Кошеглазка

Починка мотоцикла началась с изучения основных инструментов. Раф разложил перед девушкой арсенал разнообразных отверток, гаечных ключей, плоскогубцев, щипцов, насадок, болтов, гаек, штуцеров и прочей ереси. Объяснял, что и как можно было применить тем или иным предметом нужного размера, показывал на примере. Эрна слушала, но почти ничего не слышала, кроме сбивчивого сердцебиения учителя. Она была уверена, что ранее ни за кем из черепах не наблюдала тахикардии даже в момент сильных нагрузок. Бешеный ритм в стрессе, конечно, чувствовался, но опять же довольно равномерный. Из-за непослушного органа и дыхание здоровяка давало сбой — тот то и дело откашливался и прочищал горло, с тряской вдыхал и шумно выдыхал. А обычно ниндзя за километр не услышать благодаря их тихому перемещению и контролю объема воздуха. Парни в этом плане никогда не расслаблялись, ибо быть незаметными давно вошло в естественную привычку, как у ведьмаков. Черепахи могли простужаться? — А терь возьми динамометрический ключ на две вторых и установи затяжку на сто пятьдесят, – низко пробасил Раф с хрипотцой. Ведьмачка, намотав на палец прядь волос, отрешенно рассуждала. Железные штуки с клешнями с одной стороны и круглым отверстием с другой не подойдут, потому что их явно нельзя регулировать. Выбор пал между разводным ключом, похожим на простой, но у чего толщина охвата подлежала изменению в голове, и некой полой металлической палкой с выбитой кучей чисел как по высоте, так и ширине. Основной подвох состоял в том, что у первого вовсе не имелось таких больших значений, как потребовалось. Кошеглазка, улыбаясь хитровато своей прозорливости, подняла инструмент. — Долго думала, конечно, – фыркнул бунтарь снисходительно. – Но, да, это он. Чтобы поменять силу давления на болт, который будем закручивать, нужно..? – подталкивал байкер к ответу. — Сначала что-то открутить в нем, – смутно припоминала девушка. — Логично, – закатив глаза, по-доброму осклабился Рафаэль. – Покрути рычажок снизу против часовой стрелки, чтобы ослабить механизм, и подвинь верхнюю часть до нужного числа. А затем снова затяни снизу. — Что-то такое я и имела в виду, – промычала Эрна, выполняя простые действия в воздухе. — Давай сама крути, – отошел от мотоцикла воин, убедившись, что в предмете выставлено нужное давление. Ткнув пальцем в конкретное место байка, наказал: — Затяни три болта вот здесь. Ступив к двухколеснику ближе, Эрна поколебалась: — А если испорчу? — Не испортишь. Максимум, че ты сделаешь, ниче не сделаешь, – усмехнулся парень. – Этот инструмент спецом сделан так, чтобы не перетянуть ничего. Главное знать, какую силу установить. Так что проще простого. Если собираешься когда-нить заиметь байк, обязана знать минимум банальных вещей, помимо прочей херни. Эт те не гриву коню расчесывать. Ведьмачка хотела бы возразить о том, что с лошадью так же непросто, как с любым другим живым существом. С кем не всегда удается договориться и чей нрав в критический момент мог стоить дорого. Помимо ухода, с животным необходимо постоянно разговаривать, поддерживать духовную связь, подкрепляя доверие. Но, зависнув над байком, промолчала, поджав рот, не желая спорить. Не была настроена тогда на лад перечить, хотя не запротестовать про себя не могла. Мысленно все же уделала ниндзя. Злорадно ощерилась. Приняв заминку снова за неуверенность, Раф обреченно прорычал, запыхтев. Став за ученицей, порывисто взял в свою руку ладонь Кошеглазки и вдавил ключ в болт. Прокрутил до упора, заданного приспособлением. Внезапная подобная близость опалила Эрну, заставив щеки зардеться редким для нее румянцем на бледных щеках. В ушах зазвенело, забурлил ток крови по венам, гулко забилось сердце. Она путала, не понимая, чье бурное функционирование организма, своего или черепахи, вмиг заняло все внимание. Ведьмачка нечасто испытывала смущение или стыд, поэтому всегда терялась, не зная, как с ними проявлять себя или же подавлять непривычную эмоцию. Пришлось просто позволить воспользоваться, управлять собой как тем самым инструментом, улавливая приятные вибрации от двойного, смешанного, спутанного аритмичного пульса. Похоже, она подцепила ту же хворь, что нарушила контроль над организмом у Рафаэля. Видимо, эта болезнь мутантов заразна даже для ведьмака. Громила встревожился от щекотки волос о шею, когда он склонился над девушкой. Волнение усилилось при осязании шероховатой и грубоватой, но довольно тонкой кожи ее руки. Теплая, почти горячая. Бледная ведьмачка у себя на уме всегда представлялась ему при близком контакте ледяным ходячим трупом. Но оказалось, что он глубоко ошибался. Рядом с ней стало по-странному уютно. Чужое тело грело по-домашнему маняще, как долгожданная мягкая постель после выматывающих боев. Щекочущее чувство в груди будоражило. Оно мешало сосредоточиться, натянуло жилы, в висках громко отдавала пульсация сердца. Как можно было, живя бок о бок с кем-то, раньше не подметить столько отталкивающе-привлекательных черт? Влекуще-отврательных особенностей? Почему стали заметны именно сейчас? Несколько секунд на три винта растянулись надолго. Мутант не соображал, что делал. Щелчок, известивший о том, что инструмент зажал деталь до заданного упора, пролетел мимо ушей. Красный своей дюжей силищей все же передавил ключ уже до плохого хруста после первого нормального звука. Только тогда он опомнился, ругнувшись про себя за расторопность. — А говорил, что нельзя сломать, – прокомментировала Эрна с осторожной улыбкой. В этот момент в гараж вошел Донателло с планшетом. Шагнув внутрь, он поднял глаза с гаджета и, едва завидев, как с его позиции показалось, что парочка обжималась, стушевался. Потемнев, развернулся на пятках на сто восемьдесят градусов в надежде, что его не заметили. — Че хотел? – отпрянув от охотницы, как от прокаженной, сипло крикнул забияка. Из-за иссохшего горла чуть ли не пропищал. — Э-э-э, да так. Я, пожалуй, пойду, – нервно залыбился умник, не успев ретироваться. – Пустяки! Совестливо посчитал, что своим появлением случайно