Второй шанс для двоих

      Но, словно предзнаменование чего-то хорошего, первым делом уже у входа в клинику я встретил отнюдь не «дядю Сережу», а, внезапно, Ксюшу с ее мамой. И вот ведь штука – так хотел их еще раз увидеть, а теперь тупо не понимал, как стоит вести-то себя в такой вот ситуации. Вот и остановился, как вкопанный, не зная, что и сказать. И просто растерянно смотрел, как Ксюшина мама идет ко мне, одной рукой держа переноску с Пиратом, другой – приобнимая дочь.       – Максим, доброе утро, – торопливо заговорила женщина. – А я уж думала, что не увидимся, Виолетта нам сказала, что вы погулять ушли. В любом случае, я просто хотела еще раз поблагодарить Вас…       Все еще казавшиеся влажными глазки Ксюши засияли в подтверждении искренности ее слов. Я легко себе представил, как она будет вспоминать эту минуту лет так через двадцать. Сохранюсь ли я в ее памяти, или останусь просто расплывчатой дымкой? Тем самым добрым дядей, который спас ее «мохнатого братика». Кто знает, кто знает.       И тут в моей голове-таки сформулировалась мысль. И, кажется, это было именно то, что я хотел им сказать, и почему вообще хотел с ними новой встречи. Более того, это было именно тем, что я должен был им сказать:       – Знаете, а я ведь тоже очень надеялся с вами встретиться... Потому что, если уж совсем честно, то и мне стоит вас поблагодарить, обеих. Ну и Пирата, конечно же. Может, глупо прозвучит, но вы привнесли в мою жизнь еще один лучик света в тот момент, когда я особенно в этом нуждался. Так что, хех, неизвестно, кто еще кому больше помог. Вот... Просто хочу, чтобы вы это знали.       Ксюшина мама аж оторопела. Я даже едва расслышал «Не за что», слетевшее с ее губ. Наверное, не ожидала того, что я сам начну кидаться словами благодарности. Ну, что поделать, культурный шок хоть раз в жизни, но должен произойти у каждого. А потом мы вновь попрощались. И уже, очевидно, навсегда. Даже Пират что-то тихонько муркнул из переноски. А, стало быть, все в порядке. Ведь ничего не потеряно, если котик мурчит, да...       Надеюсь, что у них все будет хорошо.          А вот для меня, раз уж на то пошло, культурный шок – вещь, которая стала за последние десять дней, в общем-то, привычной. Поэтому не сказать, что я даже как-то сильно оторопел, когда у ресепшна рядом с Прохором Андреевичем вместо «крокодила в костюме» увидел довольно спортивно выглядящего мужчину без какого-то определенного возраста. Ухоженного, тщательно причесанного, в синих застиранных джинсах и белой футболке с короткими рукавами. Признаться, в таком образе мне Тихонов-старший даже стал как-то больше импонировать. Он хоть как обычный человек теперь выглядел, а не элегантная машина смерти.       – Ну надо же, знакомые все лица! – впрочем, эти произнесенные ровным, шелковым голосом слова моментально напомнили о сущности этого человека. Мне будто впрыснули в кровь ударную дозу адреналина. – С другой стороны, я и не сомневался, что и тебя, Максим, тоже тут встречу.       Поправив очки, Тихонов-старший сделал шаг в нашу сторону и протянул мне руку для приветствия. И хоть инстинкт и подсказывал, что жест этот – просто обычный признак вежливости, но все равно как-то стало не по себе самую малость. Я пожал руку в ответ, уловив ненавязчивый, но явственный запах мужского парфюма.       – Доброе утро, Сергей Владимирович, – киваю.       – А теперь, может, скажешь, зачем ты подорвался в такую рань и приехал сюда, хотя мы могли все распрекрасно обсудить по телефону? – хмуро поинтересовалась Алиса. Девушка старалась выглядеть уверенной, но я по глазам видел, что она очень-очень взволнована.       – Алиса, дорогая, ну кто же решает такие вопросы по телефону? – справедливости ради, сейчас Тихонов-старший был более, чем прав. – Взять в квартиру собаку, пусть и всего лишь на год – это, знаешь ли, не список покупок в продуктовом составить. Нужно тщательно взвесить все «за» и «против».       Алиса испустила глубокий вздох, который показался мне просто верхом сдержанности, и немигающим взглядом встретилась с зелеными глазами приемного отца.       – Ну да, взвесить, разумеется… Давай так – если ты в любом случае собрался сказать «нет», то, может, обойдемся без всех этих твоих представлений?       – Ты меня удивляешь порой – стал бы я тратить свое время, чтобы просто сказать «нет»? – цокает языком Сергей Владимирович. Однако его голос оставался таким же ровным. – Говорю же – будем все тщательно взвешивать. А для этого мне надо хотя бы увидеть собаку вживую. Как ее говоришь, Джульетта?       – Ее зовут Жулька вообще-то! – возмутилась Алиса.       – Да-да, точно… – тень улыбки пробежала по губам КГБшника. Специально ведь имя другое назвал. Ребячество какое-то, ей-богу. – Прохор Андреевич, не проводите нас до стационара?       Ветврач не успел раскрыть и рта, как на горизонте засияла затмевающая всех и вся Виола. Уперевшись хищным взглядом в Тихонова-старшего, внезапно широко и приветливо улыбнулась:       – Сергей Владимирович, Вы ли это?       Тот аж в лице переменился. И заморгал так усиленно, будто наваждение какое прогонял. Или думал, куда можно немедленно скрыться. Должен признаться, вид потрясенного КГБшника был почти так же шедеврален, как и сама Виола.       – В-Виолетта Церновна? – запинаясь, произнес тот. А вообще интересно, чего это он. Не, я отдавал себе отчет в том, что наша медсестра умеет оказывать какое-то совершенно невероятное воздействие на всех представителей мужского пола, но чтоб на самого Сергея Владимировича? – А Вы тут откуда?       – Пионеров сопровождаю, – выгибает брови вверх немилосердная медсестра. – Вы же им, надеюсь, не досаждаете?       Его смех в ответ на этот вопрос прозвучал неожиданно горько:       – О, полагаю, нет. Пришли защитить их от меня, не так ли?       Или дело не в вопросе совершенно? Чего-то я совсем запутался…       – Зачем? Максим вполне в состоянии себя и свою пионерку сам защитить. Я так, для подстраховки… А что ж Вы даже не зашли ко мне позавчера? Неужто некогда было?       Мы с Алисой искоса переглянулись и с интересом молча продолжили наблюдать за разыгрывающимся представлением. И за тем, как Тихонов-старший пытается держать этот внезапный сокрушительный удар. Ад, конечно…       – Некогда, увы, – соглашается. – Этот… родительский день выдался довольно богатым на всякого рода события. Да и Лена у Вас в этой смене не трудится помощником, так что даже и повода как-то не нашлось. К сожалению.       Это вот «к сожалению» он будто в последний момент добавил. Виолу, правда, это не смутило ни капли. Наоборот, она все продолжала зачем-то провоцировать ситуацию, мило хлопая ресницами:       – Да, действительно, очень жаль. Я бы с удовольствием с Вами… пообщалась. Не думаю, что было бы большой проблемой найти… общий… язык.       Сергей Владимирович уже было окончательно скукоживается в размерах, даже стекла его очков будто запотевают, но, к его счастью, ситуацию непреднамеренно разряжает Прохор Андреевич:       – Товарищи, думаю, что нас в стационаре уже заждалась одна милая дама, – говорит, почесывая широкий нос. Хорошо ему, даже невдомек, что у него под этим самым носом по ходу какая-то прям драма эпических масштабов происходит.       – Да-да, мы помним, – мгновенно приходит в себя Тихонов-старший и с максимальным достоинством проходит мимо довольно ощерившейся Виолы.       – Мужчины, – со вздохом бросает она нам с Алисой, и, довольно мелодично насвистывая «Незримый бой», удаляется вслед за ними. Вот только я замечаю в ее глазах какое-то прям необычное для нее злобное удовлетворение.       И зачем Виоле понадобилось так издеваться над несчастным КГБшником? Не думаю, что это она нас в действительности так своеобразно защищала. Да, что-то в этой шараде прям ну совсем не клеится. Ладно, позже разберемся. Если понадобится, разумеется.       – Это. Что. Сейчас. Мать вашу. Было? – ошарашенно смотрит вслед всей этой процессии рыжая, недоуменно почесывая затылок.       – Предлагаю не забивать себе голову, – кладу ей руку на плечо. – Вот честное слово, сейчас мне без шуток кажется, что от незнания спать крепче будем.       – Поздно, я уже спать не смогу, – да, что верно, то верно. – Черт возьми, неужто…       Я как-то сразу догадался, к чему она клонит, так что аккуратненько так остановил поток этих скабрезных мыслей. Вот уж чего сейчас точно не хватало, так это разбираться в чьих-то хитросплетениях, особенно если они, сука, из Камасутры:       – Рыжуль, не торопись с подобными выводами. А то, знаешь ли, замах это уже удар. Может Виола и вправду просто поразвлечься решила, это было бы вполне в ее стиле.       – Не-не-не, – замотала головой Алиса. – Тут что-то нечисто. Я вот нутром чую прям.       – Пионеры, ну вы идете? – доносится голос медсестры со стороны стационара.       – Идем-идем! – отзываюсь. – Все, рыжуль, потом это обсудим. Сейчас главное – Жулька.       – Да, ты прав, – кивает девушка, но выражение на личике все еще ой какое ехидное. – Блин, у меня в голове не укладывается – чтоб Виола и дядя Сережа… И когда успели только?       М-да, кажется, она уже окончательно лично для себя все решила. Сама придумала версию, сама же в нее и поверила. Так по-женски, на самом деле. И доказывай потом, что ты не верблюд после сего идеального хода мысли. Надеюсь, хоть хватит ума не ляпнуть где-нибудь в совершенно не предназначенном для этого месте.       Стационар представлял собой небольшое осветленное помещение с двумя рядами клеток, расположенных в два яруса. Жульку я признал сразу, ибо именно она, по понятным причинам, начала проявлять наибольшую активность, стоило ей учуять нас с Алисой. Она поднялась на свои тоненькие задние лапы и залаяла во весь голос, вскинув голову.       – Жуля, девочка моя! – обрадованно воскликнула Алиса и прильнула к клетке. Собака начала вылизывать прутья, стремясь подарить хозяйке пылкий и мокрый поцелуй.       – Выглядит бодрой, – констатировала Виола.       – Да, она действительно очень быстро пришла в себя, – согласно кивнул Прохор Андреевич. – Обычно собаки после такого как минимум сутки восстанавливаются.       Собачка начала счастливо носиться по клетке, умудрившись при этом наступить в собственную миску с водой, разлив ее тем самым по всей поверхности своего временного пристанища. Сергей Владимирович смотрел на это радостное зрелище с непонятным выражением, будто совершенно не представляя, что ему делать и нужно ли что-то делать вообще.       – Ну, по крайней мере, она и правда небольшая, – качает головой.       – В самый раз для квартирного содержания, – отстраненно замечает медсестра, будто это замечание и в самом деле было брошено просто так, к слову. – Не то, чтобы и собаку покрупнее было как-то проблематично содержать при должном уходе…       – Да, спасибо за уточнение, Виолетта Церновна, – сухо комментирует это Сергей Владимирович. Потом поворачивается к рыжей. – Алиса, я надеюсь, что ты понимаешь, – мы живем в новой чистой квартире…       – И что у вас с Жанной ушло на эту квартиру множество денег, сил и времени, – махнула рукой девушка, даже не потрудившись повернуться в его сторону. – Ты все это уже мне по телефону говорил. Я тоже повторюсь – Жулька воспитанная и дома гадить не будет.       – Да неужели? – скептически отмечает Тихонов-старший, одним глазом косясь на все еще бешено носящуюся вокруг своей оси Жульку.       – Сергей Владимирович, она сейчас просто радуется, – аккуратно вклинился в диалог я. – Для собаки это, в общем-то, нормальная история.       – И вообще, я с ней, между прочим, занималась. Могу продемонстрировать, – гордо добавила Алиса и скомандовала собаке строгим голосом. – Жуля, сидеть!       Та негромко фыркнула, но команду выполнила, пусть и не сказать, что с большим желанием.       – Честно говоря, не особо впечатляет, – после некоторого колебания пожал плечами Тихонов-старший. – Она, наверное, и без твоей команды бы сейчас села. Я, конечно, не то, чтобы утверждаю…       Невооруженный глазом было видно, что он был бы рад найти законный повод прицепиться, дабы в определенный момент трагично покачать головой и вздохнуть, мол, не судьба. Подло. Хотя и ожидаемо.       – Так это и не все, – с готовностью ответила Алиса. Хотя несколько секунд глазками-то грозно повращала. – У нас есть еще, что показать.       – Я бы, кстати, охотно посмотрела, – оживленно произнесла Виола с оттенком злорадства. – А Вы разве нет, Сергей Владимирович?       Да, видимо, все-таки пора уже прекращать делать вид, будто я ничего не вижу и не слышу. Дело-то, похоже, значительно серьезнее и интереснее, чем может показаться на первый взгляд. Между ними двумя реально что-то происходило, отрицать это было просто-напросто глупо. Но все равно у меня как-то в голове не укладывалось, что Тихонов-старший, такой весь образцовый семьянин, мог изменить своей жене. Да и Виола сама далеко не выглядела женщиной, которую мог бы соблазнить женатый мужчина, дабы просто попользоваться пару раз.       А-а-а, голова закипела. А еще любопытство так и распирает.       – Почему же нет, с радостью посмотрю, – кивает Тихонов-старший, плотно сжав зубы. – Мне же не надо никому напоминать, что я сам поставил условия о взвешенном решении?       – Вы можете взять поводок с ошейником в тех ящиках, и вывести ее на задний двор, – предложил Прохор Андреевич. – Как раз заодно прогуляетесь, ей всяко будет полезно. Да и приятно, чего уж. А я пока капельницу подготовлю.       И правда, надо бы. А то тут и так напряжение нарастает такое, что мама не балуй. Алиса метнулась за снаряжением, а я стоял, поочередно переводя взгляд то на Виолу, то на Тихонова-старшего. Сейчас они оба друг друга будто и не замечали. Да только вот исходящего от обоих электричества хватило бы, чтоб весь райцентр напитать. И все прочие окрестные города в придачу.       – Так, Жулька, давай… Жуля, рядом! Рядом! – приговаривала Алиса, кое-как натягивая сбрую на совершенно не желавшую того собачку.       Стоило выйти во двор, как Жулька стала чуть ли не на двух лапах ходить от перевозбуждения. При таком ее настроении вся эта кинологическая история вполне может накрыться медным тазом. Хотя, судя по спокойному лицу рыжей, она явно знала, что делала.       – Жуля, фу! Сидеть!       Та вновь без большой охоты села, и уставилась на хозяйку, склоняя усатую мордочку то вправо, то влево. Алиса заулыбалась и, торжественно взглянув на приемного отца, продолжила процесс дрессировки:       – Жуля, лежать!       Собака ткнулась носом ей в ногу, пытаясь заставить ее заняться чем-то более веселым, но повторение команды свое возымело, и Жулька покорно легла, пару раз вильнув хвостом для пущей убедительности.       – Умница! Жуля, голос!       Тут дважды повторять не пришлось – собака с удовольствием пару раз тявкнула, выражая тем самым свое негодование касательно этой принудиловки. Но зато появился какой-никакой, но результат – Сергей Владимирович, кажется, начинал уверовать в силу дрессировки. Подойдя поближе к Жульке, он присел перед ней на корточки и стал разглядывать ее.       – Мы еще «кувырок» тут на днях начали разучивать, – Алиса поняла, что чаша весов начала склоняться в пользу нужного ей решения, так что стала выкладывать все имеющиеся в распоряжения карты. – Пока получается не очень, но это дело времени.       – Что ж, это все, конечно, замечательно, но меня больше всего интересуют две вещи – будет ли она гадить в квартире, и не потеряешь ли ты сама к ней интерес со временем. Не буду врать, я не желаю принимать на себя ответственность за собаку. Вот совсем.       Вряд ли Алиса рассказывала ему про Буяна. Так что в том, что она не потеряет интерес можно было быть уверенным. Но это-то с моей колокольни, по факту такого рода скепсис Тихонова-старшего был вполне разумен.       – Тебе не придется брать за нее ответственность, ибо я уже давно отвечаю за нее сама! – внезапно взбеленилась девушка. Я, признаться, никогда не видел ее такой решительной. Казалось, даже Сергей Владимирович был немного удивлен силой проявления ее эмоций. – И вот еще что – если быть ответственным означает, что я должна буду ее потерять, то я вообще больше не собираюсь ни за что нести ответственность!       Тихонов-старший обеспокоенно переводил взгляд то на Алису, то на Жульку. И потом как бы случайно на Виолу. Медсестра смотрела на него с немым осуждением. Тот откашлялся. А собачка начала поскуливать и трогать Алису лапкой, дабы заставить ее улыбнуться. Она не понимала, что сейчас решается очень многое. Как и не понимала, почему ее хозяйка разговаривает на повышенных тонах.       – Ладно, раз уж иначе, чувствую, никак, – произнес Сергей Владимирович. Сразу понятно – с мыслями собирается. – Я… я… – сделал глубокий вдох. – Алиса, ты уверена, что имя Жулька ей прям так сильно подходит? Может, пока не поздно, переименуем ее в Джульетту? Ей-то какая разница?       – Это ты сейчас таким образом сказал, что я все-таки могу оставить ее у нас? – тут же просияла Алиса.       – Ну, раз уж и правда только на год, – обреченно жмет плечами Сергей Владимирович. – И да, исключительно при условии, что она никак мне за этот год не мешает. Иначе, ну, ты понимаешь. Девочка не глупая.       Клянусь, Алиса была готова его обнять. Видимо, сдержалась в последний момент. Но не прослезиться от радости не смогла. А я внимательно смотрю на легкую полуулыбку старого КГБшника и, вместо того чтобы радоваться, задаюсь одним вопросом – что же на самом деле заставило его передумать? Неужели та самая непонятная связь с медсестрой, ее цепкий взгляд, направленный сейчас в его сторону? Все это сбивало с панталыку и мешало в полной мере насладиться моментом. Знаю, конечно, что случилось с любопытной Варварой, но узнать правду я просто обязан.       Зато кто еще действительно был счастлив – Жулька. Она, словно сканируя эмоции, принялась скакать вокруг нас, тыкаться носом и неистово лаять. Наконец-то у нее появился дом, который она пусть и с натяжкой, но могла назвать своим. На радостях она даже подбежала к Сергею Владимировичу и принялась теребить шнурки на его ботинках.       – Эй-эй, животное, прекрати. Отстань, – он попытался отпихнуть ногой собаку. Та подняла на него глаза, полные недоумения – почему этот большой человек не желает играть?       – Что ж, полагаю, вопрос решился? – резюмировала возникшая рядом с нами Виола, закуривая сигарету.       – Решился, – недовольно буркнул Тихонов-старший, все еще с опаской поглядывая на Жульку, которая и не думала прекращать пристально следить за его шнурками. – А что я еще мог поделать, собственно говоря...       – Вы поступили абсолютно правильно, Сергей Владимирович, – заверила того Виола мгновенно смягчившимся голосом. И даже зловредный взгляд будто сменился на какой-то другой, будто отдающий какой-то нежностью. – Я уверена, что Алиса действительно имела в виду то, что говорила. Она справится с этим.       – Это, дядя Сереж, я, ну, хотела бы сказать спасибо, – все же нашла в себе силы произнести рыжая. Видимо, говорила она ему такие слова не очень-то часто, ибо брови мужчины слегка удивленно поползли вверх. – Я правда понимаю, как тяжело тебе далось это решение, так что я обещаю, что не буду наглеть. Хотя бы потому что быть с Жулей, понимать, что она в безопасности, правда многое для меня значит. И Вам, Виола, с Максом тоже спасибо... Даже не знаю, как по-другому сказать. Понимаю, что этого мало. Чувствую, что надо какие-то слова правильные найти, а не получается.       – Ничего страшного, рыжуль, – говорю, аккуратно приобнимая ее за плечи. – Большего и не надо, правда.       Ну, можно выдохнуть, самый основной момент был урегулирован. А, стало быть, можно спокойно начинать курс терапии, к чему мы, собственно, и приступили после прогулки. Плюс я еще напомнил, чтобы Жульке дали глистогонное, дабы через десять дней ее можно было с чистой совестью вакцинировать от бешенства. Таблетка была скормлена, и теперь оставалось только ждать, пока препарат закончит прокапываться. А это часа полтора где-то. Хорошо еще, что никто никуда особо пока и не торопился. Посему мы вчетвером спокойненько и, что характерно, в тишине, расселись в приемке.       Ну, как расселись – Алиса не прекращала активно суетиться вокруг Жульки. Всем своим видом показывая – смотрите, завидуйте. Это – моя собака!       – Дядя Сереж, у Аленки же завтра день рождения, – вдруг вспоминает девушка.       – Да, я помню, мы уже с Жанной купили ей подарок, – как-то даже немного удивленно отвечает тот. Будто впервые слышит с ее стороны такую озабоченность.       – Ну, это еще почти неделю ждать, а день рождения-то у нее все-таки завтра, – с нажимом повторила рыжая. – Может, пока мы все равно все в райцентре, то купить ей что-нибудь в довесок, чтобы мы завтра будто от отряда ей вручили.       Тихонов-старший задумывается:       – Ну, идея, в общем-то, хорошая. Есть какие предложения?       – Я тут магазин одежды видел неподалеку, – признаться, я больше сейчас подумал не о потенциальном подарке Алене, а все о том же красном платье. Но ведь и имениннице в этом магазине всяко можно что-то, да выбрать. – Там, думается, можно будет приглядеть какое-нибудь… платьишко… например.       Эх…       – Платьишко, говоришь? – прищуривается Сергей Владимирович. – Что ж, я одобряю. Да и Аленка платья любит. Ну а раз так, не желаешь ли в таком случае немного прогуляться до этого твоего магазина? А то я понятия не имею, где он тут, а так еще и пообщаемся заодно лишний раз.       О, боги, мать, вот только этого мне для полного счастья не хватало… Ладно, чего уж, танцуем дальше.       – Ну а почему бы и нет? – отвечаю. – Я только за. Только, пожалуйста, без высокопарных бесед о, эммм... пенном производстве. А то обижусь.       – Ладно-ладно, – смеется, оценив мой слегка завуалированный комментарий. – Не буду. Так что не обижайся. Алиса, я тебе оставлю ключи от машины, попроси у Прохора Андреевича какую-нибудь простынь, заднее сиденье застелить.       – Не переживайте за своего американца, Сергей Владимирович, мы с пионеркой сделаем все, как полагается. Посудачим заодно, пока вы там будете прохлаждаться, – хмыкает Виола. «Пионерка», впрочем, после этих слов немного боязливо поежилась, хотя и одобрительно кивнула. Не до конца еще все-таки к нашей медсестре привыкла. О чем уж говорить, если я даже еще насчет себя не был до конца уверен.       Выходим с Тихоновым-старшим из ветклиники и идем в сторону этого магазина. Точнее, даже не совсем так – он-то и вправду идет. А я так, сзади плетусь. Просто как-то на интуитивном уровне принял решение держаться чуть поодаль, ибо ну его нафиг.       – Вижу, – говорит, бросив на меня испытующий взгляд. – Не удивился ты моему предложению?       Я только плечами пожал:       – А чему тут удивляться-то? Больше скажу, я чего-то такого где-то в глубине души и ожидал. Ну, что Вы со мной поговорить захотите, да без лишних ушек.       – Да, ничего от тебя не скроется, – хмыкает. – А мне уже тут о твоем вчерашнем подвиге, так сказать, поведали. Интересный ты, все же. Зато теперь понимаю, почему на вершины не рвешься, хотя мог бы, уж можешь мне поверить, я такое в людях сразу вижу. Натаскивали, причем довольно долго. Просто в этой области ты и правда нужен намного больше, получается.       – А я в принципе не вижу смысла на эти «вершины» рваться, – морщусь в ответ. – Мне и в своем кругу вполне себе комфортно. А денег всех в этой жизни не заработаешь, даже при желании, это я уж усвоил в свое время. Да и стремиться к этому, Сергей Владимирович, даже как-то пошло, что ли…       – Занимательное мнение… И почему так считаешь, интересно?       Я задумался.       – Да понятия не имею, – наконец отвечаю. – Наверное потому, что неприхотлив, если уж откровенно говорить.       – И только поэтому?       А ведь и правда, не только. Вспомнился чего-то рассказ Виолы про ее молодого человека, с которым они расстались, потому что у них были слишком разные жизненные ценности. Интересно, жалеет ли он о том, что они расстались? Не думает ли о том, что, если бы он слегка пересмотрел приоритеты, то его жизнь, жизнь с ней, сложилась бы лучше?       А ведь интересно получается – не сообрази я всю эту хреномудию методом кнута нашей медсестры, ждало бы нас с Алисой будущее? Ну, если бы мы сошлись, конечно. Мог бы я ее потерять, будучи так зацикленным на себе? Мог ведь. Причем с небывалой легкостью.       – Да нет, – решаюсь. – Не только. Просто как-то сразу понял, что в процессе этого «подъема» можно растерять все подряд ненароком. И даже самого себя.       – Какая-то неубедительная причина, чтобы даже не попробовать, – прищуривается Тихонов-старший. – В смысле, причина, может, и убедительная, если заведомо знаешь результат, но ведь все необязательно должно закончиться именно так, тебе так не кажется?          – Да, необязательно, – киваю. – Но раз уж решил идти в другом направлении, то его и стоит придерживаться. Тем более, Вы сами отметили, что в ветеринарии я в сто крат нужнее.       Он голову к левому плечу наклонил, глянул исподлобья:       – Что ж, не буду спорить. Талант, любой, и вправду нельзя мерить обычными мерками.       Интересно, к чему это он? Ай, ладно. Чувствую, что эта информация будет лично для меня весьма излишняя.       А вот насчет кое-чего другого я все же, пожалуй, поинтересуюсь:       – Сергей Владимирович, а можно задать Вам один вопрос?       Тот хмыкнул в ответ, остро глянул поверх очков:       – Уже задал.       Ха-ха, как смешно.       – Тогда можно задать Вам два вопроса?       – Уже задал, – по-моему, ему это какой-то особый вид извращенного удовольствия доставляет.       – Дядя Сереж, ну е-мое! – вообще, это уже ни в какие ворота. Щелкнуло у него в голове что-то ни с того, ни с сего, и как с другим человеком разговариваю, а не со старым КГБшником. Все играет он со мной, понимаешь ли. Как кот с мышью. Большой, сильный, хитрый, уверенный в себе котяра. Вот только нафига ему все это нужно-то?       – Да все, задавай-задавай, – смеется. Аж очки снимает, дабы утереть выступившие от хохота слезы. – А то, Максим, не люблю я незаданных вопросов. Больше даже скажу – терпеть не могу. А все потому, что на них никогда нет ответов. Ни для кого, в том числе и для меня лично. А я если чего для себя сразу не пойму, то так и буду потом мучаться, понимаешь?       – Не-а, – жму плечами. – Не понимаю. Ладно если вопрос без ответа остается, это я и сам не больно-то жалую. А если вопрос не задан, то и ответ на него, вроде как, не требуется.       – А вот тут, – Тихонов-старший неожиданно становится предельно серьезным. – Ты в корне неправ, парень. Потому как от того, задан вопрос или нет, нисколько не зависит его, этого самого вопроса, существование. Он все равно уже есть, понимаешь? И живет своей, отдельной и от тебя нисколько не зависящей жизнью. А поскольку ты его не знаешь, то и ответ не можешь найти. Что называется, по определению. Подумай над этим. Ладно, спрашивай уж.       – Вас же с Виолой что-то связывает, верно? Уж простите, но какая-то у вас реакция друг на друга была ну очень странная. Я хоть, как и Вы, в очках хожу, но это не значит, что я совсем слепой. Ну, не мне Вам об этом рассказывать.       – С Виолеттой Церновной? – вздыхает. И почти ни одной мышцей лица не выдал внезапного секундного напряжения. Только левую бровь слегка поднимает. Домиком таким своеобразным. Я тоже так порой пытался выделываться. Правда, очевидно, получалось не так эффектно. – Ничего, кроме того, что она за Леной в прошлом году приглядывала. Просто понимаешь ли, какое дело – всегда вот боялся именно таких теток. По той простой причине, что им, фактически, невозможно ни в чем отказать. Понимаешь ведь, что глупость, но стоит девушке поджать губки, как ты уже, стуча копытами и высунув язык, мчишься исполнять ее еще даже и не высказанное желание. При этом прекрасно понимая, что делаешь глупость, и в награду тебе за этот подвиг не то, чтобы ничего не будет, но ничего даже и не обещано. Нет, у меня-то еще кое-какое противоядие от этой беды имеется – я уже как почти восемнадцать лет имею глупость любить свою собственную жену. Но вот именно таких барышень – все равно боюсь. Просто потому, что их по любому следует опасаться. Порода такая.       Хм, а ведь я ловлю себя на мысли, что почти верю. Да только вот что-то прям ну совсем покоя мне не дает в этой истории. Вот хоть убейте. Но Тихонова-старшего все равно ломом не перешибешь, не сознается, если не сочтет это нужным. Вот и оставалось только покивать с умным видом. Ладно-ладно, мужик. У меня и еще выходы имеются. И уж этот выход мне точно врать не будет.       Когда мы дошли до магазина, то я волей-неволей, но вновь задержал свой взгляд на том красном платье, которое неподвижно обвивало манекен. Все порывался двинуться дальше, но вновь возникший в голове образ Алисы в развевающемся на ветру платье, облепившем грудь и живот, не давал мне сдвинуться с места.       – Думаешь, это подойдет? – Сергей Владимирович не мог не заметить, на что я так внимательно сейчас уставился.       – Не Аленке, – ответил я севшим голосом. – Ей бы, наверное, больше подошло что-нибудь фиолетового оттенка. Как мне кажется.       Хотя, то красно-белое платье Алисы Селезневой на ней смотрелось тоже очень даже ничего. Но зачем повторяться? Да и потом, темное ей бы и вправду больше было бы к лицу.       Сергей Владимирович сначала как-то недоуменно смотрит, а потом ехидно скалится:       – Понимание. Знаешь, это ведь мой второй брак. Первый раз женился, когда только институт закончил. А встречаться начали, еще когда совсем зеленым студентом был. Моим первым подарком ей было похожее платье. Меня тогда еще, помню, одновременно грело и пугало то, что я купил подарок, стоивший больше, чем я мог себе позволить.       Второй брак? Интересно девки разводятся. Вот уж никогда бы не подумал, что такой образцовый гражданин пойдет на такой явно порочащий советского человека поступок. В Союзе, насколько я слышал, все это дело довольно сильно порицалось. Институт семьи, все дела.       – И долго Вы были в браке?       – Пять лет. Повезло, что хоть детьми не обзавелись. А то меня бы точно совесть сгрызла. Развод ведь был по моей инициативе, по не самой выставляющей меня в хорошем свете причине. К тому же, он чуть не стоил мне моего места. Хорошо, что к концу шестидесятых власти уже начали лояльнее относиться к данному процессу.       Сергей Владимирович замолчал, глядя в сторону. Он явно не хотел продолжать эту тему, да и вообще будто жалел о начатом разговоре. Но у меня уже созрел вопрос. А незаданный вопрос – это зло. Он это сам только вот-вот говорил, так что не надо меня упрекать, будто я под кожу лезу. Да и не то, чтобы лез, на самом деле...       – Дайте догадаюсь, Вы Жанну встретили? – если так, а я почти уверен, что так, то наш КГБшник-то, оказывается, тот еще фрукт, хе-хе. Роковой мужщ-щ-щина прям.       – Нет, Жанну-то я как раз встретил многим позже. А тогда… Ходили-ходили, смотрели друг на друга. Сердце уже разрывалось, казалось, что это даже не любовь была, а куда серьезнее. С женой я развелся, чтобы уж совсем сволочью хотя бы в своих глазах не быть. Уйти к другой женщине хоть и не образец благородного мужского поступка, но не изменять же было? Это ведь еще хуже. А она, представляешь, – от ворот поворот. Ну, думаю, и Бог с тобой, золотая рыбка. Не больно-то и надо. Врал сам себе, конечно, но гордость есть гордость. Даже если и дурацкая. Но общаться продолжали, нам вместе интересно было. Потом все-таки завертелось. Казалось, мы были идеально созданы друг для друга. Но как-то не сложилось. И нет, дело тут было уже не в Жанне. В другом. Совсем в другом…       Мне в ответ остается только грустно хмыкнуть. Еще и губу как-то прикусить умудрился. Бывают же истории. Кажется, сейчас Тихонов-старший впервые был по-настоящему со мной откровенным. Вот только вряд ли это было случайностью. Не могло такого быть, не в его случае. Он ведь словно предупреждал меня о чем-то таким образом. Прочитал меня будто. И правда, я ведь только недавно задумывался… Наверное, примерно так я и потерял бы свою рыжую красавицу, не поменяй я свои ориентиры. Потому что как-то не сложилось…       – Ладно, – говорю. – Предлагаю соскочить с этой не самой приятной темы. Все равно мне еще рано об этом всем задумываться. Школу бы для начала закончить.       – А ты бы об этом вообще не задумывался лучше, – морщится Сергей Владимирович. – Так живи. Как считаешь нужным. У тебя это получится, наверное, лучше, чем у меня.       Вот и понимай это, как тебе удобнее. А Тихонов-старший уже исчез в магазине. Я, еще раз бросив взгляд на красное платье, захожу следом. А там… Магазин «Смешные цены» видели когда-нибудь? Вот что-то примерно такое. Хотя, может, по нынешним меркам, да еще и в таком богом забытом месте, как райцентр, это был бутик из бутиков. В общем, местный магазин одежды был одним из тех заведений, в которые мужья не заходят, предпочитая ждать жен в машине или коротать время в любом другом месте.       – Девушка, – подзывает Тихонов-старший миловидную продавщицу с кокетливой пепельной челкой и такими пухлыми губами, что, мелькни такая девица на экране в XXI веке, я бы верняк решил, что силиконовые.       Та лениво подходит.       – А скажите, милостивая сударыня, благородному дону, найдется ли у вас темно-синее или фиолетового оттенка платье на девочку пятнадцати лет? Где-то сорокового размера?       Милостивая сударыня трогательно краснеет:       – На витрине точно нету, но могу посмотреть в подсобке.       – Что ж, замечательно, – улыбается Сергей Владимирович. – Посмотрите, если Вам не трудно.       Девушка скрывается из поля зрения, а КГБшник смотрит на меня с нескрываемым ехидством.       – А Вы, смотрю, и правда тот еще ловелас, – одобрительно кивнул головой я.       – Ой, да о чем ты? – отмахнулся тот. – Обычная вежливость. Или чересчур хорошее выступление, как тебе угодно. Не забыл ведь еще наши позавчерашние разговоры?       Ага, забудешь тут, как же. Я эти разговоры, мать их через Никарагуа, еще не один год вспоминать буду. С содроганием.       Продавщица вернулась спустя буквально пару минут с несколькими платьями:       – Вот, взгляните, пожалуйста. Может, это подойдет?       И как бы невзначай выпячивает одно такое светло-фиолетового оттенка. Лавандовое, ага. Не спрашивайте, откуда в моей голове эта информация.       – Мне нравится, – мотаю головой. – Хорошо будет смотреться с оттенком ее глаз.       – И правда, – согласно кивает Сергей Владимирович. – Надеюсь, что ее будущий жених будет по отношению к ней также наблюдателен. В таком случае, сударыня, запакуйте нам это платье. А, и присоедините-ка еще к нему красное, которое у вас на входе висит.       У меня от удивления аж глаза на лоб полезли:       – Сергей Владимирович, я не думаю, что…       – Помолчи, Максим, – перебивает меня тот. – Это – мое решение. Я хочу, чтобы ты подарил его Алисе. Потому что знаю, что ей будет приятно. Тем более, что от меня она такого подарка все равно не примет.       И сразу в голове муравьями начали копошиться сомнения. А вдруг ей не понравится? Она же не любит платья. Рассердится на меня, что, якобы, плохо ее знаю. Или еще хуже, сделает вид, что понравится, может даже его наденет разок, а потом кинет в угол своего шкафа и забудет о нем? А вдруг я намекну ей о подарке, а она подумает, будто это кольцо, и разочаруется? А ведь о кольце я пока как-то не задумывался, даже если она не шутила и действительно хотела выйти за меня замуж, что до сих пор казалось совершенно невозможным. Черт, или она поймет, что это подарок от Тихонова-старшего? Вот уж точно тогда получу на орехи. Я внезапно почувствовал себя одновременно самым старым и самым несмышленым двадцатисемилетним существом на планете.       А что уже думать? Платье-то вон, упаковывается уже. И все, никуда ты, Максим Батькович, от него не денешься. Бери и дари. Беда-бедовая.       Выходим, а на одинокой скамейке недалеко от магазина уже с удобством расположился с бутылочкой пенного один из местных обитателей. Невесело ухмыльнувшись, Тихонов-старший направился прямиком к нему.       – Что, отец, – спрашивает. – С утра пораньше, и уже бодрость духа поднимаем?       – Не виноват, – тут же заверил его мужик и прижал руку к груди. – Плохо мне. С соседом встретились вчера. А он непьющий. Ну, в моих количествах. Вот и принял часть его удара на себя.       – Шел бы ты, – сплюнул Сергей Владимирович. – Домой здоровье поправлять. А то мало ли, КГБ еще какое мимо проезжать будет. А ты тут все Советские идеалы рушишь.       – Так пошел бы, – грустно отозвался мужик. – Не могу. Не пьется мне в другом месте. Биополе тут хорошее.       Да уж. Пока в нашей стране даже алкоголики из наглухо провинциального городка умеют рассуждать о таких материях – мы были, есть и будем духовными лидерами человечества.       А дамы нас уже встречали на пороге ветклиники. Я еще зачем-то сдуру решил начать прятать пакет с платьями за спиной. Совсем дошел, что называется. Хорошо, что хоть вовремя дотумкал, что выглядит это глупо и подозрительно. Так что просто на виду решил держать. А если Алиса и попросит продемонстрировать подарок Алене, то ее платье я уж как-нибудь прикрою.       – Ну что, все в сборе? – задал вполне дежурный вопрос Сергей Владимирович.       – Жуля готова к транспортировке! – гордо заявила Алиса. – Обещала быть умничкой и не действовать тебе на и без того потасканные нервы.       – Вот уж спасибо, – закатил глаза Тихонов-старший. – Ну, ничего, лично это и проконтролируешь.       – Прости? – не поняла девушка.       – Ну, я за рулем, как я за собакой присматривать еще и одновременно буду? – проговорил Сергей Владимирович, заиграв улыбкой.       – А как же…       – Не волнуйся, вечером верну тебя к Максиму в «Совенок».       Алиса что-то пробурчала себе под нос, потерев пальцами виски. Потом как-то виновато на меня посмотрела:       – Отпустишь меня сопроводить Жульку до дома?       