no one like you

      Они забаррикадировались в заброшенном магазине, находившемся на окраине города, в низине, и легко проглядывавшемся сверху, с той стороны, куда ушёл Итан.       С максимальной осторожностью зачистив помещение и вытащив гниющие трупы на улицу, он, под пристальным надзором Розы, прицепил к вывеске магазина плюшевую лошадь, которую та молча ему протянула. Девчонка перестала плакать совсем недавно и теперь только молчала и смотрела на всё опухшими покрасневшими глазами.       В комнате для персонала Карл соорудил для неё что-то наподобие уютного гнёздышка из оставшихся спальников, всучил фонарь, воду и остатки печенья, надеясь, что она хоть ненадолго заснёт, но Роза упрямо таскалась за ним по всему магазину. Карл не стал ей препятствовать, но и помочь ничем больше не мог. Он не умел утешать детей, не знал, нужно ли вообще ей это утешение.       Монотонно он прошёлся по помещению магазинчика, собирая с полок всё то, что оставили мародёры. Он надеялся, что это поможет отвлечься, перестать думать, но ошибся. Мысли крутились исключительно вокруг Итана и картинки в голове всплывали одна хуже другой. Карл ненавидел себя. Это он должен был быть на месте Итана, не наоборот. Как он мог теперь вообще смотреть Розе в глаза, зная, что из-за него её отец в этот самый момент подвергал себя опасности без какой-либо поддержки.       Из-за него Итан мог пострадать.       Карл скрипнул зубами. Притащил стул-кресло в комнату для персонала, подвигал там мебель. Перебрал аптечку, чтобы знать, что есть в их распоряжении, и чего нет. Снова бросил взгляд на Розу, безучастливо смотревшую в стену.       — Эй, — позвал он. Голос оказался хриплым. — Хочешь, выберемся на крышу?       Карл заметил небольшой люк на потолке на опустевшем складе. Он не мог точно знать, ведёт тот на крышу или нет, но слова уже вырвались, и их было не забрать назад.       Девочка моргнула несколько раз, словно возвращаясь в реальность. Кивнула. После этого у Карла не оставалось вариантов, кроме как найти проход на крышу, даже если для этого потребуется самому его прорубить. Последнее было бы проблематично, учитывая, что топор остался где-то на границе Мичигана, в лапах Лупу.       К счастью, ничего рубить не пришлось, люк действительно оказался выходом на крышу с вытягивающейся лестницей. Проверив, что наверху безопасно и никого нет, Карл сперва помог подняться Розе, а после закинул следом спальник и найденную на складе подушку.       Они разместились возле вентиляционной трубы, таким образом, чтобы просматривалась та часть города, в которой скрылся Итан, и долго молчали. Спускались ранние осенние сумерки, ветер гонял мусор по пустой улице, но в остальном ничего не происходило. В какой-то момент, совершенно неожиданно, Роза прислонилась к его плечу и горько заплакала, как плачут все дети, столкнувшиеся с чем-то, слишком для них страшным. Карл неловко обнял её, испытав лёгкое облегчение. Пусть лучше плачет и пачкает соплями его плащ, чем смотрит этим своим пустым взглядом.       Он не мог пообещать ей, что всё будет хорошо, поэтому просто укачивал, как укачивал бы маленького ребёнка и еле слышно напевал из ниоткуда взявшуюся мелодию. Она отдавала чем-то домашним и забытым, похороненным под несколькими слоями памяти, из тех же глубин, откуда вынырнуло когда-то несчастное «Fröschlein».       