Тепло в твоих глазах

Третий поток сумел удивить своей неоднозначностью. Чон Хосок готовился к любым детям, но не ожидал, что ему вручат отряд спортсменов лёгкой атлетики, воспитатель и тренер которой являлся Мин Юнги. График не имел права отставать и на минуту. Если в столовой или мероприятиях задержки, то тренер разносил в пух и прах поваров и разносчиков, а на концертных программах мог спокойной развернуться и занять детей более важными делами на его взгляд. Мин Юнги плевал на руководство ровным счётом так же, как на неопытность Чон Хосока, повторяя каждый раз недостатки или ошибки. И работники с благим терпением молчали, зная о крепкой дружбе воспитателя вместе с директором лагеря. Поэтому под раздачу попадал только Хосок. Парень выскочил из корпуса администрации, нервно дыша. Одна чёртова неделя, а выговоров прописано больше, чем было за прошлые две смены. Это рекорд для молодого вожатого, особенно для его нервной системы. Да как я их заставлю участвовать в этом чёртовом космическом конкурсе? Хосок подходит ближе к своему корпусу, и видит за углом знакомую макушку. Сделав на эмоциях ещё несколько шагов — застаёт чужие и одновременно знакомые голоса. Троица активно вела беседу и потягивала сигареты, пока отряды смирно отдыхали в своих комнатах. — Вы тоже хороши. Нажрались тогда в хлам, а потом ныли о головной боли целые сутки. Я задолбалась поить вас таблетками, — Роуз стояла в пару шагов от парней и мило улыбалась, задерживая в губах тонкую сигарету. — Мы отдыхали, — непринуждённо ответил Юнги, довольно посматривая на собеседников. — Конечно. Раздеваться на столах и орать в голос о своей неприступности — незабываемый отдых, — продолжала спорить девушка. — Зато сколько аплодисментов получили, — вступился Намджун. — Зато сколько охраны припёрлось, — передразнивала Роуз. — О, Хосок, привет, — помахала та рукой, переведя внимание на знакомую фигуру. Джун, что стоял спиной, моментальной обернулся и присоединился к приглашению. Без внимания его оставил только собственный воспитатель, что и требовалось ожидать. Хосок подошёл ближе к блондину и неловко поздоровался, до конца не понимая, откуда вообще взялась неловкость. Ким потрепал макушку младшего и вернул руку к сигарете. Несколько минут они ещё обсуждали прошлогодний вечер, прежде чем Юнги резко сослался на дела и исчез в мгновение ока. — Я не знал, что ты с Мин Юнги так близко знаком, — сказал Хосок, когда те трое переместились в ближайшую беседку. — Близки — это мало сказано, — влезла Роуз, глядя на парней. — Я не работала в том году, но часто приходила из-за отца. И каждый раз эти двое вытворяли абсурд, особенно если брались за лекарства с градусами. — Всё было в рамках приличия, — заступился за себя и друга Намджун. — Вас чудом останавливало только то, что вы оба встречались и не цепляли каждую юбку подряд. Дальше ваши приличия заканчивались. — Вы с Юнги встречались? — удивился Чон, за что получил удар по бедру. — Не друг с другом, господи, — закатил глаза блондин. — У нас были пары, Хоуп. — Оу. Намджун перевёл подозрительный взгляд на вожатого и долго смотрел, пока в конце мягко не улыбнулся. Рука легла обратно на бедро, поглаживая место удара. Хосок моментально уставился на девушку, но той и дела не было, где лежат чьи руки. — Ты ревнуешь, — коротко ответил Ким. — К твоим прошлым связям? Не смеши. — Именно из-за этого ты и бесишься, принцесса. — Иди в задницу, — скинул с себя чужую руку Хосок и отодвинулся подальше. — Может, мне тебя ещё к одежде ревновать? Ну, что б наверняка идиотом выставиться. Лучше будет? — Хоуп, твои чувства нормальны. Перестань вести себя, как неуравновешенный подросток. — Кто-то недавно сам себя так вёл, — невзначай сказала девушка и мило улыбнулась, похлопывая глазами. — Хосок то, Хосок это… — Что? — удивился младший. — Он тебя ревновал к Джину, что еле сдерживался, чтобы не наорать на тебя с психа. — Ты отличная подруга, Роуз. С тобой хоть в бой, хоть в разведку: выложишь на столе все подробности, — помахал головой Джун, поправляя волосы. Он не нервничал, но и не был особо доволен. — Вот в следующий раз будешь меньше смеяться над ним. А то сбежит от тебя паренёк при первой же