переключи на другой канал;

- что? - переспрашивает иноске, отрываясь от поглощения своего обеда: холодный рис с курицей, два варёных яйца и овощной салат, из которого иноске каждый раз откладывает весь лук; скромно, но сытно, что ещё надо? учитывая, что его попёрли с работы два месяца назад за драку с посетителем, и с тех пор он так и не нашёл ничего нормального, то вообще чудо, что он хоть чем-то питается. - я не понял. кайгаку прячет смешок за кашлем, продолжая с невозмутимым лицом листать конспекты в заведомо провальной попытке подготовиться к тесту томиоки-сенсея за сорок минут большой перемены, половину из которой они отстояли в очереди в кафетерии. генья тяжело вздыхает, всем своим видом показывая, как же иноске его уже достал, хотя он, вообще-то, еще даже ничего не сделал, ну, да, прослушал какой-то нудный бубнеж, но кто знал, что генья ему что-то важное заливает. иноске проглатывает кусок курицы, почти не пережевав толком, и качает головой, мол, ну чего там у тебя, повтори. из вредности генья хочет сказать "всё, поезд уехал, забей", но он слишком переживает об этом придурке, чтобы так с ним поступить. кайгаку захлопывает тетрадь с выражением "заебало, похуй, прорвемся" на лице и переводит взгляд на иноске. - ну во-первых, - начинает он, перебивая только открывшего рот генью, - научись есть как нормальный человек. он смахивает с щеки иноске налипшую рисинку, и тот недовольно пыхтит, но руку укусить не пытается, и на том спасибо, потому что кайгаку точно в долгу не останется. этих двоих, можно подумать, вырастила стая псов, и решать вопросы они умеют только рыча друг на друга и скаля зубы. генья не собирается тратить драгоценное время еще больше, так что пинает обоих под столом, переводя внимание на себя. в кафетерии становится чуть тише, чем было в начале перемены, так что можно и не повышать голос, но вряд ли до иноске дойдёт смысл сказанного из-за его рассеянного внимания. - короче, - вздыхает генья, собираясь повторить весь тот долгий рассказ, длившийся с того самого момента, как они покинули аудиторию кокушибо-сенсея. у них была сдвоенная пара и говорить во время неё генья не решился, хотя язык чесался только так, и он всё это время ерзал и подумывал даже написать записку, но знал наверняка, что иноске её не прочтёт либо не поймёт, если все же решится побороться со своей дислексией и врачебным почерком геньи. - мы нашли тебе работу, - заканчивает за него кайгаку. - это если действительно говорить коротко. генья аж до выступивших на глазах слез прикусывает язык. - "мы"? кайгаку закидывает ногу на ногу, мыском ботинка задевая колено геньи, и тому приходится отодвинуться. - ну да, ты и я. а что, кого-то еще стоит благодарить? генья от возмущения даже и не знает, что сказать. вообще-то, от кайгаку в этом деле толку не было совсем, если не считать наводки на своего школьного сенпая, который недавно открыл то ли кафе, то ли кофейню, и возможно нуждался в персонале. это генья взял все звонки и разговоры на себя, потому что энму-сан сказал, что штат у него заполнен, но дал контакты нескольких своих хороших знакомых, кто тоже промышлял похожим бизнесом. в итоге, генья даже съездил в предполагаемое будущее место работы иноске, чтобы убедиться, что это не какой-то притон, потому что по описанию бара и его местонахождения - было похоже на то. - я с тобой был, - напоминает кайгаку. - можно сказать, был готов защищать тебя даже ценой своей жизни, если вдруг что. генье вот честно хочется треснуть его, да посильнее. конечно, ему было спокойнее с кайгаку, что тут спорить - кайгаку, конечно, мелкий и тощий по сравнению с геньей, но злости в нем, как в маленьком пёсике, который кидается на больших собак без чувства самосохранения. пока его бы зверски убивали за гонор, генья бы успел рвануть когти подальше. даже немного жаль, что этого не произошло и встреча с довольно странным, судя по телефонному разговору, доумой-куном прошла вполне неплохо - пусть доума-кун и оказался еще чуднее, чем генья предполагал. но, вроде как, человек он неплохой. - че