Они просидели так, пока совсем не стемнело. Роза, обессилев, заснула, и Карл, стараясь быть как можно более аккуратным, несмотря на воющую ногу, спустился вниз с ней на руках и уложил на диванчик в комнате персонала. Прохромав обратно на крышу за оставленным спальником и подушкой, он долго думал, оставлять ли горящий фонарь. С одной стороны, это помогло бы Итану добраться до них, реши он вдруг возвращаться ночью. С другой, это могло привлечь нежеланных гостей, а значит поставить под угрозу жизнь девчонки. Нет, Карл не мог позволить себе так рисковать. Итан доверял ему. Доверил Розу — ничего важнее у него в жизни больше не было, так что Гейзенберг был нацелен на то, чтобы она осталась в целости и сохранности как можно дольше. И даже если Итан не появится… Боль возникшая вслед за этой мыслью на мгновение затмила боль от ноги, но он и без того знал её продолжение. Если Итан не придёт, тогда Карл сам отведёт девочку до её матери, а потом вернётся сюда и не успокоится, пока не найдёт самого Итана или то, что от него осталось.       Что он будет делать во втором случае, Карл старался не думать.       Спустившись вниз, он снова проверил установленные растяжки и баррикады у двери, а потом зашёл в комнату для персонала и зажёг самый слабый из фонарей, чтобы Роза, проснувшаяся вдруг посреди ночи, не испугалась. Сам он сел на стул и принялся ждать. Стоило бы поспать, но при одной только мысли, что он не услышит вернувшегося Итана, сонливость стряхивало как рукой. Нет. Он поспит, когда они все будут в безопасности.       Карл хмыкнул, полностью поняв иронию ситуации, в которой оказался. Теперь он сам оказался на месте обессилевшего без сна Итана, с которым когда-то, словно тысячу лет назад, столкнулся в магазине. Которого хотел недолго использовать для собственной выгоды, и с которым в итоге протащился через всю Америку, потому что… Потому что «что»?       Потому что Итан ему доверился. Ещё тогда, в тот самый момент, засыпая рядом с незнакомым мужчиной, прекрасно понимая, что если бы Карл действительно захотел, то малютка Роза не сумела бы нанести ему вреда, несмотря на все свои тренировки. Дело было в том, что Карл не захотел бы. Ему никогда не доверяли что-то настолько ценное. Ему никогда не доверяли. Его использовали, с ним сотрудничали, терпели, но никогда не пускали ближе.       Что бы не разглядела в нём когда-то Миранда, он отчаянно хотел верить, что Итан разглядел нечто совершенно иное.       Итан… Карл собирался ударить этого жертвенного козла, как только тот вернётся. Встряхнуть и стиснуть изо всех сил. Чёртов ублюдок.       Ночь прошла незаметно. В какой-то момент, открыв глаза, Карл увидел склонившегося над Розой Итана. Не успел он обрадоваться, удивиться или хоть что-то сказать, как раздался влажный, чавкающий звук. Карл вскочил на ноги, прекрасно понимая, что уже поздно. Изо всех сил оттолкнул мужчину в сторону. Пронзительные голубые глаза стали почти что белыми, и всё его лицо было в крови. В свежей алой крови, стекающей по подбородку. Раздавались детские предсмертные хрипы, но Карл не мог заставить себя посмотреть в сторону Розы. Он лишь оцепенело, потеряв всякую волю, наблюдал за тем, как к нему приближается то, что когда-то было Итаном.       В момент, когда чужие зубы вцепились в его шею, Карл с глубоким вдохом распахнул глаза.       Больше он не спал.       Серое небо посветлело и кое-где даже мелькало солнце. Роза, после всего пережитого в последние дни, до сих пор спала, не просыпаясь, лишь раздавалось мерное сопение в тишине комнаты. Карл не знал, стоило ли её будить, чтобы покормить, или лучше оставить спать, но судил по своему опыту, что предпочёл бы сперва выспаться, а только потом заниматься остальным, так что не стал её тревожить. Вышел до уборной, облегчился и замер у грязного, запыленного окна.       Найдёт ли их Итан вообще? Карл вспомнил, что видел где-то в магазине шторку для душа, которую при желании можно было бы использовать как флаг и повесить на крыше. Итан увидит издалека, и догадается хотя бы проверить это место первым. Этим он и решил заняться в первую очередь.       