Главная осень в жизни

Башня непонимающе уставилась на экран смартфона: в списке дежурных уведомлений из социальных сетей, новостей о погоде и прочей ерунды по-прежнему значилось сообщение, пришедшее на электронную почту — с никнеймом Хикари! Это было продолжение короткой переписки девушек, в которой они обменялись фото — точнее, Башня отправила фото на высветившийся адрес уже погибшей Хикари. Теперь же под заголовком беседы — простым смайликом из двоеточия и скобки — горело слово «Привет!». Башня зависла, не зная, как поступить. Умом она понимала, что случившееся с Хикари — это не дурной сон, и что ей пишет кто-то, имеющий доступ к электронной почте покойницы — но все равно стук сердца отдавался в ушах, а где-то на границе сознания вспыхнула безумная надежда. Тем временем телефон Башни вновь подал сигнал о пришедшем сообщении — на этот раз оно было слишком длинным, и, чтобы прочитать его, девушке пришлось зайти на почтовый сервер и открыть переписку. «Это сестра Хикари» - прочитала Башня, и что-то внутри ухнуло вниз, словно тяжелый камень. Пытаясь унять внезапную дрожь в руках, Башня продолжила читать отправленное ей послание. «Ты — подруга Хикари же. Вы были вместе в тот день в парке. Ты видела, как она умерла». Башня судорожно сглотнула некстати появившийся комок в горле. Что она могла ответить? Врать было бессмысленно. На присланных ею снимках Хикари красовалась на воротах в приморском парке и на краю обрыва на фоне залива. Скрепя сердце, Башня набрала ответ на вызванной на экране смартфона клавиатуре: «Да, я гуляла с Хикари. Но я не разглядела тот момент, когда ее сбила машина» - это была сущая правда: Башня не видела смерти Хикари — только услышала удар. Она надеялась, что сестренка погибшей одноклассницы не станет выпытывать у нее подробности — но та сделала именно это: принялась заваливать девушку сообщениями с вопросами, которые шли одно за другим, лишая Башню возможности вдумчиво ответить хотя бы на один из них: «Я тебя раньше не встречала. Как ты подружилась с моей сестрой?» «Как долго вы дружите?» «Ты знаешь других подруг Хикари?» Башня не могла понять, зачем сестре умершей понадобились такие детали, но, по крайней мере, она не задавала вопросов об аварии — и Башне не нужно было насиловать свою память кошмарными воспоминаниями. «Я одноклассница Хикари. Была... Я впервые гуляла с твоей сестрой в день ее гибели. Прости. Это я предложила ей и Турке возвращаться обратно в город пешком» - Башня посчитала нужным принести извинения сразу, предупредив возможные обвинения, ведь повинную голову меч не сечет, однако, никаких упреков не последовало. Тем не менее, Башня почувствовала, что ее ответ разочаровал собеседницу — это было понятно по пришедшему короткому сообщению: «Ясно». Башне ничего не было ясно и, не желая допустить недопонимания, она тоже задала вопрос: «Ты хотела что-то спросить у меня? Я отвечу!» Башня обратилась к девочке на «ты» не потому, что была старше, а в тон самой сестре Хикари, обращавшейся к ней таким же образом — хоть обычно избегала подобных фамильярностей в общении с незнакомыми людьми. «Если ты плохо знала мою сестру, то не сможешь мне помочь». Ответ немного напряг Башню, не любившую быть что-то кому-то должной и раздавать необдуманные обещания, но все же вежливость и чувство сострадания с девочке, потерявшей родную сестру заставили ее поинтересоваться: «А чем надо помочь?» «Я подумаю» - ответ пришел моментально, а вот продолжения пришлось ждать еще несколько томительных минут. Башня даже отложила телефон в сторону и заходила кругами по комнате, пытаясь сообразить, как вообще следует общаться с подростками — такого опыта в ее жизни просто не было, тем более, она никогда не утешала детей, у которых произошло такое горе. «Как тебя зовут?» - последовавший вопрос оказался неожиданным, но сулил продолжение общения, и девушка