The Bleeding Scars

Чайльд лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как за его спиной ворочался Чжун Ли: мягко прижимал к себе ладонями, будто пытаясь найти удобное положение для рук, и ерзал ногами по простыне. Должно быть, ему снилось что-то не самое приятное. Чжун Ли стал жмуриться, подрагивать и тяжело дышать. Тарталья повернулся лицом к возлюбленному и долго смотрел на него. Но увидев изогнутые в тонкую линию губы и капельки пота на лице, стал обеспокоенно дергать его за плечо, пытаясь разбудить. Он в растерянности положил ладонь ему на щеку, пока тот испуганно смотрел на него с тяжкими вздохами. — Аякс… — Тс-с, все в порядке. Я рядом, — сказал Чайльд, слегка оторопев. — Тебе что-то снилось? Тебе снился он? Чжун Ли положил свою руку поверх ладони возлюбленного и мотнул головой. Его дыхание постепенно нормализовалось. — Вовсе нет. Мне просто… стало беспокойно за наше будущее. — Будущее? Что с ним может быть не так? — на этот вопрос у него был свой ответ, не такой радужный и внушающий надежду, но по крайней мере реалистичный. — Наверное, надо было раньше тебе это рассказать… О нас… кто-то пустил слух о том, что мы встречаемся, — Чжун Ли крепче сжал ладонь любимого, которую после этих слов он тут же разжал. — Это… Это большая проблема. К подобному у нас плохо относятся, наши статусы под угрозой, — нервно начал говорить он. Его сердце пропустило удар, а паника накрывала с головой. — Кто же будет бояться и уважать самых сильных людей в Фатуи, когда они встречаются, да еще и тайно? — Тарталья убрал ладонь от лица мужчины и сел в позу лотоса на кровать. — Я понимаю, это действительно проблема, но… Вместе мы сможем со всем разобраться. Я уверен, — Чжун Ли неуверенно протянул руку к скрещенным рукам возлюбленного. Он знал, как сильно ему нужна была поддержка. Он это чувствовал. — Нет, не сможем. Вместе… Это опасно. Репутация может пострадать еще больше. Любовь — это то, что делает сильную фигуру слабее, — Чайльд одернул кисть и поднялся, будто боясь коснуться Чжун Ли. Тот шумно выдохнул и непонимающе уставился на парня. — Значит для тебя… я — всего лишь слабость? — он опустил взгляд, садясь на кровать. — Мне… нужно побыть одному, — Тарталья не мог ответить на поставленный вопрос. Он не мог даже посмотреть в его сторону. Если о них сейчас разговаривают на каждом углу, то нужно эти слухи искоренять. Чайльд не мог допустить, чтобы его авторитет был разрушен таким образом. Его должны уважать. Его должны бояться. Иначе, что тогда у него было за спиной, кроме репутации? За пеленой своих мыслей он даже не заметил, насколько больно сделал Чжун Ли. Чайльда охватывали негативные эмоции. Медленно растекаясь по всему телу, но он это чувствовал. Если бы он только мог этому противиться… Он вышел из комнаты, оставив возлюбленного в одиночестве. Ему казалось, что одиночество было единственным верным решением сейчас. Одиночество создавало вакуум вокруг него, в котором не было слышно людской суеты и не было видно той боли, которую он приносил близким своими поступками. Хотя бы временно. Он всегда так думал. И всегда разбивался высокими ожиданиями о смертоносную поверхность льда. Пока Тарталья шел к главному выходу, спускался по лестницам и миновал коридоры, все взгляды были обращены только на него. Он закипал от них. Почему им было до этого дело? Почему всем были так важны его чувства к другому? Почему никто не беспокоился на его счет ровно до тех пор, пока эти чувства не противоречили всему, что было в этом чертовом городе? Те показательные отношения с Эолой не волновали никого, кроме нее самой. Так что же изменилось с тех пор? Почему сейчас он встал на ее место? Голубой огонь в его глазах разгорался от чужих взглядов все сильнее. Его зрачки будто становились безжизненными. Дикими. Безумными. Он с силой раздвинул главные двери в стороны, расталкивая столпившихся после миссии магов. Компания неодобрительно посмотрела на