прервал вспыхнувшую на мгновение романтику. Не вовремя решил поделиться нарытой информацией о незакрытых мистических делах. Не то чтобы Фиолетовый удивился картине, но никак не ожидал столкнуться с нею вживую. А представлять и не хотелось, ибо незачем заниматься подобной ерундой. — Не гони, – рявкнул Рафаэль, кашлянув, возвращая тонус голоса. — Ну, в общем-то я не к тебе, – робко проговорил гений, опасаясь как бы не получить по башке невзначай за внимание к чужой даме. Поводов, конечно, не давал. Но мало ли. До сих пор братья только разве что крашились, не найдя ответных чувств. Тем более когда по-юношески воздыхали на популярных, медийных личностей. Поэтому предполагал, что каждый в ином случае ради избранницы будет готов перегрызть глотку кому угодно ни за что ни про что. Впрочем, он и сам мечтал об этом когда-то, да только без взаимности срываться с цепи не было смысла. А судя по синхронному смущению в звериных, желтых глазах у обоих, у ребят что-то да клеилось. Они походили друга на друга, оттого и подходили друг другу. На них идеально сработала даже игра слов. Эрна вопросительно поставила указательный палец на свою грудную клетку. Получив утвердительный кивок от невольного свидетеля личного, подошла к разрушителю флера неоднозначности. Вытащив сорванное крепление, Раф со свистом забросил его в урну через весь гараж. Тоже присоединился к разговору, подхватив кусок сломанного ключа. Донни, сожалея, что повел себя излишне подозрительно, обрисовал вкратце, развернув планшет к охотнице: — В Центральном парке зафиксированы различные аномалии. Люди пропадают бесследно. За неделю задокументировано более десятка предполагаемых жертв серийного маньяка. Как многое прочее в текущий момент, замалчивается. Но кое-что все же просачивается. Понятное дело, что целиком закрыть парк полиция не может из-за паники и недовольства жителей, поэтому там локально перекрыт только один участок, где проводят поисковые работы. Федералы, вероятно, еще не привлекались, поскольку копам не на руку передавать запутанные дела. Они обычно тянут до последнего, чтобы оставить почести себе. Да и люди все же склонны до последнего отрицать факт причастности нежити, чтобы обращаться за помощью к особым агентам. — Да, люди Бишопа заняты другим, – пробегая по строкам статей, дополнила Эрна. – Иначе я бы знала. Думаю, стоит посмотреть. — Есть предположения, кто это или что? – любопытствовал Дон. — Да любое лесное чудище, обладающее хитростью и силой, – без запинки ответила Эрна. – Леший, бес, черт. А, может, наоборот стая обычных накеров или колония простых кикимор. Все они или пожирают жертву буквально до косточек, или утаскивают к себе в логово, строят из мертвечины убежища. Если нет пещер, оврагов, могут тихориться под землей, вырыв себе туннели, или в кронах деревьев. Иногда залегают на дно водоемов, но это уже только к последним относится. Или это все-таки обычный человек-каннибал, а мистицизм объясняется какими-нибудь естественными факторами. — Я, пожалуй, за последний пункт. Может, тогда не торопиться? – Донателло хотелось исправить свой косяк в прерывании сближения. – Промониторю еще, а потом решишь, нужно ли вмешиваться? Тем более погодка сегодня, скажем, не летная. Льет, как из ведра. — Ты меня отговариваешь? – не столько спрашивала, сколько утверждала Эрна с ехидной лыбой. – Теперь я точно уверена, что нужно идти. Спасибо за наводку. — Эх, как знаешь, – гений не перечил упрямице, чтобы не выглядеть еще более подозрительнее некуда перед Рафом. Майки мог бы влегкую пошутить двусмысленно, развесить гирлянды для создания особой атмосферы, подтолкнуть друг к другу. А Донни не умел так ни объяснить свою позицию, ни сделать. – Если что-то нужно, скажи. — На, вон, сломалось, – угрюмо всучил чудо-инструмент Рафаэль удружившему брату. Тут же развернулся, не дав вставить слово, тяжело пошагал к байку. Здоровяка откровенно бесило то, как Эрна с запалом ухватывалась за любую возможность сбежать, как раз потому, что напоминала этим его самого. Но Красный глубоко уважал и ценил чужое свободолюбие. Именно из-за этого и тревожился, страдал, что не мог никак повлиять, переманить. Даже пробовать заставить передумать ни за что не стал бы, зная, что напорется на вилы. Бунтарь жестоко обманулся несколько минут назад, наивно посчитав, что девушке с ним интереснее, чем ввязываться в очередное приключение. К тому же, явно жутко торопил события. А, собственно, к чему? Да и не последний же раз представилась возможность пообщаться с Кошеглазкой тет-а-тет? А, может, и так. Насколько он верно подсчитал, порталов осталось два. Их закрытие Бишоп оттягивал специально, чтобы сперва наполнить базу данных пересказами бестиария и собственными историями ведьмака, вытягивая все до последнего звука и пополняя коллекцию заспиртованных чудо-существ. — Как он это сделал? Его практически невозможно сорвать! – поразился умник. – Я специально корпел над материалами, чтобы этого не произошло! — Ну, не только он, а мы вместе. Я тоже приложила излишние усилия, – пожала плечами девушка виновато. — Ничего страшного, – успокоил ученый. – У меня таких несколько. Этот починю, а сюда принесу рабочий. — Тогда пойдем. Я сама ему занесу, – обернувшись на хмурого, надутого ниндзя, распорядилась гостья. С одной стороны, покидать гараж не хотелось. Но, с другой, звали долг и азарт любопытного охотника. И вновь непреодолимое желание куда-либо двигаться. Похоже, что кочевнический образ жизни навсегда оставил след в ее предпочтениях. Да и Раф никуда не денется же. Наскоро обмундировавшись, Эрна заглянула в лабораторию и возвратилась в гараж. Расстроенный Рафаэль, казалось, не двинулся до сих пор с места и ни капли не изменился в лице. Девушка протянула инструмент, звонко возгласив: — Держи. Хулиган, перепачканный смазкой, молча сухо принял ключ не глядя, продолжая копаться в моторе. — Что-то не так? – склонив голову, поинтересовалась гостья у панциря. — Нет, – процедил бунтарь. — Серьезное что-то сломалось? Из-за меня? – донимала попаданка. – Ну, предупреждала, что