Второй шанс для двоих

      Когда я, все еще в положении сидя, открыл глаза, то первой моей мыслью было: «Вот черт, капельница!». Вскочил сначала, как ошпаренный, только потом соизволил сообразить, что я не на работе, и вообще тут нахожусь в качестве клиента, посему забота о Жульке сейчас так-то не моя первостепенная задача. Хотя, с какой стороны посмотреть… Неважно, короче. Протер глаза, огляделся, понял, что я в приемном отделении нахожусь в полнейшем одиночестве. Только капельница в углу стоит. А Жульку, поди, в стационар уже отправили. Так, ну, хоть с этим разобрались по идее.       Можно, в принципе, было снова постараться вздремнуть, время-то, судя по часам на стене, еще раннее, даже половины девятого нет, но, увы мне и ах, сон уже успел полностью выветриться из головы, так что поздняк метаться, бодрствуем. К тому же, спина до кучи как-то совсем неприятно затекла. А с такими знаменателями уже точно не до сна.       Хм, а куда, интересно, запропастились Виола с Алисой? Не удивлюсь, если в машину спать пошли, на мягенькое. И по старой традиции будить меня даже и не подумали. Правильно, сиди, Максим, в позе лотоса, а комфортный сон может и до возвращения в XXI век подождать.       Однако рыжая нашлась сразу же в коридоре, стоило мне выйти из приемки. Спала на скамейке, положив мой пиджак под голову. А больше пока никого и не наблюдалось, что медсестры, что хоть кого-то из персонала клиники. Окей, выйдем тогда подышать свежим воздухом. Только сначала в уборную, себя хоть в какое-то подобие порядка привести.       Улица меня встретила приятным солнышком и неповторимой атмосферой окраины утреннего захолустного городка. Вот, вроде, люблю Москву, но такая вот тихая и спокойная обстановка меня всегда подсознательно притягивала намного больше, чем бесконечная суета мегаполиса. Может это из-за того, что я сам паренек провинциальный, а может просто так, без какой-либо конкретной причины, питал слабость к подобному. Да и вообще, очень уж этот райцентр чем-то неуловимо казался похожим на наш с Дэном родной поселок. Захотелось прогуляться по этому городку, но пока далеко от клиники отходить я не думал, что будет хорошей идеей. Отсюда я чувствовал себя как человек, которому нужно убить время до прихода автобуса – на что-то серьезное его слишком мало, а на то, чтобы просто сидеть и ждать, будто даже слишком много.       «Пофоткать, что ли, райцентр этот на память, – думаю. – Да и вообще, чего-то я до сих пор никаких фоток не делал. Даже до селфи с Алисой руки не дошли. Идиотина. А ведь мысли-то были».       Блин, а вдруг фотографии пропадут, когда вернемся в XXI век? По идее, не должны… Хотя, хрен его знает, какие в этом случае правила действуют. Но фотку все равно сделаю обязательно. А там будет, что будет.       Виолина «Нива» неторопливо собирала летнюю пыль на стоянке. Я очень надеялся, что когда мы поедем назад в лагерь, то салон не прогреется до адской температуры. Хотя, ветерок дул прохладный, глядишь, и не будет такой жары, как вчера. А то это просто было что-то невозможное. Даже с моей теплолюбивостью, такой одуряющий жар был чересчур.       Вдохнул еще раз всей кожей это начало нового летнего дня и вернулся внутрь клиники. Рыжуля еще сладенько сопела на лавочке. Была сначала мысль ее толкнуть, но потом все же решил, что не стоит. Пусть поспит подольше, пока есть возможность. Хотя в таких условиях…       Возвращаюсь в приемку, где тут же нос к носу сталкиваюсь с незнакомым усатым мужчиной в ослепительно-белом и аккуратнейшим образом поглаженном халате. Так-так, и кто это у нас тут? Неужто главврач вернулся?       – Здрасьте, – как-то рефлекторно здороваюсь я.       – Здрасьте-здрасьте, – подозрительно смотрит на меня глазами поверх толстого мясистого носа. Усы его под таким носищем, признаться, выглядели больше, как элегантная тоненькая щеточка. – Что у Вас случилось, молодой человек?       – Да мы так-то тут еще вчера приехали с пироплазмозом, у нас собака, я так понимаю, в стационаре сейчас…       – Да-да-да, – оживляется мужчина. – Двортерьер по кличке Жулька, есть такой пациент. А могло бы, кстати, и не быть. Опомнились бы вы на день позже – уже и не факт, что спасли бы. А так да, лежит в стационаре, мух ловить пытается, я уже проверял по утру, – и протягивает руку в приветствии. Кисть у него, несмотря на немолодой возраст, оказалась по-крестьянски сильной. – Прохор Андреевич, главврач.       – Очень приятно, – ну да, как я и думал. – Максим.       – Точно, Максим, – хмыкает в усы. – Я буквально вот-вот разговаривал с вашей сопровождающей Виолеттой и с Ниной Константиновной, они мне уже обо всем поведали. Вот, стало быть, какой ты, тот самый чудо-пионер. Рад знакомству, даже очень.       – Да ладно уж, – жму плечами. – Я самый обычный. Заурядный, я бы даже так сказал.       – Обманывает он Вас, Прохор Андреевич, – из ниоткуда появилась и сама Виола со своей фирменной плотоядной ухмылкой. – Никакой он не заурядный.       – Что верно – то верно, удачно провести открытый массаж сердца, не имея за собой почти что никакой практики – не каждому, прямо скажем, дано, – одобрительно кивает ветврач.       Да-да, совершенно никакой практики. Обидно, на самом деле. Наверное, поэтому меня и воротило самую малость от всего этого восхищения. Меня считали за какого-то самородка, а на самом деле за всем этим стояли годы труда и бессонных ночей. Но кому это объяснишь, еще и так, чтоб при этом на тебя санитаров не вызвали? Так что приходилось кивать и мило краснеть.       – Вы лучше поподробнее расскажите, как там Жулька, – только ради всего святого, смените тему к неизвестной науке матери!       – Да говорю же, все с ней в порядке, – улыбается добродушно. – Повезло зверю, очень уж организм хороший. К тому же, вы и сами сделали все правильно, и даже чуть больше. Так что, как только пройдет курс интенсивной терапии, то будет здорова, как бык.       – Интенсивной терапии? – переспрашивает Виола.       – Ну да, – кивает Прохор Андреевич. – Это обязательно, от трех до пяти дней минимум, дабы избежать рецидива. Еще желательно было бы даже через пару недель повторить инъекцию фортикарба.       Да, кстати, замечание верное. Бывает так, что часть пироплазм порой попадает в парензиматозные органы, вроде селезенки, из-за чего во время введения антипротозойных препаратов они не погибают, и через некоторое время выходят в кровяное русло, тем самым вызывая повторение болезни.       – Хм, – задумывается медсестра.       – Что-то не так, Виолетта? – прищурился ветврач.       – Да, понимаете, Прохор Андреевич, собака-то эта уличная, да и на территории лагеря проживает, скажем так, незаконно. Нету у нее какого-то постоянного хозяина. Вот, думаю теперь, кто всем этим заниматься-то будет…       Я в мыслях хлопаю себя по лбу. А ведь это проблема. Реальная проблема. Жулька – житель лагеря, наша смена заканчивается уже через четыре дня, и кто ей дальше будет заниматься? Да и Ольга Дмитриевна, мягко говоря, не придет в восторг, если мы втроем будем каждый день до райцентра кататься на терапию. О чем уж там говорить, вряд ли сама Виола даже на это согласится. Не, согласиться-то, может, и согласится, но это будет немного, скажем, некрасиво, так напрягать человека.       – Чем заниматься? – в приемке появилась помятая Алиса. Ну, вот и все в сборе.       – О, пионерка, – хлопнула в ладоши Виола. – Ты как раз вовремя. Давай, приходи в себя, есть небольшой разговор.       Услышав эти слова, рыжая вполне ожидаемо полностью проснулась, широко раскрыла глаза и сглотнула комок в горле.       – Вот знаете, на моей памяти подобное начало разговора никогда ничего хорошего не сулило. Что на этот раз случилось? С Жулей, надеюсь, все в порядке? – судя по ее тону, она не была уверена, хочет ли узнать ответ.       – С собакой-то все в порядке, только тут понимаешь ли, какое дело, – осторожно начала медсестра. – Ей нужно будет еще в течении пары-тройки дней проходить терапию. И не исключено, что понадобится повторное введение препарата. Вот, собственно, и весь вопрос – нужно, чтобы этим кто-то занимался. Возить тебя с Максимом сюда каждый день у меня при желании не получится. Да и у вас самих скоро смена заканчивается. Понимаешь же, к чему я клоню?       Алиса молчала, обдумывала ее слова. А мы с Виолой так и стояли в напряженной тишине, пока она не заговорила:       – А эта терапия обязательна?       – Обязательна, рыжуль, – угрюмо сообщил я. – Иначе могут возникнуть осложнения вроде почечной или печеночной недостаточности.       – Юноша совершенно прав, – кивает в подтверждение моих слов Прохор Андреевич. – Конечно, если у вас проблемы с ее устройством, то мы можем пойти навстречу и подержать ее в стационаре пару дней под наблюдением наших врачей, но, к сожалению, не больше. Он у нас и так небольшой, и не исключено, что места могут понадобиться для животных с куда более тяжелыми осложнениями. К тому же, я так понимаю, ваша собака не вакцинирована от бешенства, ей в любом случае нужно будет отдельное содержание.       Девушка со вздохом облокотилась об стенку. Она демонстративно пыталась казаться сдержанной, хотя невооруженным взглядом было видно, как ее распирают эмоции.       – Понятно, – произнесла она наконец и уставилась вглубь коридора. – Черт, проснулась на свою голову… Ладно, здесь есть телефон позвонить?       – Ну… есть, – нахмурился Прохор Андреевич. – На входе за стойкой. Звонок-то хоть местный или нет?       – Можно и так сказать, – неопределенно ответила Алиса. – Так я могу позвонить?       – Да, звоните.       Я не знал, что Алиса там придумала и кому она собралась звонить, но тон у нее был весьма решительный. Такой, что даже появился проблеск надежды, что не придется долго ломать голову над тем, что делать с Жулькой.       – Я совсем недолго, – крикнула девушка уже из коридора. Почти не думая, я увязался за ней. С этими двумя монстрами своих медицинских сфер как-то побоялся наедине оставаться, честно говоря. Начнут вопросами заваливать ненужными, нафиг оно мне надо. Да и рыжуле я сейчас был явно нужнее.       Алиса выглядела озадаченной, словно зеркальное отражение моего собственного лица. Прямо около стойки она замерла, подперев рукой подбородок, будто в нерешительности.       – И кому ты собралась звонить? – спрашиваю.       – А ты догадайся с одного раза, – мрачно ответила та.       Желудок подступил к горлу. Нет. Она же сейчас шутит, верно? Под ложечкой тревожно засосало.       – Ты же, надеюсь, не имеешь в виду сейчас этого крокодила в костюме?       – Если у тебя есть другие предложения, то я с удовольствием выслушаю, – беспомощно улыбнулась та.       В том-то и дело, что никаких иных предположений у меня пока что не было. Да и все, что я мог бы сейчас сказать, рыжая прекрасно знала и без меня. Я скрестил руки на груди, пытаясь придумать тысячу доводов против, но все они разбивались о тоскливое лицо девушки.       – Это добром не кончится, – пробормотал я.       – Попытаться стоит, – Алиса пыталась сейчас определенно убедить больше саму себя. – Да и вообще, Тихоновы не обломятся, если у них… у нас дома годик поживет собака. Тем более она в любом случае будет полностью на мне, так что точно переживут. И, эм, «крокодил в костюме»? Серьезно?       – Ну а просто кто он еще, блин? Дашь ему сдуру палец – руку отхватит, прямо по локоть, – хмыкаю я, запоздало вспомнив, что Высорогов позавчера охарактеризовал меня почти точно такими же словами. Почему-то как-то стало прямо особенно неприятно, хотя, казалось бы, ничего уж откровенно плохого в такой характеристике-то и нет. – Не знаю, рыжуль, я правда изо всех сил пытаюсь не считать его каким-то плохим человеком. Из-за тебя, между прочим. Но как-то с переменным успехом получается.       – Макс, тебе не обязательно сейчас оправдываться, меня вообще не парит, что ты о нем думаешь, – заметила Алиса. – А ему так тем более не важно твое мнение о нем. Так что забей.       Она начала набирать номер. Перед тем как последний раз крутануть диск, сделала глубокий вдох, закрыла глаза, будто изо всех сил посылая Тихонову-старшему отчаянный мысленный призыв снять трубку. И вот гудок. Второй. Третий. Седьмой. Наверное, надо было настраиваться на мысль, что он может и не ответить.       – Слушают Вас, – услышал я голос в трубке.       – Дядя Сереж, доброе утро. Это Алиса, – медленно проговорила девушка, прежде чем на ее губах снова заиграла та же слабая жесткая улыбка, едва заметная на ее лице. Будто каким-то образом она заранее знала, что разговор выйдет в ее пользу. И мне так рукой махнула, мол, сходи-ка ты, милый, погуляй.       Ну а я чего, я только рад был, поскольку все равно не мог сейчас ничем помочь, а только бы над душой стоял. Честно говоря, я был очень рад ухватиться хоть за малейший повод, чтоб не присутствовать при этом разговоре. Так что с чистой совестью вернулся в приемку, где Виола с Прохором Андреевичем уже о чем-то оживленно спорили. Правда, стоило мне войти, сразу замолчали. Ну-ну, товарищи дорогие, а то я не понял, по поводу чего сыр-бор.       – И какие у нас перспективы? – наконец-то прокашливается ветврач.       – Вопрос решается, – жму плечами. – Правда пока что не могу сказать, на какой итог стоит рассчитывать.       – Ну, будем надеяться на лучшее, – пытается сохранить оптимизм Виола. – Не переживай, Максим, уж что-нибудь, да придумаем совместным мозговым штурмом.       