Кошеглазка

Сначала Эйприл вместе с Эрной проходила кое-какие стандартные процедуры вроде пилинга, сауны, педикюра, массажа. Ведьмачка с большим подозрением косилась на странные инструменты пыток для наведения красоты и с опаской внюхивалась в разномастные пахучие емкости для повышения привлекательности. Попаданка настороженно относилась к персоналу и мимовольно дергалась от каждого их прикосновения. Нетерпеливая, беспрестанно возмущалась длительности уходовых мероприятий, поражаясь, как некоторые женщины посвящают столько времени такой ерунде всю жизнь. Если, в сущности, рожей не вышел, то один черт, выщипаны ли брови и побриты ли ноги или нет. Рыжая тихо посмеивалась в себя с обидных, обесценивающих труд сотрудников спа-салона ворчливых комментариев подруги. По таким нелестным отзывам мастера сразу просекали новеньких, поэтому старались изо всех сил оставить о своей работе и заведении в целом впечатление получше. Так что О'нил лишний раз помалкивала, пользуясь преференциями. Эйприл хитро щурилась, когда лицо не стягивала очередная грязевая маска, уверяя, что подруга позже возьмет слова обратно, когда посмотрит на свое обновленное отражение. Эрна скептически фыркала, заявляя, что для этого должно произойти чудо, а с этим в здешних местах проблемы. После совместного расслабления, хотя по большей мере недовольная охотница только натужно ойкала и вздыхала при очередной каторге, О'нил оставила Кошеглазку на попечение мастеров красоты. Она наказала умельцам преображения обходиться без зеркал, дабы сделать таким образом подруге полноценный сюрприз метаморфозы. Эрне не понравился заговорщицкий тон рыжей. Но она доверилась вкусу, поскольку было очевидно, что Эйприл шарила в дамских штуках, как рыба плавала в воде, несмотря на то что не наряжалась, как на бал, каждый день. Мучительно длилась стрижка: пришлось очень долго сидеть с чем-то вонючим на волосах без возможности перекинуться с кем-либо словом. Обычно парикмахеры, визажисты и прочие мастера не прочь поболтать. Но Эрна дала четко понять, что с незнакомыми людьми рта лишний раз не раскроет, а те не навязывались. Девушка только угукала на вопросы вроде «не тянет ли», «будет ли удобно» и просьбы типа «опустите голову», «запрокиньте назад». Хорошо, что хотя бы в салоне играло радио с релаксирующей подборкой треков. Самым тяжелым испытанием оказалось нанесение косметики: ведьмачка постоянно непроизвольно зажмуривалась, дрыгалась, отворачивалась. У персонала кончалось терпение, но профессионализм одержал верх над строптивым клиентом. Когда время почти истекло, Эйприл заглянула в кабинет и восторженно охнула с улыбкой: — Тебя не узнать, Эр! — На мне столько краски, что я не могу всей своей мимикой нормально показать, как мне здесь надоело торчать, – пробурчала Кошеглазка, процедив сквозь зубы, почти не разжимая блестящих губ. — Зато они сделали невозможное! Шрама на виске практически не видно, – приблизившись, сощурилась рыжая. Обернулась к мастеру с похвалой: — Искусная работа! Парень одобрительно кивнул, деловито сообщив: — Еще несколько минут, леди. Последние штрихи. Пожалуйста? — Жду за дверью, – вкрадчиво протянула О'нил, подмигнув. Покинув помещение, Эйприл зловеще потерла руки из самых добрых побуждений. Она расчехлила кубышку и не поскупилась, помимо основного пакета процедур спа-салона, потратиться на услуги стилиста для Эрны. Рыжая и сама неплохо с этим справилась бы. Но посчитала, что гулять нужно по полной. К тому же, консультируясь со специалистами, она подтвердила для себя, что обладала чувством имиджа, совпадающим со взглядом профессионала. — Ну и что теперь? Еще три часа каторги? – едва появившись в дверях, промычала замученная охотница. — Только переодеться, – хитро произнесла женщина, взяв подругу за руку. Прежде чем зайти в другое помещение, О'нил попросила Эрну закрыть глаза. Тяжело вздохнув, девушка послушала и с неохотой сомкнула веки. Ведьмачка с закрытыми глазами простояла смирно, как ростовая кукла, которую переодевала игривая девочка. Эрна просто расставила руки в стороны, и на тело что-то надели, затем застегнули спереди. Даже носки и обувь насунули за нее, попросив поочередно приподнять ноги. Чувствовать себя королевной-лентяйкой охотнице не понравилось. По крайней мере дело не коснулось смены нижнего белья, и то хлеб. Тоже заслуга Эйприл — заранее попросила надеть комплект, который на днях еле заставила купить. Настал момент истины. Эйприл подвела Кошеглазку к высокому гримерному зеркалу в пол и велела: — Открывай! Знакомься с новой собой! Какая же ты прелесть! Эрна подняла веки. Шарахнувшись назад, чуть не столкнула стилиста, пожелавшую поправить ворот. Из отражения на ведьмачку смотрела совсем юная на вид озорная девушка. Подрумяненное лицо с выровненным цветом кожи пышило здоровьем, нюдовый макияж подчеркнул естественную красоту. Осветленные на несколько тонов волосы, подстриженные в роковой полукаскад, задорно подпрыгнули до верхнего края плеч упругими завитыми пружинками и щекотали кожу. Незнакомка была облачена в джинсовое приталенное платье до середины бедер горчичного оттенка, акцентно выделившее вдруг показавшиеся весьма женственными округлости. Чужая женщина из зазеркалья, обутая в бежевые кеды, гармонирующие с верхом, в отрицании себя рефлекторно ступила еще раз назад. Трясущимися пальцами с французским маникюром невесомо потрогала горящие огнем от стыда щеки. — И вот так, – довольная Эйприл накинула на плечи последний штрих, завершающий образ, — классическую косуху. Эрна резко отвернулась, скалясь и раздувая ноздри. Она натурально задыхалась от нахлынувших эмоций. Оттолкнув дизайнера и подругу, невидяще выбежала прочь. Два длинных коридора и четыре лестничных пролета остались позади в мгновение ока. О'нил, извинившись перед кротко улыбающимися из вежливости по корпоративному этикету профессионалами, оплатила вторую часть услуг. Откланялась, пообещав оставить хвалебный отзыв, и пошла искать подругу. Отчего-то реакции охотницы вовсе не удивилась, предполагая подобный исход с самого начала. Вздыхая с пониманием, она даже представить не могла, какого девушке, не знавшей любви и нежности с детства, получить столько внимания и бережного отношения. Что творилось на душе бедняжки, ни разу не использовавшей косметику, увидеть себя с подчеркнутыми чертами с ее помощью? Она же их попросту не замечала раньше! Пускай внешность далеко не главное, но на войне с плохой самооценкой все средства хороши! Эйприл нутром чуяла, что ее миссия состояла в том, чтобы вселить в иномирца уверенность и привить любовь к себе, какую заслуживала. Рыжая отыскала ведьмачку неподалеку в скверике. Кошеглазка постепенно замедляла шаг и вдруг рухнула на лавочку, прикрывая лицо руками. Ее плечи задергались, и Эйприл с сожалением подумала, что макияж из-за слез махом слился в унитаз. О'нил, приобнимая девушку за плечи, присела рядом. Спустя несколько мгновений мягко, ласково, по-матерински тепло вопросила: — Ну, чего же ты так? Шмыгнув несколько раз носом, Эрна набралась смелости отнять ладони и повернуться