Тепло в твоих глазах

Намджун проснулся и собрался положить руку на чужую талию, как вместо тёплого тела встретил холодную простынь. Парень недовольно поднялся, потирая глаза и шаркая тапочками, выходя из маленькой спальни в основную комнату. — Хоуп, ты где? Помещение слегка тянуло из-за открытого окна, заставляя парня покрыться мурашками. На улице только-только в силу вступил рассвет, поэтому солнце ещё не успело нагреть каждый уголок отдохнувшей земли. Тишина застала и в ванной комнате, отчего Ким полностью растерялся. Достал телефон и набрал знакомый номер, в ответ получая недоступную линию. Намджун облокотился о спинку дивана, потирая виски. Грузить себя лишний раз не имел привычки, но ситуация неоднозначно била по сонному мозгу. Парень собирался еще раз набрать номер, как услышал шуршание у двери, а стук и приглушённое молчание. — Джун? Ты не спишь? — потирал ногу от удара Чон и удивленно смотрел на блондина. — Аналогично. Ты где был? Улыбка тут же засияла на лице младшего, демонстрируя в руках два мороженого, повествуя следом о чудесном круглосуточном магазине и милой старушке, с которой тот завязал разговор. Парень плюхнулся рядом с Кимом, протягивая холодный десерт. Джун внимательно слушал, ни разу не вставив свой комментарий, но на жест парня не отреагировал. Потянул за запястье и переместил его на свои колени, обнимая и утыкаясь в шею. Желание вновь уснуть прямо в такой позе не давало покоя. — Ты такой забавный по утрам, — довольно сказал Хосок, распаковывая своё мороженое и поедая его. — Но нам через час выезжать надо, а то на сборы опоздаем.

***

Вечерняя дискотека разрывает эмоции детей, пока на сцене местные артисты создают молодёжное движение, выступая с последними хитами. Впервые вожатые играют роль наблюдателей, отбирая сигареты и предотвращая перепалки среди старших детей. Некоторых затаскивают в толпу танцующих, поддерживая ажиотаж вечера. Среди них оказался и Намджун, за которым со стороны наблюдал Хосок, опиравшись плечом о кирпичное здание. От своего отряда он вырвался минутами ранее, чтобы вернуть дыхание в строй. В какой-то момент Намджун, казалось, полностью улетает, двигаясь в такт музыки. К нему присоединяется Сокджин, чередуя танец их смехом и радостью своих отрядов. Кто бы что не твердил, но когда вожатый на одной волне с детьми, то последние это ценят и уважают своих руководителей. Им важны не только нотации, но и связь, что образуется в череде увлекательных событий. Хосок это осознал, но откуда брать столько сил ещё не понимал. — Хорошая погода, — невзначай сказал Мин Юнги, подойдя ближе к вожатому. Хосок кивнул в знак согласия. — Тебя собираются оставить со мной на четвёртую смену. — Я думал, вы заставите начальство дать другого работника. — Привыкать к новому лицу тоже морока. Чон не комментирует, уверенный, что к концу третьей смены нервы воспитателя всё-таки сдадут. Или они сдадут у Хосока, чтобы впервые потребовать другой отряд. Но привыкать к новым лицам он тоже считает морокой, с чем мысленно соглашается. Малышей постепенно уводят с площадки, когда Хосок теряет из поля зрения Намджуна. Вместо него рядом с Джином танцует Чонгук, отчего внутренности больше не сковывает. Кажется, зависть окончательно сдала позиции, чему парень откровенно радуется. — Лицо треснет, — закуривает рядом Юнги, игнорируя запреты. Чон иногда думает, что этого человека может остановить только чудо, в которое воспитатель особо и не верит. Как Мина вообще затащило в преподавательскую деятельность, пусть и спортивную — второй вопрос. Первым остаётся, как его ещё терпят на любой должности. Неужели связи способны на всё. — Извините, конечно, но моё лицо вас не касается, — устало вздохнул парень. Умеют же некоторые развернуть твоё настроение вспять. — Так и передам Киму, чтобы