Безумный Азарт: Падение Империи

— Стать казначеем студ. совета? — озадачился Кенджи, отведя взгляд в сторону и почёсывая макушку. Курихара была ошеломлена просьбой Харады, но продолжала молчать и следить за ребятами. — Что-то не так? — забеспокоился Харада, откинувшись от стола и пододвинувшись к Кенджи. — Да всё! Это слишком сложная просьба, попроси что-нибудь другое, — слегка наклонившись вперёд, отказывался от своего обещания Кенджи, настороженно смотря на Хараду. Харада, казалось, на мгновение разочаровался, но не подал виду. — Забудем! Переборщил, признаю, — приулыбнувшись и выпрямившись, резко передумал Харада, разведя руками в стороны. — Пока что давай решим вопрос с клубом, — встав со стула, настаивал он, направляясь к Курихаре и подзывая последовавшего за ним Кенджи. Как оказалось, Харада является вице-президентом литературного клуба, однако его полномочий недостаточно, чтобы принимать желающих вступить, последнее слово всегда за президентом — Курихарой Айамэ. Сперва руководство соблюло все формальности: дало заполнить анкету, чтобы позже внести информацию в реестр; подготовило справки и документы для учителей, которые Кенджи пришлось подписать; а заключительной частью стало собеседование, цель которого — ознакомление с литературными предпочтениями кандидата и ним самим в целом. — Так-с, — закончив с бюрократией и расспросами, уверенно начала Курихара, — теперь ты — полноправный член литературного клуба. Мы обращаемся друг к другу по имени, — вводила она Кенджи в курс дела, собирая бумаги в стопку. — Хорошо, Айамэ! — постепенно вливался в клубную жизнь Кенджи, улыбаясь. Курихара улыбнулась в ответ и положила стопку бумаг в ящик стола. На этом второй день для Кенджи закончился, он отправился домой, а Рюу и Айамэ под предлогом клубных дел остались в читальном зале. — Пора воплощать план в жизнь? — обеспокоенно обратилась Айамэ к Рюу, посматривая на башню дверей через окно. — Лучше шанса у нас не будет, — уверенно утверждал Рюу, приближаясь к Айамэ. — Кенджи — наш долгожданный козырь. — Хотелось бы верить... — сомневалась Айамэ, накручивая локоны на палец. — Не беспокойся, я буду направлять его лично, — Рюу заверил Айамэ в успехе. — У него чудовищный потенциал, — подметил он, встав рядом с Айамэ и засунув руку в карман брюк. Тем временем полный энтузиазма Кенджи вприпрыжку шёл по коридору, не обращая внимания на немногочисленных окружающих: всё складывалось как нельзя лучше. Хорошие друзья, весёлое времяпрепровождение, занимательная клубная деятельность и лояльное отношение учителей — словом, имелся чуть ли не каждый признак успешной школьной жизни. Что может помешать наслаждаться моментом? — Кенджи Миядзаки? — окликнул парня незнакомец, встретившийся на пути к выходу. Неизвестный был высокого роста, с треугольной формой лица, чёрными волосами шапочкой, прозрачными очками в оправе цвета волос и тёмными, как непроглядная тьма, глазами. — Э... — остановился Кенджи, невольно поскользив по паркету, и повернулся в сторону раздавшегося голоса. — Да? — ответил он и удивился: знакомый человек! Кенджи видел его на сцене во время выступления студ. совета, однако не мог припомнить имени. — Можно тебя на пару слов? — незнакомец подозвал Кенджи, поправляя очки средним пальцем правой руки. — Конечно! — согласился Кенджи и кивнул головой. — Только кто Вы? — Меня зовут Каэдэ Манюда, я — член студенческого совета, — Манюда, приподняв брови, удивился незнанию, как ему казалось, важного факта. Вместе ребята пришли в одну из комнат персонала библиотеки, точнее, Кенджи плёлся вслед уверенно идущему Манюде. Обстановка была примечательной: напольная серебристая вешалка у входа, на которой висели сумки, пакеты и другие личные вещи; два древесных шкафа кофейного цвета, с неизвестным содержимым, у левой стены; две бежевые софы посередине комнаты, между которыми стоит прямоугольный прозрачный столик