раскрасневшимся заплаканным лицом. Непозволительная доселе вольность — проявить перед кем-то слабость. Эйприл обрадовалась: хорошая водостойкая косметика благо все же практически не поплыла, только кое-где оставалось подправить ненавязчивый макияж. — Что эт-ти ведь-дьмы и к-к-колдун-ны со мной сот-творил-л-ли, Эй? – всхлипывая, охотница вознамерилась потереть глаза. Рыжая пресекла кощунственное действо, схватив негодницу за запястье, чуть не угробившую энную сумму хрустящих из-за капризов. – К-как-к я пок-кажусь перед-д-д к-к-ем н-ни-ниб-б-уд-д-дь т-т-т-так-к-ко-о-о-о-о-ой?! – завыла Эрна с новой силой. Язык не повернулся договорить о себе «такой красивой». Она другая, и это странно. Страшно! – Об-б-б-бма-а-а-ан!!! Эйприл поманила подругу на себя, заставляя облокотиться и чуть прилечь на нее. Когда Эрна прильнула пугливым, но храбрым зверьком, О'нил поглаживала ее, замурлыкав: — Глупенькая! Тебе нечего стесняться. Ты красотка! Новый образ просто выгодно показал, сколько в тебе привлекательности. Это как читать в потемках или с включенным светом. Ты заслуживаешь того, чтобы тобой восхищались. Недаром твое имя так созвучно со словом «заслуживать», Эрн! — Но в отражении не я! Это же ложь! – запротестовала подруга. – Я не могу притворяться другой! — А тебе не нужно, – снисходительно повествовала О'нил. – В каждой девушке заключено женское начало. У кого-то оно попросту спит. То, что ты так ярко реагируешь, значит, что оно в тебе пробудилось. Это твой внутренний свет, который ты душила всю жизнь из-за непреодолимых обстоятельств. Теперь не сопротивляйся ему, дай раскрыться! Тебе не за чем играть роль воина двадцать четыре на семь в этом мире. И я сейчас не говорю о том, чтобы каждый день наряжаться в юбки и наводить марафет на лице. Давай себе расслабиться по-настоящему! Ты засияешь! — Для чего? – выплюнула ядовито Эрна. Эйприл охнула, покачав головой. Перед ней совсем дитя в некоторых вопросах. У подруги, сестры и матери черепах теперь еще один подопечный. Она снова взваливала на плечи бремя личного психолога и коуча. От судьбы не отвертеться. — Скажи, – начала рыжая, оставляя вопрос без ответа, – ты когда-нибудь была влюблена? — Только если влюбленностью считается безудержное желание с первого взгляда затащить партнера в постель, – нервно съязвила Кошеглазка, напрягаясь от новой темы сильнее. — Куда же без этого? – ни капли не смутившись, согласилась Эйприл, подавив смешок. Выждав паузу, задала иные наводящие к сути вопросы: — А вот так, для души? До тех самых бабочек в животе? Чувствовала когда-то рядом с кем-нибудь, – с каждым словом ее голос становился одухотвореннее и мягче, а щеки алели при воспоминании о своей любви, – особую непередаваемую легкость, как-будто вот-вот взлетишь? — Я… я не… – запинаясь, Эрна опустила беспокойные очи на кеды, захлебываясь от подобных раздумий. Чувства задушили ее, когда мимоходом в голове промелькнул знакомый образ, – не знаю, что ответить. Мне кажется… сейчас я… – тяжело сглатывая, она обратила мятежный взор на Эйприл, облизнув пересохшие от волнения губы, смазывая блеск. – Нет. Не думаю, что могу сказать точно. — Вот видишь. Чтобы ответить прежде всего себе на этот вопрос, и нужно высвободить нежную девочку, застрявшую внутри храброго солдата, – заключила рыжая. Взявшись обеими руками за голову, ведьмачка откинулась на спинку лавочки и простонала. Подруги молчали. На раскачанных ветром ветвях чирикали мелкие птицы. Пернатые порхали туда-сюда, проверяя, подсыпят ли им еду. К скамьям подтягивались и голуби, курлыча о своем. По щеке Эрны прокатилась слеза, затем вторая. Эйприл не вмешивалась в осознательные процессы, сочувственно потупив взгляд. Она не желала смущать и докучать излишними комментариями. Рыжая на личном опыте знала, как непросто смириться и принять новый образ. Никто не поможет, пока не переборешь себя сам. В ее памяти отлично отложился эпизод из детского садика, когда ходила в старшую группу. Однажды хулиган, который, говорили, не иначе, как был впервые влюблен по уши, прилепил Эйприл в волосы жвачку. Да такую большую и липучую, еще и почти на всю длину локонов. Чтобы не возиться с пустяковой, по мнению взрослых, бедой, родители ничего не придумали лучше, чем подстричь ребенка практически под ноль. Лишившись вмиг из-за одного идиота своей гордости, девочка плакала долго и горько. Нынешнему подрастающему поколению это могло бы показаться странным, но в былые времена тебе могло нехило прилететь за то, что стрижка выходила за рамки общепринятого для твоего пола варианта. Злые ровесники издевались из-за практически армейской лысины. А за неказистый игрушечный парик О'нил вовсе огребла по самое не балуй. Тогда она ожесточилась и научилась давать сдачи. Не позволяя помыкать собою, постепенно возвратила авторитет, не взирая на сомнительный внешний вид. Дети перестали выкидывать финты в ее сторону, почтительно обходя стороной или мечтая подружиться. Пацанкой при этом не прослыла, сохранив женское достоинство. Казалось, все мальчишки тут же влюбились в О'нил, к зависти негодяя, и постоянно устраивали баталии за ее внимание. Эйприл ощутила себя настоящей принцессой, пускай и с короткой стрижкой. На родителей сейчас зла не держала. А того задиру посадили в тюрьму на пожизненное в старших классах, где он умер от передозировки мощными запрещенными веществами. А ведь он в школе подавал большие надежды — учился на отлично, чтобы впечатлить зазнобу, не отставая в отметках, но продолжил сколачивать сомнительные компании и дебоширить. В мутном отражении грязной лужицы на асфальте кошачьи глаза понуро водили по искаженному рябью лицу. Эрна никогда не видела себя в качестве миловидной дамочки, облаченной в платье. И тем более чьей-то постоянной спутницы жизни. Ей было невдомек, как природа всегда брала свое, пробуждая ото сна чувства, словно по часам с индивидуальным расписанием будильников. Даже безмозглые утопцы, и те находили себе жен и мужей, чтобы обзавестись многочисленным потомством. Ведьмачке на самом деле понравился новый образ. Но ровно настолько, чтобы возненавидеть себя за это, поскольку смягченные, сглаженные мастерами перевоплощения черты для нее являлись признаком слабости. Больше всего на свете она боялась показаться хрупкой особой, подспудно требующей, чтобы оберегал кто-то сильный. Бесобору позорно пожелать полагаться на кого-то. Однажды Эрне довелось сопровождать наивную, нежную и беспомощную, дохленькую дочь благородных кровей домой к родителям. Ищейка мимоходом вызволила ее из лап бандитов-работорговцев после очередного ведьмачьего приключения, не сумев остаться в стороне перед чужой бедой. Трех дней с той щебечущей воздушной, влюбленной во всех и все подряд девчонкой ей хватило, чтобы мысленно выразить благодарность школе за то, что в обучении не делали абсолютно никаких различий между полами и воспитали в ней неприхотливую стойкую личность без всякого интереса к мирскому желанию соответствовать традиционному положению вещей. Аристократка откровенно бесила своей пустой болтовней о том, как поскорее