возможности, — встала девушка и обратила внимание на красноволосую макушку. — Не верь ему, что для него симпатия к тебе такая непринуждённая. Она куда глубже и серьёзней. Может, вы и узнаёте друг друга и Джун не такой закрытый человек, чтобы бояться подвоха, но всё же вы только узнаёте все особенности. Поэтому повторюсь: его непринуждённость на тебя не работает, поверь мне. Попрощавшись, Роуз ушла к отцу, пока парни в беседке долго молчали и не знали, с чего продолжить разговор: то ли шутку подобрать, то ли тему перевести. Но вопросы одолевали сильнее. — Ты правда меня ревновал к Джину? — спросил, скорее, риторически, но этот вариант казался лучше, чем продолжать молчать. — Мгм. — Я не знал. — Ты многого не знал, Хоби. Это не твоя вина. Со временем мы бы узнали куда больше. Просто кое-кто любит спешить и суёт нос не в свои дела. — На самом деле мне стало намного легче. Я правда почувствовал укол ревности, пока вас слушал, — задумался Хосок и сразу же принялся пояснять, когда застал недопонимание в чужих глазах. — То есть, да, тебе не пять лет и жизнь до меня не стояла на месте. Я всё прекрасно понимаю и никак не виню тебя. Просто мозг и реакция тела в каких-то случаях у меня слишком несопоставимая. Я рад, что мы познакомились именно тогда, когда познакомились. Вот. Намджун придвинулся ближе и опустил свою ладонь на чужой замок из пальцев, нежно их поглаживая. Всем своим видом он показывал, что всё в порядке и прекрасно понимает, что именно пытается донести до него Чон. Особенно он пытался показать, насколько он ценит искренность парня. — Твои чувства, повторюсь, нормальны, — спокойно сказал Ким. — Потому что настоящие, вот и всё: без подвоха и прочего анализа. То, что мы признались в симпатии друг другу, не значит, что и я резко перестал воспринимать твоего друга, как соперника. У нас, конечно, не игра на перегонки, и ты не вещь, чтобы быть призом. Просто есть стадии в отношениях, когда всё ощущается особенно остро. И что-то кажется даже весьма глупым. — Отношениях? — Ну, в целом. Мы же не начинали официально встречаться. — Я бы не отказался. — Вау, — приятно удивился блондин, не сдерживая довольную улыбку. — Чон Хосок, ты согласен стать моим парнем? — Звучит, как поход в ЗАГС, — разворачивается Чон. — Конечно, согласен, Ким Намджун.

***

— То есть ты был девственником до девятнадцати лет? Вопрос Чонгука не звучал, как оскорбление или насмешка: парень искренне интересовался новыми аспектами жизни своего преподавателя, которые периодически удивляли. Например, сейчас он не понимал, как рождаются такие терпеливые люди. Неужели настолько неинтересно было узнать, какого это обнажённым ощущать то, о чём снято немало взрослых фильмов или написано книг. Студент дёргается от того, как Джин сильнее потянул за волосы вместо вальяжных движений среди его прядей. Голова спокойно покоилась на коленях старшего, пока тот опирался о стену и словно разговаривал с воздухом, не поворачиваясь к Чону напрямую. — Меня не тянуло заняться сексом, если ты об этом. Мои родители с малых лет разговаривали об этом, как об обычной вещи. Получать знания меня тянуло больше, чем пригласить кого-то в постель. — И как ты решился? — Просто захотел резко. — Появился тот самый человек? — Нет, Гуки. Я стал неудачным примером на несколько месяцев, пробуя секс на вкус с разными людьми. Чонгук свёл брови, задумываясь и представляя слова старшего в своей фантазии. Сказать, что ему не понравились картинки — ничего не сказать. Паршиво представлять своего человека с другими, даже если те остались в прошлом. — Спроси, я же вижу, сколько в тебе вопросов, — усмехнулся Сокджин, слегка поёрзав на месте для более удобной позы. — Почему перестал? Ну, менять людей, как перчатки. — Чон, всё было обоюдно. Мы оба пользовались друг другом, кто бы там не встречался. Сердца я никому не разбивал. — Я понял. Но ты не ответил. — Перестал, потому что встретил девушку, с который всё затянулось. После неё ажиотаж к бурным ночам пропал. Теперь Чонгук не смог перестать представлять, как Джин ухаживал за другой девушкой. Фантазия шла против него, насильно погружая в не касающиеся его отношения. Эту черту в себе откровенно ненавидел, ибо