с папками разных цветов на нём; у правой стены два канцелярских стола, на каждом из которых лежат письменные принадлежности, тетради, книги, журналы, ноутбук, а возле столов по одному регулируемому креслу; два больших прямоугольных окна, с подоконниками, напротив входа. — А нам точно можно сюда? — встал Кенджи у порога, осторожно выглядывая из-за дверного проёма и осматривая помещение. — Не беспокойся об этом, — не оборачиваясь назад, сказал Манюда, — студенческому совету позволено. — Хорошо... — нерешительно согласился Кенджи, вошёл внутрь и поспешил за Манюдой. Ребята расположились на софах друг напротив друга и начали беседу: — Ты проиграл Рюу Хараде и победил Мэри Саотоме, верно? — Манюда проявил инициативу в разговоре, поправив очки указательным и средним пальцами правой руки. — В играх? Ну да, — Кенджи ответил и призадумался: откуда Манюда так много знает, и, что более важно, зачем задавать такой странный вопрос? Обычные развлечения, так ведь? — Хм... — Манюда погрузился в раздумья. В комнате ненадолго воцарилась тишина: Кенджи не знал, что сказать, а Манюда над чем-то молча размышлял. — Я хочу лично убедиться в твоих способностях, — внезапно заговорил Манюда, поправив очки средним пальцем правой руки. — Уделишь мне пару минут? — Эм... Ладно... — разочаровался Кенджи и потерял интерес к беседе. «Эх, какая глупая тема для разговора...» — подумал он, закатив глаза. И зачем обсуждать игры? — Смотри, — Манюда перевёл взгляд на стол и взял с него три папки красного, оранжевого и синего цветов, передвинув их в центр и разложив в ряд, — представь, что в одной из папок есть приз, а в других — пусто. Выбери одну из них. — Возьму красную, — не раздумывая выбрал Кенджи, положив руку на красную папку. Манюда оттянул оранжевую папку к себе и поправил очки средним пальцем правой руки. — Оранжевая папка была пуста, — начал Манюда и, выдержав небольшую паузу, продолжил: — Я предлагаю тебе поменять свой выбор. Останешься на красной? Выберешь синюю? Объясни своё решение, — приподняв голову и слегка повернув её вправо, предложил решить задачу Манюда. — Ну... — немного поразмыслил Кенджи на тему вероятностей, соотнёс размышления с задачей и вывел решение. — Если судить чисто математически, то я бы выбрал синюю, так как шанс угадать будет выше. — Да? И почему же? — ждал объяснений Манюда, выпрямившись и сложив руки на груди. — Изначально шанс найти приз равен тридцати трём процентам, следовательно с шансом шестьдесят семь процентов приз находится в двух остальных папках. Убрав оранжевую папку, Вы сделали так, что с шансом шестьдесят семь процентов приз находится в синей, поэтому выгодно изменить свой выбор, — предложил свой вариант решения Кенджи, слегка увлёкшись задачей и убрав руку с папки. — Разве шанс не пятьдесят на пятьдесят? — Манюда пытался подловить Кенджи, поправив очки указательным пальцем правой руки. — Вероятность — отношение благоприятствующих исходов к общему их числу. После открытия оранжевой папки изначальные условия не меняются, равный шанс обнаружить приз — заблуждение, — доходчиво объяснил свою точку зрения Кенджи. — Неплохо, — Манюда похвалил Кенджи и передвинул папки к углу стола, — следующим буд... — не успел он договорить, как вдруг зазвонил телефон Кенджи. Это был Хидео Кодзима, позвонивший по важному делу: в гости прибыла мать Кенджи — Юри Миядзаки. Манюда понял серьёзность грядущего мероприятия, потому шёпотом попросил Кенджи прийти завтра, после уроков, во внутренний дворик, и откланялся, сам Кенджи поспешил домой. Юри Миядзаки единолично руководила воспитанием Кенджи, так как Такаши Миядзаки был всецело поглощён бизнесом. Она была крайне строга, педантична, порой жестока, поэтому запомнилась сыну не как заботливая мама, а как жестокий надзиратель. Юри скрупулёзно контролировала его жизнь, позволяя свернуть с проторённого, предначертанного пути лишь в исключительных