жаждет отыскать выгодную партию, сыграть пышную свадьбу и заиметь десятерых детей. И еще пуще доставала ноющим трепом сожаления о том, что ее спасителем оказался не прекрасный рыцарь-толстосум на мощном белом коне, а невзрачная деревенщина без гроша в кошеле на черной захудалой лошади. Эрне было очень далеко до подобных девичьих грез, как пешком до луны. Но кое-что в памяти сердце задело. Сегодня охотница, стоя перед зеркалом, чуть было не запищала не то от ужаса, не то восторга. Она сама не соображала, вызвана бурная реакция на отражение омерзением или восхищением собою. Что бы сказала та юная леди, повстречай ведьмачку сейчас? Явно не узнала бы! А так не должно быть. Это неправильно, когда судят по одежке и во второй раз. Попаданка обдумала мудрое замечание опытной Эйприл и пришла примерно к тому же выводу. Эрна тяжело выдохнула: — Наверное, ты права. Я все время слишком напряжена. Пора ослабить вожжи. — Вот и славненько, – улыбнувшись, рыжая приобняла подругу. Охотница аккуратно промокнула глаза и нос протянутой салфеткой. – Смелое решение. – Она встала и сменила тон на строгий, рапоряжаясь: — А теперь бегом ко мне домой! Нужно срочно подправить твой макияж. А мне переодеться. Потом сразу в аэропорт за женихом. — А у нас будет немного времени, – поднявшись следом, стыдливо спрашивала ведьмачка, – чтобы ты мне рассказала и показала, как там эти все правила исполнять перед полетом? — Я покажу, конечно. Но вообще у меня осталась где-то хорошая памятка. Надеюсь, найду ее и отдам, – припомнила О'нил, положив указательный палец на нижнюю губу. Выйдя из задумчивости, вкрадчиво узнавала: — А тебе зачем вообще? Куда-то собралась? — Возможно, – уклончиво отвечала желтоглазая. – Хочу наперед разузнать, что да как там, чтобы не тупить. — Скорее всего растеряешься. Первый раз всегда непросто, – делилась опытом рыжая. – Если что, зови, провожу. Но ты, пожалуйста, не торопись, – моляще посмотрела Эйприл. Продолжать беседу о переезде Эрна совершенно не желала, чтобы снова не мучаться окончательным выбором. Она промолчала и, закрывая вопрос, лишь едва заметно утвердительно кивнула.

***

Микеланджело носился по логову как угорелый. Не выдав тайны, О'нил попросила его просто устроить вечеринку, сославшись, что повод хороший и серьезный. Балагура упрашивать дважды не пришлось. Окрыленный, Оранжевый носился по дому, взволнованно от нетерпения кипятился и спонтанно наводил смуту. Черепаха украсил убежище, наготовил на целую араву и даже нарисовал сразу несколько тематических плакатов: «С повышением», «С переездом», «С помолвкой», «С первенцем(ами)». Довольный собой, осматривая декор и поправляя украшения на входе, гордо вопросил у Кланка: — Ну? Как тебе? Кот меланхолично задрал голову на секунду и устало рухнул на бок, как будто это он с раннего пробуждения и до позднего вечера метался из угла в угол, чтобы добиться идеального праздника по неизвестному поводу. Почесав лентяя за ухом, Майки панически схватился за виски: — Чуть не забыл, остолоп! Рулет! Пробегая до кухни, весельчак на ходу отдавал по рации приказы: — Дон, ставь колонки! Раф, сложи стол! Лео, ополосни бокалы! — Принял! Трек-листы подготовлены, кстати, – отозвался Донателло, закидывая на флешку по указу озорника тематические подборки музыки. От официозных и романтических композиций до детских песен. — А где он?– растерянно пробасил в переговорник Рафаэль. На самом деле «скатерть-самобранка» состояла из нескольких составленных вместе раскладных столов. Важные для торжеств предметы мебели по каким-то неведомым причинам парни закидывали в разные хозяйственные комнаты и периодически «теряли» за ненадобностью использовать постоянно. – Там же, как всегда, хер знает где? — А я уже! – откликнулся Леонардо, предугадав задание. Из всех братьев именно у старшего выходило бережно обращаться с хрусталем и начищать его до кристального блеска, звона и скрипа. Что немаловажно, только в его руках ни разу не пострадал случайно ни один хрупкий предмет. — Да, Раф, там же, – со смешком подтвердил Майки. – Лео, помоги ему! — Принято! – забавлялся лидер в роли подчиненного. Что-то в этом было притягательное. Меньше думаешь и больше делаешь. И никаких проблем, если исполняешь все идеально. Кайф! — Отбой! – озорник отключил канал связи, оказавшись на месте бедствия. Мясной рулет спас острый нюх мастера Сплинтера. Сегодня он предпочел ходулям левитирующую каталку, дабы отдохнуть по полной. Почуяв из гостиной специфический аромат, благодаря особенному скоростному средству передвижения в два счета первым пролетел до плиты. — Па, а ты шустрый! – похвалил отца сын, всматриваясь сквозь стекло дверцы в плите. Ужин спасен! Выпрямляясь, он поинтересовался: — Как тебе эта крутая штука? — О, чудесное изобретение! Я никогда не думал, что быть старой развалиной может стать настолько комфортно, – с каплей иронии заметил крыс, подрагивая усами при улыбке. — Теперь я тоже такую же хочу! – хохотнул Майки, приоткрывая шкаф с посудой. — Когда-нибудь и ты обязательно найдешь себе воспитанника, который тоже облегчит тебе старость, – размеренно протянул реплику серый мутант. — Не уверен, что из меня вышел бы сэнсэй, – откладывая тарелки по размерам, призадумался младший. – Лидер ведь из меня никудышный. Да и я неусидчивый, несобранный, неуклюжий, неряшливый. Не такой идеальный, как Лео, короче. — Чтобы обучать, заслужив авторитет, не обязательно становиться командиром и лучшим во всем, – хитро поучал мастер, поглаживая бородку. – Ты самый мудрый и способный из вас четверых, Микеланджело. Поэтому я верю, что именно ты однажды продолжишь мое дело и передашь знания. В каком стиле ты будешь это делать — дело вкуса. — Но как же Леонардо? – не понимал озорник, застыв с блюдцем в руке. – Я думал, да мы все, что это его только привилегия! — Сын мой, как будущий глава и брат, Леонардо останется лидером и старшим. Разумеется, каждый из вас первоклассный воин, которому есть что вложить в юные разумы, – голос Сплинтера лился убаюкивающей рекою. – И все вы настоящие мастера своего дела. Однако никому не стоит брать на себя больше, чем унесет. Я с радостью и гордостью укажу всем вам направление на ту стезю, где вы натрете меньше мозолей, преодолевая ухабистые препятствия. — Я понял тебя, отец. Спасибо за веру, – серьезно произнес Майк в поклоне, чуть не разбив тарелку о ножку стула, когда слегка задел. – Упс! Тесновато у нас тут для выражения уважения, – прогоготал и, выпрямившись, указал на посуду и приборы. – Подсобите? — Конечно. Что может быть увлекательнее и проще, чем сервировка стола на праздник? – с запалом произнес крыс. Для него упорядоченная расстановка предметов являлась признаком дисциплины и воспитания, которых временами не доставало, чем-то вроде отдушины. – Я и сам справлюсь. Резко припомнив, что не раздал братьям галстуки-бабочки и манжеты на запястья, Майки, охнув, вдруг бросил только что снятые со стены прихватки и убежал вон. Мастер Сплинтер, поймав термостойкие рукавицы, с улыбкой покачал головой. Рассеянный стиль мастера Старейшего на лицо.