него, но, распознав в парне Предвестника, застыла в молчаливом негодовании. Долго думать о выборе виновника не пришлось. Выбор пал на одного единственного человека, который знал о них. Об этих отношениях. О том, как он ими дорожил. Это было единственной вещью, что удерживала его и не давала выйти на тропу безумия. Чайльд довольно быстро нашел гостиницу, в которой обитал отец, надеясь лишь на то, что старик еще не покинул гавань. Зная его, едва ли он далеко ушел. В состоянии аффекта у него не возникал вопрос, каким образом старик попал в здание Фатуи и за день разболтал всем этот слух. Он даже не пытался связать логически все известные ему детали. Потому что ему ничего не было известно. Наверняка Чжун Ли сейчас также пытался осознать, на ком лежала ответственность за распространение слуха. Этим они и отличались. Чжун Ли сначала думал, потом делал, а Чайльд… предпочитал выяснять все силой. Он бесцеремонно распахнул хлипкие бамбуковые двери и тут же увидел отца, который упаковывал вещи. — Ты… как ты мог так подставить меня? Ты клялся, что я тебе дорог, но стоило услышать одну неугодную тебе новость, как ты тут же решил предать мое доверие?! — Чайльд акцентировал громкость голоса на последней фразе. Она звучала болезненно, почти истошно. С самого его детства он привык, что этот человек постоянно рушил такое хрупкое к нему доверие. Но легче не становилось. Старик с опаской попятился назад, вжимаясь в изножье одноместной кровати. Дерево впилось ему в позвоночник, он скрючился от страха и прикрыл лицо руками. Чайльд выглядел так, будто собирался ударить. — О ч-чем ты говоришь? — в панике отец стал говорить быстро и неразборчиво. — Я н-не понимаю… — Это ты разболтал всем о том, что мы с Чжун Ли встречаемся? — глаза парня горели. В ожидании ответа зрачки вновь стали принимать звериную форму. Оскал белых зубов наводил на мужчину ужас. Он резко замотал головой, удерживая дрожащие руки на висках. — Н-Нет! Клянусь, я… Я выходил только в город и ни с кем не разговаривал… П-Пожалуйста! Предвестник чувствовал огрубевшие нотки страха. Об этом говорило все: его голос, надломленный и сиплый, его поза, словно он защищался, хоть и знал, что ему это никак не поможет. Страх было лучшим оружием всегда и оставалось им по сей день. Это был не отец. Но кто тогда? Чайльд больше ничего не сказал старику. Оскал пропал, взгляд обернулся в штиль. Он развернулся к двери и ушел в надежде, что эта встреча была их последней. Теперь уже точно.

***

Долгое время Чайльд бездумно шатался по округе Ли Юэ, пытаясь вслушаться в шум горных рек, карликовых водопадов и наблюдая за природой вокруг. Никогда в жизни он этого не делал, но только сейчас к нему пришло понимание того, что он наговорил Чжун Ли лишнего. Для него время обернулось в бегущие напряженные ручьи, бьющиеся о камни и гальку, а пространство — в шум листвы цуйхуа и смятую под лапами местных обитателей траву. Он начал вспоминать. Деревья в Снежной, замерзшие воды и белых мишек. Непроходимые леса, снегопад и румяные от мороза щеки. Он жалел. Жалел себя. Жалел о том, что однажды сбежал. Жалел, что своими руками разрушил свою жизнь. Пора бы перестать это делать и двигаться дальше, но невидимая преграда не давала ему найти себя. Сейчас не существовало ничего, кроме шума воды. Чайльд отдаленно слышал чьи-то шаги и промявшиеся под тяжестью ног сухие листья, хруст которых выбивался из общего пейзажа. За ним кто-то наблюдал. И уже достаточно давно. Он обернулся. Его инеевый взгляд обошел каждый кустик и каждую природную преграду, за которой мог скрываться потенциальный враг. Но никого не было. Неужели ему кажется? Вечером Тарталья вернулся в штаб. В коридорах все еще было много народа. Они бегали туда-сюда, но уже не оборачивались на него. Видимо, все уже давно поняли, что этот номер с ним не пройдет, и однажды кто-то точно поплатится за такие выходки. Позади его окликнул знакомый голос. Это был Тома. Он