зачастую она портила всё настроение. — Я же лучше неё, верно? — не сдержался брюнет, надеясь услышать что-то, что вырвет его в реальность. — Гуки, она просто была другой, — поглаживал Джин младшего по голове. — Но всё продлилось недолго, на четвёртый месяц мы разорвали все связи, и она уехала в другой город. Тогда я так напился, что переспал с собственным другом. — Не напоминай об этом. — Прости, я просто не хочу, чтобы ты выдумывал лишнего. Чонгук перевернулся на бок, наблюдая в нескольких сантиметрах, как чужой живот двигался от дыхания. Он аккуратно провёл пальцами по футболке, отчерчивая геометрические узоры. Сам же вывел на неприятный разговор и сам же из-за этого теперь страдает. — Почему вы расстались? — Что-то мне подсказывает, что вопрос хотел задать другой. Но ладно: мы эмоционально издевались друг над другом. Такие себе перспективы на здоровые отношения. Джин коротко рассказал, как они устраивали эмоциональные качели, постоянно выводили на острые эмоции. Заставляли ревновать и громко ругались от собственных же выходок. Старший притормозил только тогда, когда заметил, как Чон зажмурился и нагнулся, чтобы поцеловать в висок. Иногда Сокджин забывает, насколько чувствительный парень в его руках. — Вы ненормальные, — наконец выдохнул брюнет и придвинулся ближе. — Просто иногда что-то доходит только через ошибки. Или опыт. Жизнь не столь сказочная, как того хотелось бы. Тугой узел неприятно завязался под рёбрами, утягивая в гребень тёмных мыслей. Из раза в раз парень повторял себе, что всё в прошлом. И из раза в раз понимал, что прошлое не выкинешь, а от того лучше не становилось. Дерьмово до ужаса. — Давай мы выясним сейчас всё, что не даёт тебе покоя, ладно? Гуки, я согласился поговорить с тобой не для того, чтобы испортить наши отношения. Ты мне дорог, поэтому я хочу быть с тобой искренним, чего ты и заслуживаешь. — Ладно, — Чонгук набирает в себя побольше воздуха. — Тебе нравится Хосок? Джин не смог сдержать смешка. Их дружба действительно могла вызвать много сомнений или вопросов. В какой-то мере, эмоциональные качели вписались даже в дружбу. Смешно и печально одновременно. Удивляло только то, что с Чонгуком тяги к такому мазохизму не было. — Я доверяю тебе, — поспешил оправдаться Чон, воспринимая молчание старшего неправильно. — Просто вы кажитесь такими близкими. И ты очень долго от меня его прятал. Это, как минимум, странно. Словно есть то, что мне не стоит знать. А я хочу. Я всё хочу знать о тебе. — Нет, Гуки, он мне не нравится. Джин заставляет сесть младшего и обхватывает его лицо руками, всматриваясь в родные глаза. Ему важен зрительный контакт, чтобы выбить любые сомнения. Чтобы тот увидел реальность, а не клубок терзаний. — Я люблю только тебя, хорошо? Нравишься, воодушевляешь, заводишь меня только ты. Мне важны твои объятия, твой сонный голос по утрам и твои чувства, потому что Чон Чонгук, я люблю тебя и только тебя. Сейчас я не в силах даже представить, что вместо тебя будет кто-то другой. Потому что у меня есть ты, ты и ещё раз ты. — Как слащаво, — улыбается брюнет, ощущая, как внутренний узел развязывается и отпускает. — Мне нравится. — Я научусь петь, чтобы повторять тебе о своих чувствах. Я научусь танцевать, чтобы демонстрировать свою любовь к тебе. Я даже заору на всю площадку, на весь мир, стоит тебе только попросить. Чтобы до тебя без сомнений дошло то, насколько ценен ты в моей жизни. — Ты хочешь, чтобы я растёкся прямо здесь? — Я хочу утопать в тебе, Гуки. Знаю, что тоже бываю мудаком. Но я всё равно чертовски тебя люблю. Пожалуйста, не думай, что я могу играть с тобой или скрывать действительно важные вещи. Потому что не могу, не желаю и не вижу нужды в этом. Моя нужда только в твоей тёплой улыбке и твоём счастье. — Что ты творишь, — окончательно краснеет Чонгук и прячет лицо в груди старшего, прижимая того к себе ближе. — Я тоже тебя люблю. Господи, я так тебя люблю, словно снова встал в ряды школьников. Джин облегчённо гладит парня по спине и не знает их будущего. Зато знает, что может сделать в настоящем, чтобы продлить утопию их уединения. Вера в лучшее всё же приятнее, чем сценарии худшего расклада. Они всегда успеются, ведь так?