представилась: «Я — Башня, так меня все называют. А как обращаться к тебе?» «А я — Лапса. Так звала меня сестра». «Лисье имя!» - Башня узнала в прозвище девочки название лисицы на одном из распространенных в Балтике языков. «А то… У меня рыжие волосы». «Так что я могу для тебя сделать?» Беседа стала оживленнее: узнав имена друг друга, Башня и сестра Хикари словно увидели друг друга воочию и перестали быть совсем чужими. «Я видела тебя на похоронах, но не подошла» - написала Лапса. «Понимаю. Нам всем было не до того». «Ага. А вот на место гибели Хикари меня предки не взяли. Сами поехали возложить цветы». «Это случилось на дороге». «Знаю. Я хотела бы там побывать. Ты можешь показать мне это место?» «Нет. Это может быть опасно! После случившегося я больше не ходила за город». Перспектива рисковать жизнью несовершеннолетней сестры Хикари, показывая ей место смерти последней, ужаснула Башню — и на девушку снова нахлынуло чувство вины. «Мне бы только посмотреть, что там. Что видела Хикари перед тем, как...» Башня хотела написать, что они возвращались в сгустившихся сумерках, и Хикари не видела ничего — но вместо этого неожиданно для самой себя предложила: «Хочешь, я сфотографирую для тебя это место и пришлю фото на этот и-мейл?» «Да. Пожалуйста!» Башня тут же прокляла себя за излишнюю участливость — ей не хотелось видеть дорогу, на которой она потеряла свою возможную подругу и снова переживать заново притупившиеся было ужас и боль. Но, думая о чувствах сестренки Хикари, Башня поняла, что выполнить опрометчивое обещание — ее долг. «Есть еще кое-что, в чем мне нужна помощь» - вспыхнуло на экране. «В чем же?» «Хикари вела дневник! Но дала его кому-то из друзей почитать. Я не знаю, кому. Думала, что тебе. Но это должен быть старый друг. Ты можешь подсказать, с кем Хикари больше всех дружила в школе?» Башня нахмурилась. К ведению дневников она относилась скептически — такие штуки казались ей опасными: вдруг кто-то прочитает слишком много. Хотя, сама она с удовольствием читала несколько блогов в интернете. Но одно дело — дневник в сети, рассчитанный на широкую аудиторию, и другое — тетрадь или блокнот, куда от руки записывают самое сокровенное. «Ну, она дружила с Туркой. А откуда ты узнала, что дневник отдан кому-то? Может, он где-то дома валяется. Ты поищи!» «Нет. Я знаю, что тетрадь не дома. Я… Подслушала телефонный разговор Хикари, в котором она сетовала, что не может прямо сейчас продолжить записи, потому что дала почитать дневник «старому приятелю». Я тогда не разобрала, с кем она говорила. И не знаю, у кого тетрадь». «А как эта тетрадка выглядит хоть? И зачем она тебе нужна? Читать чужие записи не хорошо!» - врожденное обостренное чувство справедливости заставило Башню принять в разговоре менторский тон. «Эта такая тетрадка на пружинке формата B5 на сто листов, исписанная наполовину или больше. В ней еще края страничек пяти разных цветов. Я люблю канцелярию, блокноты — и купила ее себе, но потом отдала сестре. У меня слишком много тетрадок, но вот не смогла устоять перед обложкой этой, там был мотиватор на фоне неба - «Лети высоко!», на английском». Башня хмыкнула. Любовь к канцелярским товарам и всевозможных художественным принадлежностям она полностью разделяла — как и тягу одаривать окружающих подобными ништяками, чтобы вдохновить их на творчество. «Я хочу сжечь эту тетрадь. Я не знаю, что в ней, не читала — но видела, как Хикари исписывает страницу за страницей. Я не хочу, чтобы ее дневник стали могли прочесть посторонние люди». «Хорошо!» - Башня внутренне выдохнула. Мотивация Лапсы была ей понятна и казалась правильной. Девушка уточнила на всякий случай: «Ты боишься, что о сестре поползут сплетни, или записи в тетради касаются других людей, хотя бы тебя самой? Ответ запоздал, но оказался основательным: «В этом дневнике про всю нашу семью. Там описание