***

Прошел час с тех пор, как виновники торжества, извинившись, оповестили о задержке рейса, из-за чего наверняка опоздают к собственному ужину. Помимо позднего прилета, компанию тормозила пробка, что было не мудрено в вечер пятницы. Черепахи скучали, сидя за накрытым столом, ерзали, как на иголках, и обреченно вздыхали. Недавно Кейси обещал, что вот-вот будут, почти добравшись до логова. Но минуты тянулись бесконечно долго. Казалось, что гости провалились в бездну. Названивать снова никому не хотелось, и даже Донателло из принципа не стал проверять положение друзей по трекеру. Хамато оставалось с надеждой коситься на пустующий вход. — Все! – подал раздраженный хриплый, осипший голос Раф, распуская бабочку, чтобы освободить шею от тисков шелковой ткани. – Вы как хотите, а я пошел встречать! — Я с тобой, – следом поднялся сосредоточенный Лео, с джентльменской чинностью поправив классический аксессуар. Парни сделали всего несколько шагов, когда Кланк, дрыхнувший на одном из стульев без задних лап, неожиданно подорвался и ракетой обогнал хозяев. Ровно когда кот достиг входной двери, она отворилась. Первым ввалился помятый, взмыленный Кейси в идеально выглаженном черном костюме на белую рубашку с галстуком и начищенных до блеска туфлях, аккуратно собранными в хвост волосами. Потрепанный жизнью Джонс выглядел в нем великолепно, практически голливудский актер. Но прикид не вязался с придурковатым из-за спешки выражением лица с глазами на выкате и языком на плече. — Здоров, ребята! – крикнул он и зацепился с непривычки носить длинноносые узкие туфли за коврик. Упасть виджиланте не дала Эрна, подхватившая того за спинку жилетки. Вошедшая следом в длинном изысканном изумрудном платье в пол Эйприл хлопнула себя одной рукой по лбу. Второй сжимала детско–старческую ладонь Варры, облаченной в хиджаб для отвода глаз от ее экзотического цвета кожи. Девочка без спросу отцепилась и, звонко поприветствовав, сбросила платок с головы. Опустилась на коленки, подзывая зверя. Кланк на удивление с радостью бросился в объятья чужаку. — Привет, ребята! – смазано разгладив вмятину рубашки жениха, поздоровалась рыжая. Отдельно выделила среди присутствующих самого уважаемого мутанта: — Мастер Сплинтер, отлично выглядите! — Вы тоже, мисс О'нил, очаровательны, как никогда, – с живым блеском в очах поклонился крыс. Сердце засбоило. Стушевавшись, Рафаэль резко стал, как вкопанный, когда заметил метаморфозу Эрны. Моргнул, будто сбрасывая призрачное наваждение. Не показалось. Охотница предстала в непривычном образе, и весьма ей подходящем. Заробевшая девушка молчала, прячась за спинами друзей. Она явно не хотела показываться еще раз целиком, дабы не обращать лишнее внимание на свою персону. Но здоровяку хватило и пары секунд оценить обновленный внешний вид и зардеться. Пристыдить себя за то, что восхитился перемене, словно без преображения Эрна не показалась бы этим вечером особенно милой. Это подло, когда у самого вместо лица — рыло. Леонардо, успев сделать на шаг дальше, тоже затормозил, сообразив, что брат передумал подходить. Он проследил за движением янтарного взгляда и понял достаточно. Придвинувшись ближе к здоровяку, прошептал: — Подойди и просто скажи, как она прекрасна. — Просто? А сам-то когда-нибудь говорил такое вслух? – упавшим голосом ядовито поддел Рафаэль, хмурясь. Не юлил по поводу отношения к гостье из иного мира — слишком очевидное перед братьями не скроешь. Казалось, они вовсе просекли уязвимость в душе раньше, чем сам темперамент. У него даже отбилось желание ехидно язвить и саркастично отшучиваться на эту тему. Микеланджело предсказуемо не мог держать язык за зубами и проделал обходительную работу за бунтаря. Выхватил из группы гостей ведьмачку и, галантно поцеловав за руку, первый отвесил комплимент: — Леди, вы великолепны! – потянув в центр, хохотливо крикнул: — Смотрите, народ, у нас опять новенькая в доме! — Не надо было, Майки, – тихо вмешался Донателло обреченным тоном, еле шевеля губами, – делать на этом такой яркий акцент! – и склонил голову в сторону, где стояли старшие. Рафаэль злобно зыркнул на балагура, что-то ляпнув Леонардо. – Бестолочь! Повисла гнетущая, неловкая тишина. У Эрны от волнения закружилась голова. Ее замутило, отнимая все силы упираться, сопротивляться и упорствовать. Горло сковало, а речь отняло как по заклятию. Хотелось присесть одной в темном уголке и снова зарыдать. Раньше было проще, когда на нее не смотрело несколько пар глаз с невольной оценкой и сравнением с тем, кого видели «до». Она предположила, что для каждого «после» во многом выигрывало. Несмотря на объективность суждения, это жутко злило и вызывало к себе обычной бо́льшую неприязнь. Все покупаются на красивые картинки, этого не изменить. Эрна совершенно опускала в размышлениях важнейшее: у всех собственные меры привлекательности, а восприятие вовсе разнится в зависимости от множества факторов. Заминку разрядил Кейси, подозвав Рафа: — Эй, братан, пожмешь уже мне наконец-то руку или как? — С ряжеными пижонами не знаюсь! – огрызнулся по-доброму темперамент, протягивая ладонь. – Ну ты и петух, конечно! Это че, гель в волосах?! Сбежал со съемок ремейка «Крестного отца», мафиози недоделанный? А че за гламурный парфюм такой, что от запаха можно словить приход? Таким одеколоном только тараканов травить! Фу! – задира драматично помахал рукой перед носом, морщась. — Господи, как же я скучал эти дни по тебе, Тортилла–отдамся–за–пиво! – напряженно отвечал Кейси сквозь сдержанный смех, пожав ладонь. – А вы, ребята, погляжу, официантами