Ужасно хотелось идти, искать, найти и притащить за шкирку, и он бы так и сделал, если бы не Роза. Одно дело, оставить девочку в безопасности и одиночестве, когда вы с её отцом направились обыскивать соседние здания и совсем другое — когда её отец прихватил хлопушки и ушёл отгонять от вас толпу зомби. Карл ненавидел себя за бездействие, за ногу, за появление в жизни этих двоих изначально.       — Карл, — выдернул его из воронки мыслей тонкий заспанный голос. Роза стояла в проёме и смотрела на него (отцовскими) глазами. — Давай позавтракаем на крыше.       Совместными усилиями они перетащили свой скудный скарб на крышу и разместились там же, где и вчера. Роза поудобнее устроилась, укрывшись спальником, и разлила в жестяные кружки давно остывший в термосе чай. Карл разложил продукты, не требовавшие готовки: так и не съеденное вчера девочкой печенье, арахис, с истекающим сроком годности, пачку сухого молока, которую девочка по настроению могла есть ложками, сырные крекеры. Не самый лучший набор для растущего детского организма, но всё же лучше, чем ничего. К обеду Карл планировал приготовить что-то повнушительнее.       Уже спустившись вниз, они услышали, как кто-то подошёл к входной двери. Роза едва было не воскликнула, но Карл успел зажать ей рот и знаком попросил молчать. Было тяжело смотреть на то, как радость сменяется пониманием, но им следовало быть осмотрительнее. Карл загнал поглубже любые мысли и эмоции и покрепче перехватил в руке нож, медленно подойдя к двери. Аккуратно отогнул шторку окна.       Разочарование и злость. Он не мог повернуться к Розе, но всё-таки заставил себя и покачал головой. Её лицо снова словно окаменело, и она, не сказав ни слова, вернулась в комнату.       Всего лишь один из мертвяков бродил по улице, спотыкаясь о каждую дверь. Карл вышел на улицу и несколько раз проткнул уёбку голову, но ярость, разрывающая изнутри никуда не делась. На себя, на Итана, на Лупу, на ёбаный, мать его, зомби-апокалипсис. Он несколько раз пнул труп здоровой ногой, отводя душу, и вернулся внутрь.       Игра в Скат проходила весьма уныло, так что, в конце концов, они забросили попытки. Роза нашла где-то разноцветные листы для заметок и ручку, так что теперь молча занималась рисованием.       Карл понимал, что с ней надо как-то поговорить, но совершенно не знал, как и о чём. Единственное, в чём он был уверен, это в том, что если детей оставить в таком состоянии одних, то из них получатся такие же чудовища как Альсина, Моро, Донна. И он сам.       — Fröschlein, — позвал он. Роза мгновенно откликнулась на прозвище. — Ты как? — спросил Карл, понимая, насколько жалкой выглядела его попытка.       Роза помолчала, прежде чем ответить.       — Я думаю, папа справится, — произнесла она, наконец. — Он сильный. Но мне всё равно очень страшно, — последнее прозвучало чуть тише.       «Естественно», — подумал Карл. Ещё бы ей не было страшно.       — Он отказывался мне признаваться, но скажи честно, Fröschlein, — начал он серьёзным тоном. Выдержал паузу, в которую на него подняли настороженный вопросительный взгляд. — Вы семейка шпионов, да? — спросил он и перешёл на шёпот. — Можешь признаться, я никому не скажу.       Роза слабо улыбнулась. Уже неплохо.       — До того как я родилась, у мамы с папой были проблемы. Поэтому папа такой ловкий, он много тренировался и часто брал меня с собой в тир, и на скалолазание, и в бассейн, — призналась девочка.       Карл вспомнил слова Итана об убийстве трёх человек. Проблемы? Да, наверное, это можно было назвать и так. Он задумался над тем, было ли произошедшее связано с Соединениями.       — Ага, — кивнул он. — То есть ты растёшь как супер-солдат? Ну, и как скоро сможешь перекинуть меня через дерево?       Роза хихикнула, видимо, представив эту картину. Посерьёзнела.       — Я часто оставалась одна, — произнесла она внезапно, обернувшись к нему. — Но хорошо, что сейчас есть ты рядом.       Карл проглотил невысказанную мысль, что не будь его, этого вообще могло бы не произойти, и Роза с отцом уже находились бы в Канаде. Но какая теперь собственно разница.       — Вообще-то, это мне повезло с компанией. Я очень долго ходил один, пока не наткнулся на вас.       Роза склонила голову к плечу.       — Сколько?       «Всю жизнь».       — Месяц или два.       Девочка прищурилась.       — Врёшь, — выдала она. — Это же долго.       Карл демонстративно пожал плечами.       — Пойду, приготовлю нам обед, — он поднялся, опираясь на стол. — Может, твой папаша придёт на запах еды.       — Однажды он пришёл, — согласилась девочка. — Правда, я сожгла тогда тостер и приехали пожарные.       Карл хохотнул.       — Ну, можем что-нибудь поджечь, раз у тебя такое хобби. Поможешь?       Обошлось без поджогов. Вдвоём они соорудили что-то наподобие похлёбки, которую Роза ела весьма живо — то ли проголодалась, то ли правда было вкусно. Он надеялся, что у матери её будут кормить хорошо. Несмотря на все старания Итана, девчонка становилась всё более осунувшейся с каждым днём.       Время шло к вечеру, солнце начало рыжеть, и вместе с этим стало усиливаться притаившееся ощущение тревоги. Роза снова замолкла и села рисовать, а сам Карл перебинтовал себе ногу. Затем на всякий случай перебрал и смазал пистолет.       Итан должен был прийти уже давно, если только ему не пришлось прятаться от толпы в самой её гуще. Карлу не сиделось на месте, ему всё так же хотелось рвануть обратно в город, но он не мог оставить Розу и идти с Розой не мог тоже. Блядская херня. Он слишком шумно поставил на место затвор, отчего не сразу услышал звонок.       Звенел один из его колокольчиков — из тех, что он поставил на случай незваных гостей. Итан знал о них, он бы обошёл.       Карл перекинулся взглядами с Розой и всунул в детские ладони пистолет. Та понимающе забилась за диван — одна только макушка осталась торчать, но Карл накинул на неё свою шляпу и направился к двери. Звенело со стороны запасного выхода на площадку отгрузки. Он вытащил нож из ножен и медленно прошёл вперёд. Должно быть, это был ещё один зомби, но было странно, что звук раздался лишь дважды и прекратился. Карл медленно отодвинул комод, придерживавший дверь и как можно тише щёлкнул щеколдой.       На залитой солнцем площадке никого не было. Недоумение смешалось с разочарованием, но прежде чем закрыть дверь, он уловил движение сбоку. Тут же на него свалился мертвяк. Вернее, в первое мгновение ему показалось, что это был мертвяк. Только по чистой случайности, возопившей интуиции он не атаковал первым.       Итан.       Это был Итан.       Карл счастливо хохотнул. Облегчение разлилось по венам, опьяняя. Он сильнее прижал к себе мужчину, сжал изо всех сил, обнимая. Закопался ладонью в грязные светлые волосы.       — Живой, — довольно произнёс он. — Живой, ублюдок.       От него пахло старым прогорклым потом, порохом и железом, но Карл прямо сейчас не променял бы этот запах ни на что на свете.       Итан тяжело и неестественно громко дышал. Постепенно, до Карла начало доходить понимание, что что-то было не так. Нахмурившись, он попытался было отстраниться, чтобы взглянуть на мужчину со стороны, но тот едва не рухнул на пол без поддержки.       — Чёрт, — он подхватил мужчину сильнее. — Какого хрена.       