жизни Хикари, с самого детства. Это не просто дневник, она вела его, выполняя задания из книжки по психологии, чтобы лучше понять себя. Это ее автобиография, называется «История жизни». Я пролистала книгу и знала, в чем состоит задание. Там надо были описывать отношения с близкими. Если Хикари и правда все описала, как есть, то там всякие секреты родителей. Нельзя, чтобы они получили этот дневник!» Башня кивнула невидимой собеседнице — ей было известно об увлечении Хикари психологией и всевозможными тренингами личностного роста и духовными практиками. Вести какой-нибудь терапевтический дневник было вполне в ее духе. Вот только было не ясно, где теперь искать эту тетрадь. Башне не хотелось, чтобы память Хикари очернила волна слухов — хотя, возможно, та и не писала ничего, что могло бы опорочить ее имя. Но, раз Лапса беспокоилась — следовало отнестись к поискам дневника серьезно. «Ладно. Я поговорю с Туркой, если только она станет со мною разговаривать! Она считает, что я виновата в случившемся с Хикари, и все в классе ее поддерживают. Так что ничего обещать не могу!» «Спасибо тебе огромное! Ты не виновата!» Башня ощутила, с каким жаром была написана последняя фраза — так быстро она загорелась на экране смартфона. Сестра погибшей писала, не раздумывая, то, что чувствовала — и у девушки не было причин сомневаться в ее искренности. «Должно быть, тебе сейчас очень тяжело». Следующая фраза Лапсы не являлась вопросом, это было утверждение — причем правильное — но Башня все равно посчитала своим долгом как-то ответить на него. «Ну, вообще-то, да» - призналась старшеклассница и тут же принялась успокаивать собеседницу: «На самом деле, все не так плохо. В школе мне предложили помощь психолога». Башня не стала уточнять, что она в грубой форме отвергла эту помощь, поскольку не питала уважения к оказывающей ее специалистке — как-никак, Хикари-то была любимой ученицей школьного психолога и помогала ей проводить различные тесты и коллективные упражнения. «Ой. Хикари рассказывала мне про вашу учительницу психологии — та еще токсичная дрянь!» - тут же высветилось на телефоне. Башня опешила. Она не ожидала подобного откровения — и на какое-то время зависла над ответом. То, что Хикари разбиралась в людях, не было для нее новостью, а вот факт, что погибшая одноклассница за глаза нелестно отзывалась об учительнице, с которой была на короткую ногу, неприятно удивил девушку. Не то, чтобы Башня за последние дни стала идеализировать Хикари, но открытие, что умершей было присуще лицемерие, покоробило девушку, так как не укладывалось в рамки ее представления об утраченной почти подруге. А Лапса тем временем продолжила печатать: «Сестра сетовала, что ваша психолог нарушала конфиденциальность учеников. Рассказывала ей информацию, которую должна была хранить в тайне. Сама Хикари ничего личного о себе этой училке не говорила — и друзьям не советовала!». Башня вздрогнула. Так вот оно в чем дело! И правда, как могла Хикари уважать специалиста, нарушающего этический кодекс. Но что она могла поделать? Не устраивать же скандал на всю школу? Это могло обернуться большими проблемами как для педагога, так и для учеников, случайно поведавших ей о себе слишком много. Хикари оставалось только предостерегать близких друзей от подобной ошибки, и это не было признаком двуличности погибшей девушки. Башня вздохнула с облегчением — и потому, что светлый образ Хикари не был разрушен, и потому, что не стала сама жертвой навязчивого психолога, лезущей в душу. «Все в порядке. Я не стала с ней беседовать. Спасибо, что предупредила. И не буду этого делать!» - Башня быстро отправила ответ. И тут же добавила: «Я видела на кладбище крестную Хикари. Она пригласила меня на девять дней. Ты же тоже будешь там присутствовать?» «А, тетя Вера. Она прикольная, хоть немного странная. Хорошо, что она тебя позвала. Я тоже