неохотно обернулся и, устало прикрыв веки, кивнул. Ему было сложно вытягивать из себя слова. Проведя несколько часов на природе в полной тишине, он забыл звук собственного голоса. — А вот и ты! Весь день тебя ищу, — Тома проигнорировал усталый взгляд парня. Он без лишнего волнения взял его за запястье и повел куда-то в сторону, от лишних глаз и ушей. Возможно он и заметил, как чувствовал себя Чайльд, но сейчас было совершенно не до этого. После этого Тома перешел на шепот. — Пришлось побегать, но я узнал, кто распространил слух о тебе и господине Чжун Ли. Он сразу же оживился и вытаращил глаза на друга. — Я тебя слушаю. — Это Эола. — Черт… И как я сразу не догадался… — он нахмурился и, закусив нижнюю губу, отвел взгляд. — Правда я не знаю, откуда она могла узнать, что… — Стоп… Узнать? Чайльд, ты хочешь сказать, что… — Да-да! Это не просто слухи, — протараторил он и схватился за голову. — Это объясняет, почему вы с господином Чжун Ли проводите столько времени вместе… — задумчиво произнес Тома. — Но я рад, что ты нашел человека, которого смог полюбить всем сердцем. — Спасибо, — неожиданно спокойно ответил Тарталья. На лице проявился легкий румянец. Он отвел взгляд, уставившись в окно. Искренне делиться все еще было нелегкой задачей. — Ты ведь понимаешь, что будешь обязан рассказать мне обо всем позже? — Тома подмигнул другу. — Только тогда, когда ты, наконец, признаешься Аяке, — Чайльд выдавил из себя слабую улыбку, заставив парня закатить глаза. — Ты победил. Уверен, что слухи скоро сойдут на нет. Так происходит всегда. — Я очень надеюсь, что ты прав. Аякс вернулся домой. Тихо приоткрыл входную дверь, также тихо и медленно закрыл ее за собой, надеясь, что не разбудит Чжун Ли. Смотреть ему в глаза сейчас хотелось меньше всего на свете. Наверное, было бы по-детски ложиться отдельно от возлюбленного, так что он решил не вести себя как идиот до самого конца и лечь спать в кровать. Неслышно отворив дверь, он застал Чжун Ли спящим. Мужчина по привычке спрятался под одеялом до самого носа, а густые каштановые волосы прикрывали его лицо. Его дыхание казалось сбивчивым. Возможно, он и не спал вовсе, а лишь притворялся. Чайльд не винил его в этом. Он снял с себя верхнюю одежду и лег рядом. Прикрылся краем одеяла, которое Чжун Ли почти полностью перетащил на себя, и закрыл глаза. В нем теплилась надежда, что он больше никогда и ни за что не причинит ему боли. И лучшим выходом было оградить его от себя. Но желание быть рядом шло наперекор всему. — Спокойной ночи, Чжун Ли…

***

Чайльд проснулся рано утром, намного раньше Чжун Ли, чтобы точно застать Эолу в корпусе. В крайнем случае, ему придется идти на пристань, где корабли расходились по другим регионам. Он быстро переоделся в верхнюю одежду и выбежал из квартиры. От звуков суеты проснулся и Чжун Ли. Квартира казалась пустой и печальной без Аякса. Даже за день порознь он ощущал острую нехватку в возлюбленном. И эта мысль буквально добивала его сознание. Он не представлял, куда мог пойти парень так рано утром, но его интуиция подсказывала, что причиной были вчерашние слухи. Ему было просто необходимо узнать об этом. Тарталья спустился на этаж ниже и, к счастью, заметил выходящую из комнаты Эолу. Она почувствовала его присутствие издалека, скрестила руки на груди и самодовольно улыбнулась. После этого жеста сомнений не осталось — это была она. — Что такое, дорогуша? Какие-то проблемы? — наигранным тоном начала Эола, замечая враждебный взгляд парня. — Эола, не придуривайся. Для чего ты развела этот цирк? — грубо ответил он. — Ой-ой-ой, вы посмотрите на него. Того и гляди, сейчас девушку ударит… Как ты со мной, так и я. Я предупреждала, что ты пожалеешь о своем решении. Так что ты нарвался сам, рыжик. — Но ты ранишь не только меня, но и другого человека, — его голос надломился, он поджал губы и тяжело вздохнул. — Не кажется ли тебе, что это как-то несправедливо по отношению