***

Хосок долго наблюдает за парой на качели, которая будто не замечает окружающий мир. Тэхён кажется таким счастливым, обнимая и воркуя со своей женой. Отчасти зависть подкрадывается осторожными шажками, пока пальцы нервно срывают травинку одной за другой. Он понимает, что тоже может быть счастливым, что находиться с родным человеком не такая роскошь, которую достойны только избранные. Просто иногда всё кажется таким сложным и неоднозначным, подвергая сомнениям элементарные вещи. Чон не осознаёт до конца, как в сердце прокрался Намджун. Вчера он не видел в нём больше, чем соседа по комнате, когда сегодня ловит себя на мысли о желании большего. Вчера он думал, что никто не перечеркнёт Джина, оставив глотать гордое одиночество во время каждого принятия пищи, когда сегодня возникает вопрос: действительно ли были те чувства такими сильными, чтобы так легко отступить назад? Разве бывает так просто запутаться в собственном «я»? — Идём, — Намджун появляется из неоткуда, протягивая руку. И Хосок берёт её, готовый верить своему чутью. Почти готов. — Куда ты хочешь меня утянуть? — Тебе так всё и скажи. Парни выбираются за территорию лагеря и садятся в такси. Чон старается незаметно поправить причёску, жалея, что должным образом утром не привёл себя в порядок. Желание выглядеть лучше атакует куда сильнее, чем этого хотелось. Теперь так постоянно будет? Машина делает остановку и Намджун просит его подождать. Заходит в ближайший магазин и исчезает на долгих десять минут прежде чем вернуться с непроницаемым пакетом. По приезду расплачивается и подталкивает Хосока выходить вместе с ним. Чон окончательно не знает, что думать, когда видит перед собой небольшие домики на окраинах леса. По крайней мере, там много деревьев, чтобы так подумать. Намджун достаёт ключи и открывает четвёртый по счёту домик, пока второй парень оглядывается по сторонам, удивляясь грамотной расстановке зданий и декора: ничего лишнего или не хватающего. Так, как должно быть. Внутри домика Чону открывается новый мир: отделка под дерево, много плетущихся цветов. По центру стоят два дивана приглушённого зеленого цвета, на которых вальяжно по краям лежат пледы. В углу можно заметить небольшой книжный шкаф, где корешки книг одновременно пестрят и гармонируют с интерьером. Но больше всего Хосока поразило окно, что открывало потрясающий вид на деревья, словно утягивая зайти к ним внутрь. — Нравится? — Ким поставил пакет на кухонную тумбу и обнял сзади парня, кладя ему на плечо свою голову. Хосок поверить не мог в происходящее: полное уединение от давящего мира. Уютно, а главное тепло и виной тому далеко не солнце. Он не сразу понял, как себя вести в чужих руках, ибо они впервые так обнимались не в тесных стенах вожатской комнаты. Не нужно ждать гостей или новость о срочном собрании. Необходимо просто отдаваться эмоциям. Непривычно и будоражуще. Даже завистно самому себе, признаётся парень. — Здесь каждый домик имеет свой интерьер, на любой вкус. Если я не угадал, то давай… — Можно я останусь здесь навсегда? Ты отлично попал в мои вкусы, мне даже неловко. Ким кусает парня за шею, слегка посмеиваясь. Нервничали оба, просто по разным причинам. И главная у Намджуна была именно Хосок. Осчастливить Чона в этот день стало главной целью, которую Намджун пустил по венам. Непривычно, но так волнующе. — Я рад, что угодил тебе, — признался старший, буквально дыша на изгиб шеи, после чего вернул голову на место и крепче сжал руки вокруг чужой талии. — Только… у нас какой-то праздник? — Да, второй день отношений. — Ам, я, ну. Я не знал, что нужно было готовить подарки, блин. — Боже, я просто хотел тебя порадовать, успокойся, а то из ушей уже что-то дымится. — Не смешно. Это неправильно получать и не давать что-либо в ответ. — Ты слишком много думаешь. Относись к вещам проще и наслаждайся вниманием. Это не так тяжело, как может показаться. Намджун отстраняется и направляется к небольшой угловой кухне. Достаёт продукты и складывает по полочкам в мини-холодильнике. Хосок разворачивается