no one like you

      Он проснулся от щебетания Розы. Девочка пыталась шептать, но получалось у неё неважно — слишком радостная, она то и дело случайно повышала голос.       — … пообещал научить меня пользоваться топором, если я буду себя хорошо вести.       — Но ты же не будешь, — раздался следом приглушённый голос Итана.       — Ну, ему же об этом не обязательно знать, — заговорщически шептала девочка.       Карл тихо усмехнулся.       — А уши греть — нехорошо! — тут же возмутилась Роза.       Открыв глаза, он увидел сидящего на диване Итана, с кружкой в руке, из которой шёл лёгкий пар. Рядом с ним развалилась Роза, скорчившая Карлу рожу. Они слегка приоткрыли жалюзи, так что ровный утренний свет разбавлял сумрак комнаты.       Он поднялся и сел, прислонившись к стене.       — Доброе утро.       Итан выглядел куда лучше. Менее мёртвым, более счастливым. Заспанным — что не часто бывало с ним в последнее время.       — Доброе.       Да, пожалуй, впервые за столько дней, так и было.       — Я сама погрела папе поесть, — с гордостью объявила Роза.       — Что, даже без пожара? — хрипло спросил Карл. В ответ ему показали язык. — Как самочувствие у свежеприбывших? — перевёл он взгляд на Итана.       Тот пожал плечами.       — Бывало лучше, но жить буду.       За этими словами явно стояло больше, чем он хотел показать. По крайней мере, не при Розе.       — Надо поменять тебе бинты, — произнёс Карл, поднимаясь. Нельзя было долго игнорировать слона в комнате, особенно если у этого слона без должного ухода был риск возникновения инфекции. — Заодно расскажешь: как так произошло, что теперь любые музыкальные инструменты кроме барабана — это не твоё.       Карл вышел из комнаты, освежился в их импровизированном умывальнике и помыл руки. Оказалось, те местами были всё ещё в разводах крови Итана — эти участки он потёр особенно сильно.       Вернувшись, он заметил, что Роза уже разложила аптечку на столе. Карл деловито кивнул девочке, присев напротив мужчины. Стоило ему взяться за бинты, как чужая рука легла поверх его, останавливая.       — Малыш, выйди, пожалуйста, — обратился вдруг Итан к Розе.       Девочка встала в позу.       — Я не маленькая и вчера всё уже видела! Я не боюсь.       Мужчина вымученно улыбнулся и всё же повторил:       — Пожалуйста.       Роза обиженно фыркнула и вылетела из комнаты.       — Ты чего выкобениваешься? — спросил всё-таки Карл, но Итан лишь отвёл взгляд в сторону.       Карл принялся разматывать вчерашнюю конструкцию, с удовольствием отмечая, что крови совсем немного. Края раны были воспалёнными, но сама она выглядела чистой. Бережно смыв остатки мази, он всё-таки заметил, что Итан упрямо продолжал смотреть в окно.       — Эй, — позвал Карл, недоумённо.       В чём дело? Итану вдруг стало с ним некомфортно?       — Не хочу, чтобы она видела, — произнёс он вдруг, тихо, почти неслышно.       О.       Карл перевёл взгляд на пальцы и обрубки. Конечно. Конечно, потеря пальцев была большой проблемой в нормальном мире. Сам Гейзенберг всё ещё пребывал в лёгкой эйфории от одного только факта, что Итан вернулся живым, так что количество пальцев на руках мужчины волновало его куда меньше вопроса об их непосредственном заживлении или инфицировании.       Карл почувствовал, как в груди закипает боль пополам с возмущением. Боль за этого невозможного человека и возмущение из-за его же собственных мыслей. Как он посмел подумать о себе плохо? Если кто и заслуживал сейчас ненависти — это сам Карл, за то, что из-за сраной ноги не сумел сам увести мертвяков, не сумел помочь, взяв эту ответственность на себя.       — Ты ебанулся, если считаешь, что это хоть как-то изменит её отношение к тебе, — он стиснул в руках пачку бинтов. Итан не должен испытывать таких чувств по отношению к себе, не после всего, что он сделал. — Она вчера видела всё в куда более худшем состоянии и сегодня всё равно не хотела от тебя отлипать. Она, между прочим, участвовала непосредственно в процессе, из-за неё ты жив. Твоя дочь — сильнее, чем ты думаешь и уж точно умнее.       — Она не должна быть сильной! — прошептал Итан, возвращая ему такой же полный ярости взгляд. — Ради бога, она в начальной школе!       Тут Карл не мог не согласиться.       — Да, — произнёс он. — Не должна. Ей бы рисунки раскрашивать, да мечтать о пони на скучных уроках, но у нас тут ёбаный апокалипсис случился, если ты не заметил! И для справки, держится она неплохо, — Итан заиграл желваками, но Карла уже понесло. — А ещё ты ебанулся, потому что после того, как в одиночку увёл целую ораву зомби и спас собственную дочь, сидишь тут и ноешь. Да твоя жёнушка на своей супер-важной станции тебе новые пальцы отрастит, лучше прежних! Так что завязывай жалеть себя.       — Пошёл нахуй.       Итан попытался оттолкнуть его и встать, но Карл легко усадил его обратно.       — Сиди, блять, хоть перебинтую.       Ему и самому было уже не по себе из-за сказанного, но Гейзенберг никогда не умел ни утешать, ни извиняться. Повода как-то не представлялось.       Итан, всё же, сел, пусть и выдохнув медленно через нос и сжав здоровую ладонь в кулак до побелевших костяшек. Если бы Гейзенберг знал, что ударив его Итану станет легче, он подставился бы даже не задумываясь, но каким-то образом он понимал, что это не то решение, которое им обоим сейчас нужно.       — Ты, блять, удивительный, Итан, — произнёс Карл, медленно подбирая слова. Он почувствовал на себе чужой внимательный взгляд. — У тебя яйца, похоже, из титана, — блеснул глазами в сторону мужчины: — Это что, последствия вакцины такие?       Итан надсадно фыркнул.       — Боже, надеюсь, нет.       Напряжение в комнате немного спало.       — Я сильно обосрался, — выдавил из себя Карл. Стоило сказать всё сразу, раз уж он начал. — Когда ты ушёл, когда долго не возвращался, но когда я увидел руку… Клянусь, блять, у меня мозги зависли, — Итан молчал и слава богу. Карл сверлил взглядом чужие пальцы, потому что говорить такое, глядя человеку в глаза — слишком сложно. Куда проще шершавыми загрубевшими пальцами крепко, но осторожно держать чужую ладонь в своей. — Когда варишься во всей этой заднице, привыкаешь заранее считать всех вокруг ходячими трупами. И всё равно, мысль о том, что ты или Роза… что вы умрёте, превратитесь в… это, пугает меня, — Карл невесело хохотнул, подняв всё-таки глаза на мужчину. — Нахрена с вами попёрся вообще? Обустраивался бы уже где-нибудь в Канаде.       Итан слушал внимательно, и взгляд его голубых глаз был как никогда проницателен.       «Что ты услышал?», — хотелось спросить Карлу. «Что ты понял из того, что я хотел сказать?».       Карл снова принялся обрабатывать края раны, как можно аккуратнее нанося мазь. Атмосфера в комнате больше не казалась такой удушающей, как ещё несколько минут назад, и он мог, наконец, вздохнуть.       — Спасибо, — вдруг произнёс Итан. Карл бросил на него быстрый взгляд. — За то, что присмотрел за Розой.       — Bitte schön, с огромным удовольствием, — саркастично протянул мужчина. — Давай больше не повторять, из меня хреновая нянька.       Итан покачал головой.       — Я серьёзно, Карл. Не знаю вообще, как долго я бы продержался, если бы ты не появился. Свалился бы в канаву или ещё что похуже, — Карл вспомнил задёрганного осунувшегося мужчину, которого когда-то впервые встретил. Вероятно, он был не так уж далёк от правды. Итан коснулся руки Карла, заставляя поднять глаза. — Мне было спокойнее от того, что ты рядом с ней. Я знал, что ты сделаешь всё, чтобы она была в порядке, и только поэтому смог увести этих тварей далеко и вернуться.       — Ладно, — нахмурился Карл, разматывая бинт. — Как будто ты сам бы не справился.       Руку мужчины сжали крепче и Карл вздохнул, закатив глаза. Хотел было сказать что-то, может, огрызнуться, но не успел — Итан вдруг оказался безумно близко и прижался губами к сухим губам. Несмотря на стылый запах магазина, Карл почувствовал то же, что и в первый раз — влажную листву, прохладный ветер и чувство свободы, щемящее внутри, до боли. Он подался вперёд, навстречу, голодный, жадный, при этом ни на секунду не забывая о чужой кровоточащей руке, которую всё ещё держал в своей — так бережно, как только мог. В голове снова не осталось ни единой мысли, но в этот раз это было хорошо. Хотелось насладиться как можно дольше, впитать в себя этот момент так сильно, чтобы суметь воспроизвести в памяти даже много лет спустя. Итан был напористым, и у него воняло изо рта, как, впрочем, вероятно, и у Карла, его свободная рука зарылась в седые волосы, прижимая ближе, впиваясь сильнее. Карл несильно прикусил чужую губу. Ему было мало и много одновременно, он отчаянно хотел сделать глубокий вдох и при этом не хотел отрываться от Итана ни на секунду.       — Ну вы издеваетесь?! — раздался крайне возмущённый голос Розы от дверей. Мужчины тут же отскочили друг от друга, словно их ударило током. Девочка выглядела крайне сердитой. — Ребёнок значит там один, ждёт, когда папе перебинтуют руку, а они тут целуются! Так бы и сказали сразу, чего напридумывали, — фыркнула она и демонстративно села за стол к стопке рисунков.       Итан и Карл синхронно перевели взгляд друг на друга, и так же одновременно прыснули со смеху.       Роза только цокнула языком, не отвлекаясь от рисования.       — Придурки, — покачала она головой, совершенно не осуждающе.       Карл не чувствовал себя таким свободным уже много лет.