приду. Соберется вся семья и самые близкие друзья. Собираются снять кафе «Белый лотос». «Если Турка тоже придет, ты сама сможешь спросить ее про тетрадь Хикари!» «Не думаю, что она там будет. После того, как ты ушла с похорон, у Турки началась форменная истерика. Ей слишком плохо, чтобы ходить на такие мероприятия». «А...» - Башня почувствовала укол вины, что сама она сохранила способность держать лицо и не выражала горе открыто. И снова почувствовала себя самозванкой в кругу друзей Хикари — ведь она ее практически не знала, а ее радушно приняли и позвали на поминки. «Главное, что ты придешь. Сможем поговорить с глазу на глаз. Я хочу знать, каким был последний день моей сестры». «Я постараюсь к тому времени прогуляться и сделать нужные фотографии» - пообещала Башня. «Вот спасибо!» «Слушай, а ты сможешь рассказать мне о Хикари? Какой она была?» - последняя строка набралась непроизвольно, и Башня помедлила, прежде чем отправить ее собеседнице нажатием на «enter». «Ах, да! Ты же плохо знала сестру. Хорошо. Хикари была классная, моя лучшая подруга. Мы много времени проводили вместе. Она разрешала мне играть в настолки с ней и ее товарищами, хоть они и были рассчитаны на возраст старше моего. И мы могли обсуждать любые аниме и мангу. Она читала мои фанфики и всегда хвалила. Хикари была моя муза». «Да… Хикари любила аниме, ее так и называли, Анимешницей. А еще — Гейшей. Но она не только японской культурой увлекалась. Ее всякая неформальная движуха интересовала. Представляешь, она пригласила меня на следующий Хэллоуин, когда я нарисовала тыкву. Велела погадать тебе на Таро» - Башня вдруг поняла, что и ей есть что вспомнить при Хикари, хоть они общались совсем недолго. «О! А ты рисуешь?» - тут же спросила Лапса. «Да, немного. Закончила художественную школу». - призналась Башня, слегка смущенная проявленным вниманием. «Я хочу, чтобы ты нарисовала Хикари! Портрет. Как на тех фото, что ты прислала! Можешь? Я хочу его на память!» - накинулась на девушку Лапса. Башня почувствовала, что заливается краской. Ее редко просили что-то нарисовать, но, как правило, она выполняла подобные просьбы. Вот и теперь у нее не было причин отказать девочке. «Хорошо. Я нарисую Хикари, как она стоит у обрыва над морем. Там ее лицо отчетливо видно, потому что ветер сорвал с нее панамку» «Спасибо! Спасибо! Спасибо!» - последовавшая реакция была бурной и радостной, и Башня испытала странное чувство — вроде, и ей, и Лапсе полагалось пребывать в глубоком трауре, и, когда она оставалась наедине со своими мыслями, так оно и было — но, беседуя друг с другом, они словно оживали, и негативные эмоции уходили на второй план. Крестная Хикари оказалась права — вместе было легче переносить свалившееся горе, не спадая в уныние. «А ты можешь погадать на Таро про Хикари?» - внезапно спросила Лапса. «Хм. У меня свой метод гадания, я не делаю классические расклады, а задаю вопросы и тяну карты по одной, пока картина не прояснится. Поэтому — да, я могу просить и о прошлом тоже...» - Башня не удивилась просьбе девочки, только что потерявшей сестру. Многие люди обращаются к картам именно в момент утраты, стараясь осознать произошедшее и найти утешение, придав ему новый смысл. Может, и ей тоже станет легче, если она разложит Тароты? «Пожалуйста, сформулируй вопрос к картам. Я постараюсь найти ответ». После минутной паузы на мониторе высветилось: «Была ли Хикари счастлива в жизни? Это главное! И еще… Второй вопрос, если можно… Где теперь ее душа?» Башня замерла, прикидывая, что ответить, и, наконец, напечатала следующее: «Да, я постараюсь дать ответ на оба вопроса. Первый вопрос понятнее, со вторым сложнее. Скажи, ты христианка? Веришь в Рай и Ад?» «Нет! Я не знаю, во что я верю. Во все… Что есть привидения. И души. Они могут быть всюду. Вот я и хочу узнать, где сейчас Хикари. Может, она хочет чего-то от