в его сторону и ловит себя на мысли, что в объятиях было уютнее. Но снова просить не станет. — Джун? — Мм? — Можешь снова меня обнять? Блондин широко улыбается и в конце вновь притягивает к себе, слушая, как тот извиняется в сотый раз подряд. Кто-то любит упрощать, а кому-то свойственно усложнять. Неудивительно, что их гармония вызывает мурашки на обоих телах. Парни ещё долго не выпускают друг друга, пока наслаждались звуками природы через окно и лежали на одном из диванов. Голоса спокойно прерывали тишину, обсуждая мелочи из жизней. — Я не думал, что такое правда бывает. То есть, не ожидал, что и сам на себе это почувствую, — тихо говорит Хосок. — Что именно? — Спокойствие с другим человеком. Необычно так. Намджун целует в макушку младшего, ощущая себя точно так же, как и Хосок. Не то, чтобы парню не было никогда хорошо с другими. Просто впервые Джун хочет продлить этот момент подольше. Вкусить так, чтобы не осталось и единой крошки. Когда часы пробивают два, Ким готовит салат и бутерброды, чтобы перекусить. Наливает соки в стаканы и повторяет Чону не спешить, но в итоге всё равно помогает прочистить ударом дыхательные пути. — Ты опять торопишься, — смеётся Ким, идя по тропинке среди деревьев. — Поверить не могу, что этот лес искусственный, здесь всё так красиво. — Не думаю, что пейзаж улучшится с твоим кровавым носом, ибо чую я, что с такими темпами кое-кто кувыркнётся на месте. — Я аккуратен. Хосок преодолевает последний изгиб тропинки и первым изумляется новому виду. Глубокий пруд окружён чистым пляжем. Ни одного зонта или беседки: только ты и природа. Можно снова засомневаться, что это сон. Но стоит парню задуматься о том, чтобы себя ущипнуть — его сзади подталкивает Ким. — Пруд тоже искусственный? — Несколько лет назад район разыгрывал лучшие идеи для обустройства этого участка. И юная девушка выиграла. Теперь место спрашивается спросом. Вокруг много мест, где можно отдохнуть, и все они сделаны руками человека. Хосок переводит взгляд на пару, что сидела далеко и ворковала друг с другом. Где-то в глубине души теплилась надежда, что пляж будет принадлежать лишь им. А когда вновь поворачивается к Намджуну, то видит, как тот расстелил покрывало и раскладывал фрукты. При свете дня и в задумчивом виде Чон наблюдает за другой стороной Кима: ему удаётся выглядеть хорошо при любых обстоятельствах. — Я же говорил, что ты красивый? — Много раз, Хоби. — Хорошо, тогда повторюсь: ты очень красивый. — Как и ты, поэтому иди ко мне, а не стой вдалеке. Время близилось к закату, когда парни без сил лежали на песке, обсыхая после четвёртого купания. Солнце заходило ближе к правой стороне от ребят, по-новому освещая блондина. Хосок развернулся на бок и придержал голову рукой. Неверие к реальности стало настолько привычным, что Чон предпочёл считать всё-таки происходящее сном. Но мозгу не позволит забыть то, что он чувствовал во время этого сна. — Как ты понял, что тебе нравятся парни? — младший поправил свои красные волосы, пока на чужом лице загоралась улыбка. — Просто понял и всё. — Давно? — Пару месяцев назад. — Тогда лето только началось. — Ага. Хосок нахмурился, посчитав ответы парня неискренними, словно тот насмехался и не собирался обсуждать свои предпочтения. А уже думалось, что день ничем не испортить, глупая наивность. — Я понял, что меня могут привлекать парни, когда я познакомился с тобой, Хоби, — добавил Намджун, не поднимая век. Чон приподнял бровь и не знал, с чего первого стоит начать удивляться. С того, что Хосок стал первым в новых предпочтениях Намджуна? Или с того, что парень напротив уже так хорошо его знает? — А до этого? — всё же интересуется Чон. — Встречался только с девушками. — Со мной ты ведёшь себя куда более уверенней, можно сказать, опытней. — Я просто действую так, как мне хочется, — открывает глаза Намджун и поворачивает голову в сторону младшего. — В момент, когда я хочу обнять тебя или поцеловать, я не задаюсь десятком вопросов, а какого же ты всё-таки пола. Как же себя нужно вести, если