Arasaka no Kami

Дрянную ДНК возрастом в тысячи лет не исправить с помощью жесткого диска. Мир Дикого запада, 2022.

Мягкое осеннее солнце Такамацу ласково касалось лучами пестрой листвы деревьев, укрывавших в своей тени аккуратные ухоженные дорожки парка Рицурин. Такемура мрачно взглянул на небо. Оно было чересчур идеальное, с легкими невесомыми облачками. Мужчина в задумчивости перевел взгляд на свою руку, в которой все еще сжимал шелковый лепесток, сорванный им с одного из цветов при входе в парк. — Горо! Вслед за возгласом, в котором ощущались нотки нетерпения, послышались быстрые шаги — легкие камешки зашумели под подошвой шнурованных ботинок с массивным высоким каблуком. Шелковая ткань бело-красного кимоно сейчас едва прикрывала колени двух длинных ног: время от времени его спутнице надоедало совершать небольшие, скованные шаги, и она, не стесняясь, поднимала многослойный подол, безжалостно комкая нежную ткань в руках. Неподходящая обувь и возмутительное пренебрежение к кимоно заставили бы многих если не сделать замечание, то испепелить гневным взглядом гайдзинку. Но, к ее счастью, кроме Такемуры рядом никого больше не было. А он будто бы вовсе не обратил на это внимания. — Я понимаю, что тебя-то тут ничем не удивить, — обиженно выдохнув, произнесла Ви, когда наконец подошла к нему. — Но я-то ничего подобного в жизни раньше не видела. Она попыталась гневно свести брови на переносице, но явно не смогла перебороть себя — и вместо этого улыбнулась. И в ее улыбке было настоящее солнце. Ви словно бы сошла с картины: идеального, фарфорового цвета лицо оттеняли небрежно выпущенные из пучка пряди черных волос. Кимоно еще больше усиливало иллюзию, даже несмотря на ее вольное к нему отношение. Белоснежную ткань расчерчивали яркие алые цветы — такого же цвета был пояс. Такемура не мог отделаться от мысли, что это были проступившие на ткани пятна алой крови. Каждый раз, когда ему приходило в голову это сравнение, он отводил от нее взгляд. Но беспокоили его не только цветы. — Пойдем же, — подтверждая намерение действием, она взяла его за руку. Тонкие бледные пальцы с длинными ногтями цвета бургунди обхватили его ладонь. Он сжал их в ответ. Ви улыбнулась еще шире и повела его за собой. В Такамацу было глубоко за полночь. Но неоновые огни любого японского города светили ярче солнца. Просторные апартаменты на 82 этаже жилого комплекса Сакурамати тоже вряд ли могли пожаловаться на недостаток освещения. Интерьер был в светлых и минималистичных тонах, слишком сильно напоминавших лабораторию и кабинет, в котором работала хозяйка. Довольно странный выбор — по мнению Такемуры. Он медленно оглядел холл, плавно переходящий в огромную гостиную с панорамным окном на город, неторопливо просканировал пару десятков находившихся здесь людей. Четыре оперативника службы безопасности Арасаки — просто для страховки — большая часть их отряда была сосредоточена в общем коридоре, у выходов на лифты с лестницами и на первом этаже комплекса. Дюжина агентов-специалистов, также из Арасаки, каждый со своей задачей — от криминалистов до нетраннеров. И несколько человек из полиции — с целым начальником центрального департамента — которые явно чувствовали себя неловко и старались не путаться под ногами агентов. Полицейские, с готовностью выполнявшие их периодические запросы и поручения, были здесь скорее «для галочки»: для придания процедуре видимости законности. Несмотря на то, что всем было очевидно, кому в стране принадлежит власть, ее гражданам и в голову не пришло бы менять устоявшийся традиционный порядок вещей. Даже если этот порядок порождал собой множество излишних вычурных формальностей. Оперативники и агенты, оказавшись поблизости от Такемуры, не забывали отвлечься от работы и поприветствовать его коротким поклоном. Полиция старалась скрыться из его поля зрения — но те, кому этого не удалось, кланялись излишне почтительно — сильнее, чем того требовал этикет, — что невероятно раздражало Горо. — Такемура-сан, — негромко произнес подошедший к нему темноволосый молодой человек в идеальном, без малейшего изъяна сером костюме. От неестественно-ярких зеленых глаз — дорогой оптики Кироши — тянулись линии импланта лобной доли. Это был его личный помощник. — Хагивара, — Горо коротко кивнул ему в ответ. — Причина смерти подтверждена? — Да. Могу переслать вам предварительный отчет — мне только что передали его криминалисты. Полный будет готов только после того, как тело доставят в лабораторию. Нетраннеры говорят, что подключаться напрямую слишком рискованно, они хотят изолировать ее в защищенной зоне среди слоев корпоративного льда. И только после этого провести полное сканирование. Такемура отметил идеальную