Пропавшая было паника, вернулась с удвоенной силой. Он ранен? Как сильно? Как?       — Идём, — не обращая внимания на боль в ноге, Карл затащил мужчину внутрь и захлопнул дверь. — Всё, Итан, — бормотал он. — Всё, ты дошёл. Роза в порядке.       Последняя в этот момент как раз вышла навстречу.       — Папа! — закричала она и в её голосе радость от встречи смешалась с волнением.       — Всё нормально, — на грани слышимости прошептал мужчина перед тем, как Карл уложил его на диван.       До нормального было далеко. Повсюду была кровь: где-то старая, где-то свежая, она покрывала одежду, лицо и волосы мужчины. Карл почувствовал, как холодок пробежался по телу, намертво осев в желудке.       — Итан, — услышал он свой голос, словно со стороны. — Что с твоей рукой?       Наспех перемотанная грязной окровавленной тряпкой рука лежала на тяжело вздымавшемся животе мужчины, и даже так можно было легко сказать, что чего-то не хватает.       Не дожидаясь ответа, Карл как можно осторожнее принялся разматывать импровизированные бинты, но, так и не дойдя до последнего слоя, замер. Он не хотел знать, что под ними. Не хотел знать, почему Итан покрыт мелким бисером пота, хотя за ним никто не бежал.       — Fröschlein, — позвал он. — Не смотри, — стоявшая рядом Роза напугано глядела на отца, но упрямо покачала головой. — Сходи, запри дверь, — попросил он уже твёрже. — Давай.       Девочка поджала губы, раздумывая всего мгновение, и скрылась в коридоре. Одновременно с этим Карл стянул последний слой ткани.       У Итана на руке не хватало двух пальцев: мизинца и приличной части безымянного. У ран были уродливые, рваные края. Карл знал, отчего такие бывают.       Он поднял растерянный взгляд на лицо Итана. Глаза мужчины были открыты и казались лихорадочно-яркими, затуманенными, но смотрели на Карла так же пристально, как и раньше.       — Что это? — глухо спросил он, хотя и сам знал ответ на свой вопрос. Просто надо было спросить хоть что-то, иначе голова грозила взорваться.       — Всё в порядке, — снова прохрипел Итан. Облизнул губы и тяжело вздохнул. Каждое слово давалось ему с невероятным усилием.       Торопливо Карл подтянул бутылку воды и слегка приподнял голову Итана, помогая тому пить.       — Я их увёл, — Итан прикрыл глаза, тяжело выдохнув. — Всё в порядке. Отдохну и пойдём дальше.       Карл поднялся на ноги. Он не мог оторвать взгляда от покрытого испариной лица. В голове звенело, словно его по ней здорово саданули, и не было не единой мысли.       Он развернулся и столкнулся с Розой, стоящей в дверях. Давно она?       — Идём, — позвал он, придержав её за плечи.       — Но ему нужна помощь! — возмутилась девочка.       Карл не чувствовал ничего. Отупение.       — Да, — произнёс он. — Чуть позже. Идём, мне надо подышать.       — Я останусь с папой! — воскликнула она.       Упрямая засранка.       — Мы вернёмся. Идём, — он подтолкнул её к выходу. Снова открыл дверь и вышел на залитую вечерним солнцем площадку. Нога подвела и он рухнул мешком у стены.       — Ему нужно обработать рану! — продолжала яростно возмущаться Роза. — Почему ты тут сидишь? Он тебя лечил, а ты ему не помогаешь!       — Потому что его укусили! — наконец, крикнул Карл.       Осознание собственных слов навалилось на него тысячефунтовой бетонной плитой.       Его укусили.       Итана укусили.       Роза, напротив, не выглядела нисколько впечатленной. Вдруг она резко задрала рукав своей водолазки, вплоть до локтя.       — Смотри! — воскликнула она. — Видишь? Это прямо в первый день, мой одноклассник Билли, до того, как папа успел приехать.       