за тебя больше не подходил, — усмехается тренер, выпуская дым мятной сигареты. Отчего-то Хосоку чудится, что воспитатель впервые ведёт себя открытее. Парень точно переработался. — Зачем ему за меня подходить, — риторический вопрос, но на него получает ответ. — Потому что ты ему не безразличен? Знаешь, в парочках иногда вытворяют подобное, чтобы позаботиться друг о друге. А зная Джуна, он постоянно будет искать повод подарить тебе комфорт. Хулиганистый, но не кривит душой. Неудивительно, почему мы с ним поладили с первых дней. — Я не просил его мне помогать. — Знаю. Тебе проще материть меня, чем попросить помощи. — Вы не особо шли на контакт. — Я ли не шёл? Хосок закатывает глаза и отступает чуть вперёд: к табачному дыму не так легко привыкнуть. Особенно в тех случаях, когда вспоминаешь воспитательную работу отца, заставив скурить полпачки разом. Чон тогда готов был лёгкие выплюнуть, но боялся, что и это его бы не спасло. Отец сам по себе вызывал уважение и тёплые воспоминания, но что касается воспитания — там его дети считали полным кретином. Зачастую вместо положительного результата получали очередную травму. Парень поправляет волосы, вспоминая, как вчера во время перерыва успел подкрасить корни и вновь улыбается, потому что Джун вечером притащил две банки пива отметить свежую покраску обоих. От воспоминания бегал глазами, но блондина так и не увидел. — Давай так, — отбрасывает сигарету тренер, подходя ближе, — я стану меньше тебя вздёргивать, а ты отчитаешься своему пареньку, что всё окей. Иначе тот мне всю плеш проест, уж я его знаю. — Вы не станете меня меньше вздёргивать, у вас нет исключений даже среди детей. — А ты быстро схватываешь, — оценивающего качает головой Юнги, — но Джуну всё равно отчитайся, — ушёл тренер к своим подопечным. Его однозначно веселила ситуация, в отличии от вожатого. Хосок признаётся, что внутренне ликовал от внимания Кима и следом задавался вопросом: «как часто Намджун заботится о нём, скрывая своё участие?». Чон думал, что и открытых поступков было предостаточно, но парень из раза в раз продолжает удивлять. Хосоку приятно, он ценит любое мгновение в свою сторону. Только от того и ощущение, что со стороны Чона недостаточно отдачи. Словно Намджун делает всё, а Хосок лишь сотую часть. Парень потряс головой, стараясь сильно не зарастать оковами вины, что получалось отвратно. Простоте блондина ещё учиться и учиться: редкий дар. После завершения вечеринки Хосок решил пройтись по территории лагеря, радуясь едва нарушаемой тишине после нескольких часов громкого веселья. Он часто смотрел на небо и глубоко вдыхал свежий воздух, максимально расслабляясь. Больше половины пути пройдено и, как не странно, парень даже рад, что решил приехать следом за Джином. Первоначальная причина не столь светлая, какой её хотелось бы преподнести: невзаимные чувства такая себе перспектива для душевной гармонии. Да и чем больше Чон копался в себе, тем больше мучал себя единственной головной болью: что он на самом деле чувствовал по отношению к другу детства. Где-то под коркой мозга, чему верить особо не хотелось, парень несколько лет ощущал неладное, то, что по-настоящему тревожило и заставляло притормозить со своей уверенностью. Но Хосок так погрузился в связь, которая схватила его за горло, что плевал на интуицию с великой колокольни. Не то, чтобы Чон никогда не бывал в числе любимых. В конце концов, у него есть потрясающая семья и верные друзья. Просто тело словно нуждалось совершенно в другой любви, ещё не тронутой душой и ни разу не ощущаемой близостью. Возможно, именно это желание и повлекло за собой тягу к Джину. С малых лет Сокджин всегда был рядом, так как их семьи активно дружили. Частые поездки, походы, первые сигареты и первая пьянка — всё сопровождалось