Тепло в твоих глазах

— Нет, — крикнул Хосок эмоциональнее, чем планировал, когда Джун коснулся ручки в их комнату. — Я забыл, что не должен тебя впускать, как минимум, до трёх ночи. — Что происходит?

***

— Что значит вас оставить ночью одних? Вы же в детском лагере, — недоумевал Хосок, когда Джин попросил об услуге. — Я просто хочу побыть с ним вдвоём, Хосок-а. А не то, что вообразил твой похотливый и воспалённый мозг. — И как я должен задержать Намджуна? Не в этом проблема, на самом деле. Сама идея, что те двое могут оставаться вдвоём где бы то ни было, ему не нравилась. Он просто не мог к этому привыкнуть. — Мне всё равно, как. Придумай что-то.

***

Парни шли к бару, который находился недалеко от лагеря. В комнате он собирался лишь переодеться, планы и так были другие. — Я могу сам себя развлечь. После трёх встретимся. Или когда ты там решил вернуться. — Хоуп, хоть раз не будь вредным индюком. Мы собираемся компанией: одним больше, другим меньше. — Я об этом и… Джун недовольно посмотрел на парня, заставляя заткнуться. Его терпению можно только позавидовать. Компания в баре и правда была внушительная, поэтому на улице ребятам соединили два стола, которые стремительно накрывали закусками и выпивкой. Чон узнал нескольких, парочку помнил внешне и лишь некоторых видел впервые. — Хосок-а, — пролепетала Роуз, выскочив из-за какого-то парня и ринулась обнимать знакомого. — А ты постройнел. Ради кого-то стараешься? — Ты тоже хорошо выглядишь, Роуз, — коротко ответил Чон. Девушка и правда слегка навязчивая, как и говорила ранее. — Сядешь рядом? У меня есть свободное место. Как раз от тебя адекватно узнаю, как дела в лагере. Не думала, что уйдя, буду по нему скучать. — В принципе, я не про… — Он уже сидит со мной, — вмешался Джун, хватая Хосока за запястье и утаскивая за собой. — Ничего личного. — Перестань меня перебивать. — Конечно. Первое время втиснутся в разговоры было куда сложнее, пока горький напиток не начал расслаблять. Намджун же с первых минут не умолкал, словно позабыв о соседе рядом. Он так легко перепрыгивал с темы на тему, будто с рождения готовился только к этому. В какой-то момент ребята периодически начали вставать, чему Чон обрадовался и нашёл повод выйти ближе к террасе, перед этим вновь наполнил бокал. Она находилась в пару метрах, поэтому все друг друга не теряли из поля зрения. Парочка вдалеке выпускала дым, пока Рик и Роуз что-то бурно обсуждали. Заметив Хосока, они дружественно улыбнулись и втянули его в свой разговор о подростковых шалостях. Рик обнял девушку сзади, поцеловав в макушку. Рядом с ним она казалась через-чур маленькой. — Ну нет, — протянул Чон, на что ему дважды кивнули. — Это не реально чуть не утонуть семь раз подряд и всё равно мчаться к глубине. Попахивает мазохизмом. — Я просто не могу без приключений, — сказала девушка, пожимая плечами. — Я готов с вами рвануть куда угодно, если обещаете адреналина в крови, — подошёл парень слегка худощавого телосложения и широкими плечами. Хосока в росте он превышал всего на пару сантиметров. — Джей, — протянул парень руку вожатому и тот её пожал, представившись. — Кстати, у тебя отличный