Я опасался, что голос подведет меня, поэтому лишь молча кивнул в ответ. Да уж, этот решит, как пить дать. Сергей Владимирович не был плохим человеком, в этом все же сомневаться не приходилось. Но не очень-то он смахивал на того, кто способен приютить в своем доме бездомное животное. Аккуратист, ярый приверженец порядка и четкой организации. Собака просто тупо не вписывается в его систему координат. С другой стороны, годик и вправду можно потерпеть…       В приемке, тем временем, появился крайне сосредоточенный ассистент Валера с чашкой кофе в руках. Поздоровался со мной и Виолой молчаливым приветственным кивком и принялся докладывать начальству, что собаки в стационаре выгуляны и так далее, и тому подобное.       – Кстати, Валер, напомни, у нас там сколько места в стационаре-то осталось? – спрашивает у того Прохор Андреевич.       – Одна клетка еще свободна, – с ходу сообщил тот. – Но сегодня еще должны будут забрать кота Пирата, которому вчера была проведена ампутация лапы, так что скоро будут две. А что?       – Да так, вопрос тут один прорабатываем, – нахмурился ветврач. – Как, кстати, самочувствие этого Пирата?       – Да вроде все отлично. Ну, стресс небольшой, понятное дело, но ничего страшного. Для него это сейчас вполне в пределах допустимой нормы. С того света вернулся, как-никак.       Если меня сейчас и хотели опять начать хвалить, то не успели, ибо в этот момент вернулась хмурая Алиса. Меня охватило какое-то предчувствие. А еще я так случайно заметил, как у Валерки-то глазки загорелись совершенно нездоровым охотничьим блеском. Разглядел после дозы кофеина, ага. М-да, проблема, блин, нарисовалась… Впрочем, какая тут может быть проблема, о чем я вообще? Пусть смотрит, с меня не убудет. Девушка она все-таки чудовищно красивая, так что ничего удивительного, что представители хромосомы Y на нее заглядываются. Нормальная, в общем-то, история. Просто нужно это все в рамках таких вот взглядов удерживать. Над нами с Алисой не висит транспарант, что мы пара, увы и ах.       – Ну что, пионерка, – спрашивает у нее Виола. – Дозвонилась, кому хотела?       – Дозвонилась, – сухо отозвалась девушка. – Мой приемный отец подъедет часа через полтора.       Опаньки…       – Подожди, он чего, согласился взять Жульку? – переспросил я, даже как-то не веря своим ушам.       – Ну, такого он, пока что, по крайней мере, еще не обещал, – замешкалась Алиса, подбирая слова. – Он просто… решил подъехать. Но так даже проще будет его уговорить. Кто сможет устоять перед Жулькиной красотой?       Решил подъехать… Исчерпывающая формулировка. И что ему в голову, интересно, взбрело? Вряд ли человек просто так будет тратить уйму времени на то, чтобы просто сказать «нет». Тут явно что-то другое. Очередные причуды старого гебешника? Все страньше и страньше… Ну, что ж, правила игры иногда надо принимать такими, какие они есть.       – Тогда получается, что в ближайшие полтора часа нам беспокоиться, в общем-то, и не о чем, – подытожила Виола. – А раз так, пионеры, не желаете сходить прогуляться? Погода прямо-таки располагает.       – О, отличная идея, – вскинула подбородок Алиса. – Родной, ты как на это смотришь?       Валера будто случайно закашлялся. Типа кофе поперхнулся. Сам-то, поди, уже просчитывал в голове варианты, как можно поэффектнее к красивой пионерке шары подкатить. Извини, друже, но одного ветеринарного врача этой рыжеволосой стервочке более, чем достаточно. Да я и сам делиться не намерен ни под каким соусом.       – Всецело поддерживаю, – кивнул я. – У самого такая мысль проскакивала. Да и толку нам все это время в четырех стенах торчать, пусть это и стены ветеринарной клиники…       Жалко, конечно, что теперь не факт, что снова встречусь с Ксюшей и ее мамой, когда они придут за Пиратом, но тут уж или-или. Люди они, конечно, приятные, но пошляться по райцентру лично мне сейчас видится более предпочтительным.       – Тогда не задерживаю. Не потеряйтесь только. Да и, Максим, пока не ушел, на пару слов тебя можно?       Алиса сначала было с недоумением взглянула на медсестру, но как-то резко переключилась, подмигнула мне и упорхнула в сторону выхода. А я со всеми степенями осторожности подошел к Виоле. Уж больно тон у нее был заговорщицкий. И довольно быстро стало понятно, почему – как только рыжая исчезла с горизонта, та протянула мне старый-добрый Советский рубль.       – Это что? – спрашиваю, ошарашенно захлопав глазами.       – Деньги, – хмыкает медсестра. – Купишь пионерке мороженое. Ну и себя тоже не обидишь.       Такого я как-то совсем не ожидал, поэтому даже не нашелся, что ответить. Я, конечно, был искренне благодарен ей за предложение, но мне как-то, честно говоря, совесть не позволяла вот так просто взять чужие деньги.       – Я знаю, о чем ты думаешь. Виола, зачем Вы мне это предлагаете, мне гордость не позволит, и вообще, я не маленький, сам разберусь. Успокою тебя – не маленький. Но и ты пойми – то, что я ваша сопровождающая, еще никто не отменял. И в мои обязанности входит вас опекать в этом нашем спонтанном путешествии. Да и предложить вам пойти сейчас погулять было моей идеей, стало быть, и нести за это ответственность тоже мне. Следовательно, у тебя простой выбор – либо ты сейчас берешь деньги, либо я иду с вами, и сама покупаю вам мороженое, понимаешь?       Вот ведь вашу… Хотя логика, думаю, в ее словах имеется. К тому же, кто-кто, а эта никогда от своего не отступится.       – Я верну, – проворчал я, пряча рубль в карман. – Потом, как-нибудь обязательно…       – Вот дурачок, а! – беззлобно фыркает на меня Виола, взлохматив волосы. – Иди, веселись. Да, кстати, то самое стоит четыре копейки. Это я так, чтобы ты... рационально бюджет рассчитал.       Нет уж, Виолетта Церновна, не в этот раз.       – А Вы же говорили, что у Вас есть, – коварно улыбнулся я во все тридцать два. – Зачем тогда лишние деньги тратить?       – Ой, да ты меня слушай больше, – беззаботно отмахнулась та. – Пошутить уже нельзя старой тетке.       – Ага-ага, – иронично бросаю я напоследок. И с улыбкой до ушей, поспешил на улицу присоединиться к Алисе. Краем глаза только заметил, как Валера улыбнулся мне с выражением: «Ну-ну, удачи тебе». Признаться, почувствовал себя польщенным в этот момент. Ну а что? Имею право.       Выйдя на свет божий, ослеп от неожиданно яркого солнца. В ветклинику-то оно почти не заглядывало, но вот улица уже просто купалась в сверкающих лучах. Рыжая, ожидавшая меня на лавочке перед входом, забавно щурилась, греясь в их объятиях.       – Ну что, – оперся я на спинку. – Готова ко второму свиданию?       – Свиданию? – переспросила Алиса, выпучив глаза, будто я сказал что-то крайне удивительное. – Максим Жеглов приглашает меня на свидание?       – Да ну тебя, – падаю я рядом с ней. – Да, я зову тебя на свидание. Прикинь, чего могу. Так что будем с тобой следующие полтора часа развлекаться и радоваться совместному времяпрепровождению.       – Звучит заманчиво, – уважительно кивнула девушка. – Но только при условии, что мы где-нибудь заморим червячка. Я очень хочу чего-нибудь слопать, и без промедления. А не то усохну, и тебя замучает совесть… Ой… Макс, а у тебя деньги-то есть? А то я раскатала губу.       – Ну, рупь у меня точно найдется, – будто невзначай бросаю я. Блин, хорошо все же, что не стал вставать в позу там, в приемке. Да, было, конечно, дико неудобно, но что уж теперь поделаешь? Зато рыжуля будет улыбаться.       – Ну, это хорошо, – тихо ответила Алиса, стыдливо отведя глаза в сторону. – Ты только не подумай, что я из тех девиц, которые постоянно требуют со своего мужчины денег. Я вообще не очень люблю сидеть на чьей-то шее…       – Не оправдывайся, – я протянул руку и коснулся волос Алисы. На щеках у девушки выступил легкий румянец. – И вообще, разве смысл свидания не в том, что кавалеры угощают дам?       Рыжая растерянно пожала плечами. А потом озорно улыбнулась, обхватила мое лицо ладонями и поцеловала:       – Ну ладно. Так куда мы идем?       – Да я понятия не имею. Ну, чего-нибудь придумаем.       Переплетя пальцы наших рук, мы двинулись в совершенно неизвестном направлении вдоль дороги, в сторону, где виднелись скопления пятиэтажек. Над нами простиралось сказочное, ярко-голубое небо, каким оно бывает только ясным летним утром, и листва на редких растущих вдоль дороги деревьях отливала всеми оттенками зелени, ласковое солнце приятно грело кожу, словно в утешение после всех событий последней ужасной и замечательной одновременно пары дней, а райцентр, ленивый, летний и сонный, готовился приветливо распахнуть для нас свои двери. По крайней мере, мне очень хотелось бы, чтобы все так и было.       – Что будем делать, если Сергей Владимирович все же откажется?       Ну вот. Просто эта мысль сидела у меня в голове с самого телефонного разговора. Я не мог не задать этот вопрос.       Алиса промолчала. Должно быть, она думала, что, если подождать несколько минут, то тем самым получится избежать этого разговора.       – Рыжуль…       – Да не знаю я! – вспыхнула девушка. – Черт, Макс, ну можно не обсуждать это сейчас, ладно? Все равно это будет пустой болтовней.       Ладно, молчу. Хотя я был более, чем уверен, что капитально обмозговать ситуацию сейчас было бы далеко не лишним. Но, с другой стороны, я понимал, что она права. Какого-то альтернативного решения лично я не видел. Не знаю, могла бы мне помочь моя самоназванная «темная сторона», но я больше не хотел прибегать к этому методу.       – А ты здесь раньше бывала? Я так понимаю, что вы с Тихоновыми где-то тут неподалеку обитаетесь, верно?       – Да, мы живем в часе езды где-то отсюда. Похожий городок, только чуть-чуть побольше, – сбивчиво заговорила Алиса. – А здесь я, ну, прогуливалась всякий раз, пока автобус до «Совенка» ждали. Но я никогда не уходила далеко... Слушай, Макс, а у тебя когда день рождения?       – В сентябре, – отвечаю. – В самом конце, двадцать шестого.       – О, надо же, почти как у Ленки, – хмыкает. – У нее двадцать пятого. Вот и верь после этого во всякие гороскопы. Вы с ней вообще не похожи, – ну, если не считать некую двойственную натуру, коей наша фиолетоволосая красавица отнюдь не обделена, то да, можно сказать, что не похожи. – Я просто чего спрашивала-то… – девушка густо покраснела и уставилась в пол. – Может, я… смогла бы приехать к тебе. А то почти год без тебя не вынесу. Ты же не будешь против?       Сердце у меня прекратило биться. Это был очередной вопрос, на который не было правильного ответа, и я это четко понимал. Вопрос из жизни другой пары, с другим будущим.       – Макс?       – У меня есть идея получше – давай лучше я приеду, а то как-то некрасиво перед Леной получится, что ты ее в день рождения оставишь. А так заодно еще и вчетвером отметим, я, ты и Лена с Аленкой, – улыбнулся я, старательно пряча страх в голосе. К счастью, Алиса его не заметила, лишь улыбнулась так, будто я уже успел сделать ей какой-то подарок.       Тем временем, чем ближе мы подходили к пятиэтажкам, тем больше я как будто узнавал местность. Даже моргнул пару раз, настолько сходство с моим поселком становилось очевидным. Чуть ли не мистика какая, что, кстати, вообще не исключено. Хотя, может, это в принципе их особенность такая, таких вот поселений, быть похожими друг на друга и нет одновременно. Но вот уж что у них всех точно было общего – так это то, что жизнь здесь протекает размеренно и неторопливо, подчиняясь своим правилам, не зависящим от большого города. А сейчас, будучи еще фактически безлюдным этим ранним утром, райцентр так вообще казался будто затерянным во времени. Но это была только поверхностная видимость. Поскольку, если приглядеться, то кто-то, да постоянно мелькал то тут, то там. Опять же, машины иногда колесили по дороге, разрушая эту иллюзию затерянности. В один момент я даже услышал шум проезжающего мимо поезда. Не так уж и далеко, стоило отметить. А это значило, что и уже знакомый нам привокзальный рынок где-то в той же стороне. Я, получается, уже начинал худо-бедно ориентироваться на местности, что не могло не радовать. Впрочем, сейчас мне этот рынок был совершенно неинтересен. Глазами я искал какую-нибудь кондитерскую или палатку с мороженым. И, желательно, чтоб они еще были открыты.       И ничего пока хоть отдаленно похожего не попадалось. Зато магазин одежды вдруг вырос откуда ни возьмись. На входе красовался одинокий манекен в коротеньком красного цвета летнем платье. И чего-то прям мысль в голову стрельнула, что Алисе был бы очень даже к лицу красный цвет. Идеально подчеркивал бы ее огненную натуру. Да, она говорила, что не любит такого типа одежды, но все равно я не смог не представить себе ее в нем. И почти наяву ощутил, как будет сминаться под моими ладонями материал, когда я притяну ее к себе. Это было платье именно для этой беззаботной жизни, для этого лета. Наверное, неправильно было думать о таких вещах сейчас, когда до сих пор не было никакой определенности с тем, что будет после смены. Но образ Алисы в этом платье каким-то непостижимым образом полностью овладел моим сознанием.       – Пойдем туда, – вырвала меня из транса рыжая, кивнув куда-то вглубь райцентра, на первом попавшемся перекрестке.       – Туда? – я вообще думал дальше продолжать идти по прямой. Там хотя бы ориентир был – железная дорога. Рынок, в конце концов. А в том направлении, куда указывала Алиса… Лично я видел только линию асфальта и затененные кронами пышных деревьев дома по бокам. Понятия не имею, что она там такого углядела.       – Да-да, пошли, – заулыбалась та и чуть ли не силой потащила меня в выбранном направлении.       Вскоре я убедился, что не зря ей доверился – миновав дворы, мы вышли на освещенную солнцем аллею, а следом за ней ко входу в небольшой парк. Обычный такой островок зелени, с ухоженными дорожками вдоль всего периметра и лавочками. Может, где-то в его глубине даже был пруд, не исключено. Но самое главное здесь я приметил фактически сразу – гордо красовавшуюся красную тележку с мороженым. Рядом с ней попивала газировку немного сонная, но явно уже готовая к реализации товара продавщица.       – Идеально, – зачем-то высказался я вслух.       – А я вот как чувствовала, – гордо констатировала Алиса. Самодовольство ее так и распирало. – Женская интуиция, против нее не попрешь.       В награду за интуицию я совсем легонько поцеловал за краешек уха:       – Идем. Выберешь себе что-нибудь. Доктор Жеглов Вас сегодня угощает, Алиса Викентьевна.       Вообще, конечно, угощает Виола, но об этом скромненько так умолчим.       Рыжая сжала мою руку и подвела к тележке. Я оглядел аккуратные ряды мороженого внутри. Не очень большой выбор, если уж совсем честно, но зато настоящее, Советское, сделанное по всем ГОСТам и расхваленное, как, помнится, верно заметил Дэнчик, каждым вторым пабликом ВКонтакте.       Продавщица вскинула на нас глаза и улыбнулась снисходительной улыбкой. Должно быть, мы выглядели по-идиотски счастливыми, парочка держащихся за руки великовозрастных балбесов, с вожделением разглядывающих сладости.       – А какое у вас здесь самое вкусное? – спросила Алиса.       Та уже было хотела начать рассказывать, как в ту же секунду мне в голову пришло откровенное ребячество, но почему-то показалось, что это будет очень забавным и милым. И потом, разве не так ведут себя на свиданиях? Ну, настоящих, когда тебе действительно не безразличен человек, что рядом? И ее улыбка... Самая родная улыбка...       Странно, когда мужчины говорят, что не знают, чего хочет их женщина. Скорее всего, им просто не хочется этого знать.       – Подождите! – воскликнул я. – Ничего не говорите. Пусть это будет сюрпризом. Для нее, я имею в виду. Лисенок, отойди и закрой глазки.       – Так, это что еще за приколы такие? – подозрительно уставилась на меня Алиса.       – Ну сделай, тебе жалко, что ли, – я попытался ущипнуть ее, но попытался слишком уж неторопливо, рука была немилосердно перехвачена, а сам я был вероломно поцелован. Смотря на мою раздосадованную моську, глаза девушки засияли от радости.       – Знаете, так приятно видеть своими первыми покупателями сегодня такую милую пару, – широко улыбнулась продавщица. – Нет, правда. Давно встречаетесь?       – Да не так уж и давно, на самом деле, – смутился я. А Алиса сморщила нос, чтобы не рассмеяться и взглянула на меня с крайне собственническим видом. Интересно, она сама отдавала себе отчет в том, что выражение, с которым она посмотрела на меня, выглядело куда менее невинно, чем если бы она прямо сейчас вздумала начать целовать меня с той же страстью, с которой мы целовались в домике Совы?       И тут она выдала то, что заставило мое сердце уйти куда-то в стратосферу:       – Но это была любовь с первого взгляда.       Конечно, я знал о чувствах Алисы. Но все равно эти слова произвели сейчас куда больший эффект, чем я мог представить. Черт побери, когда мне в последний раз говорили, что любят, не считая того вечера, когда я еще и до кучи был слишком под градусом, чтобы все капитально осмыслить? А ведь даже и не вспомню. Не в последнюю очередь по той причине, что я сам этого не желал. Осознавать это стало как-то невыносимо грустно. Я отравлял все, к чему прикасался, но приятно было на этот раз отдавать себе отчет в том, что сейчас я все делаю правильно.       – Как романтично, – мечтательно вздохнула продавщица. – Сделайте одолжение, не меняйтесь. Этому миру так не хватает любви с первого взгляда.       – Не будем, – с готовностью кивнула рыжая. И перевела на меня хитрющий взгляд, – Ладно, коварный тип, буду ждать тебя на ближайшей лавочке.       И уходит, оставив меня все еще пребывающим в абсолютной растерянности. Беда-бедовая.       – Так, эмм, что у Вас есть? – повторно спросил я хриплым голосом.       – «Лакомка», эскимо ленинградское и шоколадное… Томатное есть, – томатное? Бр-р, мерзость какая. – Пломбир в сахарном рожке… Фруктово-ягодное еще есть, но его я бы не посоветовала. Хотя, на вкус и цвет...       – Ну, вот, два пломбира в рожке будьте добры, пожалуйста. Эмм... Извините за, наверное, странный вопрос, рубля же хватит?       – Ну, если такой богатый, то не хватит, – хихикает, одарив каким-то странным взглядом. – А так вообще еще на три штуки останется. Так что возвращайтесь, если надумаете.       Ага...       – Не исключено. Хотя... А тут вообще можно чем-нибудь заняться таким, ну... романтичным? Ролики, там, в аренду взять?       Или, хех, нанять карлика, выпрыгивающего из торта. А что, для свидания с Алисой такой сумасшедший номер был бы очень кстати.       Продавщица как-то немного печально улыбнулась. Но даже несмотря на это, улыбка вышла искренняя и понимающая:       – Нет, ничего такого здесь, к сожалению, нету. Разве что в центре парка амфитеатр есть, там можно посидеть в теньке, птичек послушать. Хотя… здесь иногда конные прогулки проводятся. Так что, если повезет, то сможете сделать круг на лошадях вокруг парка.       Лошади... Кристина, помнится, занималась когда-то конным спортом. У нее даже, если не ошибаюсь, КМС по всему эту делу. Еще и меня агитировала, бывало. И я даже пару раз катался. Совру, если скажу, что не понравилось. Но не проникся прям настолько, чтобы начать профессионально заниматься конным спортом. Но вот конная прогулка в качестве такого подарка Алисе... Не карлик из торта, но тоже вариант более, чем отличный.       – Спасибо Вам большое! – просиял я. – Лошади это прям то, что нужно.       Заполучив лакомство, двинулся в сторону честно сидящей с закрытыми глазами Алисы. А продавщица провожала меня все с той же любезной, упреждающей улыбкой. Честно говоря, было странно чувствовать себя причиной такого приятного выражения лица у стороннего человека.       – Так, теперь открывай ротик, паровозик готовится сделать чух-чух, – скомандовал я рыжей, едва сдерживаясь, чтоб не расхохотаться.       – Он и так открыт, – отвечает с предельно серьезной миной. – На случай, если ты не заметил.       – Умничка. Вот и не закрывай больше.       Я простоял долгую минуту, наблюдая, как Алиса ерзает, ожидая, когда она уже потеряет терпение, и, ухмыляясь ее закрытым глазам, смотрел на ее шею, исчезающую за воротником рубашки. Девушка водила глазами туда-сюда под закрытыми веками. Знаете, я вот понял одну вещь, любому, кто захочет ее пытать, нужно будет только привязать ее к стулу и больше ничего не делать. Она бы умоляла и согласилась бы на любые условия, лишь бы снова получить возможность прийти в движение.       – Жеглов, – наконец, Алиса-таки начала терять терпение, и я почувствовал, как кровь прилила к моим щекам от того, с какой интонацией она это произнесла. – Я сейчас открою глаза.       – Нет, ты этого не сделаешь, – ладно, все, сжалимся. Я дал ей откусить небольшой кусочек.       Она неторопливо прожевала мороженое прежде, чем проглотить.       – Пока не открывай, сейчас будет викторина, – предупредил я. За сим последовал громкий вздох. – Каков предварительный вердикт? Что за мороженку я взял?       – Ммм…       – Неужели тебе нужна вторая попытка?       – Не-не, погоди… Это какое-то эскимо, я угадала?       – Ну-у… Практически да.       – Ладно, давай еще разок, – девушка открыла рот в предвкушении, и я вновь угостил ее маленьким кусочком пломбира.       – Глаза все еще закрыты, – напоминаю.       В ответ Алиса вздохнула еще громче:       – Настанет когда-нибудь тот день, когда я с удовольствием прибью тебя... Мне все еще держать глаза закрытыми?       – Разумеется, – киваю. – Хорошо, давай, контрольный.       Я снова заставил ее ждать, пока рассматривал каждую линию ее лица, самого милого во всех возможных реальностях. Затем наклонился к ней и поцеловал ее такой заманчиво приоткрытый рот. Сейчас ее губы на вкус оказались точно такими же, как этот трижды ГОСТовский пломбир. Я услышал, как Алиса замычала, звук завибрировал на моих губах, а потом она положила свою руку мне на шею и поцеловала в ответ, ревностно и уверенно.       – Ладно, все, – прошептал я, подождав, пока мой пульс вернется в норму. – Можешь открывать глаза.       – Ох, ну спасибо за великодушие, – хмыкнула Алиса и с интересом уставилась на протянутое ей мороженое. – Пломбир в рожке… Спасибо большое. Кстати, это было одним из моих вариантов.       Мой взгляд упал на толпу малышни, следом за нами оккупировавшей тележку с мороженым. В руке одного из них был маленький бумажный самолетик, и он запускал его вверх, так высоко, как только мог. В один момент он даже чуть было не долетел до нас. А сам парнишка казался таким довольным, каким я себя даже и вспомнить не мог.       Хотя, почему, мог. Еще как мог...       Солнце уже светило во всю мощь. Наши тени стали совсем крошечными. А лошадей на горизонте так и не появлялось. И как прикажете дожить до сего знаменательного момента и сохранить здравый рассудок?       – Как насчет пройтись чуть вглубь парка? – нет, я так с ума сойду в ожидании. А сейчас это определенно было лишним. Так что пройдемся пока до того амфитеатра, а лошади на обратном пути. Если повезет.       – Да-вай, – соглашается рыжая по слогам. На кончике носа у нее каким-то образом оказалось немного пломбира. Я обратил на это ее внимание, и та, поморщившись, смущенно стерла его рукавом.       А пломбир-то действительно очень вкусный. Не исключаю, конечно, что мои языковые сосочки возликовали бы сейчас в любом случае, ибо мороженое я не ел уже так пару-тройку месяцев, но даже такой привереда, как я, не мог не отметить, что и в самом деле было конкретно в этом рожке что-то такое прям действительно натуральное.       Территория парка же и в самом деле оказалась не очень-то уж и большой. И даже без прудика, увы. Хотя, сейчас, думается оно и к лучшему. А то там всяко плавали бы лебеди какие-нибудь по традиции. А у меня пока еще слишком свеж в памяти тот момент, когда мы с Алисой в прошлый раз наблюдали за этими птицами. Обидно, что такая милая в своей сути картина оказалась навеки отравлена этим воспоминанием, пусть даже впоследствии все закончилось благополучно.       Ладно, не будем о грустном.       Амфитеатр тоже оказался довольно скромных размеров, всего-то из четырех рядов, которые спускались вниз с верхней точки будто специально образованного для этого всего дела холма. Наверняка здесь по выходным проводят какие-нибудь выставки, фестивали, творческие вечера и прочие мероприятия. В середине амфитеатра был обустроен лестничный спуск, по которому мы прошли на второй ряд. Хотелось бы, конечно, чтоб мы тут были сейчас одни, но нет, не только мы решили провести здесь это утро. С другой стороны – чему я удивляюсь? Это ведь, наверное, одно из единственных в округе мест, где человеку можно без лишней суматохи посидеть, отдохнуть, да собраться с мыслями.       – Не хочешь сыграть в игру? – спросила Алиса, не сводя с меня лукавого взгляда.       – Хочу. А какую? – осведомился я.       – Ну, раз уж мы начали в угадайку... смотри, – рыжая перешла на шепот и кивнула в сторону сидевшего чуть поодаль от нас лысоватого мужичка в очках, читающего газету. – Как думаешь, кто это?       – В смысле? Мужик какой-то… – да, будет неловко, если я опять какого-то очередного знаменитого местного деятеля чего-то там не узнал. «Образцовый» пионер, мать его, ага.       – Да не, я не об этом. Я и сама понятия не имею, кто это, – слава богу. – Но в этом и все веселье – исходя из сугубо поверхностного взгляда постараться рассказать о человеке. Мы с ребятами из «Юности», порой бывало, так развлекались, когда сбегали. На самом деле, это довольно забавно фантазию так поднапрячь. А еще учишься тем самым понимать людей, лишь взглянув на них. Хотя я, как уже убедилась, так до конца и не научилась…       Ну, ничего страшного, рыжуль, научишься, опыт приходит с практикой. А вот в чем лично я сейчас убедился, так это в том, что опять мне мои гениальные идеи боком вышли. Я внимательно вгляделся в мужичка. Кто это, кто это… Откуда мне знать? Тоже мне, шоу «Интуиция» на канале ТНТ.       – Ну, рискну предположить, что какой-нибудь сурьезный профессор, – предположил я.       – А решил ты так потому что…?       – Похож, – жму плечами. – Не знаю, я ляпнул первое, что в голову пришло. Правды мы все равно не узнаем, если, конечно, ты не захочешь спросить его об этом сейчас в лоб. Ладно, моя очередь. Видишь парочку?       Я взглядом кивнул на оживленно разговаривающих возрастного мужчину и молодую девушку в спортивном костюме, лет двадцати.       – Отец и дочь, – закусила губу Алиса. – Встречаются где-то раз в неделю по утрам. Она в это время бегает, а он идет на работу.       Ничего себе умозаключения. И как рыжая до всего этого додумалась? Снова проблеск интуиции? Или ей просто хочется, чтобы было именно так?       – Допустим... А зачем им такие сложности?       – Он ушел, когда она была маленькая. Мать настраивала против. Девочка выросла, а отец оказался прикольный. Вместе интересно, а мать расстраивать не хочется.       – Чего-то как-то все слишком мудрено получается, – позволил себе усомниться я. – Вдруг это, не знаю, любовница?       – А у тебя, зато, как обычно все приземленно, – недовольно свела брови девушка. – Дочь это, можешь не сомневаться. Я это очень хорошо вижу по ее взгляду. Такой трудно не узнать. Так, теперь…       А оставалась только совсем молоденькая светловолосая девчонка, увлеченно двигающая туда-сюда простенькую синенькую коляску. Такую, родом как раз из восьмидесятых. Я фотографии старые у родителей в альбоме видел, так что опознаю без труда. Сам когда-то на почти что такой рассекал, в счастливом, ничего не понимающем возрасте.       Причем судя по уверенным, отточенным движениям, которыми она в этой самой коляске что-то поправляет, и по тому, как при этом вся изнутри светится, – не сестра, и не тетя. Ребенок ее.       – Макс, ты чего задумался?       – А, да… – пробормотал я и отчего-то отяжелевшей рукой коснулся ее коленки. – Мысли всякие в голову лезут…       – Например?       Например, такие, что я был бы безумно счастлив, если бы в будущем ты бы так же катала в такой же коляске нашего с тобой ребенка…       – Например, что я решительно не согласен на одну собаку, – обнял я Алису. – Помимо Жульки мы обязательно заведем еще одну. Или даже больше.       – И сколько собак ты хочешь? – воодушевилась рыжая.       – Семь. А что, красивое число, сказочное. Семь гномов, семь самураев…       Девушка задорно рассмеялась.       – Ага, размечтался. Давай пока что, хотя бы, с Жулькой вопрос решим, – она положила голову мне на плечо. – Ох, вот если бы нам уже было восемнадцать, и мы с тобой уже были женаты! Тогда не пришлось бы сейчас парить себе мозги.       – Можно подумать, что при достижении этого возраста все проблемы магическим образом испарятся, – скептически отметил я.       – Нет, но, по крайней мере, у нас будет возможность самим их решать, не завися от кого-то, – справедливо. – По утрам, кстати, ты будешь с Жулей гулять. Меня с утра обычно из пушки не разбудишь.       – Заметано.       А возле амфитеатра появился еще один персонаж. Девушка с гитарой. Естественно, это сразу же привлекло Алисино внимание. А девушка будто и не замечала ничего вокруг, уселась где-то в отдалении и начала проворно перебирать гитарные струны.       – Она сегодня пораньше, – услышал я комментарий со стороны предполагаемых отца с дочерью. Вот, значит, как, получается, эта девушка уже далеко не в первый раз сюда приходит.       Полилась какая-то мелодия, которую я никогда не слышал, а потом она запела. На самой первой ноте голос у девушки дрогнул, будто она из-за чего-то волновалась. Но потом он зазвучал так, как, наверное, должен был. И пел этот голос берущую за душу песню о потере и прощании.

Влюбились мы друг в друга очень быстро. Не думали тогда мы ни о чем, Я верила, что в этом будет чертов смысл, А оказалось, просто ни о чем. А оказалось, ты меня не любишь, А оказалось это все враньем. Не думала, что быстро ты забудешь, Как счастливы мы были день за днем. Как счастливы мы были новой встрече, Как верили, что жизнь мы проживем, Не оттолкнув друг друга навсегда, навечно, И нашу мы любовь не подведем.

      Алиса замерла, внимательно сосредоточив свой взгляд на неизвестной гитаристке. Какое-то время она слушала, склонив голову набок, а потом произнесла, не оборачиваясь ко мне:       – Охренеть, как же она шикарно поет! Как думаешь, это ее песня? Я такую не слышала.       Меня почему-то охватило неудержимое желание улыбаться. Песня и голос правда были отличными.       – Все может быть.       – Я хочу с ней познакомиться, – уверенно заявила Алиса и, не дав мне опомниться, поднялась и направилась в сторону девушки. Да уж, вот кто точно своего никогда не упустит. И чего вот меня тянет на таких вот? Нет, чтоб, как все нормальные люди, мечтать о тихой и скромной хранительнице домашнего очага, вроде нашей активистки, мне все дым коромыслом подавай. Но, черт возьми, меня это полностью устраивает.       – Привет, – поздоровалась Алиса с гитаристкой. – Это ведь твоя песня сейчас была?       Гитаристка подняла на нас растерянный взгляд. Наверное, не часто сталкивается с таким вниманием к своей персоне.       – Да, моя, – впрочем, растерянность мигом сменилась чем-то другим, словно что-то в высказанном вопросе насторожило ее. – Вы, если что, извините, я просто не ожидала, что ко мне подойдут с расспросами. Обычно я просто тут тихонько бренчу по утрам и ухожу.       – На самом деле, у тебя тут уже давно есть преданные зрители, – я не был уверен, что стоит это говорить, но, с другой стороны, почему бы и нет? – Просто слышал, как вон та парочка отметила, что ты сегодня пришла пораньше. Видимо, им нравится тебя слушать.       – Надо же, я как-то и не обращала внимания, – девушка бросила в ту сторону задумчивый взгляд. – Всегда казалось, что они просто встречаются здесь раз в неделю и до меня им нет никакого дела.       Раз в неделю… Хм, а ведь не ошиблась Алиса. Видимо, и правда отец с дочерью, раз она оказалась права в такой детали.       – Я вообще просто спросить хотела… – с какой-то непривычной для нее неуверенностью начала Алиса. – Просто давно уже сама лелею надежду песню написать… Это сложно?       – Я не знаю, как ответить на этот вопрос, – призадумалась гитаристка. – Вот ты сама как думаешь, Цою сложно писать свои тексты? Или Клаусу Майне свои баллады?       Рыжая только глазами пару раз хлопнула:       – Интересно, не задумывалась об этом с такой стороны… Но, кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Здорово встретить человека, который действительно на профессиональном уровне чувствует музыку. Меня, кстати, Алиса зовут.       – Наташа.       – Приятно. Слушай, Наташ, если бы ты могла оставить свой домашний телефон, то…       – Не-не-не, – с улыбкой махнула головой гитаристка. – Я не собираюсь играть в группе.       – Да я так-то тоже. Но мы могли бы…       – Извини, Алиса, но правда – лучше не стоит, – видно, что старается говорить это как можно мягче. Вот только рыжей от этого не легче. Встретить случайно человека, общение с которым может стать действительно бесценным опытом, и так глупо его упустить. Впрочем, девочку тоже можно понять – мало ли, сколько ей уже таких «ценителей творчества» попадалось.       И тут мне приходит мысля. И в этот раз действительно хорошо, что не опосля.       – Знаешь, вчера я спас жизнь домашнему коту, – говорю. – Он бы погиб, если бы мне не дали возможности заняться его лечением. Я просто будущий ветврач… Впрочем, речь не об этом. Я это все к тому, что иногда все же стоит дать людям шанс, даже если это кажется чем-то фантасмагоричным. Алиса сейчас может и не лучший в мире музыкант, но у нее есть та самая необходимая неугасаемая энергия внутри. Вы правда могли бы отлично сработаться.       