компанией друг друга. Ким никогда ничего не требовал, легко поддерживал и веселил, когда Хосок сутками унывал. Джин тянулся к знаниям, увлекался разными видами деятельности и имел большой круг общения, когда Чону хватало нескольких людей и периодические выходы в свет. Джин казался идеалом в глазах Хосока. Таким идеалом, что в конечном счёте Чон начал ловить себя на непривычных мыслях. Поначалу всё было по-детски: долгие рассматривания, смех с любой шутки, найти повод увидеться лишний раз. Но после Хосок стал зависеть от Джина, с кем объятий катастрофически не хватало, с кем не поговорить дополнительные десять минут и лишний раз не коснуться считались пущим преступлением. Дальше желание поцеловать, что закончилось трясучкой на своей кровати, потому что поцелуя было бы мало. Чон отлично это понимал. А ещё Хосок прекрасно понимал, что попытки переключиться на кого-то другого только вызывали отвращения к самому себе. Всё не так, все не те. Ненависть к своим чувствам окончательно добила, когда после пьяной ночи парни проснулись без одежды. И тогда Чон испугался, что может не просто не заполучить Сокджина, так и отвернуть его от себя, как друга. Время, пока он метался в диких соображениях, требовало разговора, но это что-то настолько внеземное, что Хосок до конца не решался. Всё можно только сильнее испортить. И какое счастье, что первый и решительный шаг сделал именно Джин, за что Чон благодарил его до сих пор. Потому что иначе парень уверен, что испортилось бы любое общение в корне. Ужасный повод для окончания дружбы. Как не странно, после Хосок не замечал за собой острой зависимости, которая постепенно сбавляла обороты. Желания вернулись к элементарным целям: быть рядом и надеяться, что Сокджин посмотрит на своего друга другими глазами. Только Сокджин не менял свой взгляд, но внимание уделял значительно меньше. Поменялось не только направление чувств Хосока, но ещё и отношения друзей. Меньше искренних разговоров, больше отложенных встреч и периодических переписок. Возможно именно такой расклад и заставил Хосока решиться отправиться в детский лагерь, чтобы окончательно поставить точку и добиться куда большего, чем следовать тенью по пятам. Но Чон и не подозревал, что сможет поставить точку своим чувствам и познакомиться с тем, кто ощутил на себе любящий взгляд Сокджина. Парень не подозревал, что сам посмотрит любящими глазами совершенно на другого человека. Намджун ворвался в жизнь Хосока сильным потоком ветра, что смёл на своём пути все окна и двери. Только вместо холода и разрушений за парнем следовало тепло и лёгкость. Вместо разбитых и тёмных окон появлялись чистые и готовящие показать мир другой стороной; вместо железных дверей появились податливые, готовые впустить новое и выпустить старое из жизни Чона; стены постепенно украшались светлыми обоями и цветами. И среди всего преображения стоял Ким Намджун с самой очаровательной улыбкой и руками, готовыми спрятать в своих объятиях в любой момент. Хосок не понимал, почему Намджун своей заботой окутал именно его; почему вечера и выходные тратил на Чона, когда вокруг столько близких для Кима людей. Не понимал, но был так чертовски счастлив, что не особо беспокоился. Лишь иногда позволял себе поволноваться, а после следовать вид, что ничего и не было. Неужели любовь именно такая, а не зависимая до осколков под кожей? Хосок и сам не заметил, как на лице расцвела глупая улыбка. А когда увидел в едва проглядной темноте знакомый силуэт и светлую макушку, что хорошо выделялась от едва досягаемых источников света, то и вовсе готов был распасться. Чон Хосок влюбился и на этот раз в себе куда более уверен. Невероятно, еле страшно и чарующе. Он ощутил такую необходимость признаться Джуну, что терпеть казалось пыткой. Прямо как в тот день, когда