зад. — Джей, овладей, наконец, манерами. Кто такое говорит при первой встрече? — сказала девушка, усмехаясь. — Почему я должен молчать, если могу сделать комплимент. Например, Рику такое сказать не могу, без обид. Рик закатывает глаза, ничуть не удивляясь, пока Хосок отпивает алкоголь. Новый человек ведёт себя довольно открыто и, кажется, к этому окружающие давно привыкли. — Ты встречаешься с кем-то? — вновь устремляет всё своё внимание Джей на Чона. — Не разбивай мне сердце, потому что я хочу позвать тебя на свидание. — Ни с кем я не встречаюсь. Но и с тобой никуда не пойду, — смеётся Хосок. — Ты не в моём вкусе, без обид. Рик усмехается и даёт пять Чону. С минуту Джей молчит, а после улыбается шире и расцветает пуще прежнего. — Ты любишь, когда за тобой бегают? — выпаливает парень, уже готовый сам веровать в свои слова. — Сколько? День? Два? Или даже недели? Могу цветов купить, если пожелаешь. Хосок надеялся, что после пятого отказа до Джея дойдёт понятие «нет», но того это только раззадорило. Хосок в туалет — Джей там, садится за стол — его беседы тут как тут. Роуз по приставучести и рядом не стояла. Чон теперь точно понимал, насколько ценное личное пространство, когда на него так бессовестно плюют. Парень вновь выходит на террасу и подпрыгивает, когда рядом кто-то появляется и закуривает, смотря на ночной пляж. К счастью, это был просто Джун. Но радость была недолгой, потому что вскоре, по другую сторону, появилась знакомая и уже немного бесившая личность. — Просто скажи, каким ты хочешь свидание, и я его устрою. Нам нужно познакомиться поближе, ты точно не пожалеешь. Я не такой плохой парень, чтобы от меня шарахаться. — Джей, дело не в свидании. Я просто не хочу, поэтому, буду честен, отцепись уже от меня. — Не вижу повода отступать, — подходит ближе. — Что плохого в том, что ты мне нравишься? — Ничего. Но мне не нравишься ты. — Это не так сложно исправить, как ты думаешь. Джей подходит вплотную, и Хосок чувствует на своей талии чью-то руку, что тянет назад. Через мгновение Чон стоит по другую сторону Джуна, который затягивает сигарету и смотрит в сторону Джея. — Сложно, потому что он занят, — серьёзно отвечает Ким. — Он сказал, что ни с кем не встречается. — Посрались, вот и выёбывается. Ещё вопросы? Вопросов было уйма, но Джей оставил их при себе, переключая внимание на новый объект. Хосок говорит «спасибо» и за несколько часов больше не страдает от излишнего внимания. К четырём утра компания начинает потихоньку расходиться. Джун в очередной раз с кем-то прощается и направляется к выходу. До самой комнаты никто не проронил и слова. Хосок сначала постучался и, не получив ответа, вошёл, застав пару на койке Джина. Его по-хозяйски обнимал Чонгук. Приняв душ и надев чистую футболку, Хосок вновь посмотрел на друга. Неприятно признавать, но внешне они слишком подходили друг к другу. Неудивительно, почему Чонгук сумел завоевать сердце Джина. Неудивительно, почему этого не смог сделать Хосок. — Так значит я выёбываюсь? — отчасти игриво говорит Хосок, стараясь не шуметь, но слегка разрядить обстановку. — Определённо, — улыбается в ответ Джун. — Спокойной ночи, принцесса. — Спокойной ночи, Намджун.