к тем, кого наши отношения не касаются? — О-о, еще как касается. Ведь именно из-за твоего любовника я потеряла то, за что так крепко держалась. Но мне очень повезло, вы крайне ужасно прячетесь от остальных. Не узнала бы я первой, узнал бы кто-то другой. — Чайльд? — за спиной Аякс раздался голос возлюбленного. — А вот и любовничек подошел. — Значит, это сделала ты… — Чжун Ли со спокойным выражением лица подошел к девушке. С таким же спокойным она его и встретила, словно тот ничего ей не сделает. И она была права. Он беспомощен по отношению к ней или по отношению к Тарталье. Но Тарталья помимо спокойствия на его лице заметил кое-что еще… Разочарование. Ему было неизвестно, к кому было это чувство, хотя в душе он думал, что к нему. — Мне, знаете ли, не очень нравится, когда моего парня уводят у меня из-под носа, — сказала девушка, скрестив руки у груди. — Вот я и решила показать Вам, господин Чжун Ли, что то, что принадлежит мне, должно оставаться моим. Чжун Ли молча слушал это и с каждым словом все больше поражался надменности клана Лоуренс. Он полагал, что и девушка не была исключением. — Какой же в этом был смысл? Ведь теперь ты точно не вернешь то, что принадлежит тебе, — произнес Чжун Ли беспристрастным голосом. Судя по всему, ему уже изрядно надоел этот диалог. — И теперь… Никто из нас не вернет то, что принадлежало нам. Я понимаю тебя, расставаться всегда тяжело, но… Девушка нагло перебила мужчину, гордо хмыкая. Ее брови были нахмурены, а глаз заметно дергался. — Мне не тяжело. Просто он бросил меня так подло, зажимаясь с другим мужчиной по углам… Это отвратительно. Мне плевать на наше расставание, ведь эти отношения были просто очень удобными для меня. — Удобными?.. Что ж, полагаю, что вы стоите друг друга, — Чжун Ли ни разу за время диалога не посмотрел в сторону Тартальи. Только не сейчас, только не в этот момент, когда он был готов разрыдаться. — Одна считает, что вокруг нее вертится весь мир, а другой готов поступить жестоко с любимым ради своего же блага, даже не пытаясь разобраться с проблемой иным путем, — Чайльд почувствовал, как потускневший взгляд застыл на его лице, проходя по всем его деталям и заполняя чувством вины. После этой фразы мужчина быстро удалился, оставляя обоих в гробовой тишине. Эола наградила Чайльда надменным взглядом и тихим недовольным фырканьем, прошла мимо Предвестника, нарочно ударив плечом, и покинула этаж. Слова стратега задели ее. Но она это заслужила. Он был удивлен, что сумел сдержаться. Потому что в первую очередь он был зол не на Эолу, а на себя. Как бы ему ни хотелось обсудить произошедшее с Чжун Ли, его слова ранили парня настолько, что под воздействием эмоций из этого не вышло бы ничего хорошего. Иногда, но Чайльд пытался думать головой, а не мускулами. И он думал, что говорить сейчас — это шаг назад. Скрывшись за дверью комнаты, Чжун Ли тяжело выдохнул, чувствуя, как сердце болезненно сжималось. Ему вновь требовались таблетки, но он отчаянно надеялся справиться без них. Весь оставшийся день они провели порознь. Чайльд вновь гулял по Ли Юэ, пытаясь найти в этом месте хоть что-то, что удержало бы его. Тот же водопад, те же заросли повсюду, тот же горный воздух и завывания ветра. Его порывы уложили на рыжую макушку несколько пестрых листьев клена, которые парень надоедливо стал стряхивать с головы. Он не почувствовал чьего-то присутствия здесь, но вновь услышал хруст листьев позади. Это начинало раздражать. — Эй! Кто там прячется? Я тебя заметил еще вчера. Слежка — не твоя лучшая сторона, — угрожающим тоном произнес он, готовясь достать оружие. Из-за скалы показалась фиолетовая макушка. — Эи?! — Ты прав, прячусь я не очень хорошо, — девушка вытряхивала листву, за которую зацепилась длинная коса. — Но ты не смог распознать мое местоположение, да и не понял, когда я здесь оказалась. — Видимо, я все еще тебе неровня… — Чайльд сел на камень и свесил ноги к озеру. Эи