он не выдержал и признался в симпатии. Хосок на эмоциях сделал несколько шагов вперёд и замер, заметив, что Джун не один и негромко разговаривает с другим человеком. Чон порывается окликнуть блондина, но вовремя закрывает рот, потому что из тени выглядывает высокая девушка и решительно целует Кима, пока тот молча принимает «знак внимания». Чон не знает, насколько быстро сменил направление и как с бутылкой вина оказался на берегу моря. Всё происходило в миг, желая спрятаться от всего, чего возможно. Каким же идиотом он мог оказаться, если бы признался в чём-то большем и получил в ответ лишь чужие губы на тех, что сам недавно целовал. Через какое-то время согревания песка своим задом и наполовину выпитой бутылки телефон разрывался от смс и звонков. Хосок не читал, но на входящих видел знакомое имя. Оказывается, часы перевалили за третий час ночи, что сопутствовалось лишь мурашками от влажного воздуха и полной потери времени. Вид сливания моря и неба в тёмных тонах был слишком хорош, чтобы от него отрываться. Хосок обязательно поговорит с Джуном, хотя бы выяснит для собственного успокоения, просто не сейчас. Ибо внутри лишь ворох эмоций, а не логика и ясность мышления. Слишком много мыслей было перед встречей своего парня с незнакомкой. Опять же, своего ли. Телефон вновь завибрировал на песке, сменяя имя на дисплее. Хосок неохотно потянулся и принял вызов, ожидая чего угодно, но не следующего вопроса: — Ты в порядке? — Сокджин звучал тревожно, но старательно держал себя в руках. В нескольких шагах от него Джун готов был загрести в своё волнение всех подряд. — Мгм. — Вы поругались? Намджун говорит, что ты ему не отвечаешь. — Не хочу. Скажи ему, чтобы перестал звонить. Со мной всё окей. Я на седьмом небе от счастья. Сокджин потирает переносицу, отходя ещё дальше от любых слушателей. Не Джину ли знать, когда Чон ему врёт. И если парень ответил на телефонный звонок, то нуждается в компании, просто сказать напрямую не видит смысла. Детские игры во взрослой жизни, не более. — Он переживает за тебя, Хоуп. Никто не привык, что ты можешь так легко исчезать. Даже для меня это странно, Хоби. А я знаю тебя непристойно долго. — Джини, сделай милость: я не хочу его сейчас видеть, ладно? — Ты мне скажешь, где ты находишься? — Только если ты придёшь один. — Разумеется, Хоби. Хосок дважды объясняет своё местонахождение, теряясь, в какую сторону от лагеря он пошёл по пляжу. Ещё столько же напоминает, что кроме Джина никого не ждёт, на что второй закатывает глаза и требует никуда не теряться. Сокджин подходит к Намджуну и коротко объясняет, что Хосока что-то беспокоит, и Джин сам приведёт выпевшего друга обратно в лагерь. Не о чём беспокоиться, лишь подождать, а лучше лечь спать. — Я не понимаю, что не так, — сдаётся Джун. — Мы не ругались, не спорили даже. Между нами вообще такое впервые. Шатен понимающее похлопал соседа по плечу и напомнил, что у Хосока не сладкий характер: здесь либо привыкнуть, либо свихнуться. У Джина получился первый вариант, и он верит, что такой вариант получится и у Джуна. Попытаться всегда стоит. Сокджин поцеловал в висок спящего Чонгука, который после мероприятия свалился с ног и попросил вновь младшего Кима усидеть на месте: спешка может только всё испортить, ибо оба не знают, какой ветер гуляет в голове у Хоупа. Захватив банку пива, он ушёл и через пятнадцать минут приземлился рядом с другом на песок, открывая шипящий напиток. У второго бутылка опустошилась на две трети. — Красивое море, — Джин не врал, но и нашёл повод начать разговор мягче. — Угу. Спасибо, что пришёл. — Мы не чужие люди, Хоби. Ты мог сразу мне позвонить. — Ты прав, просто боялся тебя разбудить. — Не ври, пожалуйста, — глотнул холодного напитка старший, — тебя никогда не останавливало время, чтобы мне