обстановку в апартаментах, которая сразу бросалась в глаза — явных следов борьбы или проникновения не было. — Источник установили? — Нет. Только то, что он был внешним, не внутренним. Атака была произведена из Кагавы. — Мне не нужно быть нетраннером, чтобы понять этот очевидный факт, — бросил Горо, нахмурившись. — Отделу кибербезопасности следует лучше выполнять свои обязанности. Я хочу получить от них подробный отчет как можно скорее. — Начальник отдела, Такахаси Хидэо, находится здесь, позвольте– — На сегодня я предоставлю общение с ним тебе, Хару, — отблеск серебристого сияния оптических имплантов Такемуры сверкнул в сторону секретаря. — Но хочу, чтобы ты донес ему один вопрос, который меня чрезвычайно интересует: давно ли наши системы пользователей стали настолько беззащитны к вторжению? Его собеседник снова поклонился. — Конечно, Такемура-сан, я передам в точности. Посчитав, что на данном этапе этот вопрос исчерпан, Горо, сверившись с отчетом, направился в комнату справа. Хагивара последовал за ним. — Нашли что-нибудь в апартаментах? — Пока ничего подозрительного. Комнаты продолжают обыскивать. — Контакты за последний месяц? — Устанавливаются. Я просмотрел предварительные списки — тоже ничего. Коллеги, соседи, родственники. Они вошли в обширный белый кабинет, посередине которого лежало тело, накрытое специальной непроницаемой тканью. Обстановка была такой же нетронутой, как и в холле — кроме разбитой большой вазы. Судя по расположению обломков и тела, разбила ее сама хозяйка апартаментов. Вероятно, при падении. Такемура обошел осколки, чтобы остановиться непосредственно у трупа. Двое специалистов в защитных масках и перчатках поспешили отойти и не мешать ему — даже тогда, когда он отвернул край ткани, чтобы рассмотреть лицо мертвой женщины. Вид был не самый приятный, как и запах паленого мяса вперемешку со сгоревшей электроникой. Серо-бурая жидкость, вытекшая из носа, рта, ушей и даже глаз спеклась лужицей под неестественно запрокинутой головой и засохла. Вместо глаз у женщины были оптические импланты — именно они помогли сохранить вид лица, иначе картина была бы еще более жуткой. На лице Такемуры, однако, не отразилось никаких эмоций. Это было далеко не самое худшее, что он видел за свою жизнь. Горо обратил внимание на светлые волосы, непривычно распущенные — он привык, что их обладательница всегда завязывала их максимально строгим образом. Они до сих пор были чуть мокрыми на концах — как после душа или ванны. Сатико Кусама, главный биоинженер исследовательского комплекса Арасаки в Кагаве, явно не ожидала нападения. Полагала, что у себя дома ей нечего бояться. Начальник безопасности Кагавы закрыл лицо мертвой женщины тканью. — Смотри, как красиво! Трудно было не согласиться. Ви привела его на небольшой холм, с которого открывался вид на озеро и маленький остров с японскими кленами. Их осенняя листва была яркого, кроваво-красного цвета. Кроны деревьев отражались в зеркальной глади воды, усиливая впечатление. — Этому саду больше пятисот лет, но за ним до сих пор следят и продолжают ухаживать. Поразительно. В Америке тоже когда-то были сады и парки. Даже леса. А теперь только пустыни. Пустоши. Она тихо вздохнула. Такемура некоторое время молча разглядывал ее профиль лица, надеясь найти хотя бы в ее мимике какую-то подсказку или намек. Надежда была тщетной, поэтому, поколебавшись некоторое время, он, наконец, спросил: — Ты в порядке? Ви обернулась и уставилась на него с удивлением. — Конечно. С чего вдруг такое внезапное беспокойство? — Она снова улыбнулась. — Не ожидала этого вопроса от тебя. Ведь если ты не в порядке — то значит мертв. Я хорошо помню эту философию. Его спутница весело рассмеялась, но Такемура только сильнее нахмурился. — Но если серьезно, то не буду лгать: ничего необычного, но небольшой туман в голове. Кусама говорила, что это... нормально. Он снова пристально всматривался в ее лицо, надеясь найти в нем какой-то ответ или эмоцию. Но выражение лица Ви оставалось таким же беззаботным. — Она хороший специалист, но не самый лучший врач, — заметил Такемура, осторожно подбирая слова. — Могу представить, насколько тебе было непросто. Ви небрежно пожала плечами. — Я тоже не сахар. С этим ему тоже было трудно спорить. — В любом случае, вряд ли вы с ней встретитесь еще. — Что-то случилось? — Ее перевели, — бесстрастно ответил Горо. — О. Не скажу, что буду сильно расстроена… но, кажется, я только начала к ней привыкать. Надеюсь, это не из-за меня? Такемура наблюдал за переливающейся льдистой синевой глаз Ви, но она была абсолютно непроницаема. — Этого я не знаю. Я не вмешиваюсь в дела биоинженеров, Ви. И у меня нет полномочий. Она кивнула и отвела