подошла к парню и села рядом на колени, закинув косу за спину. — Ты сражался с демоном Аратаки и победил. Вспомни, сколько сильных демонов ты убил. Вспомни, кем ты являешься, — она коснулась острым ногтем указательного пальца области в районе груди. — Не смей говорить ничего о том, что живет внутри тебя. Ты не заметил меня, не потому что слаб, а потому что поглощен беспокойствами. — Ты права. Я только и делаю, что думаю. Но ни к чему не прихожу. — Телом ты здесь, среди деревьев и гор, но душой где-то за гранью понимания. Значит… ты узнал, кто распустил слух? — девушка устремила взгляд на водопад, изредка ежась от брызг холодной, горной воды. — Эола. — Понятно. Можно было догадаться. Я доложу об этом в штаб Мондштадта. Пусть примут меры. Такое поведение нельзя спускать с рук даже самым сильным бойцам. Надеюсь, ты никого не ударил? — Нет. Я стараюсь сдерживаться. По отношению ко всем. — Ты растешь. Ты многое преодолел. — Тогда почему я не чувствую этого роста? Кажется, будто я все еще топчусь на месте. — Мне знакомо это чувство. Пока ты не примешь себя, тебе и дальше будет так казаться. Я думала так же, пока не встретила тебя. Решила, что мой мир изменится благодаря тебе. И каким бы несносным ты ни был, все так и случилось, — Эи опустила взгляд, легонько улыбаясь уголками губ. Чайльд молча посмотрел на босса и грустно улыбнулся в ответ, не до конца осознавая, что под этим подразумевала девушка. Он опустил взгляд в шумящую воду и увидел в ней отражение. Демона.

***

После встречи с Эи он не возвращался домой. Сна не было. Вся ночь была посвящена одной цели — доказать важность собственного существования. Чайльд уничтожал очередную пачку монстров, которая оказывалась на подходе, но поглощающее его чувство вины не проходило, а лишь усиливалось с жаждой крови. Он не заметил, как начало светать, а это означало, что настала пора идти на тренировочную площадку. Постаравшись привести себя в порядок, он окунул лицо в ледяную воду, которая промерзла за ночь, уложил волосы назад и сделал пару глотков из речки. Тарталья телепортировался на нужное место — поле, расположенное на скалистой местности. Наверняка оно было создано искусственно. Народу было достаточно много. Он стал оглядываться по сторонам: заметил парочку знакомых лиц, магов и лучников, а также копейщиков и мечников, которые уже сражались в дружеских спаррингах. На глаза попались Эи и Яэ, которые о чем-то разговаривали и одновременно с этим осматривали бумаги. Это заставило его тяжело вздохнуть. Она никогда не переставала работать даже во время общих сборов. Все еще оглядываясь, он подошел к девушкам и кивком поприветствовал их. — А вот и ты. Кажется, ты не возвращался домой? — спросила Эи вполголоса, стараясь не привлекать к себе внимание. Чайльд ничего не ответил, только молча кивнул и потер уставшие глаза. Его внимание было немного рассеяно. Он чувствовал, что на этих тренировках скорость реакции его подведет. Но вряд ли найдется кто-то, кто сможет его победить даже в таком состоянии. Тарталье в пару поставили незнакомого ему парня. Он был высоким и накачанным, но растерянный взгляд выдавал его с потрохами. Когда он несмело наносил удары, Тарталья почти не уворачивался и подстрекал его быть более уверенным: «Да не сломаю я тебе ничего, учись, пока я жив». Он махал мечом у лица Предвестника, но не попадал. Чайльд даже начал уставать. Вдруг его взгляд устремился в сторону Эи, где появился Чжун Ли. В этот момент сердце парня пропустило удар. Он застыл на месте и забыл о парнишке, который с каждым махом попадал все менее точно. Его движения замедлились, в итоге он остановился, чтобы отдохнуть, пока Чайльд был не в силах смотреть на мужчину. Они встретились взглядами. Чжун Ли заметно дернулся всем телом и тут же опустил взгляд. Тарталья стиснул зубы и, перехватив копье из рук парня, повалил его за древковую опору на спину. — Ты совершенно не следишь за движениями