я как бы полный профан здесь. — Да нет же! – раздраженно выплюнул мутант. — Парк довольно далеко отсюда, и, может… – начала ведьмачка, сделав крохотную паузу, топчась на месте. — Не-а, – перебил парень, предугадав вопрос. – Ща буит моя смена торчать с Лео. Попроси кого-нить другого. Я передам на трекер самый короткий путь. Грязный, но быстрый, – глянул на часы и, обернувшись на секунду, прикинул: — Доберешься до сумерек точно. — Так тогда, может, действительно, – вздохнула бесобор тяжело, – подождать ночи? И дождь прекратится. В общем-то торопиться мне некуда на самом деле. Просто не люблю, когда говорят «А», не добавить «Б». Ненавижу тянуть кота за причиндалы, когда нет необходимости. — Нет уж. Захотела валить — вали! – вспылил ниндзя, развернувшись полностью. Когда кричал, будто прямо визуально становился крупнее. Прямо как напыщенный индюк. Или боевой петушок. – Хватить меня отвлекать! Че ваще сюда приперлась опять? Мне этот ключ нахрен не усрался! Я и обычным отлично справляюсь! Язык хулигана понес гораздо дальше, чем поспевал мозг. Раф злился на себя за то, что по дурости и неопытности позволил дать волю сердцу. Вопреки здравому рассудку постепенно невольно выискивал в гостье из другого мира нечто неуловимо привлекательное и все-таки нашел, возжелав заглянуть туда поглубже. Он по-прежнему не видел в ней неописуемую красотку, одурманивающую одной лишь яркой картинкой. Не считал ее речи чем-то исключительным, а умения поразительными. Но незаметно проникся симпатией как к девушке. Парня завлекло, всколыхнув его пугливый зачаток особого чувства. И… все как всегда. Сам виноват. Пошел на поводу у запретного. — Вот и свалю ведь, как обещала с самого начала, вообще-то, – фыркнула, дрогнув с обидой, Эрна. Она приняла выпад исключительно на свой счет, пусть и не понимала, чем вдруг заслужила резкость. Сам же относительно недавно отговаривал не покидать их убежище без крайней надобности. – Я уже точно решила. Никакого гнездышка мне не нужно. Только деньги, чтобы путешествовать, – раскрыла карты подруга. – Скоро Бишоп меня рассчитает, и я уеду. Буду колесить по планете и никого больше не побеспокою. — Если рассчитает, – севшим голосом выдавил парень. Дернув рукой к выходу, повторил за Лео, когда прогремел: — Ну, скатертью дорога! — Благодарствую! – склонилась в реверансе разозлившаяся девушка. Эрна яростно потопала прочь, плотно сжав зубы. Только что все шло как по маслу и вдруг — как по наждачке. Невыносимые внезапные вспышки сводили с ума. Приступообразное кидание то в агрессию, то в едва ли не подобие нежности. А ведь она поверила, что способна по-настоящему почувствовать другого не разумом или телом, а, кажется, душой. Девушка не могла больше игнорировать то, что ей было не просто приятно случайно находиться в компании с Рафаэлем, чтобы изучать его. Где-то на подкорке пожелала маломальского сближения, нарушающего некую незримую черту комфорта всю жизнь закрепощенного сердца. Лгала себе до последнего, что почудилось из-за, если выражаться метафорично, акклиматизации. И — вот те на, холера! Досадно и грустно было осознавать, что не стоило ожидать обоюдного расположения. Каждый своевольничал по отношению к другому и был в этом полностью прав.

***

В Центральном парке настала благодать. Свежий воздух после дождя бодрил, ветер почти угомонился, звонко плескали лужи. Зябковатая влага отпугнула завсегдатаев и залетных. Эрна в одиночестве пустынных дорожек с удовольствием просто дышала, стараясь ни о чем не задумываться. В груди неестественно саднило, на устах ощущалась полынная горечь от недосказанности. В подсознании повис единственный немой вопрос. Почему он так и зачем так — она? Найти огражденный участок не составило труда. Неподалеку от него дежурило два полицейских на велосипедах, повсюду были расставлены предупреждающие об опасности знаки, а глубже — о проведении следствия. За копами ведьмачка и пробралась незамеченной в густую чащу плотно насаженных деревьев. Почти что лес, только между его частями с шикарными дорожками, скамейками и освещением для удобства прохощих. Кое-где на столбах под фонарями висели камеры. Не удивительно, что нечисть выбрала в качестве естественного убежища самый затененный, укромный кусок сквера. За облагороженной зоной отдыха не хватало света, и в сумерках мерещилось всякое. Мрак окутывал каждую веточку, превращая в тонкие, длинные когти и складывая в хищные зубастые улыбки. Шум ветра в кустах походил на зловещие шепотки, пробирая до леденящего озноба. Никто в здравом рассудке не сунулся бы сюда, в отталкивающую гущу, покинув безопасный участок сознательно. Вскоре охотница заметила в кущах пронумерованные таблички под улики, принятые сначала зеваками за мусор. Фрагменты одежды, мятая упаковка, недопитые бутылки, надломленные ветви, обшарпанная кора. Старые и чуть свежее следы. Кое-что изъято, прочее по каким-то причинам брошено на распоряжение животных и стихий. Эрна прислушалась. Как и было сказано в статье, птицы по каким-то необъяснимым причинам покинули излюбленную территорию. Даже вездесущие голуби, несмотря на поздний час, все еще курлыкали, но только вокруг парка, не засовывая туда клюв. Чем дальше пробиралась охотница вглубь, тем сильнее ощущалось неописуемое напряжение. Вверху что-то треснуло, под ногами завибрировало, до костей пронизывал нахлынувший морозной волной холод. Отовсюду доносился неразборчивый разноголосый не то предупреждающий, не то заманивающий шепот. Стало быть, воительница пребывала на верном пути. Опустившись на землю, Эрна приложила к ней ухо — вороны. Огромная стая, которой точно не слышалось еще несколько минут назад, закружила над верхушками деревьев. Черная туча пернатых стремительно разрасталась, приближаясь. Ведьмачка не сомневалась, что, когда она вторглась непосредственно к черте логова чудища, новый хозяин парка занервничал, послав крылатых разведчиков. Откуда ни возьмись из многослойной овальной ряби прямо в воздухе клюворылые градом ринулись клевать и царапать бесобора, метя в глаза. Та