меня. А еще я верю в возрождение. Как в манге, только по-настоящему». Башня немного успокоилась. Если бы ее юная собеседница разделяла веру в концепцию посмертной расплаты за грехи, было бы затруднительно вести с ней беседу на сакральные темы, не разрушая ее представлений о мире. К счастью, Лапса верила примерно в то же, во что и Башня — в карму и реинкарнацию, странствия души и потусторонний мир. Это облегчало задачу. «Хорошо. Я сейчас проведу сеанс. Это займет где-то полчаса» «Я не тороплю тебя. Слушай, меня мама звала зачем-то. Давай ты погадаешь и напишешь, что и как, а я потом прочитаю и отвечу!» - попросила Лапса. «Да! Так даже лучше. Я люблю гадать без спешки. Спишемся позже.» «Ага! До связи!» Башня отложила телефон в сторону и отправилась на кухню заваривать чай. Возвращаясь обратно с кружкой зеленого чая, девушка захватила лежащий на шкафчике над раковиной коробок спичек, которые использовала, чтобы зажигать конфорки на газовой плите. Поставив горячий напиток на край письменного стола, Башня достала из комода в углу подставку для ароматических палочек и пакет с самими палочками с разными запахами и зажгла ту, что пахла сандалом. Этот ненавязчивый и приятный аромат как никакой другой способствовал расслаблению и в то же самое время не нарушал концентрацию. И Башня достала колоду карт из верхнего ящика стола. Девушка хранила карты в обычной фабричной упаковке, заламинированной для прочности широким скотчем. Это была довольно распространенная колода Райдера-Уайта, где все карты, даже Младшие арканы, были прорисованы в деталях. Такие картинки помогали запомнить значение каждой карты наизусть, но Башня пока не выучила всю колоду, хоть гадала не первый год — и, не полагаясь на свою память, достала толстый голубой блокнот, в котором от руки были записаны значения каждой карты, а также фиксировались результаты наиболее значимых для девушки раскладов. Взяв ручку, Башня записала дату в верхней строке на чистой странице, готовясь продолжать свои записи. «Эмоциональное состояние Хикари при жизни» - вывела девушка на бумаге и, перемешав карты, рассыпала их по столу рубашками вверх — все семьдесят восемь карт, и вытащила наугад первую. Это оказалась Королева Мечей прямо, и Башня свела брови, сосредоточенно записывая интерпретацию: «волевая одинокая женщина, сама направляющая свою судьбу». Девушке хотелось узнать больше о чувствах погибшей, поэтому она вытащила дополнительную карту. На этот раз выпал Старший Аркан — Мир прямо, символизирующий спокойствие, достаток, стабильность и всяческие блага. По всему выходило, что Хикари твердо стояла на ногах, была уравновешенной и знала, чего она хочет — по мнению Башни, все это можно было с уверенностью назвать признаками счастливой личности. К тому же, Мир значил еще и обретение своего места под солнцем и завершение роста — можно ли было заключить, что Хикари умерла, выполнив свое жизненное предназначение, Башня не была уверена. На этот вопрос должны были дать ответ следующие карты. Башня записала второй вопрос Лапсы, перефразировав его для удобства: «Что происходит с душой Хикари?» - и первая же перевернутая карта заставила ее вздрогнуть. Это была Луна, Старший Аркан, в перевернутой позиции, символизирующий неблагополучие, крах, застой, ловушку. Кажется, посмертные странствия начались для Хикари не лучшим образом. Конечно, Башня не собиралась останавливаться и продолжила задавать уточняющие вопросы и тянуть карты. «В чем причина проблем Хикари?» спросила девушка — и ответом стала карта Правосудия прямо: ее можно было толковать по-разному — и как справедливую расплату за грехи, и как ответственность за собственное решение. Чем дальше Башня гадала, тем интересней становился узор из выпавших карт. Обилие в раскладе Старших Арканов не удивляло девушку — она интуитивно часто вытаскивала именно их, словно карты хотели