противника. Просто бездумно бьешь, — Чайльд помог ему подняться, заметив, что его взгляд стал более осознанным. Парнишка поднялся и стал отряхиваться, готовясь к еще одному нападению. Возможно, сегодня Предвестник был слишком мягок. Чжун Ли в упор наблюдал за Чайльдом, и это начинало раздражать. Тарталья старался не смотреть, честное слово, старался, но с трудом концентрировал взгляд на парне, который даже меч держал неправильно. Предвестник поправлял его стойку, его движения, надеясь таким образом увлечься и забыть о взгляде, который прожигал его спину. Позади послышались приближающиеся шаги. Чьи-то ладони прошлись по его плечам, и ему пришлось развернуться. Чжун Ли почему-то не мог посмотреть ему в глаза, постоянно пытаясь зацепиться за других людей. Чайльд огляделся, замечая, что все взгляды были направлены на них. — Доброе утро, любимый, — стратег поднялся на носочки и, удерживая возлюбленного за плечи, поцеловал в щеку. Их глаза замерли друг на друге всего на мгновение. Тарталья видел, как лицо возлюбленного розовело, а персиковые губы приоткрылись, будто он хотел сказать что-то еще, но не набрался смелости. Он убрал руки с плеч и сделал шаг назад, а затем ушел. Так же быстро, как и появился. Поцелуй ошпарил щеку парня. Он залился краской, пытаясь понять, отчего Чжун Ли заставил его так себя чувствовать: от смущения или стыда? Он поцеловал его при всех. Теперь слухи перестали быть просто слухами. Тарталья ожидал чего угодно. Абсолютно. Но не этого. Вопросов к его поведению было больше, чем ответов. Зачем он это сделал? Почему так спокойно ушел? Это была месть? Бойцы стали перешептываться, а Чайльд чувствовал на себе прожигающие взгляды. — А вы чего встали? — грозным тоном рявкнул он, оборачиваясь на публику. — Тренировка еще не кончилась, живо за работу! — Чайльд пробежал угрожающим взглядом по всем присутствующим, отчего те притихли и продолжили заниматься. Его спарринг-партнер не смел и бровью повести, зная о том, кто стоял перед ним и что он мог сделать. Но Предвестник потерял всякое внимание к тренировке. — Чайльд, подойди, пожалуйста, на секунду, — Яэ подошла к Тарталье и взяла его за локоть, направляя в сторону своей девушки. Ее лицо было таким же спокойным, как и всегда. Эи раздраженно наблюдала за таким же возмущенным лицом парня, мысленно пытаясь разобраться, кто это начал и зачем. Мико привела Аякса к Баал. Фиалковые глаза стреляли молниями в парня. Она скрестила руки у груди, пытаясь подавить в себе шквал гнева. — Какого черта это было? — Ты думаешь, я знаю? Я старался держать дистанцию, пытался не привлекать внимание толпы, но он просто подошел и поцеловал меня! — голос парня стал предательски дрожать от непонимания ситуации. Он сжал губы в тонкую линию и гневно смотрел на девушку. Эи напряженно вздохнула. — Что же между вами происходит? — Я не знаю. Но я уверен в том, что мы не должны видеться какое-то время. Хотя какой сейчас в этом смысл? — фыркнул парень, обессиленно улыбаясь. — Вам нужно поговорить, но не сейчас, когда ты так зол на него. С чем бы ни был связан его поступок, вы должны попытаться понять друг друга, — в диалог включилась Яэ, заслоняя собой девушку. Она пронзила Предвестника холодным, угрожающим взглядом. — Сейчас ты не в себе. — О нет, я в полном порядке, — слабая улыбка изменилась на оскал. Чайльд ненавидел, когда Яэ делала вид, что знала о всех и все. Он считал, что ее ничего в этом мире не беспокоило. Кроме босса. И он был таким же. — Я поговорю с ним позже и все выясню. Я сам могу с этим разобраться, и мне не нужны ваши советы, — Тарталья смирил девушек грозным хмыканьем и, с усилием удержав язык за зубами, пошел прочь с тренировочной площадки. Босс и охранница вздохнули в унисон, а затем обернулись, когда услышали шаги. Перед ними оказался парень, с которым занимался Чайльд. — И… с кем мне теперь тренироваться? — Эи с силой шлепнула себя ладонью по лицу и раздраженно выдохнула.