заделались ради нас? Лестно! Звезды в шоке! Итак, записывай, кореш, чего я хочу... Беседу развенчали хлопки ладонями, взывающие к вниманию. Младшему не терпелось выведать, в чем состоял сыр-бор, и он продолжил распоряжаться: — Раз все наконец-то в сборе, идите мыть руки и к столу! Предлагаю обойтись без аперитива и сразу приступить к горячему. Все за? – возражений не последовало. В ожидании у всех пробудился зверский аппетит. – Правда, кое-что остыло, к несчастью. Кто мне поможет разогреть? Там куча всего! — Давай я, – вызвалась Эйприл. – Кейси, со мной тоже. — Ага, – согласился ныне причесанный и прилизанный. Прежде чем отправиться за невестой, захныкал, ткнув пальцем на бугая: — Эй, а почему ему можно расслабить бабочку, а мне галстук нельзя? Я сейчас задушусь! – Джонс осел, поймав укоризненный взор О'нил. – Милая, ты выбрала для меня лучший лук! Какая же ты умница! И узел совсем не тугой, а как надо! Идеален! — Я с вами, – вторил подруге лидер. – А ты отдыхай, – обратился к младшему. – И так столько всего уже сделал. Можешь расслабиться. — Как скажешь, великий вождь, – отсалютовал Оранжевый. Не то чтобы устал. Напротив, в нем кипела, бурлила неиссякаемая энергия. Однако всегда был рад тому, что помогают. Считал, что это желание ни в коем случае нельзя пресекать, иначе в следующий раз не допросишься. – Упрашивать дважды гонять балду не придется! Озорник подвел давнюю подругу до пиршества — она ахнула. Стол ломился от разнообразных яств, начиная с закусок и заканчивая полноценными теплыми блюдами, как будто накрытый минимум человек или мутантов на двадцать. Над поляной висели сразу все растяжки, ознаменовавшие причину праздника. О'нил восхищенно похвалила: — Предусмотрительно! Майки, ты неподражаем! — Я знаю, детка! – подмигнул парень. – Когда выбирала организатора, ты обратилась по адресу! Пока часть семьи и друзей отправилась на кухню, остальные рассаживались. Микеланджело заранее расставил по особой хитрой схеме таблички с именами. Раф обратил на это внимание. Он поскорее ринулся к столу и незаметно поменял свою картонку на Доновскую, чтобы не сидеть зажато рядом с Эрной. Но все же смотреть на нее издали, прямо напротив. — Раф, ты идиот, – опускаясь на стул, процедил огорченный младший, не смывая для остальных с себя улыбку. Он так умело зубоскалил и говорил одновременно, что практически прочревовещал, наведя легкой жути. Раф был уверен, что утробный голос брата исходил из желудка, ведь думал мелкий зачастую только им. — Знаю, – тяжело выдохнул Красный. Почувствовав что-то тяжелое на панцире, возмутился: — Эй, брысь! Кланк, соскочивший с рук Варры сперва на хулигана, задумался. Рассчитав траекторию, оттолкнулся и прыгнул через одно сиденье на свое место, будто умел читать. На самом деле Майки приволок любимый стул питомца, чтобы приманить на место. Хотя дегустатор все равно станет лезть в тарелки каждого. Радужно смеясь поступку котика, прибожек опустилась на свой стул рядом с мохнатым и заболтала ногами. Посидела смирно всего несколько секунд. Не ожидая сигнала к трапезе, вывернула половину миски ближайшего салата с майонезом на свою тарелку. Взяла жменю рукой и запихнула в рот, зачавкала, перепачкавшись. Рафаэль поморщился. Не то что он сам, даже Майки ел презентабельнее. По крайней мере уж точно не майонез голыми руками. А вот поглощать пиццу, держа босыми ногами, — как нечего делать, когда чем-либо занят. Но выглядело это как-то поприличнее и не так мерзко. — Юная мисс, для этого имеются столовые приборы, – подобрав отвисшую от неожиданной невоспитанности челюсть, Сплинтер внес лепту в спасение ситуации. Он торжественно поднял вилку, демонстрируя величие цивилизации. – Салат кушают вот этим. — Я яфык проколю, – громко сглотнув и благо не рыгнув, заартачилась девочка. — Не проколешь, если не будешь торопиться, – настаивал крыс. — Ладно, – сдалась Варра под чарами старца. Сэнсэй уламывал одной только ненавязчиво манипулирующей интонацией. Вечное дитя неумело держало прибор, будто направляя оружие на овощи с мясом. – Попробую, Пусистик. Ты мне нрависься! Буду флуфатьфя только тебя! Не ожидав в свой адрес подобного обращения, Сплинтер кашлянул от смущения. Остальные тоже обменялись неопределенными взглядами. Противно шаркнула ножка стула. Темперамент непроизвольно повернулся на раздражающий звук. Усевшись, Эрна сосредоточенно разглядывала диковинные закуски, по-кошачьи чуть склонив голову и недоверчиво сузив глаза. Принюхивалась. — А могла бы обнюхивать кое-что другое, – заметил Майки с издевкой. – Придурок дважды. — Да ты задрал! Так и знал, что нужно было с Лео поменяться! – пробубнил забияка. – Сидел бы с мастером спокойно! Кошеглазка неоднозначно зыркнула на Рафа, сдвинув брови к переносице. Услышала? Черепаха обреченно прорычал, пряча потемневшее лицо за выставленной перед собой рукой, опертую локтем о стол. Эрна расстроилась окончательно. Сначала она услышала, что бунтарь не любил наряженных. А теперь до ушей долетело, что поменялся местами, дабы сидеть от нее подальше. Вероятно, ему совсем не понравилась перемена до такого, что находиться близко стало неприятно. Даже смотреть противно, раз закрыл себе обзор. В отчаянии попаданка повторила сей жест, зеркально отгородившись от застольцев. Фиолетовый страдальчески посылал невербальные жесты Оранжевому. Донателло, наблюдавший за немой драмой, не знал, чем и как мог помочь. Придерживаясь политики невмешательства, он, с одной стороны, не смел идти наперекор попутному ветру. С другой, совесть точила за бездействие, которое иногда выходила тем же