Рыжая одарила меня полным благодарности взглядом. Наташа также пристально посмотрела на меня, будто взвешивая мои доводы. Ну, если все в мире шло не так, в моих силах было, по крайней мере, хоть что-то изменить в лучшую сторону.       – Ладно, – и протянула гитару Алисе. – Что ты умеешь? Давай послушаем.       – Прямо сейчас? – переспросила та.       – Сейчас или никогда, рыжая.       – И что я должна сыграть?       – Это ты мне скажи.       Алиса с готовностью приняла инструмент. Села рядом с Наташей и стала перебирать струны. Сначала она просто привыкала к инструменту, прежде чем звуки начали преобразовываться в знакомую мелодию. А потом полились слова:       – Вместо тепла зелень стекла, вместо огня дым… Из сетки календаря выхвачен день…       И снова Цой. Сейчас, когда текст «Перемен» зазвучал из ее уст, он показался мне совершенно незнакомым, как будто я никогда прежде его не слышал. Наверное, потому, что играла она как-то по-особенному. Не просто повторяя мотив, а добавляя что-то новое, то в медленном ритме, то агрессивном. Можно было даже сказать, что получался полноценный ремикс песни. Все это время Наташа внимательно слушала, изредка шевеля губами, словно подпевая. И я видел, как она внимательно наблюдает за Алисой, обдумывает впечатления и делает выводы. И когда она закончила, Наташа покачала головой, как будто не веря. Заправил прядь своих темных волос за ухо:       – Что ж, я… Ладно. Я оставлю тебе свой домашний. Может, потом и вправду что получится. Наберешь ближе к концу месяца.       Алиса улыбнулась своей настоящей улыбкой, в которой не было ни капли надменности, и вернула Наташе гитару. А я почувствовал неожиданную гордость за рыжую гитаристку. Наверное, глупо гордиться тем, к чему не имеешь абсолютно никакого отношения, но я просто не мог перестать улыбаться.       Мы попрощались и двинулись назад ко входу в парк. Все это время Алиса вертела в руках бумажку с нацарапанным номером. Ее губы улыбались, но глаза были серьезными, горевшими в каком-то предвкушении. Интересно, получится ли у них с этой неизвестной девочкой из парка? Что-то мне подсказывало, что да.       Я уже видел очертания красной тележки с мороженым. А недалеко от них… Алелуя! Кавалерия все-таки пожаловала! Ну, как кавалерия… Две девочки-конюха придерживали за уздечку красивую вороной масти лошадь какой-то там породы, я в них не особо разбираюсь, да пегую пони. Эх, Кристина бы сейчас мне все уши прожужжала. Что-то из серии: «Это, Макс, буденовская порода. Это голштинская. А это аппалуза»… Иисусе, кто эти слова придумывал вообще? Не, ну ладно буденовская, тут все понятно. Но аппалуза...       Хотя, у собак вообще названия пород встречаются – язык сломаешь. Ксолоитцкуинтли, например, как вам, товарищи знатоки?       – Алис... – меня почему-то охватила внезапная робость.       – Да, родной? – наконец-то отвлеклась та от своих мыслей.       – Не хочешь на лошади прокатиться? – так, ну-ка соберись, не предложение руки и сердца делаешь.       – Что? – оторопела девушка. – Да я даже не…       – Это мой подарок тебе, – наверное, лучшего аргумента и не требовалось. – На наше такое вот свидание. Так что никаких отговорок, пойдем.       Она еще поупрямилась больше для приличия, но когда я подвел ее к лошади, то отбросила всякую сдержанность, заулыбавшись во все тридцать два. Даже лошадь, кажется, будто тоже улыбнулась ей.       Правда залезть в седло у Алисы с первого раза не получилось. Она еще так негромко рассмеялась над собственной неловкостью, что прозвучало очень трогательно. Зато, когда она с помощью одной из девочек-конюхов наконец-таки взгромоздилась, и лошадь начала делать первые шаги, заулыбалась так сильно, как почти что никогда до этого. В янтарных глазах был одновременно испуг и восторг.       – Макс, это так классно! – радовалась моя солнечная девочка.       А я и сам радовался, этому моменту, этому утру, неторопливо шагая рядом на своих двоих. Ну, не на пони же мне было верхом садиться? Единственное что, сделалось малость неловко, когда на землю шлепнулись конские яблоки. Но, кроме меня, этого будто даже никто и не заметил. И вообще, что естественно, то не безобразно.       – У тебя чертовски счастливый вид, – сообщил я Алисе, когда прогулка закончилась, и девушка благополучно вернулась на землю.       – Да... – смутилась та. – Спасибо тебе. И за эту прогулку, и за то, что помог там, с Наташей. Да и вообще за... свидание. У меня такого еще никогда не было.       Теперь уже настала моя очередь смущаться. А Алиса заключила меня в объятия. В этот миг я почувствовал себя нужным как никогда. Тут глаза девушки хитро сверкнули, и она исподтишка ущипнула меня за лопатку. Ну, будто я мог ожидать от нее чего-то другого. Хлебом не корми, но дай сделать какую-нибудь подлянку.       Чуть ли не в последний момент вспоминаю, что хотел сделать фото. Райцентр я так и не запечатлел, да и нечего тут фоткать, если уж совсем честно, но совместный снимок с рыжулей сделать просто обязан. Да и момент более чем подходящий. А о том, что она в прошлый раз отнекивалась, я тактично забуду.       – Как насчет совместной фотографии? – спрашиваю.       – Я не против, – сходу ответила Алиса. Что, собственно, и требовалось доказать. Я же сразу тогда понял, что ответ будет диаметрально противоположным спустя какое-то время. Не занимайся глупостями, ага. Эх, Лиска... Дурашка ты моя ненаглядная. – Вернемся в лагерь, попрошу Ленку…       – Да нет, это не обязательно, – удобно, конечно, что обитатели этого мира почему-то не задают уж слишком каверзных вопросов, так что я, уже не боясь поломать пространственно-временной континуум, достаю телефон и включаю камеру в режим «селфи». – Рыжуль, не стой столбом! Улыбочку!       Бровки девушки, когда она увидела наше отражение на экране, удивленно поползли вверх, но, как я и ожидал, с расспросами она не торопилась. Зато поставила мне миленькие рожки чертика, буквально за секунду до того, как я нажал на кнопку. И у нас, таким образом, получилась очень забавная фотография, полностью отображающая нашу с ней суть. По крайней мере, Алиса оценила.       Как же я надеюсь, что эта фотография сохранится в памяти телефона, кто бы только знал!       – Знаешь, я теперь уверена, что этот день будет замечательный, – заявила рыжая, щелчком смахнув с плеча невидимую букашку.       – А ведь это только начало, – кивнул я в ответ. И даже ведь не слукавил, у меня действительно тоже появилось такое ощущение. Вот только с одной проблемкой разобраться...       Когда мы вернулись к ветклинике, я сразу же заметил припарковавшийся около входа знакомый черный «Линкольн». Сергей Владимирович пожаловали-с. Честно говоря, я надеялся, что мы вернемся раньше него. Впрочем, это ничего не меняет. Шоу маст би гоу, как говорится.