Нить судьбы

      Ребелио крупный город, который разрастается всё больше и больше, захватывая окрестности цепкими щупальцами, наращивая мощь и численность населённого пункта.       В пригороде было много разных деревень, которые старались расселять, чтобы снести ветхие домики и на их место поставить новый жилой район или же производственную зону.       Несколько лет назад на западе Ребелио расселили небольшую деревушку, где проживали одни старики. Но из-за значительных военных затрат главы города не торопились начинать там стройку.       Здесь мы и встретились.       Деревня совсем состарилась и, обрастая плющом, сгорбилась недовольной старухой. Весенняя сырость здесь стояла такая, что холод до костей пробирал. Только-только распустившиеся листья деревьев были влажные, будто храня на себе человеческие слёзы. Такое крошечное местечко в нескольких километрах от города, а всё же тут стояла своя погода.       — Что же тут так холодно? — простучала я сквозь зубы. — Вроде май на дворе…       — Ещё утро, солнце не успело прогреть землю, — Райнер без лишних слов снял с себя плащ и накинул на мои плечи.       Меня сразу окутало успокаивающее и уютное тепло вперемешку с приятным и родным запахом. Я бы даже сказала пьянящим запахом. Потому что тут же захотелось закрыть глаза, и дышать лишь этим ароматом пробуждавшегося лета. К слову, от Райнера всегда вкусно пахло.       Браун смотрел на заросшие дома и тропинки с грустью в глазах. Вообще, этот болезненный взгляд можно часто видеть на его лице.       — Почему ты захотел встретиться здесь? — я плотнее укуталась в плащ, откровенно наслаждаясь этим дурманящим омутом.       — Хочу показать тебе, как выглядела Шиганшина.       — Ааа… Это захваченный титанами самый южный город на Парадизе? — уточнила я. — Нам это рассказывали на лекциях по захвату Стен.       — Тц… Лекции по захвату Стен… — совсем тихо выругался Браун, но я не расслышала этих слов. — Город, который пал по моей вине.       — Райнер, ты снова берёшь всю вину на себя, прекрати.       — Алита, — он повернулся и понуро посмотрел на меня, — сколько людей погибло из-за меня… Сотни… Тысячи…       Когда мы с Райнером познакомились, я обратила внимание на его беспредельную открытость и общительность, но, помимо этого, было и другое: искренность и чистота его сердца. Глубокое, вдумчивое, и даже трагическое восприятие им жизни имело и отрицательную сторону: обвинение во всех смертных грехах самого себя. И он не мог справиться с чувством вины, которое просыпалось в нём каждый раз, когда он погружался в недры своего сознания.       — Если выполняешь приказы военных, на руках всегда будет кровь… С этим нужно смириться. Потому что уже ничего не изменить, — я взяла его под локоть и склонила голову к плечу. Я прекрасно понимала, что мне было без разницы на эту деревню, и даже плевать на Шиганшину, лишь бы не видеть боль в этих медовых глазах. Конечно, было противно от мыслей, что я наплевала на чьи-то жизни в угоду собственных желаний. Но это было давно, и я не видела всего своими собственными глазами. Отсюда и такое размытое восприятие.       Проникаясь атмосферой, мы гуляли по деревне, рассматривая дома и окрестности, впервые вот так выбравшись за пределы проулка.       Это было что-то новое в буднях нашей дружбы. Райнер на фоне расцветающей зелени, а не серых камней, казался даже выше и привлекательнее, как мужчина. Всё заиграло новыми красками. Не смотря на пустоту и заброшенность, деревня показалось уютным местом для нас. И хотелось остаться тут подольше.       Ближе к обеду, несколько раз обойдя деревню, мы решили остановиться возле одноэтажного домика, и присесть на покосившуюся скамейку у крыльца.       Солнце наконец-то стало согревать холодную землю и воздух вокруг.       — Блин, скамейка кривая, — я попыталась усесться удобнее, но всё равно скатывалась к Райнеру.       — Ну и ладно, так теплее будет, — улыбнулся он.       Я достала из рюкзака приготовленные утром бутерброды и большой термос с ароматным кофе, который мы с удовольствием выпили, заставляя наши внутренности сжиматься в ожидании благодатного тепла.       Несмотря на весеннюю прохладу, я была чрезвычайно взволнована, всё казалось таким новым и необычным после столь длительного общения в проулке, а Райнер казался спокойным, что меня определённо радовало.       — Какие новости у военных? — я чуть не подавилась, жуя последний бутерброд.       Райнер задумался.       — Командир Магат сказал, что скоро мы будем проходить подготовку в рядах военно-воздушных сил Марли.       — Ооо, значит, будете прыгать с парашютом? Здорово, не знаю, хватило бы мне на это смелости…       — Про нашу смелость никто спрашивать не будет, — хмыкнул Браун. — А летом начнётся отбор и подготовка новых кандидатов в воины. Моя двоюродная сестрёнка мечтает унаследовать Бронированного титана…       — Габи?.. — я не обрадовалась этой новости. Во-первых, это было лишнее напоминание о потери Райнера, а во-вторых, меня выбивало из колеи желание ребёнка осознанно укорачивать свою жизнь.       — Да… Я не хочу, чтобы она становилась воином… Но не мне это решать…       — Давай не будем о грустном? — я встала со скамейки и лучезарно улыбнулась. — Может, попробуем зайти в дом?