за работа? - хмурится иноске, и это правильный вопрос, да. кайгаку бросает на генью насмешливый взгляд. - такое дело... ты же знаешь, что у тебя не очень хорошая характеристика, да? - это ещё мягко сказано, думает генья, вспоминая, сколько раз за последние несколько лет иноске увольняли из-за конфликтных ситуаций, вышедших из-под контроля. ему невероятно везло попадаться на всяких сомнительных личностей. ну типа, кивает иноске, машинально ковыряя остатки риса. - и ты должен быть благодарен, что тебе дали шанс хотя бы на испытательный срок, - мягко давит генья. иноске кривится, но молчит, ожидая продолжения. - это что-то типа гей-бара, - забивает гвоздь в крышку гроба кайгаку. своего, потому что генья его своими руками сейчас придушит, нельзя же так сразу! нужно ведь сначала морально подготовить, а потом уже всё остальное. - но со своими приколами. на лице иноске отображается такой сложный мыслительный процесс, генья прям видит то, о чем он думает - о самых жутких стереотипах. - это не гей-бар, - громче, чем следовало, возмущается генья, и кое-кто из сидящих неподалёку ребят оборачивается на них, но быстро отводит взгляд, стоит кайгаку напустить на лицо "хули вылупились?" выражение. - это, скорее, ну знаешь, как бы. - не знаю, - качает головой иноске. - но я все равно не собираюсь наряжаться в бабское и танцевать стриптиз перед всякими мерзкими стариканами. у кайгаку от смеха носом идет кола. генье приходится приложить максимум усилий, чтобы объяснить ему, что такое "безопасные лгбт френдли места", учитывая, что ни безопасность, ни дружелюбность, ни принадлежность к меньшинствам никоим образом не имеют отношения к иноске. на счёт последнего он, конечно, не уверен на все сто процентов, но за все годы их дружбы, коих не мало, иноске ни разу и словом не обмолвился о том, что ему кто-то нравится в романтическом плане, а не "ну вот ему я не хочу набить морду". впрочем, выбирать всё равно не приходится - репутация иноске идет впереди него, так что вряд ли ему светит подработка лучше, чем то, что нашёл ему генья. - пожалуйста, - умоляет он, - постарайся на этот раз держать себя в руках. у тебя ведь даже заначки на чёрный день не осталось, да? скрипя зубами, иноске признает, что да, всё так. первый звонок на пару прерывает генью от восхваления будущего места работы - кайгаку хватает в охапку его, заляпанную колой тетрадь и три сумки, семимильными шагами направляясь в аудиторию, пока иноске доедает на ходу, не чувствуя толком вкуса еды. в кабинет они влетают за полминуты до начала. генья печатными буквами пишет адрес на бумажке и суёт иноске под левую ладонь, пока томиока-сенсей раздаёт распечатанные тесты - потом они разминутся кто куда, а иноске сегодня надо быть на месте, так что времени поговорить и нет. иноске думает, что это сделано специально, чтобы он их не поубивал за излишнюю инициативность, но даже если бы он и хотел, то не смог бы. язык вряд ли когда-нибудь повернётся сказать генье и кайгаку, что иноске их любит, ценит и уважает, но это не значит, что это не так. наверное, они даже больше него переживали, когда иноске снова уволили, и чего только не выдумывали, чтобы лишний раз его покормить. без них с голоду бы иноске не помер, естественно, благодаря спортивной стипендии, но пояса бы затянуть пришлось знатно. перед тренировкой кайгаку подкидывает ему в рюкзак парочку протеиновых батончиков и булочку с лимонной глазурью со словами "это я генье купил, а он не хочет, жри ты, я такое говно не ем". - я хочу сникерс с лесным орехом, - докладывает генья, поправляя перекрутившуюся лямку рюкзака. - перехочешь, - показывает язык кайгаку, и они оба, переругиваясь, топают к лестнице на первый этаж, видимо, к автомату с шоколадками. - вон на своих сникерсах бока отрастил уже. - хорошего человека должно быть много. иноске фыркает, шурша упаковкой от батончика, и спускается в спортзал, где его гоняют до седьмого пота два часа без продыха, но все, о чем он может думать - гейский не гейский бар, в который его устроили без его же ведома. если он