***

В тихий час работников оставили в порядок, не срывая на бесплановые собрания или очередные репетиции. Многие вожатые и несколько воспитателей собралось возле бассейна на территории лагеря и санатория. Чонгук задержался и появился именно в тот момент, когда Джин собирался ему звонить. В прочем, он не прочь был и крикнуть через бассейн о том, что человек, стоявший на краю полностью его. Потому что, собственно, какого чёрта? Чон стоял в одних плавках, и это не то, чтобы горячо (хотя и не отрицает), но и неожиданно. Джин не был готов увидеть так мало одежды на студенте, с которым их связывали не только учебные времяпровождения. Это просто на просто не похоже на Чонгука. Тот купался исключительно в шортах и майке, либо в более закрытом костюме. Это тот человек, который в особо жаркую погоду не поленится дальше гулять в футболке. Это тот, чьим телом Сокджин наслаждался без лишних глаз. И ревность где-то глубоко между рёбер горько откликнулась. Брюнет имел право ходить в чём и когда пожелает. Никаких запретов в одежде они никогда друг другу не ставили. Просто это так непривычно и… опасно? Младший довольно опускается в воду, и парни оказываются по разным берегам бассейна. Оба облокачиваются о плитку и смотрят друг на друга невзначай, надеясь, что никто больше не видит истинных желаний. А желаний было много, достаточно, чтобы старший громко проглотил слюну. Рядом с ним Рик продолжал что-то активно рассказывать, пока слух отчаянно заглушался ударами сердца. Чонгук первый разорвал встречные взгляды и повернулся к До, с которым работал спасателем во время купания детей. Он честно пытался полностью погрузиться в беседу, но всем телом ощущал, как одна пара глаз старательно прожигало в нём дыру. Самодовольная улыбка тут же подобралась. Только он и не догадывался, как эта улыбка повлияет на шатена. Тот резко выбрался из бассейна, схватил полотенце и просушил пару раз волосы прежде чем повесить его на плечи. Подошёл к Хосоку, который в очках и с закрытыми глазами лежал на шезлонге. Хватило пары слов, чтобы друзья скрылись за дальним столиком возле забора. Зонты, что стояли у каждого столика сильнее скрывали их от купающихся людей. — Я готов разорваться прямо здесь. И это так не меня не похоже, — резко на одном выдохе говорит Джин и облокачивается руками о столешницу. Издалека он всё же видел чёрную макушку, что явно изредка искала и самого Кима. — Эм… ты справишься. Наверное? — Чон поддерживающе похлопал по спине друга, ощущая себя довольно неловко. Всё-таки старший не так часто делился личными проблемами. И хоть Хосок и начал потихоньку отпускать своего друга не совсем в дружественном отношении — всё-таки он только начал. Решение не пришло за один день и тем более не решится за двадцать четыре часа. — Я не знаю, как себя сдерживать на людях, ладно? Социальные устои непредсказуемы, раздражают своей средневековостью, — Сокджин резко поворачивает голову и сощуривается. — Как ты справляешься? — В плане? — у Хосока горло пересыхает: друг догадался о нём? Он знал? — Ну, с Намджуном. Как ты справляешь с Намджуном? Тебе не хочется постоянно демонстрировать, что он твой? Чон хмурится и понимает лишь со второго раза, когда доходит смысл слов старшего. Собирается яростно возразить, шумно вдыхая через нос. Шатен будто издевается. Но, посмотрев в чужие глаза, осознаёт, что тот искренен. Нет подтекстов, осуждений. Только просьба в поддержки человека, с которым знаком непозволительно долго. — Мы что-то вроде близких знакомых, наверное. Я с ним не встречаюсь, если ты об этом. — О, — с долей сомнений выдаёт Сокджин. — Прости. Мне казалось, что вы вместе. Просто ты не готов ещё об этом говорить. — Не думаю, что я смог бы молчать как ты целый год. — Прости. Я бы и дальше, наверное, молчал, не поедь ты со мной в лагерь. Боже, это так странно. — Джин, мы точно друзья? Потому что порой я в этом очень сомневаюсь. Мы словно перестаём друг другу доверять. Старший машет головой то ли от возникших мыслей, то ли в целом от ситуации. Тревожность о Чонгуке сменилась на проблему, которую давно стоило обсудить. — Это всё время. То есть, мы растём, у нас меняются приоритеты. Так или иначе, мы меняемся. А знаем друг друга с малых лет. На самом деле, не всегда в долгой дружбе так просто. Чёрт, — вновь машет головой и обмякает на стуле. — бред несу. В общем, возможно, мы немного