оградилась слабым кратким магическим щитом, вытаскивая меч. Звякнуло серебро, гладко пройдя вдоль ножен. Вместе с питомцами, возникнув из ствола дерева, проявился и он, противоречащий природе сверхъестественного-одиночки. Ведьмак с таким еще не сталкивался, поразившись увиденному. Две головы существа представляли собой вытянутые олений и лосиный черепа. Их костяные лбы украшали здоровенные рога, также соответствующие видам обоих копытных. Двух с половиной метровые лешие-двойняшки срослись, переплелись друг с другом древоподобными телами, опутанных мхом и обвитых обмотками. Сиамские духи леса выбили охотницу из колеи. Лешаки всегда являлись единоличными властителями флоры и фауны. Будучи ревностными затворниками, столкновения с ними ни для кого не завершались добром. Отпустить живыми ради забавы и с целью предупреждения о свирепом нраве могли разве что детей, убогих, полоумных да пьяниц, реже старух и священников. Остальных же пощада не ожидала. Только друиды имели особый подход к общению с лешими, да и то даже их мощная первородная, старообрядческая магия не всегда срабатывала. Как правило, местные жители задабривали существо. С почетом от испуга оставляли у кромок леса подношения, бережно обращались с дарами природы, не жадничая и не шибко вредя. Но это не спасало их от смерти при вторжении в покои хозяина леса. Оттого и не ходил народ в самую чащу, чтобы не беспокоить духа. Каждый крестьянин знал мертвенные места, которых стоило сторониться. Лешак любил развлекаться над вторженцами, сначала путая путешественника, сбивая с троп в селение. Затем мог притвориться заблудившимся стариком или маленькой девочкой. Обладая гипнотическим даром, внушал различное, изводил галлюцинациями. Лешие подчиняли своей воле любых птиц и зверей, некоторые низшие формы нечисти. А особо сильные могли на свою сторону призвать даже чертей и бесов, обезумевших волколаков и прочих высокоранговых бестий. В естественной среде обитания пищи у лешака было навалом: ели они преимущественно крупный дикий рогатый скот, в голодные время изредка выбираясь к людям на поиски домашнего. Не брезговали, как и любые хищники, ягодами, медом. Они не делили в цепи питания главенство с волками или медведями, ибо находились на порядок выше по силе и хитрости. В каменных джунглях насытиться монстру явно было нечем. Одни мелкие невкусные людишки. А здешний народ определенно содержал в себе слишком много тошнотворных искусственных веществ, что только распаляли животный голод. Выйти за пределы Центрального парка для лешего не представлялось возможным. Его отпугивали непрерывный громкий шум и отсутствие растений. Силы в противном случае быстро покинули бы химеру. Вот и сидел реликт в насиженном гнезде, как в ловушке, оттого и безумел еще пуще. Опасные, словом, твари. Даже самый слабый из них способен был изрядно вымотать опытного ведьмака. Что уж говорить сразу о двоих, ставших от безысходности единым целым? Причем вместо конкуренции, по итогу которой обязательно оставался в живых только один, действовали наперекор традициям сообща? Эрна понимала, что жестоко просчиталась на этот раз. Но где только она не пропадала! Всего предугадать не возможно. Импровизация, бывало, приводила к лучшим результатам, чем известный, спланированный алгоритм. Чудище с грохотом опустило четыре сухопарые руки-ветви на землю. Мгновенно из-под почвы повылазили остроконечные корни растений. Они разрастались ввысь с непостижимой скоростью, норовя проткнуть непрошенного гостя. Ползли змеями, клубились вокруг, стараясь сцапать воина, чтобы задушить или разорвать на части. Эрна отмахивалась от проклятых ворон, попутно срезая многочисленные деревянные щупальца, притесняющих со всех сторон в кольцо. Как и практически любая нежить, лешак боялся огня, тем более сам отчасти являлся полудеревом. Даже вред, причиненный его лесу пожаром, приносил тому невыносимую боль и истощал энергию духа. Этим стоило воспользоваться. Только Эрна с горем пополам отбилась от витых корней и вытащила из подсумка флакон с жидким маслом, как чудище, будто почуяв неладное, исчезло. Мгновенно появилось за спиной вместе с ощутимым резким порывом ветра. Вороны перестали вмешиваться в бой, но продолжали громко каркать, водя хороводы над хозяином. Ведьмачка подбросила бутыль вверх и заблокировала удар когтистых лап так, что стекло разбилось о меч, и содержимое окропило клинок. Обладая зачарованием опалять жертву огнем, оружие сразу вспыхнуло. Следующий взмах серебра пришелся точно в цель. Благодаря горючему маслу эффект от урона повысился в разы, принося нестерпимую боль. Двойняшки завопили, инстинктивно отступая полутелепортативным рывком назад подальше. Но они лишились всего одной руки. Три оставшихся в сохранности удлинились, и одна из них сумела обойти выпад меча. Схватив ведьмака за ногу, двухголовый лешак, визжа от ярости, потащил обидчицу к себе на перекус. Охотница сильно ударилась затылком о землю, бугристо устланную спящими корнями, благо замершими в горизонтальном положении. Оставаясь в сознании, она подняла свободную руку, чтобы испустить огненную струю. И… Кроме одной единственной вспышки, которая едва принесла ущерб бестии, — ничего. Телекинез также не сработал. Даже защита уже не призывалась. Более того, охотница вообще перестала ощущать в себе магическую искру. Нутро, отвечавшее за способности, не отзывалось совсем. Воительница вдруг потухла полностью, а не просто ее волшебство по обыкновению истончилось. Подобное чувство сродни потере какого-нибудь из внутренних органов, без коего жить возможно, но что причиняет, назовем, некоторые неудобства и приводит к кое-каким лишениям. Благодаря заминке озадаченной Эрны леший без сопротивления поднял охотницу вниз головой за голень. Прорычав, стукнул многократно ее спиной о ствол могучего дуба, фаворита многих хранителей лесов. Бестия била девушку о дерево, пока ведьмак не обронил жгучий меч. К тому времени вновь пробудились деревянные щупальца, поползли, потихоньку поднимаясь остриями к мутанту. У монстра отрастали