узнает, что в его обязанности входит какая-то мутная хуйня, то спалит это безопасное место к херам собачьим, обещает себе иноске и немного успокаивается. радует, что генья с кайгаку там уже были и вернулись вполне себе обычными придурками, как раньше, так что иноске незачем переживать за свою задницу. впрочем, дома он всё равно натягивает свой максимально уебищный спортивный костюм - из тех, которые даже гопники на районе не носят, потому что это ужас и кошмар - и не расчесывается, чтоб уж наверняка. надо дать понять всем своим видом, что к нему лучше не лезть, а то костей не соберешь. адрес он еле как забивает в приложение с картами и плутает, наверное, минут сорок в трёх кварталах, пока не решает, что пришло время вчитываться в неоновые вывески, иначе точно везде и всюду опоздает, несмотря на то, что вышел с большим запасом. пытка та ещё для его мозга, неспособного сложить буквы в существующие слова. глаза начинают болеть почти сразу: иноске с трудом способен разобрать скачущие черные закорючки на белом фоне, что тут говорить о светящихся и мерцающих надписях, но он пытается. ему правда нужна работа, в данный момент не имеет особого значения, какая - в пределах разумного, конечно. человеком широких взглядов его точно не назовёшь, но он ничего не имеет против парней, имеющих в задницу других парней, пока это никак его не касается. и иноске надеется, что и дальше не коснется, хотя какое-то непонятное скребущее чувство в глубине души заставляет его быть осторожнее, чем обычно. может быть, это предчувствие, а может он просто снова проголодался. иноске распаковывает булочку, прихваченную с собой на всякий пожарный, и как раз в этот момент наконец замечает нечто похожее на то, что ему нужно - по крайней мере, набор букв сходится с тем, что написал ему генья. это точно какое-то странное слово, и вроде, генья ему объяснял значение. название цветка или что-то типа этого. иноске на пробу толкает дверь, попутно смахивая с куртки крошки и пытаясь проглотить схомяченную всухую лимонную булочку. он уже работал в барах, так что общая атмосфера этого места не вызывает у него никаких чувств - всё по классике. нет шестов, подмечает он, супер. если они конечно не выкачиваются из-под пола, тогда не супер. о том, что это гейский клуб ничего не говорит, хотя иноске и сам не мог бы объяснить, что именно ожидал увидеть. да не гейский он, ворчит в его голове генья, а просто лгбт что-то там. иноске и японский-то понимает с трудом, а они ещё грузили его английским - ему в школе ставили "удовлетворительно" с закрытыми глазами, лишь бы выпустить и больше в принципе никогда его не видеть. темновато, конечно, думает иноске, чуть не наворачиваясь с лестницы. на его громкие чертыхания из-за барной стойки высовывается парень не сильно старше его самого: в форменной белой рубашке и жилете - привет, мы пока закрыты, - говорит он с улыбкой. я че на пидора похож, хочет огрызнуться иноске, но мысленно кайгаку навешивает ему подзатыльников. он не может потерять эту работу, даже толком не устроившись на неё, это же просто смешно. генья с потрохами сожрет или того хуже, обидится: скажет, что иноске глупый, неблагодарный и вообще пошёл нахуй, почему мы дружили. и вряд ли кайгаку станет их мирить, скорее - ещё больше подольет масла в огонь. - я тут по поводу работы, - цедит сквозь зубы иноске. можно было бы и повежливее, но он и так проявляет чудеса того самого дружелюбия, не используя "сука блять" через каждое слово. а-а, тянет парень, улыбаясь ещё шире, тогда добро пожаловать. хули он такой радостный-то? иноске, чуть прищуриваясь, пытается прочесть указанное на бейджике имя. "ка-ма" - с этим всё идёт неплохо, но потом у иноске видимо заканчивается лимит на правильные иероглифы. имя точно заканчивается на "-иро". может быть, в следующий раз ему удастся прочесть больше, но на данный момент иноске окрещивает его как камабоко гонпачиро, потому что звучит смешно и по крайней мере на пятьдесят процентов правильно, а это удовлетворительно. - я тебя отведу к доуме-сану, он только пришёл. генья успел предупредить, что этот доума-сан малость странный и "главное не бей его, я тебя умоляю". - ой какой ты прелестный, - говорит доума, оттягивая иноске щеку, как обычно делает его бабуля, возмущаясь тому, что он совсем исхудал. факты того, что иноске с каждым годом набирает всё больше мышечной массы, она игнорирует. - у такого прекрасного ребёнка наверняка прекрасная мать, да? про мать явно было лишнее. - телефончик может её подкинешь? она у него конечно женщина одинокая, но явно не настолько.  - да я шучу, - звонко смеётся доума, - но ты отказываешься не от меня, а от братика или сестрички, а может от обоих сразу. ебануться, думает иноске, куда блять я попал. если это единственное место, куда его согласились взять на работу, то жизнь точно свернула не туда. и может быть с ним тоже что-то не так. "слушай", пишет он генье спустя минут двадцать, "а я странный?". "ну конечно же нет! ты самый лучший человек в мире после моего брата", отвечает генья. зато кайгаку целую минуту ржет ему в голосовые и "ты не странный, ты на голову отбитый, лол". к работе он приступает со следующего дня - монджиро ему вполне подробно объясняет, что надо делать, и, вообще-то, представляется, но иноске забывает его имя под всей этой тонной информации, которую ему надо обработать, уложить в голове и запомнить. имена из более чем двух слогов - сложно. вот аой другое дело, её иноске запоминает быстро, плюс она единственная девчонка в коллективе, не перепутаешь ни с кем, хотя прецеденты у иноске были. вообще, бар как бар: шесты не выдвигаются из пола (слава богу), клиенты адекватные и их пока не много, иноске никто не трогает, и он в свою очередь не трогает никого. спустя неделю генья с кайгаку притаскиваются в его рабочий день, "чтобы поддержать тебя" - так говорит генья. "чтобы поржать с тебя" - а вот это по версии кайгаку. тонтаро называет их милыми и спрашивает, встречаются ли они. - ты че, ебу дал? - не понимает иноске. - а, блин, соре, на работе нельзя материться. ты че, дурак? кентаро смеётся и называет милым уже его. иноске от него шарахается. он привык, что его называют как угодно от "псина сутулая" до "да хватит меня уже бить, ненормальный", но что-то хорошее о нём можно услышать только от друзей, а он даже имя этого чувака не знает, просто называя "тот с работы, бармен". генья, умеющий читать, подсказывает иноске: - его зовут камадо танджиро. камабоко гонпачиро нравилось иноске больше. два месяца спустя генья устраивает мини-праздник в честь того, что иноске ну турнули, он никого не побил и даже с кем-то начал общаться - аой оказалась прикольной девчонкой, и они вместе шкерились в подсобке, играя в дурака, если совсем впадлу было что-то делать. обычно часов в пять утра, под закрытие, когда уже никого особо не было, и нужно было убираться. танджиро однажды их спалил там, но ничего никому не сказал - по крайней мере, пизды от аказы-куна они не получили, уже хорошо, хотя генья посоветовал не дурить и не испытывать судьбу. да-да, отмахивается иноске, подъедая уже третий кусок торта, буду трудиться как пчёлка. с танджиро он более-менее начинает общаться, когда иноске ставят к нему в помощники - к тому времени близится лето, их бар раскручивается благодаря пиару в инсте, и народу становится значительно больше. опять дохуя чего нужно запоминать, но иноске вроде справляется. по крайней мере, ему так кажется, потому что танджиро его готов хвалить просто за то, что он дышит. он странный, делится он мнением о танджиро с аой, та смеётся. - он просто очень хороший, а такое редкость. танджиро берет на себя вину за разбитые иноске бутылки и стаканы. значит, плохо обучил, объясняется перед аказой, пока иноске топчется у танджиро за спиной и не знает, что ему делать и что говорить. никто никогда за него не впрягался, ну, не считая геньи и кайгаку, но с ними иноске знаком тысячу лет и сам много чего делал для них, но танджиро он даже спасибо-то говорит через раз. - ты че, святой? - ляпает иноске. танджиро непонимающе улыбается: - в каком смысле? больше из рук иноске