передружили. — Если ты сейчас не объяснишься, то я готов тебе нос разбить прямо здесь. Что значит передружили? — Мы постоянно были настолько близки, что личное пространство больно ударило в мозг, — усмехается старший. — Всё, что касается чувств так сложно объясняется. В общем, мы ценим дружбу и всё такое, но за столько лет совсем позабыли, что быть на расстоянии порой — это нормально. В итоге мы дотянули до того, что начинаем скрывать всё, что только возможно. Как любовная парочка, которой всё осточертело, но из-за привычки развестись не могут. Чон замирает на несколько ударов сердце и после вновь набирает побольше воздуха. — Нам нужно развестись? — старается разрядить обстановку, что удаётся, потому что у обоих взгляд смягчается. — Я не хочу разводиться с тобой, Хоуп, — улыбается и заражает улыбкой второго. Не смотря на важность разговора с сердца Хосока неожиданно что-то падает, что-то тяжёлое и давящее. Падает с таким грохотом, что парня подбрасывает в эмоциях и опускает на мягкие перила. Джин ощущается иначе. Не кардинально, но даже такая маленькая перемена кажется Чону значительной. У него получается отпускать. Просто не верится, что это действительно происходит: не выдумка или попытка уверовать. По крайней мере, сердце больше не щемит от улыбки шатена. Лишь покалывает в висках, что кажется настоящей победой. — Окей, — говорит Хосок и растягивает затянувшуюся темноту ещё на несколько секунд. — Отложим сентиментальность. Ты собирался поговорить о Чонгуке. — Он придурок, — только и выдаёт Сокджин. — Превращает меня в ревнивую школьницу. И это, во-первых, дико. Во-вторых, чую я, что поездка сюда была ошибочной. То есть, брать сюда его было опасно. Я не понимаю, почему он не видит, сколько глаз его пожирают. Зато флирт к другим от меня прям кристально вырисовывает из любого слова или действия. — Может, он вместо других просто видит лишь тебя? — «я знаю, какого это, потому что делал то же самое» — хочет добавить, прикусывая язык. Джин смотрит внимательно на друга, а после наблюдает за Чонгуком, который вылезает из бассейна и хмурит брови. В животе тугой узел тянет при виде недовольства студента, особенно когда тот направляется в их сторону. Младший подходит, но остаётся на расстоянии и скрещивает руки на груди. Пронзает взглядом до мурашек, ибо не понимает, раздражается и ждёт. Не собирается делать шаг вперёд и тут же делает, заставляя Джина закинуть голову. — Я так понимаю — мне начинать ревновать? — выгибает бровь, на что Ким невольно усмехается — Ты забавный, Гуки, — не сдерживается и говорит старший. — Тебе все эмоции к лицу. — Тему не переводите. Вместо того, чтобы смотреть на меня вы предпочли бросить и скрыться с другим в тени. По-вашему, это тоже забавно? Сокджин терпеть не мог, когда не в стенах университета Чонгук переходил на вы. И в то же время это настолько притягивало, потому что официальный стиль парень применял каждый раз, когда ревнует. Или слишком чем-то недоволен, превращая общение в игру. Осталось только надеться, что конец у игры всегда будет положительным. — Гук, я никого не бросал, — сдаётся шатен, краем глаза наблюдая, как друг тихо сматывается, не желая оставаться свидетелем. Чонгук опирается руками о столешницу, и их лица становятся ещё ближе, опаснее. Оба понимают, где находятся, сколько людей и ушей. Оттого к буре чувств прибавляется адреналин, что подталкивает на безумства. Каждый фантазирует о своём, заставляя кому в горле нарастать. — Это шоу было для вас, и мне печально, что вы его не оценили. — Ещё как оценил. Просто ты переоценил мою выдержку. — Правда? — глаза оживляются новыми огоньками, и вместо хмурого вида студент широко улыбается. — Счастье моё, ты кажешься мне прекрасным в любой одежде. А в одних плавках ты горяч, что странно отрицать. Как думаешь, я реально смог бы спокойно делиться таким видом с другими? — Аналогично, мистер Ким. Усвойте, что не вы один жадничаете. — Поучительный урок устроил? — Напомнил о вашей значимости для меня. Хосок почесал бровь, выходя снова под яркое солнце и сразу же застаёт Намджуна, который убирает мокрые волосы с лица, зачёсывая их назад. Ему хватает мгновения, чтобы обострить всё своё внимание на блондина и, кажется, начинает догадываться, почему. Но признать до конца не готов. Лишь ночью всё равно спрашивает и залезает на чужую кровать, засыпая крепким сном.