новые конечности, тоже тянувшиеся до вторженца, чтобы разорвать на части одним движением и полакомиться кусками свежей плоти. Раскачиваясь вверх тормашками в лапах чудовища, ведьмачка тщетно пыталась вырываться, полагаясь на одну лишь оставшуюся в распоряжении человеческую, женскую силу. «Кончина бесобору желанна — житья-то людского все равно не видать», — вспомнила она, как поговаривали на родине. «Да эти ваши ведьмаки мрут чаще, чем мухи», – зудели в соседнем городе. «Коли ты охотник на нечисть, на разовое довольствие претендуй да только почести даже после смерти не жди», – судачили в столице. «К любому удачливому засранцу рано или поздно удача повернется огромной задницей», – мудро замечали учащиеся ее школы ведьмаков. — Стой, Раф! – раздался обеспокоенный знакомый голос. — Получи, образина! – пробасило где-то неподалеку. Разбилось стекло. Вдруг все вспыхнуло. Сперва пламя охватило траву, затем языки пламени взмыли по корням, а уже оттуда приставуче перекинулись на лешего. Бестия душераздирающе завизжала, ничего не соображая от мучительной боли, и выпустила ведьмака. Эрна снова шмякнулась наземь, попав прямо в жерло бушующего костра. — Блядь, не додумал! – выругался Рафаэль, бросив огнемет, и понесся в пожар. — Да куда же ты, балбес?! – вспылил Донателло, срывая чеку огнетушителя. Раздалось шипение. Реликт, по чьим жилам текла смола, занятый огнем, уже весь скрючился, став похожим на груду ветхой трухи. Затих. Освобожденные от гипноза вороны тут же разлетелись по всему Нью-Йорку в гнезда, бросив заклинателей тлеть. Девушке повезло. Как оказалось, она угодила в своеобразный земляной карман, образованный овражком. Ищейка исступленно смотрела сквозь танцующее прямо перед ней пламя, туго соображая, что с ней творилось. С виска стекала тонкая струйка крови, во рту ощущался металлический привкус. Приходя в себя, Эрна потянула руку вверх, пожелав, если не вызвать, то хотя бы унять торчащие сверху языки огня. Без толку. Хуже всего было не то, что она не совладала со стихией, а даже не ощущала отклик Игни внутри себя. Раньше ведьмачка буквально чувствовала пламя, и даже неподвластный к ослаблению сильный пожар отзывался внутрянкой. Теперь ее связь с пламенем прервалась. Самое полезное из основных магических умений на поле боя против нечисти. Не считая, пожалуй, внушения. Но оно скорее приносило пользу только в быту. Пламя укрывала белая пена. Несколько пушистых частичек угодило охотнице на лоб и подбородок. Эрна не отмахнулась, вытянув руку вверх повыше в очередной попытке ощутить стихию ментально. Примчавшийся Рафаэль принял жест за обозначение себя и просьбу помочь. Взяв попаданку за предплечье, легко вытащил наверх. Ведьмачка не замечала, как гудела спина и саднил затылок. Не услышала вопрос: «Что с тобой?» Опомнилась, лишь когда Донателло поднес меч. Знакомый узор огненных рун, выбитый на клинке, будто насмехался над владелицей, обладая огненной силой. Эрна, не взяв верного в сражения помощника, сложила пальцы в жесте Аксий перед носом черепахи — так же мимо. Обычный, ничего не значивший маневр. Гений вопросительно склонил голову и не успел ничего прокомментировать. — Пора валить, – произнес Раф, вслушавшись в тьму парка. Полицейские побежали в чащу на дым проверить, что случилось. Под их ногами трещали упавшие ветки, шелестела трава, разносился песок, шипела рация. Люди стремительно приближались. Побег для охотницы прошел обрывочными пятнами. Ноги ее сами несли вперед без картинки. И вот она уже сидела в шеллрейсере. Донателло посветил на подругу крохотным, но ярким, фонариком в глаза. Попросил открыть рот. — Зачем? – сдавленно поинтересовалась она безразличным тоном. — Ты упала с довольно большой высоты, – нахмурился ученый, оттого что девушка отвернулась от его осмотра. – Язык, наверное, прикусила. Щиплет? — Не-а. Меня леший в довесок к падению отколошматил по дереву. Легкая контузия. Но что с того? – бесцветно говорила она. Отметила, что благо символы на предплечье все еще позволяли понимать языки друг друга. – Считай, крупно проиграв, я там умерла. — Че за ересь ты несешь? – проворчал водитель, чуть обернувшись полубоком на секунду. — Кажется, я на сей раз не просто растеряла всю магию в себе на время. Нечто внутри меня, дающее возможность применять ее, исчезло. Вот тут, – Эрна постучала себя по кирасе в грудь по центру, – пусто. Не опустошено, а именно совсем пусто! Как будто ничего не было! — Когда приедем, сделаем полное обследование и… – распоряжался домашний доктор. — Да нахрена?! Ни один твой аппарат не вернет мне способности! – вскрикнула неожиданно охотница. – Я теперь, выходит, кто? – перейдя почти на шепот, всматривалась в свои руки Эрна. – Обычный человек? Я не умею им быть! — Вряд ли, – вполне уверенно проговорил гений. – Впрочем, анализ ДНК покажет… — Слушай, – бесцеремонно перебил брата бунтарь. – Чтобы быть мутантом, не обязательно иметь сверхъестественные способности. Достаточно просто оставаться уродом, – съязвил он. — Ну, спасибо, Раф, – фыркнула с горьким смешком девушка. — А? – профессор перевел растерянный взгляд с Эрны на Рафаэля и обратно. — Вот видишь. Суперслух твой никуда не пропал, – победно пробасил темперамент. – Я щас перебил Дона и сказал остальное так тихо, что он больше ниче не услышал из-за шума езды. А у нас с братьями слух в общем-то тоже, между прочим, острее, чем у людей. И натренирован отделять разные звуки в общем гуле. Да, никто из нас не плюется огнем. Но это же не делает нас людьми! Подумаешь, поживешь без своих плюшек. А ваще. Как говорится, ты это ты, и никто этого не отнимет. Сечешь? — Безумно можно быть первым, – протянул, напев, Фиолетовый шутейку. — Завались, ботан! – огрызнулся Раф. — Что это за прикол? – опечалено спросила ведьмачка без задней мысли. Философия Рафаэля была ей близка, ведь мало отличалась от ведьмачьих высказываний. Но обида не позволяла зациклиться на этом. — О, этих волков в качалке надо видеть, – начал Донателло, достав че-фон. Слабо улыбаясь, подруга пялилась в смартфон, думая о своем.