случаях, когда это кардинально ни на что не влияло, тем самым иногда создавая иллюзию свободы воли. Как же тяжело балансировать на тонкой грани между адекватным воспитанием и гиперопекой... Несмотря на суровое отношение своей матери, Кенджи любил её всем любвеобильным сердцем, полагая, что она желает только лучшего, и никогда не сетовал на лишения, всегда принимал их и верил, что это — единственное верное решение. Постоянные наказания за малейшие нарушения, суживание круга общения, истощающее обучение — ничто не сломило крепкую веру Кенджи в родителей. До дома оставались считанные метры. Кенджи был в предвкушении: с какой целью мама нанесла визит? Нужно ли переодеться в кимоно? Что рассказать? От сильного возбуждения мысли смешивались в кучу, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Пока Кенджи размышлял над тонкостями предстоящей встречи, Кодзима проехал мимо дома. — Куда мы едем?! — сильно разозлился Кенджи, привскочив к водительскому сидению. — Не беспокойтесь, — Кодзима успокаивал Кенджи, смотря на салонное зеркало заднего вида, — госпожа Миядзаки ожидает Вас в традиционном жилище. — А... — присмирел Кенджи, вспомнив, что его матери не нравится современная архитектура. «Посредственные многоэтажные дома, лишённые присущих японской культуре особенностей, убивают национальный дух Японии», — считала она, однако Такаши Миядзаки не разделял данного мнения, потому жил в особняке, построенном по современным архитектурным требованиям и нормам. Спустя некоторое время Кодзима и Кенджи приехали в небольшой район на окраине города и остановились у традиционного японского аристократического двухэтажного дома, ограждённого от проезда деревянным забором с треугольной крышей из черепицы. На входе во двор их встретил Шин Фудзимото — личный слуга Юри, он был одет в серое шёлковое кимоно с нашитым на него семейным гербом — хи-моном¹. Внешность слуги ничем не отличалась от среднестатистического японского мужчины. Поприветствовав гостей глубоким поклоном, Шин сопроводил Кенджи в дом, а Кодзима остался во дворе. По пути Кенджи осматривал двор. Всё было впечатляющим: слабая холмистость земли, на местности которой повсюду были деревья и кустарники разного размера; минка² — традиционный японский дом, стены которого были, по сути, частично раздвижными и частично снимающимися панелями; обложенный камнями разной формы большой пруд в форме кувшинки, по всей площади которого плавали кувшинки и листья; изогнутый, проходящий через пруд бетонный мост с покрашенными в красный деревянными перилами; извилистые, украшенные икеоми-гата³ тропинки, ведущие по всей уличной территории дома; поодаль от пруда располагается беседка-пагода с черепичной крышей, состоящей из пропорционально уменьшающихся снизу вверх трёх ярусов. Прежде чем зайти в дом, Кенджи совершил омовение, воспользовавшись цукубаем⁴, стоящим прямо около входа, и вошёл внутрь, предварительно разувшись. Первый этаж минки был одной большой пустой комнатой, посередине которой Юри ожидала Кенджи со своими чайными принадлежностями, среди которых были узкие фарфоровые пиалы, шкатулка с чаем, котелок с кипятком, деревянный черпак, салфетки и подушки для гостей. — Здравствуй, — поздоровалась Юри, даже не шелохнувшись, бегло окинув взглядом своего сына. Кенджи молча сделал очень глубокий, долгий поклон в ответ. — Присядь, — приказала она, и Кенджи, взяв одну из подушек, сел на неё, расположив пятки под ягодицами, при этом не скрестив ноги. Подготовительный этап закончился, и началась чайная церемония. Она с самого начала не отличалась особой традиционностью, походила, скорее, на обычное чаепитие, что странно, так как Юри всегда старалась максимально следовать традициям, и Кенджи такой ход событий настораживал. — Как учёба? — долгое молчание наконец-то было прервано: Юри поинтересовалась академическими успехами Кенджи. — Я получаю только высший