***

      Солнечный свет озарял старую, расшатанную комнатку через разбитые окна, и поэтому здесь было гораздо светлее, чем в других комнатах, где окна уцелели, но стёкла покрылись слоями непроглядной пыли. Будто дом стоял в одиночестве уже десятки лет.       Ветер забирался внутрь через щели и вылетал через печную трубу, и, казалось, дом дышал, глубоко, прерывисто, печально.       Или это я слышала дыхание своего лучшего друга?       — Райнер?..       Я подошла к нему по скрипучему полу и в момент, когда коснулась его плеча, прогнившие со временем доски треснули под нами, и мы полетели вниз. Затхлый воздух хлестал мои волосы, и чувство реальности внезапно изменилось, усиливая сердцебиение и сжимая грудь.       Сердце думало, что должно расправить крылья — единственное, что спасёт нас от катастрофы, но понимая, насколько мы бессильны против гравитации, я смогла лишь зажмуриться.       Непроизвольное «о, чёрт!» сорвалось с губ Райнера, и, наверное, только благодаря его ловкости, я осталась невредима. В момент падения он успел обхватить меня, и подставить своё тело под удар о землю, а я, в свою очередь, упала на него, больно ударившись о крепкую грудь, и оказавшись так близко к его лицу, что клюнула носом в небритую щёку.       Наконец, почувствовав, что твёрдо лежу и никуда дальше не падаю, я открыла глаза и столкнулась с медовым взглядом Райнера. Упали мы в глубокий погреб, где прежние жители хранили свои продукты, о чём свидетельствовали оставшиеся банки и сундуки.       Но как же я позволила этому случиться? Неужели не могла подумать головой и догадаться, что во всех старых домах есть подвалы, а доски на полах гниют и становятся непригодными… От всей этой ситуации я почувствовала себя неуклюжей дурёхой.       Неловкость натянулась до того, что между нами возник нестерпимый жар: лёгкие облака пара заклубились вверх, теребя мои волосы. Нет. Это явно что-то другое…       — Ты в порядке?!       — Вроде да… — я приподнялась и потёрла ушибленные рёбра. От пара становилось слишком жарко. Он шёл прямиком из тела Райнера. Я впервые столкнулась с силой регенерации титанов. — А ты ранен?!       Он закрыл глаза, стараясь понять, где и насколько серьёзное ранение его настигло.       — Кажется, пара гвоздей впились мне в плечо, ничего серьёзного…       Поразительная выносливость и героическая стойкость Райнера достойны восхищения. И я восхитилась.       В моей жизни всё-таки был мужчина, которым я восторгалась и за которым пошла бы на край света. Даже на Парадиз.       — Вставай скорее, я посмотрю, что случилось с твоим плечом.       — Не нужно… Я в порядке, — он помог мне подняться и с небольшим трудом поднялся сам. — Кажется, всё уже зажило…       И, правда, приятно согревающий пар пропал. Я глянула место ранения — лишь рваная ткань, без крови и ссадин.       — Интересно… — я пыталась разглядеть его кожу, но в подвале, куда мы провалились, было слишком темно. — Ничего не вижу… А так занятно…       Как и всегда.       Райнер тихо посмеялся и посмотрел наверх:       — Давай выбираться отсюда, и я тебе покажу, если хочешь…       — Конечно, хочу!       — Тогда давай, — он скрестил пальцы в замок и наклонился, протягивая скреплённые руки.       — Чтоооо?.. — удивилась я. Хоть я и была маленькой и стройной, но физические испытания давались мне нелегко.       — Ну а как ты хочешь подняться? — удивился Райнер. — Мне нужно тебя подсадить, давай, я помогу.       — Но я же в юбке…       Я почувствовала, как мои щёки медленно, но верно начали краснеть, и я закрыла ладонями лицо цвета кирпича.       Райнер требовательно убрал мои руки.       — Не бойся. Смотреть не буду, обещаю, — он мягко улыбнулся и снова приготовился, вытягивая руки. — Возьмись за мои плечи, чтобы держать равновесие, а дальше я сам.       Я не могла не подчиниться.       Вернее, я хотела подчиниться. Хотела сделать всё, что скажет Райнер. Поэтому, справившись с эмоциями, я поставила ногу в его скреплённые руки и через несколько секунд с лёгкостью ветра оказалась наверху и тут же повернулась, чтобы протянуть руку помощи, но Брауну она не понадобилась. Он подпрыгнул и, ухватившись за доски пола, ловко подтянулся и без труда взобрался наверх.       Его физическая сила поражала. Я знала, что воинов готовят усердно, развивая силу, гибкость и выносливость, но раньше я не видела его «в деле», обычно, мы просто сидели и беседовали.       — Всё хорошо? — первым делом он осмотрел моё лицо, убрав за ухо выбившуюся прядь волос.       Мягкое, ненавязчивое касание, почти невесомое. Я прикрыла глаза, едва не застонав от удовольствия. Странное поведение, не присуще моей особе.       — Да, всё хорошо, — ответила я, стряхнув наваждение.