***

Чжун Ли не хотел возвращаться домой. Мужчина понял, что запутался в себе, запутался в Тарталье, запутался в том, кто прав, а кто виноват. Но вывод напрашивался сразу же лишь один: они оба были круглыми идиотами. Стратег прокручивал слова парня в голове не один час, вспоминал их разговор и проживал спор с Эолой раз за разом. И каждый раз он приходил к одной мысли — ему надоело скрывать это. Прятаться было сложно, иногда невозможно, да и вечно это не продолжилось бы. А если об этом узнают все… однажды и в их море шторм стихнет. Страх быть пойманным давил тяжелым грузом, и самостоятельное решение Тартальи отдалиться от возлюбленного в очередной раз доказало это противоречие. Но что, если Чжун Ли был единственным, кто готов заплатить эту цену? Репутация, возможно, работа, знакомства и связи, этот город. Он мог легко ответить на свой вопрос, потому что знал: все его мысли блуждали по тропическим лесам, бескрайним изумрудным полям и золотистым дюнам и барханам Сумеру. Он был готов оставить работу, собрать все сбережения и уехать. Возможно, ему пришлось бы заниматься совершенно другим ремеслом, потому что защита Тейвата — не его мечта. Но что было у Тартальи? Мог ли он оставить это место работы и уехать вместе с ним? Чжун Ли подошел к лесной опушке, которая расстилалась по горе, за тренировочной площадкой. Отсюда открывался прекрасный вид на гавань. Он сел на мягкий ковер из мелкой травы и сделал глубокий вдох. Сердце болезненно заходилось от кома нервов, что скопился в нем. — Господин Чжун Ли? — стратег не сразу узнал этот голос, сиплый, будто еще прорезающийся. Чжун Ли тут же растерянно поднял голову и скривил улыбку, оглядываясь. — Ох, Сяо, если не ошибаюсь? — с легкой дрожью в голосе спросил он, а затем шумно выдохнул. Ему было трудно сдержать свои эмоции. Он так хотел отдаться им в руки и пустить хотя бы немного слез наружу, но его беспощадно прервали. — Я заметил, как вы тут сидите, так что… я принес вам немного воды. Вы выглядите уставшим, — Сяо встал перед мужчиной, загораживая его от солнца. Он протянул не большое, но глубокое блюдце с водой, а затем сел рядом, отодвинувшись на метр. Это была та дистанция, которую хотели соблюдать они оба. Чжун Ли оценил такой находчивый подход с его стороны. — Сейчас все в порядке. Просто… Обыкновенная бессонница, — непринужденно ответил Предвестник, продолжая легонько улыбаться. Эта вода буквально спасла его от очередного приступа, ощущения которого он был рад позабыть. — Могу я узнать, что произошло на тренировке? — Ты наверняка сам все видел… — Но я не понимаю. Вы в отношениях, но… разве не опасно выставлять это напоказ? — задумчиво протянул Сяо, уставившись на небо. Чжун Ли выпрямился и прочистил горло. — Иногда проще вынести шквал негодования, который постепенно утихнет, чем прятаться, всю жизнь обманывая. — Тогда почему бы сначала не обсудить это со мной? — Чжун Ли и Сяо обернулись. Мужчина поднялся с травы и отдал уже пустую миску парню. Они переглянулись, Чжун Ли указал взглядом на площадку, после чего Сяо поспешил уйти. Только после этого он начал говорить. — Так же, как когда ты решил избегать меня? Так же, как когда пошел искать виноватого? Когда не пришел ночевать домой? — Чжун Ли сделал шаг назад, не желая, чтобы Тарталья прикасался к нему. Только не сейчас. Чайльд сделал несколько шагов вперед, встав к мужчине почти вплотную. Его аура источала такой гнев, какой был сравним только с тем, что Чжун Ли видел в нем при знакомстве. Чистую ненависть, но не к нему, а к самому себе. Стратег всматривался в плывущий взгляд помутневших синих глаз, и это заставило его тщательно проморгаться. Его зрачок, кажется, изменился, но Чжун Ли не мог быть уверен на сто процентов. Мужчина вновь шагнул назад, но чужая рука крепко схватила его за запястье. — Есть разговор. Идем, — сухо сказал