не падает ничего, но коктейли он всё равно делает хуевые, поэтому пока просто разливает людям виски, натирает барную стойку и кивает в ответ на душевные излияния людей, даже не слушая их, потому что по сотому разу прогоняет в голове рецепты - что и в какой последовательности добавлять. когда у него впервые получается хорошо, не просто нормально, а действительно хорошо, танджиро хлопает его плечу со словами "ты молодец, иноске", но руку не убирает. иноске в этот момент всё же вспоминает, что работает в не гейском, но так-то гейском месте, и возможно танджиро тоже из этих. и нацелился на него. аой часто говорит, что иноске симпатичный, но иноске себя таковым не считает: лицо как лицо, че. на маму похож, но все дети так или иначе похожи на родителей. может, постричься надо, думает иноске, поводя плечом, длина волос вообще как-то влияет на процент гейства в организме? честно, он не шарит за такое. у него с девушками-то ничего не было, даже дружбы, так что в гетеросексуальных темах он тоже полный ноль. дома критически оглядывает себя. - я похож на гея? - спрашивает он у геньи с кайгаку в перерыве между парами. - ты похож на дебила, - отвечает кайгаку. - кто-то подкатывает? никто, качает головой иноске, наверное. - что делаешь завтра? - спрашивает у него на смене танджиро, они протирают бокалы и делают вид, что не смотрят на то, как аказа-кун пытается пнуть доуму-сана за очередную тупую шутку. - домашку, - отвечает иноске. - тренировка еще. танджиро бросает на него короткий взгляд. интересуется, где и на кого иноске учится, сложно ли, потом рассказывает немного о себе - тодай (охуеть, говорит иноске, ой блять, на работе нельзя материться, говно ебаное), юридический, по кайфу вообще. умник хуев, думает иноске, который даже в своей шараге еле вытягивает на троечку. танджиро касается локтем его локтя. стоят они достаточно близко, в принципе, ничего такого, но иноске напрягается. - может, он хочет с тобой дружить, - предполагает генья. - с такой же долей вероятности можно сказать, что он хочет иноске завалить, - хмыкает кайгаку. генья пинает его под столом. - а че такого я сказал? не прав что ли? ебаться улыбаться конечно, вот это иноске встрял. потому что согласился встретиться с танджиро и прогуляться в парке вдоль набережной, недалеко от места, где он живёт. несмотря на то, что иноске уже пару лет как переехал в токио, он все еще мало знает город - учёба и работа, сменяющие друг друга, не позволяли ему особо шататься и любоваться городом. танджиро тоже из провинции, рассказывает о ней с такой теплотой и любовью, что даже иноске начинает скучать по этому месту, хотя не слышал о нем раньше. - там красиво, - говорит танджиро, - здесь тоже красиво. он оглядывает набережную - сакура уже отцвела, надо было сюда приходить на месяца два пораньше, но сейчас тоже вполне ничего: фонарики всякие горят. - и ты красивый, - заканчивает танджиро, переводя взгляд на иноске. - я когда тебя увидел, даже засомневался, что ты настоящий. в первое время просто поговорить с тобой стеснялся, смотрел только. значит, иноске не показалось - спину его знатно так дырявили. что на это ответить и как реагировать он даже и не знает, ему впервые кто-то говорит что-то такое, и вроде бы он морально готовился после разговора с друзьями, но всё же мозг у него отключается. да, доума-сан назвал его прелестью при знакомстве, но это было в шутку, а аой сказала, что иноске пусть и симпатичный, но не в её вкусе, а танджиро сейчас говорил о нем как. как человек, который приехал из деревни в большой город на экскурсию и увидел самую красивую достопримечательность, которая поразила его до глубины души одним своим существованием. танджиро говорит: "давай потом ещё куда-нибудь сходим, если ты не против". и недели через две везёт в киото на концерт местечковой группы, рассказывая, что её основал его друг детства - в поезде они делят одни наушники на двоих и слушают. на вкус иноске всё звучит слишком сопливо, но на самом концерте прикольно. это практически такой же бар, как у них в токио, только