***

После телефонного разговора Кейси Джонс взялся за голову, присев на бочку из-под какой-то технической жидкости для мотоциклов в гараже СТО. Горе-кавалер все еще не успел сделать предложение, как снег на голову свалилась проблемка. Матушка сообщила, что помирала, и требовала немедленно ее навестить. Напасть за напастью. Чего это вдруг старики решили одновременно отправляться на тот свет? Что за жестокий заговор против детей? Мать Кейси Джонса была своенравной эгоистичной женщиной, властной, любила притягивать внимание на себя. С возрастом ее ворчливая обидчивость и стремление преувеличивать лишь усилились, заставляя сына выть волком. Виджиланте уважал мать. Боялся. Сильно любил, несмотря на то что из-за нее рано вынужден был повзрослеть и самостоятельно разбираться с подростковыми, а позже юношеским проблемами практически без поддержки. Матушка редко одобряла выбор Кейси чего бы то ни было. Почти никогда не хвалила и обесценивала старания, считая абсолютно всегда, что тот мог лучше. Ребенок не слышал от нее доброго слова, но все же какую-никакую заботу женщина проявляла в своей особой жесткой манере. По крайней мере не давала помереть с голодухи. Или лезть в петлю, появляясь на горизонте, будто предчувствуя что-то в кои то веки родительским сердцем, в самые каверзные моменты жизни. Если не примчится, то по крайней мере вынесет мозг, посоветует, приободрит удаленно. Мама жутко ревновала сына к будущей невестке. Хотя и смирилась с тем, что родной непослушный остолопушка, как и всегда, желал своим непримерным поведением на зло свести ее в могилу, противореча всем просьбам, замечаниям и наставлениям. Однажды Эйприл, закипев от несправедливого замечания, резко высказалась, после чего женщина не лезла к рыжей с претензиями. Поэтому мать выпускала пар из-за недовольства О'нил через свое дитя. Усмехалась, что с такой дамой скорее за мужем будет он, а не она. Единственное, что немного оправдывало Эйприл в глазах матушки, ее развивающийся бизнес. Даже погладила одним мозолистым пальцем Джонса по головке за то, что отхватил успешную, толковую в финансовом плане девушку. Маленькая и едва ли не единственная победа. Внуков дама в преклонном возрасте категорически не хотела. Она ссылалась на то, что в ином случае ее окончательно бросят, и не достанется больше любви. Из-за этого ждет незавидная участь в самой глубокой старости мучиться в одиночестве за тридевять земель от Нью-Йорка. Переезжать при этом поближе к сыну уперто не желала, цепляясь за старый дом прабабушки, как клещ. Наотрез шла в отказ, когда Кейси поднимал тему продажи старого для приобретения жилья поновее, вместо постоянного вкладывания в бесконечные ремонты большей части пенсии в нынешнее. Тогда сын понял, что такую упрямую женщину даже на предсмертном одре ни за что не запихнешь в дом престарелых. А ведь подобные гадкие мыслишки временами проскальзывали! Не из ненависти, конечно, а так, чуя, что было бы для всех безопаснее и спокойнее. И общение, и квалифицированный уход двадцать четыре на семь, и медицинское обслуживание. Так нет же. Ноги у матушки отнимутся, откажет печень, а все равно, если не сбежит, то уползет обратно точно. И Кейси будет повинен во всех ее неизбежных грехах на пути к дому! У матери было много подруг, вернее товарищей и знакомых. Но никого роднее сына в виду характера за всю жизнь так и не появилось. Не считая давно погибшего отца, когда Кейси едва ли ходил самостоятельно. Может, из-за его кончины та и озлобилась, зачерствела, ожесточилась. Джонс, в целом, всегда потому и жалел родительницу. Сам бы переменился явно не в лучшую сторону, не приведи господь, случись что с Эйприл. Совестливый парень не мог проигнорировать просьбу матушки приехать, бросив все дела. Повторяющаяся раз за разом ситуация с пастухом, который кричал о волках, однажды ведь могла стать правдой. Мать отлично притворялась, убедительно играла страдалицу, напитываясь энергией переживаний. Но она уже по сути вступила в такой возраст, когда в любую минуту человек вдруг ощутит, что его призывают на тот свет, и начнет по-настоящему раскаиваться, извинять. Увидеться в таком случае, пока пожилой еще в сознании, желательно успеть, чтобы после всю жизнь не кусать локти. Да и не звонила женщина от балды просто так. На самом деле при капризах у нее то давление аномально низким оказывалось, то простуда сбивала с ног, то спину прихватывало. А мнительная дама сразу чуть ли не отпевание заказывала. Завещание, к слову, было составлено и подписано уже давно, о чем напоминала при каждом визите сыну. Зудела, что будущей женушке не должно достаться ни шиша, иначе загноит с того света. Кейси вздохнул. Ничего не оставалось, нужно было отвечать на зов. Смотаться туда-сюда по-быстрому займет не больше двух-трех дней. Если снова мама не найдет тысячу причин задержать сынишку подольше. Благо на работе напарники всегда без проблем подменялись — за одним из них как раз висел должок. Причем нужно ехать одному, поскольку из-за Эйприл у сварливой мамаши поднимались нервы. Да и девушке с ней находиться было не более комфортно. Кейси ненавидел стоять между двух огней. Особенно когда после весомых аргументов в адрес друг друга в ход шла личностная ерунда. Раф с Лео хотя бы мужики и