позвонить. Что произошло на самом деле? Хосок набирает в лёгкие побольше морского воздуха и ставит бутылку в песок, поджимая колени ближе к груди. Хочется высказаться, не проронив при этом и слова, чтобы друг щелчком понял и впитал. Жаль, что иногда действительно нельзя так сделать. — Джин-и, я могу показаться сейчас полным придурком, но, кажется, я был влюблён в тебя. Вино ли действует на расслабленность парня или период лагеря хочет скорее освободить Хосока от прошлых невзгод, но язык развязывается так легко, словно настал его час. Столько лет молчать и вдруг признаться: покруче прыжка с парашютом. Особенно ласкает мысль, что признание отчасти в прошлом, его сопутствует только память. — Я даже читал, что влюблённость не может долго длиться, — усмехается Чон и вновь берёт бутылку, смокая горло, — поэтому вернее будет, что я любил тебя. Точно придурок. — Хоби… — Я не обязываю тебя сейчас ничем, просто хотел признаться. Мы разговаривали о том, что многое стали скрывать друг от друга, но это так выматывает, Джин-и. Не знаю, как ты, а я очень устал. Может, и не любил тебя. Чёрт его знает. Запутался пиздец как. Но что-то явно было, в этом я уверен, ладно? Сокджин посмотрел на своего друга понимающим взглядом, который второй из-за недостаточного освещения и не заметил. Хосок почувствовал облегчение и этим ограничился, так как и ответа особо не ждал. Если уж превращать лето в период переворотов своей жизни, то до конца. Странно, что окончательно парень решается лишь, когда немного расслабляется, иначе находит тысячу и одну причину отложить любой разговор или действие. Старший Ким никогда не относил себя к числу глупых людей, и когда заметил изменения в своём лучшем друге, то обратил на это внимание. Единственное, что он посчитал верным — это не реагировать на Хосока ответной реакцией, посчитав симпатию Чона временной и вполне естественной. И лишь когда намёки Хосока не прекращались, а Джин всё более ощущал себя неуместным, то он решил обдумывать план возможных действий. Не было у него желания заводить отношения с тем, кого знал с малых лет, да и мысли в принципе не посещали голову. И самым необдуманным и глупым решением остался вариант провести одну ночь с Хосоком. Пьяный мозг сгущал краски, срезал концы возможных итогов. Да и в добавок взгляд младшего тревожил душу: ни как потенциального возлюбленного, а человека, которым Ким по-настоящему дорожил. В конце концов, до начала тресканья их дружбы, Джин всегда мог доверить самое сокровенное только Хосоку, когда тот отвечал тем же. — Я знал, что тебе нравлюсь, — сказал Сокджин, вывалив информацию на младшего, как снег среди лета. — Мне так не показалось, — хмурился Хосок, допивая последние глотки на дне бутылки. — Наша дружба отчаянно летела к чёрту, но я всё равно не хотел её терять. Тем более со временем всё-таки понял, что на самом деле у тебя было ко мне. Правда, осознания случились только после того, как я встретил Чонгука. Он очень многое помог мне осознать, хоть и не видит своей заслуги. Чон долго елозил вопросы на кончике языка, пока не решился их задать. Джин не ушёл от ответа и не стал сопротивляться: последнее время говорить правду оказалось куда проще, чем думалось ранее. Всё-таки Намджун влиял не только на Хосока: его атмосфера окутывала стремительно всех, кто углублял контакт общения. Даже Хосок стал заметнее открытие не спроста, что Ким замечает и отчасти радуется, ибо друг перестал так часто зарываться в себе. — Ты знаешь, что мне как педагогу, у которого не было на тот момент достаточно опыта — приходилось дополнительно много читать и учиться. Тяжело совмещать последний курс учёбы и первый год работы, но я всё же нашёл выход: изучение психологии принесло свои плоды. Раз за разом, изучая темы, я пытался их сопоставить с