***

      Ночь за окном густела, до непроглядной темноты, где-то вдалеке слышался лай собак.       Старая лампа тускло освещала мой стол, на котором открыта папка с докладом командира Магата.       Голова гудит от напряжения, я пытаюсь перебирать, что и как можно написать в докладе, но с сожалением понимаю, что текст не складывается во что-то достойное.       Нужные мысли, заразы, в голову не лезли. Вернее, лезли, но не те, что надо.       Буркнув себе под нос, что командир подождёт, я разделась, погасила лампу и легла в холодную кровать.       Почти не моргая, я смотрела в потолок и думала о Райнере, думала о том, что сегодня произошло.       Впервые я почувствовала тягу к нему. Не дружественную, как бывало раньше, а другую…       Вспоминая то, как близко было его лицо, мне захотелось коснуться его губ своими и, закрыв глаза, я представила то, как целую Райнера.       Моя фантазия вырисовывала мягкий, лёгкий поцелуй, соединяющий не только губы, но и наши сердца.       Кажется, слышу, как здравый смысл кричит мне «остановись!», но было слишком поздно, я почувствовала возбуждение во всём теле.       Мечтать о Райнере было приятно. Но почему я это делаю? Мы же просто друзья…       Просто друзья? Но ведь друзей не хочется целовать…       Я устало вздохнула, и брови сами собой поползли к переносице.       Не понимаю, почему я пытаюсь подавить в себе симпатию к Райнеру. Я словно стала переполненным стаканом. Ещё чуть-чуть и чувства перельются через край.       Отец всегда говорил «Расти, учись, следуй велению своей души, занимайся тем, что тебе интересно, к чему чувствуешь тягу». А чего сейчас велит моя душа и тело? Велит, требует его — Райнера.       Это был первый случай, первый намёк на существование того, что показалось мне почти волшебными узами симпатии между нами, узами настолько сильными, что они в большей или меньшей степени определили весь ход моей дальнейшей жизни. Я была робкой девушкой, склонной к жадному любопытству, а янтарные глаза, простота и теплота характера Райнера очаровали меня. В его присутствии я, казалось, выхожу из тьмы и холода под яркие лучи летнего солнца.       Лишь одна маленькая фантазия о соприкосновении наших губ распалила во мне пожар, в котором я начала плавиться, даже не пытаясь контролировать то, что продолжала бесстыдно представлять, трогая своё тело, отдавая его воображаемому Райнеру, и тем самым доводя себя до сладостного пика…       Я лежала, тяжело дыша, в своей постели с влажными и липкими пальцами после оргазма. Моё тело всё ещё содрогалась от лёгких конвульсий, разгоняя утихающие, но пленительные ощущения по всему телу.       Так приятно думать о нём [Райнере] в момент самоудовлетворения, и так мерзко становится от самой себя, что я позволяю себе такие мысли.       Я чувствовала, как внутри меня разливается доселе неизведанное, непривычное тепло — радостное, пока ещё робкое. Что-то подсказывало мне: моя жизнь навсегда изменилась, и я почувствовала смутное счастье — то самое, которое всегда упрямо приравнивала только к любви.       Сжимая зубы, мне пришлось признать и сказать себе, что я бесповоротно влюбилась в Райнера Брауна — Бронированного титана этого мира.