с легкостью решали любой конфликт старой доброй примирительной потасовкой. А с женщинами мордобой не работал. Они еще глубже затаивали обиду, ехидно натянуто лыбясь. Размышляли о колкой мести, метафорически зарывая топор вражды только для пускания пыли в глаза. Эйприл отнеслась с пониманием. Хотя она жутко соскучилась по парню, пока валялась на больничной койке, снисходительно согласилась с тем, что будущая свекровь не вечна. На расстоянии рыжая искренне почтительно уважала старую женщину, в чем и была прелесть их дальнего местожительства. Вот уж действительно говорят, что родственников любить и ценить проще всего в отдалении. Джонс не мог нарадоваться обворожительной красавице. Он глядел на нее влюбленными глазами не моргая, пока Эйприл вопросительно не промычала, выразительно кивнув. — Ах, да! Это самое… – замешкался бугай. Слез с дивана и — опустился на одно колено. Девушка настолько не ожидала подобного, что визгливо охнула еще до того, как парень поднес к носу раскрытую красную шкатулку в форме сердца с серебряным кольцом внутри. — Выйдешь за меня? – хрипло вопросил вспотевший мужчина, бледняя. Слух долго передавал сигнал в мозг. Во что-то нереальное верилось с трудом. Но когда наконец-то смысл сказанного обработался, сердце жгуче екнуло. Эйприл со слезами счастья на глазах, не колеблясь, бросилась на шею со словами: — Да, да! Конечно, да, любимый! В детстве, как и многие девочки, О'нил мечтала о настоящей пышной свадьбе. Став старше, умерила предпочтения, но надеялась на исполнение детской грезы. А за последние годы пришла к выводу, что можно обойтись без праздника. Торжествовать с размахом вовсе губительно для лучших зеленых друзей, без которых ни одна важная дата, разумеется, теперь не имела смысла. «Как надо» с ними по-любому провернуть неисполнимо. И вот Джонс решился. По всем правилам, пусть и напрочь забыл о букете цветов и шампанском с конфетами. Подавленные желания мигом активизировались. Тут же в голове прикинулось, что отмечать явно будут на ферме. Да где угодно, хоть на пике заснеженных гор, лишь бы не в канализации Нью-Йорка! Вспыхнули из памяти любимые сочетания оттенков бежевого и розового, других самых нежных, тонких пастельных цветов. Эйприл точно знала, платье каких кроя и тканей закажет для пошива непременно чисто под нее. Стоило хорошенько задуматься о стольких деталях! Эйприл была таким человеком, кто, раз взялся за что-то, будет доводить до совершенства. Расписаться, если Кейси настоит лишь на этом, что вряд ли, можно хоть прямо сейчас. Формальность. Но саму свадьбу рыжая сделает идеальной, даже если для этого понадобится год и два месяца, к примеру! Что ж, все так и работало. На нет и суда нет. А если уж назвали груздем — полезай в кузов, бери быка за рога! — И в честь этого у меня еще подарок, милая. Достань в правом кармане сама, – попросил парень дрожащим голосом. С большим воодушевлением Эйприл отлипла от избранника и пошарила в брюках. Вытащив два билета, завизжала, как умалишенная. И тут же впилась губами в мужчину с глубоким поцелуем. Отпрянув, с сияющими глазами прошептала: — Я люблю тебя, родной. Спасибо! — Не за что, сладкая. Я тоже тебя люблю. Мне показалось, или ты обрадовалась опере сильнее, чем предложению? — Ох, Кейси, глупенький! Ты давно для меня единственный мужчина на веки вечные, – откровенничала девушка. – А вот попасть на такие концерты редкая удача! Мне как раз так хотелось выбраться на какое-нибудь грандиозное зрелище. Как тебе удалось? — За год забронировал. А до этого мониторил предзаказ почти круглосуточно. Вот только есть, – нервничал мужчина, – кое-что еще. — Вижу, – разглядывая билет внимательнее, грустно произнесла Эйприл. – Выступление послезавтра. Ты можешь не успеть вернуться. — Да. Тут-то и оно! Наверное, правильнее было бы отказать матери, – самокритично бросил Джонс, – послав хотя бы раз в жизни к черту! Слишком я привязан к ней. Маменькин сынуля! — Нет, ты все сделал правильно и так, – поддержала невеста, взяв парня за руку, чтобы он наконец-то встал с колена и присел на диван. – С тобой у нас впереди вечность. К тому же, как раз лично расскажешь новость. Намного же лучше, чем по телефону. — Может, не сейчас? – засомневался сын. — Не вижу смысла тянуть. Перед фактом поставить слишком уж обидно ей будет, – пояснила позицию О'нил. – А если она откажется вести тебя к алтарю, будет досадно уже нам. Ты бы как-нибудь умаслил уже ее. Может, подарочек какой намутим? — Маменька, может, ворчит из-за тебя как навозная муха (прости, дорогая!), но свадьбу ни за что не пропустит, зуб даю! – возбужденно вскрикнул виджиланте. – Но я тебя понял. Сделаю все, что в моих силах. Обещаю, что костьми лягу, но все будет так, как ты хочешь, милая. Я же знаю, как для девчонок важна идеальная свадьба. — Знаешь, если с нашими семьями мы как-нибудь разберемся, то вот с кланом Хамато что ни общий сбор, то какой-то трешачок! – хохотнула в сердцах рыжая. – Может, это паранойя, но я уже заочно готовлюсь слегонца их поубивать за очередной срыв мероприятия! Так что об идеальной даже мечтать не стану. Хорошая лучшая подруга, ничего не скажешь, – подытожила ехидно она. — Да ладно тебе. Они уже не подростки, – изложил так себе аргумент патлатый. – Когда последний раз