балл по всем предметам, — доложил о своих достижениях Кенджи, параллельно попивая чай, однако отличные оценки совсем не удивили Юри, она даже бровью не повела. — Ясно, — Юри подняла голову и начала смотреть Кенджи прямо в глаза, смотреть пристально, однако он привык к такому давлению, — а что насчёт одноклассников? Нашёл себе друзей? Подруг? — Юри подчеркнула последнее слово повышенной интонацией, слегка повернув голову. — Я подружился с прекрасными сверстниками, — Кенджи удовлетворил любопытство своей матери, однако такой ответ её не удовлетворил. — Твои достижения я ценю, — Юри положила руки на бёдра, сложив их в замок, — однако успех в жизни зависит не от знания бесчисленного множества бесполезных фактов, которые не пригодятся после академии, — Кенджи был немного в шоке от таких слов, но продолжал держаться. — Ты — наследник семьи Миядзаки, и ни я, ни твой отец — никто не позволит тебе посвятить жизнь науке. Нам этого не нужно. Ты это понимаешь? — П-понимаю, — у Кенджи затряслись руки, глаза забегали по комнате, голос стал тихим, неуверенным. — Если ты действительно понимаешь это, то докажи делом, — Юри продолжала давить на Кенджи. — Первое, что должно быть у достойного наследника, — достойная супруга. В Хяккао учится много дочерей влиятельных семей, это значительно облегчит поиск оной. Второе по списку, но не менее важное, — статус. В твоём случае это не должно стать проблемой: стань президентом студенческого совета. Это всё. Ты меня понял? — закончила она давить и выпила немного чая. — Д-да… — вообще не сопротивляясь воли матери и кивая головой, ответил Кенджи. — Хорошо, — на лице Юри появилась едва заметная улыбка, — ступай, — Кенджи медленно встал, поклонился и пошёл к выходу. Кодзима был в ужасе, когда увидел, как один визит матери может из жизнерадостного и энергичного Кенджи сделать вялого и грустного парня, который с нормальным Кенджи не имел ничего общего. Расспрашивать о семейных разговорах он права не имел, потому, скрипя зубами, Кодзима проигнорировал всё то, что увидел, но сообщил Такаши о произошедшем. Как только Кенджи и Кодзима сели в машину, Такаши позвонил своему сыну: — Здравствуй, Кенджи, как ты? — внезапно начал господин Миядзаки. Разговоры, начинающиеся с расспросов про состояние Кенджи, были редкостью. Никто об этом не думал, вернее, даже не задумывался. — Я в порядке, — с заметной грустью в голосе и вяло ответил Кенджи, хоть и не был в порядке. Он же мужчина! Должен выдержать любую из свалившихся невзгод, как и всегда! — Я знаю, что это не так… — Такаши ненадолго замолчал, затем, вздохнув, продолжил: — Можешь не говорить, почему тебе грустно… Я знаю, почему не хочешь. Я люблю тебя, Кенджи. Ты всегда делал и продолжаешь делать всё, что можешь, ради меня, ради Юри. Я это вижу. И я безумно горд. Я счастлив, что у меня есть такой сын, как ты. Я поддержу тебя в любых начинаниях, я буду поддерживать тебя до самого конца, и, если вдруг у тебя что-то не получится, я буду продолжать любить тебя во что бы то ни стало. Ты — самое дорогое, что у меня есть. Не забивай себе голову ерундой и продолжай идти с высоко поднятой головой. Пока, — закончил Такаши и положил трубку. Кенджи расплакался, прямо как маленький ребёнок! Но это были не горькие слёзы… Он был счастлив. Счастлив услышать слова поддержки, счастлив знать, что отец всецело доверяет ему, что любит его… Каждому, порой, нужно услышать подобные слова. Кенджи предстоит тяжёлая «учебная» неделя… Но теперь он ещё сильнее, чем прежде! Его вера в собственные силы укрепилась верой отца, и теперь дух парня непоколебим! До поры до времени… ¹ Хи-мон — солнце — символ национального духа. ² Минка — дом в традиционном японском стиле. ³ Икеоми-гата — фонарь, имеющий форму столба. Он вкапываются в землю по краям дорожек. ⁴ Цукубай — небольшой традиционный японский бассейн, изготавливающийся из цельного необработанного камня.