***

Намджун не заботится о времени, наслаждаясь сидением на мягкой траве. Тело опьяняется быстрее под горячим солнцем и влажным воздухом. Спрятать пиво под стаканчики газировки кажется ещё более крутой идеей, чем те же пятнадцать минут назад, когда Хосок с сомненьем принял второй напиток. Диалог завязывается о пустяках, изредка разбавляя шутками и толканием в бок. Выходной пленяет лёгкой атмосферой, и Чон полностью ложится на землю. — Спасибо. И прости. Я давно должен попросить прощение за ту хитрость с выходным. Ты был прав, мне нужен был повод оживиться. Но, — прерывается Хосок, — ты раздражаешь, что в сотый раз оказываешься прав. — Пожалуйста, — Ким слегка подгибает колени в ногах и облокачивается о них, потягивая пиво небольшими глотками. Парень наблюдает за умиротворенным Чоном, что закрыл глаза и морщил нос от яркого света. Кадык то и дело дёргался от попыток сглотнуть слюну: горло пересыхает у обоих. Лагерь непривычно тихий, завершая вторую смену. На этот раз Хосок через чур привязался к ребятам. С радостью проводил с ними время, порой заставляя Джуна или Джина вытаскивать из детского корпуса. Со временем действительно можно привыкнуть к тяжёлому графику, но парень не сомневается, что по приезду домой отключится на дней пять. Эта мысль ласкает и среди зелёной травы. — Ты красивый, — говорит Хосок раньше, чем понимает смысл слов. Паника быстро подобралась к мозгу, но Чон не подал и виду. — Спасибо, конечно. Но кепку тебе правда стоило надеть, — Ким усмехается и поправляет свой головной убор. — Я серьёзно. — Я тоже. Хосок цокает и следом улыбается. Ненадолго приподнимается, чтобы отпить и снова утопает среди зелени. Время течёт незаметно. Минуту назад, казалось, они пачкали друг друга мороженым, следом от безысходности Чон обливает сладким напитком Намджуна, за что получает отличный подзатыльник. Нет пауз, только комфорт между двумя людьми. Поэтому Хосок не может сразу сказать, как они ночью оказались на пляже и гуляли по берегу. Ноги мимолётно окутывало тихими волнами, пока парни в руках несли обувь. Джун закуривает, отступая на пару шагов назад и через секунду видит недовольное лицо напротив. Он прекрасно знает, как тому не нравится запах сигарет, но так просто отказаться от привычки не сможет. Признаётся, что хочет. И, возможно, в будущем всё-таки решится. — Тебе нужно было испортить морской воздух, — вздыхает Чон. — Прекрати. Это уже капризность. — А это добровольное издевательство над лёгкими. — Мои лёгкие в ударе, не нужно их так принижать. Оба стоят друг на против друга в двух шагах и расстояние ощущается неправильным. Ким затягивается и улыбается, пока второй недовольно наблюдает. И только когда сигарета докурена, блондин сокращает дистанцию между телами. — Ты ужасно пахнешь, — ворчит младший и театрально отгоняет от себя запах. — К этому невозможно привыкнуть. — Хочешь исправить? — О чём ты… — Ким перехватывает обувь и откидывает подальше от берега. Парень на секунды теряется, но этого хватает Намджуну, чтобы сменить направление. Теперь Хосок спиной отступал прямо в море, пока блондин игриво улыбался и медленно напирал. Попытки возмутиться полетели крахом, потому что берег быстро увеличивался в глубине, а старший не отступал до тех пор, пока вода не покрыла их тела по грудь. — Она холодная, — не выдерживает Чон, стараясь обойти человека напротив. — Опять преувеличиваешь. Намджун не стесняется превращать расстояние в жалкие несколько сантиметров. Ему нравится наблюдать, как Хосок