остановила просмотр и вызвала на экране меню с уведомлениями. И поперхнулась чаем, забрызгав смартфон — благо, на экране была защитная пленка: ей пришло письмо на электронную почту от… Хикари.