взгляд, будто бы тут же потеряв интерес к вопросу. — А что насчет тебя, кстати? Выглядишь еще более мрачным, чем обычно. Работа? Он ответил не сразу. Когда Ви задавала ему личные вопросы, лгать становилось невыносимо сложнее. И как будто бы она не знала причину. Или знала, осознавала, но просто смеялась над ним? Отвернувшись к кроваво-красным кленам, Такемура произнес: — Кагава — не настолько тихое место, как могло бы показаться на первый взгляд. Она проследила за направлением его взгляда. — А мне здесь нравится. Я поначалу думала, что заскучаю. Но тут неплохо. Ты только приходи почаще. А я всегда буду ждать, — Ви, сделав паузу, задумалась о чем-то ненадолго и улыбнулась. — Целый сюжет для моногатари. Впрочем, я же этого и хотела, верно? Горо сомневался, что Ви хотела именно этого. Как и сомневался в том, что она знала о моногатари. До того, как умерла. Валери «Ви» Винтермьют — гласили неоново-голубые буквы одной из ячеек колумбария Найт-сити. Рядом с прахом осталась шкатулка с изображенными на ней серебряными цаплями, а рядом с именем — россыпь японских иероглифов. Льдистая синева привычно обжигала ледяным огнем, оплавляя душу. Эта очередная встреча и разговор с ней только напомнили о вопросах, которые он старался себе не задавать, и породили новые. Действительно ли Ви убила Сатико? Было ли это возможным? И если да, то было целенаправленно или… неосознанно? Все это время ее кимоно не оставляло его в покое. Оно сидело на ней превосходно, и все же было надето неправильно — запахнуто верхней стороной справа налево. Типичная ошибка для западного человека, которую никогда не совершит японец. Если только это не было сделано намеренно. И юрэй перед ним абсолютно осознает и понимает, что мертва. Это очередной намек? Зашифрованное послание от той, кто также осознает, что все их разговоры записываются под отчет? Но зачем? Будто ему не хватало… всего остального. Кусама говорила, что если не задать изначальные параметры, то свой внешний вид конструкт определяет самостоятельно. На его вопрос, значит ли это, что она осознает себя, Сатико ответила с привычной легкой и чуть снисходительной усмешкой: «Способность выбрать цвет туфель к платью не означает наличие самосознания и интеллекта у субъекта». Могла ли это быть простая ошибка симуляции? Глитч системы? Единственным человеком, который отвечал ему на подобные вопросы, была Кусама — которая теперь тоже была мертва. Остальные и раньше избегали его, а теперь и вовсе в ответ на его требования ссылались на строгий регламент и подотчетность лично Ханако Арасаке. Андерс Хеллман мог бы ответить на его вопросы, но в последний раз они встречались полгода назад — тот редко появлялся в Кагаве. Впрочем, Такемура был уверен, что вряд ли сейчас кто-нибудь, даже Андерс, мог бы ему ответить точно. До дальнейших распоряжений практические все биоинженеры и нетраннеры даже боялись подключаться к Микоши напрямую — только удаленно, через реконверсионные интерфейсы. И это были единицы — младшие сотрудники, те, кто ослушаться приказа точно не могли. Это казалось глупостью — Кусама умерла не во время подключения к Микоши, а у себя дома. Что означало, что если ее действительно убила Ви, то она могла убить любого из них, в любой момент. Одно предположение такого исхода создавало огромные проблемы для Арасаки как корпорации — все новые работы по коммерческим проектам в срочном порядке прекращены следовало прекратить, что уже влекло за собой финансовые убытки и репутационные потери. Для Арасаки как семьи это создавало проблемы еще большие. Такемура не сомневался, что для Сабуро основную ценность представлял именно Микоши — а не его компания и даже не его дети. Потеря Микоши означала потерю того «бессмертия», к которому он стремился и которого добился — фактически. И Горо слишком хорошо знал своего господина, чтобы быть уверенным — он пожертвует всем, но от своей цели не откажется. Сабуро не будет испытывать сожалений, избавляясь от одной заточенной здесь души, которая по неясной причине вышла из-под контроля и даже оказалась способной убивать. Что, если это был не предел возможностей Ви?.. Она продолжала ему улыбаться совсем беззаботно. Контур ее фигуры на секунду дернулся хроматической аберрацией. Если не знать наверняка — можно было бы списать на глитч его оптических имплантов. Но Такемура всегда старался подмечать подобные незначительные ошибки симуляции. На всякий случай. Разглядывая ее совершенное лицо, окрашенное искусственным солнцем в мягкие тона, Такемура всерьез задавался вопросом — хватит ли у Арасаки сил остановить призрака обманутого и преданного человека, чья месть может стать разрушительно-страшной? Одно только Горо знал точно — он не будет ей мешать.