боком, что и медвежья услуга, если не хуже. Майки и так, и сяк намекал мимикой на то, что нужно что-то сказать. Но Дон не знал, о чем говорить, и мучился в размышлениях посложнее ядерной физики. Психанув, юморист вынул че-фон и, держа под столом, строчил подсказку. Отправить не успел. Раф заметил беззвучные шушуканья, поняв, что обсуждали младшие. Не желая розыгрыша аншлага, грузно положил руку на гаджет, который брат зажал между бедер, чтобы не палиться. — Не-а, – прорычал бугай. Не ожидав подобного, балагур чуть не подскочил. Эрна, подсмотревшая сквозь щель между пальцев, приподняла бровь. Вероятно, не зная контекста, она поняла нечто свое, неутешительное. Затем убедилась в этом, когда Красный поманил Оранжевого ближе к лицу, наклоняя через силу того за шею, и что-то нашептал. Сердце девушки резко кольнуло. — Еще раз влезешь, придушу, – прозвучала угроза. В гостиную к тому мгновению вернулись Леонардо и Эйприл. Донателло тут же вскочил на ноги, как по струнке, чтобы помочь разложить блюда, избегая дальнейшей скованности. Наконец устроившись на местах, компания в нетерпении уставилась на виновников торжества. Кейси, незаметно поддетый плечом невесты, поднялся и помог встать даме. Эйприл начала: — Спасибо вам, друзья, за то, что разделите сегодня с нами большую радость… — Мы собрались здесь, – продолжил Кейси, – для того, чтобы отпраздновать предстоящую… — Свадьбу!!! – хором прокричала весело пара. – Мы помолвлены!!! Разорвались золотисто-серебристые хлопушки, и заиграла подходящая музыка. Майки, наскоро срывая ненужные плакаты, дергая по очереди за веревки, победно возгласил: — Да! Я так и знал! — Ниче ты не знал. Накалякал сразу вон сколько. Кстати, ты мне торчишь терь полсотки, – довольно ухмыльнулся темперамент. – Рано тебе еще быть дядей! — Поздравляю, мисс О'нил, мистер Джонс, – выступил сэнсэй, подняв бокал. – Хорошая семья та, в которой муж и жена днем забывают, что они любовники, а ночью — супруги. Так выпьем же за будущие длинные ночи и короткие дни! — Ого, мастер, какой... тост! – удивленно поморгал глазами Бесстрашный, чуть покраснев. Взяв свою порцию, наказал всем: — До дна! Зазвенело стекло, полился эликсир веселья, сменялись вкусные блюда. Эрна осталась последней, кто еще ни разу не поднял тост. Отмахнуться на третью просьбу уже не удалось. Охмелев, даже Донателло настойчиво пояснял, что необходимо пожелать что-нибудь нейтральное хотя бы один раз, и прилипалы отвалятся. Ведьмачка вымоталась морально и испытывала мало радости, выдавливая вымученный полуоскал в согласии. Стоя с приподнятым бокалом, вместо того чтобы толкнуть речь чисто о будущих молодоженах, все же решила воспользоваться эфирным временем ради себя: — На самом деле поводов для тусовки два, – за весь вечер охотница проронила всего несколько слов, и то полушепотом. Так что ее вдруг громкий отчетливый голос заставил всех внимательно прислушаться, прерывая трапезу и разговоры. – Считайте, что сегодня совместили помолвку с проводами. Утром я улетаю, – присутствующие загомонили роем всполошенных пчел. – Поднимаю бокал за то, чтобы те, кто с крыльями, не опускались на землю, – повернула голову на будущую семью Джонсов. – А тем, у кого их нет, – горько осклабилась, опуская глаза в янтарную жидкость, – мягкой посадки! Не дожидаясь остальных, Эрна залпом осушила бокал. Присев, не закусила, не зная куда себя деть от повального внимания. Никто от шока, кроме нее, так и не пригубил. Все вопросительно уставились на ведьмачку, требуя пояснений. — Вот блин! Нужно было больше плакатов сделать! – схватился за голову Майки. – Почему ты раньше не сказала?! У меня столько идей на эту тему сейчас пронеслось в пьяной башке! — Ой, как неожиданно! : Я была уверена, что ты прислушалась ко мне, и отправишься в путешествие позже. Это уже точно? И на долго ли? – с грустью засыпала вопросами Эйприл. Подруга утвердительно кивнула. – Эр, я думала, если честно, ты будешь моей подружкой невесты. — Так я же не навсегда. Наверное, – неопределенно пожала плечами охотница. — У! У! У! А можно мне быть «подругом» невесты? – потянул руку вверх Микеланджело, вскакивая с места. – Позязя, сестра! — Раз так, то хорошо, – выдохнула О'нил. – Но Эрна останется все же на скамейке запасных. Да? — Как скажешь, – ровно отозвалась ведьмачка. Девушка почувствовала, как Рафаэль тяжело уставился на нее, снова выбивая из колеи. Посчитал ли ее поступок предательством? – Майки лучше справится с такой важной ролью в любом случае. — Спасибо! – обнял рыжую озорник вместе с Кейси заодно мутантским хватом. – Это же сказочная мечта во плоти! – затем подбежал ураганом к попаданке. – Кстати, ты же можешь стать первым ведьмаком-блогером. Мало ли так затянет, и все получится, что станешь известнее самого известняка! — Не думаю, что это хорошая затея, – с сомнением покрутила носом она. – Но обещаю, что с вами связь не потеряю. — Куда собралась? – поинтересовался деловито у Эрны Леонардо. — Покорять Тибет, – ответила она без пояснений. – А дальше как карта ляжет. — Мда, опять нас бросают ради просветления, – горестно хохотнул в кулак Донни с иронией. — А где это и сто? – задалась вопросом Варра, не имевшая ни малейшего понятия, о чем шла речь. — Прекрасные высокие горы, где живут… – начал повествование учитель. Раф горько фыркнул и на негнущихся ногах вышел из-за стола, оказавшись словно в вакуумной оболочке без кислорода и звуков. Он ничего перед собой не видел и не ощущал, кроме накатывающей боли в груди. Зашел в спальню, отыскал заныканную непочатую пачку крепких сигарет, и поплелся на улицу.