реальными ситуациями из жизни, которые я лично наблюдал или знал. В итоге подобрался к тому, что напомнило мне тебя, Хосок. Я долго анализировал, часто подвергал свои выводы сомнениям, но в итоге всё же пришёл к тому, что не был ты в меня влюблён, Хоуп. Да, возможно, я тебе нравился, но не более. — Даже я в этом не так уверен. — Оно и понятно, потому что твоё состояние больше было похоже на нужду и зависимость. Ты хотел ощутить на себе куда больше, чем просто дружбу. Куда больше, чем искренние разговоры и совместные гулянки. Ты хотел ощущать себя нужным в той категории, где оказался бы единственным. А так как только я был с тобой максимально близок, то интуитивно ты зацепился за возможность почувствовать желанное именно со мной. Это не плохо на самом деле, это лишь последствия того, что мы зачастую зарываем собственное «я» куда подальше, игнорируя работу над собой с психологической точки зрения. — Звучит через чур заумно. — Зато правдиво, Хоуп. Подумав над этим на трезвую голову, ты больше поймёшь. — Тогда почему сейчас так резко всё меняется? Не может человек так переключаться. — Не столь резко у тебя перемены и происходят. Просто ты их воспринимаешь лишь в итоге и разом, словно лавину словил на ровной дороге. Тем более, в твоей жизни появился Намджун, который подарил то, в чём ты и нуждался. — Разве может один человек так сильно повлиять на другого? — Ещё как может. Я тому тоже свидетель. Джин откидывается на песок и полностью расслабляется. Понимает, что плохо поставил банку пива, которая поделилась алкоголем с природой, но это волнует меньше всего. Больше всего тревожат мысли о том, что творит с ними лагерь. Он точно прочитает не один десяток статей, чтобы полностью разобраться, тем более со следующего учебного года Сокджин станет полноценным преподавателем в ВУЗе, в котором и начал свою карьеру. Парень хотел стать одним из лучших в педагогической области и преград для неисполнения цели не видит. Только возможности и ресурсы. — Взрослеть отстой, — заливаются оба смехом. Через полтора часа, ближе к рассвету, парни столько выговорили друг другу, что смеялись с мелочей или любого звука. Они телепали ногами по направлению в лагерь и не умолкали до последнего, жалея, что больше не нашли место купить ещё выпить. Не было желания напиться, но потягивание спиртного на фоне вызывало интуитивное расслабление. Словно в пьяном состоянии не так стыдно сознаваться в чём-либо. Стыд проснётся позже, когда мозг погрузится в заботы с полной ответственностью. Друзьям оставалось несколько метров до своей комнаты, когда они заметили в беседке осветлённую макушку, что упорно тыкала в телефон. Джин похлопал по плечу друга, мол, решай проблемы до конца, но я всегда буду рядом, чтобы поддержать. Кинув взгляд на соседа, Сокджин спрятался в комнате, утопая в объятиях Чонгука, по которому знатно соскучился. И лишь после хлопка двери Намджун оторвался от яркого экрана и пронзительно посмотрел на Хосока, который дёргался с ноги на ногу. Чон молчал, смелость без старшего компаньона была не так решительна, но отступать точно не планировал. Ночь оказалась слишком хороша, чтобы осквернить её попыткой сбежать. Беготни хватило в прошлый вечер, да и в прошлые года тоже. Только взгляд Намджуна действовал колко: стоило ощутить, как иголки пробираются под кожу, как Хосок почувствовал вину, которая предназначалась блондину. Нелепо и несуразно. Но старший не спешил и не отводил зрительного контакта, то ли издеваясь, то ли пытаясь не выйти из себя. Неужели и он не спал всю ночь? Потому что Хосок ему дорог? Или потому что чувствует вину? А, может, Чон просто себя накручивал: желал постичь большего, чем было на самом деле. — Не знал, что я тебе настолько противен. Хосок впервые услышал яд из уст человека, который подарил