Карл сумел заставить себя сосредоточиться и увидел, наконец, что именно ему показывала девочка. Это был характерный шрам от укуса — две месяцеподобные светлые линии с отпечатками зубов.       Он нахмурился, не понимая.       — Билли был уже заражённым. Кто-то на площадке укусил его! — не замолкала девочка. — Я не умерла, не стала мертвяком. И папа тоже не станет!       Она врала? Пыталась придумать хоть что-то, чтобы спасти отца?       — А это в тот раз, когда ты меня нашёл в сарае, — она задрала штанину, показывая знакомый, розовый шрам. — Тот зомби меня укусил. Но я не превратилась!       — Как? — хрипло спросил Карл. Звучало словно детская фантазия, словно сказка. Как же отчаянно хотелось в неё поверить.       — Мама приезжала ещё до начала. Сделала нам с папой прививки.       Её мать, сотрудничающая с Соединениями, до начала апокалипсиса сделала ребёнку и мужу вакцину. Вакцина от зомби-вируса? Неправдоподобно.       Карл с трудом поднялся на ноги.       Ни капли не правдоподобно, но если у них был хоть один крошечный шанс, он попытается. Если нет — сам выпустит Итану в голову пулю.       — Ты слушаешься меня, понятно? Если скажу уйти, значит надо уйти, — твёрдо произнёс он, для убедительности крепко стиснув плечо девочки.       Она недовольно поджала губы, но кивнула, после чего они вернулись внутрь.       Итан то ли заснул, то ли потерял сознание. Карл коснулся лба мужчины, тот был горячим.       Стянув с мужчины грязную куртку, он взял здоровую руку Итана и надёжно привязал жгут к ней и другой конец к ножке дивана. Откровенно слабая защита, но в случае чего поможет им выиграть хотя бы пару минут. Роза уже стояла возле отца и влажной тряпкой протирала ему лицо, неодобрительно поглядывая на действия Карла.       Он заметил туго перетягивающую повязку на укушенной руке и как можно скорее её перерезал. Итан наложил себе жгут. Сама рука, казалось, была слишком холодной, а края оторванных пальцев уже не кровоточили. Значит, с момента укуса должно было пройти уже достаточное количество времени. Могло ли быть сказанное Розой правдой? Надежда внутри разгорелась сильнее. Он торопливо разложил на столе все вещи из аптечки.       Выудив перекись, Карл принялся обрабатывать руку, осторожно отмывая всё от крови и грязи. Зрелище было ужасным, казалось, что пальцы попросту отрывали: свисали лоскуты кожи, торчали пястные кости. Он и представить себе не мог, как это должно быть было больно, а Итан сумел после этого найти их, добраться. Вернуться.       Мужчина слабо застонал, когда Карл начал неумело накладывать антибактериальную мазь.       — Прости, — шептал он, поглаживая костяшки пальцев, не зная как ещё принести утешение, как облегчить чужую боль. — Прости.       Забинтовав руку, он проверил другие открытые места, в поисках повреждений. К счастью, ничего, кроме ссадин он не заметил, хотя и те на всякий случай предпочёл обработать.       Последним, он вколол мужчине антибиотик и анальгетик. Теперь оставалось только ждать.       Карл заставил упрямившуюся Розу отойти от отца подальше и сам сел на стул как раз на таком расстоянии, что до него нельзя было дотянуться. И принялся ждать, с гулко гремевшим в груди сердцем.       Что если она ошиблась? Что тогда? Ему придётся убить Итана своими руками? Он представил, как мужчина открывает свои невозможно голубые глаза, подёрнутые плёнкой, как и у всех остальных мертвецов. В них нет узнавания, нет этого вечного подозрения ко всему вокруг. Карл представил, как берёт в руку нож и вонзает мужчине в висок, завершая вторую, посмертную жизнь. Он не сомневался в том, что сможет это сделать, вопрос был: сможет ли он потом взглянуть в глаза Розе? Он мог бы оставить Итана здесь, привязанным, в глупой надежде, что люди из Соединения и его бывшая однажды всё же придумают, как обернуть действие вируса вспять. Слабая надежда, призрачная, такая же, как вера в волшебную вакцину.       