у обоих есть члены. Это даже звучит дико. — Тебя как не послушай, у тебя всегда всё просто. — А у тебя всегда всё сложно, Хоби. Если есть возможность наслаждаться временем друг с другом, то почему не нужно этого делать? Зачем тыкать себя чужими устоями, когда перед тобой шанс быть счастливым? — Говоришь, как Джин. — Как не странно, у нас много общего. Но, тем не менее, лежишь ты сейчас со мной, а не с ним, — Ким заметил сопротивление в карих глазах, устремляя всё внимание именно на них. — А если ты вздумаешь пошутить как-либо на эту тему, то я песком засыплю тебе весь рот. Чон только успел отлепить губы, как Намджун повалил того на землю и всем весом прижал к песку, крепко держа запястья по обе стороны младшего. Они оба крепкие ребята, но желание прибить за любую язвительную шутку у блондина сильнее, поэтому сопротивления Хосока для него не особо значительны. — Я ещё ничего не сказал! — возмутился Чон, дёргая руками. — Так и я ещё песком не угостил. — Слезь с меня, раздавишь. — А как ты собрался привыкать быть снизу? — Иди в задницу. — Так тренируюсь же. — Намджун! — Хосок! И Хосок безнадёжно вздыхает, лишая себя любого сопротивления, отчего руки от давления ещё более потонули среди мелких песчинок. Ещё немного и парень сам уйдёт под одеяло тёплого берега. Лишь прихватит с собой ещё одного смертного. Не скучать же одному. — Не буду я не про кого шутить, отпусти меня. — Прости, любимый, но ужасно верится. Ты любишь портить настроение. — Ну Намджун. Подожди, любимый? — Так, всё, — отпускает Ким парня и собирается встать, как его усаживают на место и приподнимаются, чтобы ближе разглядеть лицо. Хосок отвёл руки немного назад и опёрся на них, чтобы сидя не потерять равновесие, пока блондин отчаянно делал вид, что ничего не происходит. — Ты сказал любимый. — Тебе послышалось. — А вот ни черта. Такое не могло послышаться. — В жизни бывают исключения, смирись. — Я не просто нравлюсь, верно? — Иди теперь ты в задницу, окей? — вновь поднимается Намджун, и вновь чужие руки возвращают его на место. Колени аттракцион не сильно одобряют, но пока учтиво ждут своей очереди. Хосок надеялся, что блондин сдастся. Несколько раз заглядывал в глаза и нервно сжимал пальцы. Нетерпение обволакивало и душило, отчего ожидание казались неуместным. — Пожалуйста. Моя фантазия нарисует столько сценариев, что я попросту не усну. — Да, я влюблён в тебя, доволен? — Повтори. — Влюблён в тебя. Что ты творишь? Хосок утягивает лицо парня ближе к себе и буквально зацеловывает, не в силах больше никак объяснить, что сейчас его переполняет. В него влюблены. В него влюблены и признались об этом в одном из самых красивых мест. В него влюблён именно Ким Намджун, от которого Хосок уже не мог оторваться. Кажется, он сам позволяет себе сделать следующий шаг и впустить в себя нечто новое, отчасти как детская радость. — Ты меня обслюнявил, — ухватывает младшего Ким и смеётся с его реакции. — Мои слова на тебя странно действуют. — Ты весь на меня странно действуешь. Я учусь быть с тобой проще, что такого? — Ничего. — Вот и замечательно. Теперь поваленным оказался Намджун, выслушивая, кто и когда будет снизу. В какой-то момент не выдерживает и кусает младшего, отчего тот яростно демонстрирует, как именно нужно кусаться. Не упускал и единого свободного участка, отчего Намджуну уже становилось больно смеяться. Даже ночью, когда они добрались до домика, приняли душ и уснули на постели, Хосок напоследок оставил след зубов на чужой коже. Ким хоть и устал, но уснуть сразу не смог. Решив сходить за минералкой, он опустошает треть бутылки и застаёт недовольного во сне Чона, который несколько раз хлопнул рядом по кровати. — Джун-а. — А я говорил, что имя из твоих уст поменяется, — довольно улыбается блондин и делает последний глоток, прежде чем вернуться на мягкую постель. Руки Чона тут же обхватывают, и тот невнятно что-то произносит, окончательно убаюкивая Намджуна. Счастье настолько переполняло, что последний и не подозревал, как на утро проснётся в гордом одиночестве.