сказать ей что-то важное. «Как помочь Хикари?» - Башня не верила, что это можно сделать молитвой, но, если у погибшей остались незавершенные земные дела, она могла бы что-то предпринять, чтобы как-то исправить ситуацию. Именно из подобных соображений Башня и взялась помогать Лапсе, рассудив, что, заботясь о близких покойной, она делает благое дело и для Хикари тоже. Открывшаяся Четверка Булав в перевернутом положении не значила ничего — эта пустая карта ясно говорила, что Башня бессильна облегчить участь умершей. Тогда девушка решила зайти с другого конца и спросила карты уже про себя: «Кем была Хикари в моей жизни?» И вытащила Отшельника в прямой позиции — мудрого советчика, проводника. И тут Башню осенила еще одна мысль, и девушка быстро написала: «Кем я была в жизни Хикари?» И снова Старший Аркан, на этот раз — Повешенный. Жертва. Сторона, принимающая помощь. Бессильный наблюдатель, не имеющий возможности повлиять на события. Эта карта часто выпадала в раскладах девушки на себя, и Башня ассоциировала ее со своей личностью. Она и правда по жизни была словно связана по рукам и ногам обилием неразрешимых проблем, не дающих ей идти к своей цели, или даже просто чувствовать себя счастливой. Решив, что больше Тароты уже ничего не расскажут, Башня аккуратно собрала колоду и, пересчитав карты, положила их на место. Ароматическая палочка еще не догорела, а вот чай начал остывать, и девушка с наслаждением отхлебнула свежий напиток. И взяла телефон, чтобы напечатать отчет о проведенном сеансе гадания для Лапсы. Смартфон начал звонить у нее в руках. Мгновенно раскрыв чехол, девушка увидела, что это тетушка — и сразу же ответила. - Добрый вечер, как ты там? Что в школе?- спросила родственница первым делом. - Да все в порядке, - уклончиво промямлила Башня. Обычно тетя не допрашивала ее, как проходят занятия — но в сложившейся ситуации вопрос был актуальным, и Башня посчитала нужным ответить, - Ну, уроков не было, к нам приходила школьный психолог. Наверное, ей не понравился мой ответ. Я отказалась от индивидуальных консультаций. Тетушка прерывисто вздохнула. - Слушай, тебе, конечно, виднее, но социальный работник твердила все то же — обратиться за помощью к психологу. Может, ты все же с ней поговоришь? - Ну уж нет! - отрезала Башня, вспоминая предостережение Лапсы, - Это лишнее. Сама справлюсь! Со мной все в порядке. А когда начнутся занятия по предметам, будет еще проще. Рутина отвлекает. Девушка не стала говорить, что ее возненавидел весь класс и даже ученики с параллели, что ее в лицо обвиняют в смерти Хикари. Все равно тетя ничем не сможет помочь, только будет зря волноваться. - А, ну ладно тогда… Тогда желаю спокойной ночи, - протянула тетушка и тут же спохватилась, - Ах, да! Я звонила сыну, рассказала обо всем. И он решил приехать на выходные, поддержать тебя. Такой отзывчивый мальчик. Наверное, приедет завтра с утра. Ты уж его прими. Ко мне тоже загляните, на чай, я вас тортиком угощу! И, не успела Башня ничего ответить, как тетя оборвала звонок. Надо сказать, новость о приезде брата, прозванного Валетом, Башню обрадовала — она давно его не видела, поскольку тот учился в столице и не так часто приезжал в родное захолустье, а в свои нечастые визиты в основном пропадал с друзьями. Так что девушка обрадовалась возможности пообщаться — хоть это немного нарушало ее планы пойти фотографировать место гибели Хикари. «А что, если позвать брата с собой?» - подумала Башня, прикидывая, как он отреагирует на такую просьбу. Вообще-то, было бы неплохо идти за город не в одиночку, а в компании совершеннолетнего спутника, вдруг попадется полиция, да и просто вдвоем долгий путь покажется веселее… В этом был резон. И Башня полезла в мессенджер и кинула брату сообщение: «Валет, хай. Напиши точно, когда приедешь, встречу на вокзале. И обуй кроссовки. Мы пойдем в небольшой поход».