Роза сидела в кресле, у двери.       — Ты голодна, Fröschlein? — спросил он, но девочка только покачала головой. Несмотря ни на что, теперь, когда её отец вернулся, она казалась успокоившейся. Мысли Карла кружились от одного к другому, но он нашёл в себе силы задать вопрос: — Что произошло в школе? Когда тебя укусили.       Роза сложила руки на коленях и посмотрела по сторонам, словно пытаясь чем-то занять своё внимание, но всё же заговорила:       — Сначала как обычно: уроки, там, переменки, — начала она шёпотом, не сводя взгляда с отца. — Миссис Джефферсон дала мне пять баллов за домашнее задание. Потом вдруг объявили тревогу и закрыли всю школу, начали ходить по классам. Билли, мы с ним не дружили, он всегда задирался, — уточнила она. — Вот, он попросил помочь ему спрятаться, потому что как будто бы болеющих детей забирают на опыты, поэтому школу закрыли. Я ему не поверила. Мама делает опыты, и она никогда бы не стала делать их на детях, даже, на таких противных как Билли, — она скорчила лицо, явно демонстрируя всё пренебрежение, испытываемое к однокласснику. — Потом он вдруг упал. У нас на площадке был мальчик с эпилепсией, так что мама научила меня, что надо повернуть человеку голову и положить что-нибудь мягкое под неё, — она притихла. — Я хотела ему помочь, — произнесла она, и в глазах девочки блеснули слёзы — то ли обиды, то ли печали, Карл так и не понял. — А он меня укусил!       Гейзенберг встал со своего места и опустился перед креслом, взяв ладошки Розы в свои.       — Охеренно тупой и охеренно смелый поступок, — сказал он, сжав её руки. — Я бы на твоём месте обосрался.       Она хихикнула, как хихикают над ругательствами все порядочные дети и выдернула одну руку из его хватки, чтобы вытереть слёзы.       — Тогда я не испугалась, только расплакалась и разозлилась, — произнесла она. — Спряталась в шкафчике и позвонила папе. Он быстро приехал, но в школе тогда уже все кричали и бегали.       Орава вопящих детей-зомби. Не хотел бы Карл увидеть это вживую.       — А потом?       — Папа увёз домой, обработал рану и заклеил пластырем. Звонил маме, они ругались, — последнее было произнесено почти на ухо Карлу, явно из большого секрета. — Дома мы сидели месяц. Ужасно скучно, особенно без планшета и телефона, — с досадой произнесла она.       Карл фыркнул. Вот же семейка, а? Неужели нельзя было рассказать об этом раньше? Просто чтобы он с ума не сходил. Сперва Роза, теперь Итан, у которого всё ещё, вообще-то, были все шансы отъехать.       — Ты злишься, — твёрдо произнесла она. — Я не маленькая, я знаю, как люди злятся.       Карл вздохнул и выдохнул.       — Я злюсь не на тебя. Просто, если бы я знал эту вашу маленькую особенность, то, наверное, чуть меньше испугался, когда увидел твоего папашу.       Роза поджала губы и нахмурилась.       — Мама сказала никому не говорить, — она упрямо сцепила на груди руки. — Сказала, плохие люди могут сделать нам больно.       О, Карл мог себе это представить. Мало ли было таких же Миранд в Штатах? Роза и Итан были бы просто невероятными экземплярами. Такое пространство для опытов.       — Всё нормально, — произнёс он. — Я понимаю, — поднялся на ноги. — Ты точно не голодна?       Роза покачала головой. За окном совсем стемнело, так что она удобнее разместилась в кресле, а Карл задёрнул плотные жалюзи, прежде чем зажечь фонарь.       В тусклом белом свете Итан казался ещё более измождённым, чем до. Карл коснулся лба мужчины. Жар не спадал, но никаких признаков зомбификации тоже не наблюдалось. Кажется, всё ещё могло обойтись.       