***

Отойдя подальше от камер, Рафаэль скрылся между старых построек и строительных материалов. Убедившись в отсутствии хвоста, чиркнул зажигалкой. Затянулся. Курил медленно, растягивая садомазохистское удовольствие разрушения легких. Мусолил одни и те же мысли о том, что обманулся, опоздал, отупел. Как мог допустить непозволительную слабину? Терпкий табак отдавал на языке смоляной горечью. Дым клубился, витиевато устремляясь к звездам. Позади зашелестела трава, пробившая асфальт. Или кто-то из братьев пожелал рассекретить, что увязался следом, или вновь хулиган влип в неприятности. Рафаэль, сплюнув, обернулся и — остолбенел с зажатой между зубов сигаретой. — Мне тоже стало там тесно, – выдохнула Эрна, морщась. Запах химического табака неприятно вбился в нос, щекоча стенки слизистой. — Здесь тоже непросторно как-то, – сбивчиво пробасил черепаха, отворачиваясь. Взяв сигарету, затянулся и на выдохе хрипло произнес: — Но тебе место найдется. — Летать страшно? – задрав голову вверх, спросила Эрна с философской тоской. — Первый раз еще как, – с ностальгией отвечал Раф, воззрившись тоже ввысь. – А потом пофиг. Знаешь, что говорил нам отец, когда в детстве мы боялись высоты? – затушив об обшарпанную бетонную стену сигарету, повернулся лицом. – Не страшно лететь вниз — страшно падать вверх. — Мудрено, – задумавшись, протянула девушка. На мгновение посмотрела прямо в глаза мутанту. Ее очи сверкнули в ночи двумя огнями. – И ты что-то понял, когда был малым? — Да ни черта я не понял! – развел руками бунтарь. – Как и многое из того, что говорил сэнсэй тогда. — А сейчас? – склонила к плечу голову охотница, точно любопытный зверек. — Сейчас? – взгляд Рафаэля наполнился пожарищем. Он вымученно помолчал, вытаскивая следующую сигарету. Зажег. Затянулся и выдохнул. – Лучше бы я остался в святом детском неведении! — Понимаю, – сочувственно произнесла ищейка. Несмотря на безлунную ночь, Эрне хватало мощи ведьмачьего зрения, чтобы в подробностях изучать ниндзя. Она беззазорно разглядывала структуру каждой чешуйки, подмечая все шрамы, испортившие идеальный природный узор на темно-зеленом гладком полотне с рельефом. А вот Раф даже с учетом привычки находиться в темноте слабо видел девушку в мельчайших деталях, застывшую статным силуэтом в созерцании, как друг выпускал рваные клубы дыма. Но ему было достаточно того, что подруга стояла рядом. — Если ты уходишь из-за того глупого недоконфликта между нами, – невольно прикрыв глаза и поставив подушечки пальцев на лоб, тихо вздохнул забияка, – то не стоит… — Нет, – оборвала фразу ведьмачка. – Я впервые по-настоящему захотела сделать что-нибудь для себя. До сих пор меня вел только Путь. Я всегда странствовала по долгу, а не желанию. Здесь у меня появилась возможность попутешествовать для души. Ради отдыха. Как там люди называют это? — Отпуск, – подсказал хулиган с ухмылкой. Ему-то это никогда не светит. Разве что очень условно. Однако, зато и никаких обременительных социальных пакетов собирать для выживания не нужно. — Именно. У меня никогда его не было. Я никогда не ходила там, где хотелось бы, а не где пришлось, – откровенничала Кошеглазка. – Только где был заработок и кому-то нужна помощь. Меня призывало нечто, и я там оказывалась. Мне надоело быть ведомой. К тому же я отказалась от денег Бишопа, чтобы попутно приучаться к обычному труду. Мне придется попотеть, чтобы продолжать странствие. Так что ожидаю от поездки двойной пользы. Я окончательно определилась и поэтому ни за что не откажусь от затеи выбрать направление самостоятельно. Я впервые ощутила вкус настоящей свободы! — Понимаю. И ничто не заставит остаться? – нервно закурив в третий раз из-за расстройства, пробивал почву Рафаэль. — Да. Настолько я решилась, представь! – стукнула себя кулаком в грудь Эрна. – Как бы мне не нравилось здесь и не хотелось остаться, мне необходимо вдали ото всего уже привычного переосмыслить, что со мной произошло за последние месяцы. Заново найти себя. Обрести гармонию или вроде того. — Хотелось остаться? – два единственных слова, жадно вырванных из речи, потешили надежды мутанта. Не глядя, крадущийся воткнул бычок к остальным окуркам в оголенные из-за просыпанной штукатурки стыки между кирпичей. Осторожно ступил ближе, загадочно приговаривая: — Так, может, некуда торопиться? — Пан или пропал! – твердо выпалила девушка. Когда дистанция между мутантами сократилась, неожиданно для себя самой предложила: — Давай со мной? — Не-а, что ты, – замахал отрицательно Раф, сардонически скалясь. – Я не могу покинуть братьев. К тому же, кто знает, сколько все-таки осталось бате? Да и из-за меня ты не попадешь ни на одну нормальную экскурсию. Большинство экспозиций закрыты ночью, и ты ничего спокойно не увидишь. Вламываться ночью в охраняемые всемирными общественными организациями объекты неоправданно опасное мероприятие. Хотя зато никаких очередей, – невесело ощерился он, опустив взгляд на руки. Сжал пальцы в кулаки, силясь держать контроль. Чем ближе находился с девушкой, тем сложнее было отказаться от возможности притянуть ее на себя. Здоровяк понимал, что подобным выпадом испортит решительный настрой Эрне и будет мучаться тем, что недополучит всего. Красный уверовал, что иначе события не развернутся. Нельзя торопиться, когда начинать что-то и так совсем не к месту. Ведьмачка считала так же. Ее тянуло к рептилии, но ноги пригвоздило к земле. Не нужно разрушать то, что еще не построено. Нет смысла сеять зерно там, где почву не готовили для плодородных целей, планируя культивировать другой участок в ближайшей перспективе. Никаких объятий. Ничего, что заставит поколебаться в последний раз и пожалеть много после. Для охотницы дистанцирование являлось спасением от слабины духа и того самого падения вверх. — Семья — это святое, – тоскливо улыбнулась Эрна, рефлекторно отступив несколько шагов в сторону. Женское начало, о котором упомянула Эйприл намедни, просыпалось невзначай. Вдруг захотелось, чтобы гостью из другой вселенной наоборот остановили, поставили ближе, попросили передумать. Но ноги сами уводили подальше, заигрывая с судьбой в догонялки. — Особенно важны ее младшие члены, – ведьмачку вдруг обожгло спонтанной ревностью, голос распалялся до издевательского. – Они всегда требуют особого внимания. — К чему ты клонишь? – прорычал обескураженный Рафаэль. — Ты не подумай, я не осуждаю, – примирительно подняв ладони, поясняла девушка, между тем не смягчая тон. – Вас же всего четверо таких существ. А таковым в этом мире нет места