немало тепла и заботы. Чон не был готов в принципе услышать что-то подобное: мир иллюзий слишком затягивает и после бьёт открытыми окнами в реальность. Чувства освобождения и облегчения, радости и наивности, что испытывал пятью минутами ранее, смешались со злостью и потерей своей колеи. — Сказал бы прямо, что ты передумал, — проговорил Намджун и спрятал телефон в карман, поднимаясь с места и делая пару шагов вперёд. — Я не заставлял тебя быть со мной, но найди мужество порвать чётко и в глаза, а не сбегая хуй знает куда и делать вид, что меня не существует. Мне не пять лет, чтобы со мной играли в детские игры. — Порвать? Чон в совокупности испытал ещё и удивление, которое мозг отказывался связывать с происходящим. При чём здесь Хосок, когда вина именно за блондином? Это такая манипуляция, чтобы остаться с чистыми руками? Браво, хитрость, оказывается, просыпается не только в лагерных соревнованиях. Осталось только поклониться, но младший с трудом себя сдерживает, чтобы не плеваться ядовитыми фразами. Порвать, значит, закончим. Но по-взрослому и без истерик, чтобы лето не пестрило за собой моментами из сожалений. — Ты прав, — подытожил Хосок раньше, чем ему ответили, — решать лучше всё в глаза. И заканчивать тоже. — Яйца у тебя, оказывается, всё-таки есть. Нашёл кого поинтереснее? — В отличие от некоторых, я ими не подкатываю направо и налево. Мне достаточно было тебя. — Ключевое слово «было». И что значит «некоторых»? — То и значит, Джун. Я видел, как ты целуешься с той девушкой. Вы отлично укрылись. Да и быстро ты исчез с дискотеки. Давно любишь прятаться за спиной? В прочем, неважно. Спасибо за всё, правда, но на этом покончим. Запасным вариантом я честно заебался быть. — Стоять, — блондин схватил за локоть красноволосого парня и рывком вернул на место, не желая заканчивать разговор. Либо мозг у старшего поплыл от бессонной ночи, либо он поплыл у Чона. — Какой к чёрту девушкой? Я ни с кем не сосался у тебя за спиной. — Не делай из меня дурака, найди теперь ты смелость признаться. — Да в чём, блять? Я исчез раньше с дискотеки, потому что меня затошнило, и я устал. Боялся, что вырвет прямо на площадке, потому скрылся в комнате. Лишь позже вышел подышать свежим воздухом, я не… О. Голова Хосока неприятно запульсировала, потягивая в висках. Парень чуть зажмурился от давления и приложил ладонь к затылку. Слишком всего много, слишком всего контрастно: так нельзя, так, чёрт возьми, не безопасно. Пожалуйста, хватит. — Я понял, про какую ты девушку, — уже мягче сказал Ким, пока срастались все недопонимания. — Мы с ней не целовались. Она поцеловала меня, после чего оттолкнул её. В этом есть большая разница, Хоуп. — С чего ей вдруг целовать тебя? Значит, ты дал отличный повод, — окончательно терялся младший, уже не доверяя собственным глазам. Как долго он всё-таки смотрел на них? Неужели сознание обмануло, словно чужой контакт длился непристойно долго? Дерьмовое ощущение неверия даже к самому себе. — Я ответил, что занят. Никакого к чёрту повода я не давал. Просто некоторым несвойственны манеры, и они думают, что могут целовать кого и когда хотят. Блять, только не говори, что из-за неё произошёл весь этот цирк. Хосок. Чон опустил голову, сопротивляясь неприятным импульсам. Хотелось вернуться на часы ранее и дать себе пощёчину: поговорить, нужно было сначала поговорить, а потом уже жалеть себя дурными способами. Есть огромный плюс: беседа с Джином. Есть огромный минус: шанс оборвать связи с Намджуном. Кажется, на плечах угорают и довольно ухмыляются, что чёрт, что ангел. Хосок оказался полным лузером в своих глазах, на этот раз чётко это видя и не теряясь во времени. Да и читая со стороны о себе же, Хосок бы ранее не поверил, что бывают такие идиоты. А они точно бывают, доказательство