жестко косячнули? — Да месяца два назад, вообще-то! А ведь я просто попросила вынести из подвала один единственный ящичек, – потерев лоб, как от мигрени, припомнила хозяйка антикварной лавки. — А, точняк, – усмехнулся жених и тут же посерьезнел. – Кстати, о них. Думаю, не стоит торопиться рассказывать, потому что со Сплинтером у них совсем непонятно как бы. — Да, – сочувственно кивнула девушка. – Дождемся, пока очухается. Не хотелось бы совмещать вести о похоронах и свадьбе. Если что, отложим на попозже. — Да уж. Прям тот тупой анекдот вспомнился. «Почему ты только на похороны ходишь, а на свадьбы — никогда?» «На похоронах хотя бы не спрашивают: «А ты когда?» — Мда, – крякнула Эйприл и пожала плечами. – Такова жизнь. — Ну, что с билетами думаешь? Может, второй сдать? – предложил мужчина задумчиво. – Еще не поздно. Бабло нам сейчас очень нужно! — Нет, не буду. Точно! – щелкнула пальцами Эйприл. – Позову с собой Эрну. Она явно не видела ничего подобного. Даже если не согласится, уговорю как-нибудь! — И то верно, – подтвердил жених и, заиграв бровями, вкрадчиво проворковал: — Любимая, у нас снова разлука. Так что мужчине нужны обнимашки потеснее. — Кейси Арнольд Джонс! Вы осведомлены о поговорке «До свадьбы ни-ни»? – хохоча из-за щекотки, которую вызвал парень поцелуями в шею, деланно сопротивлялась девушка. — Нет, – прорычал Джонс, намереваясь поставить засос. – Я знаю только «До свадьбы заживет».

***

— Ну и царапина! – прошипела Эрна, вглядываясь в отражение. Слева протянулась рваная линия вдоль виска до самой челюсти. Девушка наотрез отказалась от врачевания и обрабатывала рану в ванной сама. Пока лицо было испачкано песком и гарью, Донни также не заметил отметины на переносице. И мочка правого уха оказалась чуток надорвана. Все тело покрывали синяки и кровоподтеки. Сильнее всего болела ушибленная поясница. Увязавшись следом за ведьмачкой, Кланк с интересом наблюдал за манипуляциями сидя на опущенной крышке унитаза. Склонял голову то в одну, то в другую сторону, то вытягивался вперед, будто заправский оценщик. Эрна протянула коту ватный тампон, смоченный спиртом. Машинально нюхнув, тот ошарашено отскочил. Не уместившись на краю, упал полубоком. — А еще котом называешься, – огрызнулась охотница, усмехнувшись. – Чего не на четыре лапы приземлился? Усатый оскорбленно развернулся и, просеменив к двери, пошкрябался, чтобы выпустили. Протяжно завыл. — Это точно «мяу»? – усомнилась девушка с иронией. – Сиди здесь. Нечего было приходить! Зверек прислушался к чему-то за преградой и радостно мурлыкнул в щель, натопырив локаторы. Эрна тихо подошла и тоже приложила ухо, принюхалась. Закатив глаза, приоткрыла дверь, прячась за ней, высунув одну только голову наружу. Кланк сиганул прочь к ногам подошедшего только что Донателло. — Чего тебе? По нужде освободить? – нахмуренно спросила Эрна. – Мне немного осталось. — Нет, – подняв кошака, попросившегося на руки, ответил гений. Почесал хищника за ухом. – Вообще не за этим. — А что тогда? – недоверчиво рявкнула охотница. — Ну, – выпустив кота, кому вдруг так вскоре опостылело сидеть на руках, оправдывался умник, – я шел к тебе в комнату, в общем-то. — Для чего? – не унималась гостья. — Я проанализировал твою ДНК, – повествовал Донни, – еще раз на новом образце и сравнил с предыдущим. — И? – устало подтолкнула к продолжению попаданка. — Могу с вероятностью девяносто девять и девять процентов сказать, что ты не превратилась в человека. Напротив, твоя уникальная мутация сейчас находится в новой активной, ускоренной стадии перераспределения генов, – рассказывал как можно понятнее ниндзя, подавляя вырвавшиеся безумные нотки. – Вероятно, отсутствие, как ты говоришь, м-м-м, отклика на вызов отдельных способностей, временное явление, – предположил он. – Или же благодаря их блокировке происходит своеобразная компенсация. — Типа я стану лучше слышать взамен и все такое? – съехидничала собеседница, оскабившись. – Такое себе. — Нужно подождать, чтобы убедиться в этом или обратном. Как говорил ранее, – напомнил ученый, – твой организм приспосабливается к новым условиям не только на клеточном уровне, а прямо меняя саму структуру. Пока мне сей механизм не понятен совершенно, я могу оперировать лишь фактами. Основной состоит в том, что генетически ты уже сейчас, да, другое, кхем, существо, а не то, кем была при первом появлении в нашем мире. Но точно не человек. — Ладно, спасибо. Утешил. Все равно ничего по сути не поменяется. Для здешних людей я одна из них. А вот себя обновленную принять сложно, – кое-как сгримасничав полуулыбку, вздохнула девушка, машинально взявшись за порванную мочку уха. – У тебя случайно не найдутся нитка с иголкой? — Конечно, найдутся. И даже не случайно. Но только если я зашью сам, – упрямо насупился домашний доктор, скрестив руки на груди. — Без вариантов? — Без, – сузил глаза Фиолетовый. – И я таки осмотрю тебя внимательнее еще раз! Я вижу, как ты небрежно все сделала. У меня глаз сейчас задергается! Хотя бы пластырь ровнее переклеить! Обреченно охнув, ведьмачка вернулась в ванную, чтобы одеться, прикрыв дверь. Не дождавшись Эрну в ее спальне, Рафаэль, загрызенный совестью, покинул комнату, со злостью засунув свои извинения подальше до поры до времени.