Роза задремала почти сразу. Карл соорудил на полу кровать из спальников и переложил её туда, почти не проснувшуюся, а сам снова упал на стул, который теперь стоял практически возле дивана.       Нога не давала забыть о себе болезненным ощущением, глаза слипались. Он ввёл Итану ещё одну дозу антибиотиков и стал периодически смачивать ему губы водой. Поднял правую руку мужчины и отвязал, но выпустить так и не смог. Горячая, живая ладонь, запястье, на котором прощупывался заполошный пульс — в тишине тёмной комнаты это вдруг оказалось самым важным. Заземляющим.       Лихорадка спала уже через несколько часов.       Карл как раз смачивал губы мужчины в очередной раз, когда тот вздохнул глубже и открыл глаза. Всё ещё болезные, в красную капиллярную сеточку, но с постепенно возвращающимся в них осознанием.       — Доброй ночи, папаша, — ухмыльнулся Карл.       Губы Итана медленно тронула лёгкая измученная улыбка.       — Как Роза? — он глазами нашёл взъерошенную белобрысую голову под спальником и заметно расслабился.       — Пообещала сперва прибить тебя, а потом спроектировать тебе протез.       Итан фыркнул.       — Что, — он сглотнул и поморщился. — Что интересного я пропустил?       Карл протянул мужчине кружку с водой. Тот самостоятельно, хоть и с заметным трудом, поднял голову на подголовник и начал жадно пить.       — Пикник на крыше и интересную историю про день из школы, — произнёс Карл, когда Итан отставил опустевшую кружку в сторону.       Мужчина некоторое время пытался понять смысл слов, и, наконец, до него дошло.       — Карл, я… — начал было он, но Гейзенберг остановил дальнейшую речь движением руки.       — Я не собираюсь ебать тебе мозги. Сейчас, — добавил он многозначительно. — Но, да, я бы предпочёл знать, что вы ввалили себе дозу антизомбифицина. Было бы чуть меньше волнений.       — А ты волновался? — хватило наглости спросить Итану со слабой усмешкой.       — Обосрался, — рыкнул Карл. — Ладно, этот разговор оставим на тот раз, когда не жалко будет на тебя смотреть.       — Почти убедительно, — прошептал Итан. — Руку тогда мою выпусти.       Карл посмотрел на сцепленные руки так, словно только что их увидел.       — Нет, пожалуй, я продолжу беззастенчиво пользоваться твоим обессиленным беспомощным состоянием, — ухмыльнулся он.       — Чудовище, — улыбнулся Итан, сжимая руку мужчины в ответ.       Карл, наконец, в полной мере почувствовал, как сильно на него навалилась усталость. Словно он — одна из марионеток Донны, у которой выпустили разом все нитки.       — Иди спать, Карл, — раздался голос Итана.       Карл сморгнул это ощущение.       — Тебе что-нибудь нужно? Пожрать? Поссать?       Итан усмехнулся.       — Поспать, — произнёс он. Погладил руку Гейзенберга большим пальцем и выпустил из своей.       До Карла начало доходить осознание. Он посмотрел на перебинтованную руку мужчины.       — Твои пальцы… — начал было он, но Итан слабо покачал головой. Глаза его открывались всё медленнее.       — Завтра, — прошептал он.       — Хорошо.       Завтра так завтра.       Испарина больше не появлялась, лицо было расслабленным — видимо действовал анальгетик. Карл чувствовал, как успокаивается буря внутри и как смываются ужасные картинки не случившегося будущего, пока он вот так следит за выровнявшимся дыханием мужчины.       — Почему-то я уверен, что ты не лёг спать, а жутко пялишься на меня в темноте.       — Тебе кажется, — фыркнул Карл. — Много чести.       Итан усмехнулся, не открывая глаз. Гейзенберг всё-таки поднялся, выключил фонарь и рухнул на пол возле Розы, накрывшись пыльным пледом.       Сон пришёл мгновенно.