смешивает в себе растерянность и недовольства. Но ещё больше восхищается, как тому нравится, что делает Ким. Просто не видит смысла говорить об этом вслух. — Ты тоже красивый, Хоуп. — Я не сомневался. Но затаскивать меня сюда в одежде было необязательно. — А куда стоило затаскивать? — Ты придурок, да? — Естественно. А ты нет? Игра взглядами погружает в атмосферу, которая не доступна для чужих глаз. Есть вода, ночное небо, мокрая одежда и два парня, что продолжают признаваться о главном искоса, мимолётно и бесконтрольно. Им нужны действия, они требуют внимания, они создают идиллию, в которой не боятся утопать. Хосок больше не боится. Но впервые за столько лет, наконец, понимает, о каких моментах говорил Сокджин. Нет фальшивости, нет посторонних в голове, пока ощущения покрывают тебя второй кожей. Тебе просто хочется тонуть в чувствах и знать, что на дно тебя не отпустят одного. Ты заново учишься дышать, потому что прежний воздух больше не справляется. Ветер подтолкнул волну, которая ударила сзади Хосока и намочила обоих. Парни засмеялись, и Чон моментально надавил на плечи старшего, погружая того с головой под воду. И стоило решиться отпустить, как его за талию утягивают следом. Младший не успевает схватить воздуха, поэтому по возращению долго кашляет и бьёт блондина в грудь. Лёгкие горят: осталось понять — от воды ли только. Глаза горят: они счастливы и открыто об этом заявляют. — Теперь ты пахнешь лучше. Ким больше не ждёт и впервые сам целует Чона, обвивая его шею ладонями. Реакцию получает настолько быстро, что те едва не теряют равновесие. Поцелуй не страстный, а игривый: кусают губы, посмеиваются и прерываются на мимолётные слова. Они дают знать, насколько тем хорошо. Они дают знать о том, что не обязательно произносить вслух. — Ты невыносимо придирчивый, — блондин потирает губы тыльной стороной ладони. — А ты горячий, сойдёмся на этом. В череде поцелуев парни всё же теряют равновесие. Выйдя на берег, теряют и реальность. дважды возвращаются за обувью, постоянно забывая в разговоре, зачем вообще шли. На территории лагеря с трудом контролируют смех, посылая друг друга шёпотом и надолго. В комнате сменяют одежду и вешают мокрую на улице. Оторваться не хватает силы воли, и Хосок впервые радуется, что Джина и Чонгука до сих пор нет, несмотря на то, что на часах стрелки перевалили за второй час ночи. Чон не знает, как снять с себя довольное лицо, когда те уже улеглись по своим кроватям. Его переполняет эмоциями и желаниями. Но главное желание не выдерживает и словно вырывается сквозь грудную клетку. — Джун? — М? — Ты мне нравишься. Ты мне чертовски нравишься, Намджун. Я правда думал, что обойдусь без этого. Возможно, подобрал бы наиболее лучший момент, но молчать становится так сложно. Джун, — сердце бешено бьётся, ладони от нервов сжимаются в кулаки и всё, что можно услышать, как Хосок выдыхает вновь сказанные слова: — ты мне нравишься. Молчание в ответ затягивается, и Чон задумывается над своей глупостью. Нужен был другой момент, другой случай, другая ситуация. Всё испорчено и перечёркнуто. Как вдруг слышит приглушённый звук в подушку. — Джун? Блондин продлевает беспокойство ещё на несколько мгновений прежде чем оказывается возле кровати Чона. — Повтори, — требует тот, словно ничего не услышал. — Ты… ты мне нравишься. — Ты мне тоже нравишься, Хоуп. — Это такое странное чувство всё же. — Согласен. — Поэтому иди сюда, — Хосок тянет за руку старшего и не собирается отпускать от себя до самого утра.