Как бы не хотелось расставаться с ней почти что на целый день, но я понимал, что надо. Поэтому лишь коротко кивнул. А потом смотрю – на янтарных глазках чуть слезки поблескивают. Глупенькая. Хотя я почему-то смутился и решил ее поскорее утешить, чтоб это не переросло во что-то большее. Поэтому сначала попытался просто вытереть ей слезы тыльной стороной ладони, прошептав пару ласковых глупостей. Стараясь при этом случайно не засветить ее платье. А потом как-то так случайно наши губы соприкоснулись. Виола, глядя на нас, красивых, просияла, а вот Сергей Владимирович, о чьем существовании я даже как-то и забыл, неодобрительно засипел. Ну-ну, дядя.       Черт, вот и как мы почти на год-то расстанемся? Если вообще потом… Ладно, в жопу.       – Я буду ждать тебя, – улыбнулся я Алисе напоследок.       «Что бы ни случилось».       – Что ж, Максим, рад был вновь повидаться, – нашел в себе силы улыбнуться мне Тихонов-старший, протягивая руку. – Надеюсь, скоро встретимся вновь. Виолетта Церновна.       Медсестре он просто быстренько кивнул. А та лишь выгнула бровь и выразительно посмотрела прямо ему в глаза. Тихо рассмеялась, и кивнула ему в ответ:       – Сергей Владимирович.       Взгромоздили слегка ошалевшую от таких перспектив Жульку на заднее сиденье. Алиса устроилась рядом, сунув ей под нос какую-то игрушку. Тихонов-старший еще раз бросил взгляд в нашу с Виолой сторону, улыбнулся каким-то своим мыслям и сел за руль.       И даже, когда «Линкольн» скрылся за поворотом, я все еще провожал его взглядом.       – Ну не смотри ты такими щенячьими глазами, – по-доброму подкалывает меня Виола. – Вернется она вечером, куда денется.       – Да, я понимаю, – отвечаю, как-то рефлекторно сжав при этом пакет с подарками. Мне, кстати, с появлением платья для Алисы еще одна нагрузка на мозг засветила – выбрать наиболее подходящий момент для, непосредственно, дарения. – Кстати, Виола, оцените…       Я показываю ей платья. Медсестра оглядела их с разных углов, после чего снисходительно улыбнулась.       – Да, – прикуривает, заслоняя огонек зажигалки сложенными в лодочку ладонями. – Хороший подарок будет. А второе, я так понимаю, для Алисы. Неужто Сережа просто так взял и раскошелился? Очень хотелось бы сказать, что удивлена, но как-то не получается почему-то…       Нет, все, хорош. Думал оттянуть момент, но сейчас сама ситуация напрашивается.       – Простите, – говорю. – Теперь мне точно необходимо спросить, что все это было? Уж извините меня за прямоту, Виола, но так не ведут себя при встрече друг с другом люди, которых связывают сугубо деловые взаимоотношения.       Она в ответ только рассмеялась своим удивительным волнующим смехом.       – А я уж думала, что ты все понял. Ну или, что Сережа тебе сам все расскажет хотя бы намеками. Напрямую бы он говорить точно бы не стал, уж я-то знаю. Он всегда очень трепетно относился к своей личной жизни.       И снова смеется. А я, если честно, ни хрена не понял. Так, сплошные догадки. Нда-с…       – Ладно, помнишь ведь, я тебе рассказывала о молодом человеке, в которого влюблена была? Ну вот – считай, что вы с ним познакомились…       Я, врать не буду, чуть на жопу не присел. Ну нихрена ж себе! Нет, конечно, хорошо, что первые мысли, спровоцированные догадкой рыжули не подтвердились, но блин… Блин!       Паззл теперь идеально складывается. Ведь еще при первой встрече с Тихоновым-старшим я отмечал определенную степень сходства того, кем я был, с этим человеком. А эта история Сергея Владимировича, которую я услышал сегодня? Вашу Машу, будь я немного умнее, то еще в тот момент сложил бы два и два. Все ведь на поверхности лежало.       – Я… даже не знаю, что и сказать теперь, – выдыхаю. – Мне это нужно переварить. Но теперь и вправду все стало понятно.       – Переваривай, времени в дороге будет предостаточно, – весело отозвалась Виола.       – Неужели Вы его любите до сих пор? – вопрос вылетел быстрее, чем я успел его обдумать. Зря, зря, зря...       Гетерохромные глаза неожиданно беспомощно округлились, тонко очерченный рот беззвучно открылся:       – Не знаю, Максим. Вряд ли. Почти двадцать лет прошло. Столько уже воды утекло. Сейчас все то, что между нами было, уже воспринимается, как, не знаю, костер у дороги. У которого два одиноких путника устраиваются погреться, зная, что завтра их пути навсегда разойдутся. По крайней мере, я рада, что у него все хорошо сложилось.       – Вы в этом уверены? Ну, что хорошо сложилось. Он ведь... тоже, очевидно, не остыл по отношению к Вам.       – Уверена, – кивнула Виола. – Пусть даже если ты и прав, я вижу, что он искренне любит жену. Дочек-то уж тем более. Хотя… Да нет, глупости это все.       – Вы хотели сейчас сказать, что не уверены, не задается ли он периодически вопросом, мог бы быть еще счастливее, я правильно понимаю?       – Все-то ты понимаешь, – подмигивает медсестра. Беззаботный вид уже никак не свидетельствовал о минутном смятении ранее. – Может и задается, кто его знает? Ладно, пионер, пошли уже в машину грузиться.       Да, вот они, параллели. А уж какими красками заиграла, казалось бы, небрежно брошенная фраза Сергея Владимировича, что жить у меня получится лучше, чем у него. Любит он Вас, Виола. До сих пор. И до сих пор не может себе простить того, что потерял Вас. Просто мужчина уходит только один раз...       История всегда рано или поздно повторяется, как ни крути. Другой вопрос – можем ли мы сделать выводы из этой истории и повернуть все в нужном направлении? Кажется, что благодаря Виолетте Церновне Коллайдер я все-таки смог, хотя бы чуть-чуть. А дальше все будет зависеть от меня. Но я справлюсь. Я не потеряю свое рыжее счастье, настоящее счастье, из-за стремления к власти и своих каких-то комплексов. Слово пионера!