он, игнорируя оказываемое сопротивление. — Я никуда не пойду. Ответь на мои вопросы. — Почему ты ошиваешься с этим новичком? — Тарталья сильнее сжал руку, заставляя мужчину шумно выдохнуть. Чжун Ли немного потряхивало, а в горле снова запершило даже после той воды, что любезно дал ему Сяо. Он вспоминал, как начинались их отношения, как страшно и сложно было. Он возвращался в этот персональный ад, не сумев вовремя помочь ему. — Аякс, мне больно… — Не зови меня так. Я — Чайльд Тарталья. — Но для меня ты Аякс… Ты сказал, что я могу звать тебя настоящим именем… — Почему… почему ты сделал это при всех? Чтобы опозорить меня?! Но ведь ты при этом тоже страдаешь… — Чайльд непонимающе замотал головой и тихо зарычал. — Почему ты думаешь, что я страдаю? Я сделал это, потому что мне надоело прятаться ото всех. Уж пусть лучше каждый знает о нас, чем заставляет тебя отдаляться от меня! — мужчина повысил тон, стиснув дрожащие зубы. Он заметил, что Чайльд не воспринимал половины слов, сказанных ему, будто он был невменяемым. Будто его охватили демоны. Он старался свободной рукой поглаживать сжимающую его запястье ладонь в надежде привести в чувства любимого, но тот никак не отвечал. — Я делаю это ради нас! Если бы ты подождал пару дней, то об этом бы забыли, а моя репутация постепенно восстановилась! — он сжал запястье еще сильнее. Кожаная перчатка с рукавом смялись и заскрипели. Чжун Ли чувствовал, что еще немного и он точно сломает запястье. — Почему ты думаешь только о репутации? Я не понимаю, — мужчина сжал руку парня в ответ, пытаясь ослабить его хватку. Он смотрел в его звериные глаза. — Потому что это единственное, что у меня есть! — Чжун Ли шумно выдохнул. Пронзительный крик Аякса врезался звоном ему в уши. Резкая боль пронзила все тело. Он ощутил тяжесть в коленях, но сумел устоять на ногах. Чайльд непонимающе уставился на мужчину, его янтарные глаза поплыли, а лицо исказилось в болезненном выдохе. Кажется, он сдержал в себе истошный крик, чтобы не привлекать внимания людей с тренировочной зоны. Парень опустил взгляд вниз и увидел, как его рука обратилась в гигантскую демоническую лапу, когти которой вонзились в запястье Чжун Ли. — Ч-Чжун Ли, я… я не хотел… — к горлу начала подступать тошнота. Он закрыл рот другой рукой и как ошпаренный отпрыгнул от мужчины. Он весь дрожал от страха. Он видел, как кровь возлюбленного стекала по заостренным, изогнутым дугой когтям. Случилось самое ужасное из всевозможных сценариев. Чайльд ранил Чжун Ли. Чайльд перестал контролировать демона. Чайльд подвел всех. В том числе и себя. Парень, задыхаясь от охватившей его паники, округленными глазами, на которых застыли слезы, смотрел на мужчину. Его лицо побледнело, а сквозь перчатку на траву стекала бордовая кровь, окрашивая поле в темный. Он стал чувствовать насыщенный запах крови повсюду, и это сводило его с ума. Он не смог ничего ответить Чжун Ли, а подходить ближе было слишком рискованно. Он причинил ему достаточно боли. Чжун Ли до скрежета стиснул зубы, стараясь подавить в себе растекающееся по всему телу чувство мерзлоты и тошноты. Он продолжал смотреть на Чайльда. На то, как он делал медленные шаги назад. Как побледнел от ужаса и осознания, что натворил. Как его взгляд метался с когтей на мужчину. — Чайльд, — это было последней каплей. Услышав ослабленный и хриплый голос Чжун Ли, парень обернулся и сорвался на бег. Из-за пелены слез перед глазами он не видел, куда бежал, постоянно спотыкался, падал, а затем вновь вставал. Когти и продолжение руки бешено пульсировали, и эта пульсация отдавала в мозг, желая еще больше крови. Он был готов отрубить эту руку прямо сейчас, но пока что в голове было пусто. Он был одержим лишь одной мыслью: спрятаться как можно дальше, убежать за горизонт так далеко, чтобы больше не причинять Чжун Ли боли. Никогда.