совсем. То, что вы братья, может в таком случае и не стать помехой для совместного счастья. Благо теперь мне многое понятно. Жаль, что все так сложилось. Между вами. Это настоящая трагедия для театральной постановки! — Да че ты мелешь?! – наступал теряющий терпение Раф. – Перебрала? Разъясни конкретно! — Я видела, как ты сегодня трогал Микеланджело между ног, – отчеканила Эрна, складывая перекрестно руки на груди. — Че, блядь?! А-ха-ха, – по-напускному загоготал Раф, заводясь. – Ты серьезно? Да все, блять, не так! — А как? – подозрительно сузила глаза охотница. – Вы потом еще тесно облобызались! — То есть, – тупо моргнул мутант, осознавая догадки, – ты посчитала, что тогда, когда я… – замер на секунду, прогружая новую информацию. – Да не педики мы! Ясно?! – громогласно пробасил громила, заливаясь краской и порывисто размахивая руками. – Может, где-нибудь в другой вселенной, хер знает, но верняк не здесь! Тут мы вчетвером чистокровные братья-гетеро, и другое попросту на грани фантастики! Клянусь усами и бородой сэнсэя! Плечи Эрны затряслись от смеха. Сначала она хохотала тихо, а потом по накатанной громче. Растерянный Рафаэль совершенно не соображал, признаком чего-то хорошего или плохого являлась подобная реакция. Вроде как он был рад тому, что девушка по крайней мере не плакала. Но истеричный ржач не всегда означал, что с психикой все в порядке. Хулигану не хватило духу узнать, отчего вообще ведьмачка пыталась уличить его в нетрадиционной сексуальной ориентации, да еще и брата приписала туда же с агрессией, причем осуждающе указывая на это. Или, правильнее будет сказать, обиженно? О чем сожалела, разочаровавшись? Страшно было спросить, потому что интуитивно чувствовал, отчего Эрне было важно понимать, какой направленности придерживался сам. Вот так и живешь. Надеешься на что-то или кого-то, а когда остается вот-вот рукой подать до долгожданного, трухнешь и — на попятную. Привычно бестолково из-за каких-то дурацких внутренних загонов. — Вот вы где! – выкрикнул в нескольких метрах Донателло, чтобы не напугать и не получить ненароком в челюсть. Оба не взяли че-фоны, так что пришлось нагонять. – Идемте быстрее домой, а не то Майки уничтожит все в доме, что сделано из ткани! Отдышавшись, Эрна скосила слезливый от смеха взгляд на Рафаэля. Он пожал плечами, и троица спешным шагом вернулась в логово.

***

— Может, хватит? – Леонардо ходил за ополоумевшим Оранжевым. Тот срезал отовсюду лоскуты тканей разных цветов, собирая их в веер образцов. – Если ты не прекратишь, я отберу ножницы! — Нет, мы не знаем, какой оттенок она предпочитает, – артачился Майки. – Чем больше на выбор, тем лучше! Это очень важная часть стиля! Причем для общей команды! — Ну, че тут у вас? – с порога перешел к делу Раф. Лидер и балагур машинально обернулись. Озорник, едва увидев Эрну, весело подскочил к ней и выставил перед носом пестрые обрезки. — Выбирай! – взбудоражено скомандовал озорник и затрясся от нетерпения. — Что это? – ведьмачка неуверенно потыкала один из обрывков. — Как что?! Как что?! – негодовал весельчак. – Для посвящения к клуб клана ниндзя Хамато необходимо надеть маску своего цвета! — Вот как! Может, белый? Чтобы на повязке виднелись капли крови врагов, а? – взмыв кулаком кверху, шутливо прорычала Эрна. — Имхо, цвет слишком заметен в темноте, – поделился мнением старший, усмехнувшись. — Вот этот, – перебрав часть лоскутов, охотница остановилась на темно-зеленом. — Прекрасный выбор, – хитро улыбнулся Майки и апатично забросил остальные образцы на кресло за ненадобностью. Избранному куску ткани подравнял края, вырезал отверстия для глаз, примерив сперва на будущей хозяйке и вручил в руку. Эрна повязала маску под хлопки в ладоши юмориста, высказавшись: — О, так волосы будут придерживаться. Неплохая идея. Ну как? Донателло невольно сравнил цвет кожи Рафаэля с оттенком ткани и по-доброму расплылся в улыбке, одобрительно кивнул одновременно с Леонардо. Красный криво дернул уголками губ, не подмечая подвоха, но ощущая чешуйками, что братья его внимали. Он ненавидел такое чувство, когда кто-то будто насмехался тем, что видел чуть шире тебя самого о тебе же. — Давай же теперь скорее к остальным! – поторопил Микеланджело, подтолкнув подругу за спину. В комнате с пиршеством озорник обогнал идущих и поскорее продекламировал аки ведущий шоу: — Встречайте нового члена семьи Хамато в третий раз! Нареченная куноичи робко кивнула. Присутствующие зааплодировали. Захлопали конфетти. Заалевшая девушка улыбнулась, опустившись в нелепом реверансе. Затем ее взгляд зацепился за что-то наверху. Через всю гостиную растянулся новый яркий плакат: «С днем преображения, Эрна!»

***

Утро наступило незаметно под дружную прилипчивую песенку с правилами игры в гвинт. Проводив Джонсов и Варру, Эрна посетила душ, переоделась, перепроверила вещи. Закинула на плечо рюкзак. С тоской провела приунылым взглядом броню и мечи, маску повязала за наручни. Обернулась. — Присмотри за моим добром. Лады? Стоя в дверном проеме громадной горбатой тенью, Рафаэль кивнул. Порывисто дыша, он, набравшись наглой смелости, шагнул внутрь. Без прелюдий сжал ручищами оба предплечья ведьмачки и склонился ниже. Словно зная о том, что так будет, попаданка не вырывалась и поддалась вверх. Она ощутила бедром выпирающую часть пластрона, и в ее взгляде зародилось пламя желания. — Быстрые проводы — вера в скорое возвращение, – с флиртом прошептала Кошеглазка, едва ли не дотронувшись губами до губ парня, опаляя алкогольным дыханием. В оцепенении от сладкого подарка на прощание ниндзя приобмяк, и Эрна выскользнула из хватки, поборов сиюминутное головокружительное возбуждение. — Смотри, не затопи тут мне все скользкой жижей! Звонко прокричала она за панцирем, подбежав к выходу. Можно было догнать, удержать и басовито прорычать: «Не пущу». Но зачем, когда желанное троекратно приумножится после разлуки? Смысл стартовать еще до отметки? Толку дразнить себя, отведав кусок и тут же остаться без остальной части? Нельзя лишать дорогого человека его мечты ради своих порывов, как бы не было больно отпускать. Фыркнув, темперамент с садистской улыбкой проревел в ответ: — Кошеглазка, когда вернешься, пощады не жди! Ее поступь стихла. Ухмыляясь, Раф потер ладони друг от друга и проронил: — Ну-с, приступим к делу, раз такая пьянка! И затворил скрипучую дверь.

***

На сей раз впервые буквально витая между облаков, Эрна вглядывалась в иллюминатор. Девушка наверняка уверилась в том, что отлет стоил будущих эмоций от возвращения домой.