сейчас стояло и не знало, что ответить. — У нас всегда будет так? Мы за любое внимание со стороны будем ставить под удар наши отношения? — не унимался Намджун, словно старался прокрутить внутренние органы с особым энтузиазмом. Яд больше не капал с его уст, но Хосок продолжал травиться чужими словами. Обрести счастье и так легко позволить его потерять. — Прости. — За что? Младший пожал плечами, потому что прощение не было конкретно об одном случае. Парень извинялся за всё, включая за собственное существование. И как только у блондина так легко получается поставить Хосока на место. Неужели Джин прав, что один человек может значительно влиять на другого? К этому вообще возможно привыкнуть? — Хоби, ты меня страшно напугал, — уже сдавался Намджун и притягивал чужое тело ближе к своему. Чон моментально обхватил блондина руками и воткнулся лицом в его плечо. — Я не мог найти себе место. Не делай так больше, пожалуйста. Лучше наори на меня в следующий раз за всё, что тебе не понравится, а позже мы всё выясним, ладно? — Мгм. — И, о боги, я не знал, что могу до сих пор так ревновать к твоему другу. Ты значительно ранил мою гордость, пожелав внимание только от него. Это паршиво, если честно. Чон не сдержал за собой улыбку, сильнее обнимая Кима. Если такие мелочи и признания продлятся до самой старости, то его счастье сможет посоревноваться с любым грешным на этой земле. Хосок правда собирался оборвать связи с ним? С человеком, который пускает бабочек и прочих насекомых, что вызывают щекотку внутренних ощущений. Чон же говорил, что редкостный идиот? Он готов это повторять каждый следующий день, если это поможет не потерять искреннюю радость от слов родного человека. — Ты смеёшься надо мной? — издевательски улыбается Ким. — Ты реально смеёшься надо мной. Замечательно. Я ему душу изворачиваю, а он в открытую угорает. Удар ниже пояса. — Меня бессмысленно к кому-то ревновать. — В этом, принцесса, ты ошибаешься. Если однажды ты меня зацепил, значит, ещё кого-то сможешь. — Не хочу цеплять кого-то ещё. — Ты бываешь слишком очаровательным, а это и играет свою роль в чужом внимании. Никто не защищён от чужих симпатий. — Я тебя спрячу где-нибудь в подвале, и тогда твоя защита станет стопроцентной, согласен? — Ты будешь в подвале вместе со мной? — Естественно. Что мне делать снаружи, если не смогу держать твою руку? — О боги, ты где начитался романтики? Пропажи на тебя удивительно влияют. — Ты удивительно влияешь на меня, Джуни, — не унимался Хосок, смущаясь и радуясь хоть какой-то креативности своего мозга, что продолжал донимать тянущей болью. Паршивец. — Я вообще-то собирался отчитывать тебя за выходки, а не краснеть посреди лагеря. Прекращай. — Как я смогу прекратить тебя любить, если ты цепко поселился в моих мыслях. Поделись идеями, и тогда я попробую от тебя избавиться. — А больше с тобой ничем не поделиться? Намджун поцеловал парня в макушку, отдавая себе отчёт в том, что он взрослый человек с крепкой психикой. А также отдавая себе отчёт в том, что увидь его кто со стороны, то явно бы вызвал скорую помощь. И сделал бы доброе дело, потому что сердце было готово вырваться из грудной клетки. Да, Хосок сложный, да, он заставляет сомневаться в собственной адекватности. Но именно это недоразумение позволило вдохнуть жизнь с другими красками. Ким никогда не страдал ограничениями для себя, но, тем не менее, даже он задавался вопросом, как часто он упускал возможность осчастливить себя лишний раз? — Подожди, ты признался, что любишь меня? — Я уже трезвею, поэтому не уверен, что сказал это ранее. Но да, Джуни, я люблю тебя. И это по-прежнему странные чувства, которые я испытывал. Симпатия теперь не сравнится. — Почаще мне это повторяй. — Зачем? — Чтобы я забыл, как дышать, если рядом не окажется тебя.