поменьше и с живой музыкой. танджиро стоит у него за спиной большую часть времени и иногда что-то говорит на ухо, мол, вон там зеницу, а эту песню он ещё при мне написал на переменке на втором году старшей школы, а вот эту мучил целый год и все равно она ему не нравится. народу достаточно много и все жмутся к сцене, одни девчонки, отмечает про себя иноске, а потом танджиро касается грудью его спины, кладет руку на живот. извини, шепчет он в макушку едва слышно, толкучка. дышать становится гораздо труднее, и в горле сохнет, но группа играет последнюю песню, так что танджиро достаточно быстро от него отстраняется и ведет к бару. даже странно быть по эту сторону, думает иноске. - странно да, - озвучивает его мысль танджиро, - быть по эту сторону. воды? иноске кивает. танджиро запомнил, что он не пьёт, потому что быстро пьянеет и становится более дурным, чем есть. мелочь вроде, но. - так погоди, - не понимает кайгаку. - у вас было уже два свидания и ты ему до сих пор не втащил? - он поворачивается к генье. - мы щас точно с иноске говорим? да блять, отвечает иноске, растирая лицо ладонями, я хуй знает. просто. не могу. вы его не знаете, а если бы знали, то поняли. я будто с ним не я. - а кто? конь в пальто? да уж лучше бы это, а так он даже словами не может описать. зато вполне неплохо описывает аой: - ты рядом с ним становишься лучше, чем есть на самом деле. - ну ебать, - отвечает ей иноске, - спасибо нахуй, подружка. - пожалуйста, - хмыкает аой. - обращайся, друг. иноске показывает ей средний палец, она кидает ему смятую салфетку в спину. - что не поделили? - интересуется танджиро, смахивая несуществующие пылинки с жилетки иноске. - да сказки там про меня сочиняет, - закатывает глаза иноске. хотел вообще-то сказать "хуйню городит такую я охуеваю", но чет язык не повернулся. может, и не сказки вовсе. иноске ведь даже не разбивает бутылку о голову парня, который, налакавшись виски, пытается выведать у него номерок, хватая за руку. инцидент сразу же разруливает танджиро, пока иноске смотрит на свое запястье. всё нормально, отвечает он на молчаливый вопрос в чужих глазах, когда танджиро возвращается - пришлось вместе с аказой выпроваживать еле стоящего на ногах мудилу - и снова берется за работу. случается. не с ним обычно, правда, но все бывает когда-то в первый раз. после смены танджиро ловит его у метро. - правда все нормально? - уточняет он, отдышавшись. ему, вообще-то, сейчас вообще в другую сторону, на автобус, забежать в общагу, потом сразу на пары. - ага, - отвечает иноске. - иди уже. через полчаса танджиро присылает ему мемчик с попугаем. следом: "не знал, как начать разговор и всю поездку скролил свои сохраненки, пожалуйста, скажи, что мем хотя бы смешной". иноске улыбается из-за его сообщения. "неа, не смешной вообще", пишет он, "но ты пытался". ":(((((( в следующий раз найду лучше!!" иноске засыпает с телефоном в руке. в следующий раз действительно лучше: смена выходит тяжёлой физически и морально, и танджиро показывает ему мем с коровой посреди волн и надписью "просто интересно сколько я еще выдержу". жиза, прыскает иноске. аказа добродушно разрешает им проспаться в подсобке на диванчике, правда, аой пришлось пятнадцать минут ныть - вообще-то она планировала раскулачить его на такси для всех, но хуй там. но иноске рад и этому, ему пилить достаточно далеко, а он так устал, так что хватает из комнаты для персонала свой рюкзак и смотрит на аой взглядом "ты пойдёшь?". аой не идет, зато танджиро - да. диванчик маленький, вдвоем лежать было бы невозможно, так что танджиро предлагает свои коленки в качестве подушки. - тебе так неудобно будет, - хмурится иноске. - ничего, - качает головой танджиро, - я все равно не хочу спать. почитаю. пиздит как дышит, думает иноске, и действительно - вырубает танджиро еще раньше, чем иноске, залипшего в телефон: в гоп-чате ночью опять срались. да сука где твоё молоко блять ебучее, злился кайгаку. дальше шло несколько фотографий из молочного отдела в супермаркете. "ну?" "ты слепой что ли вон стоит слева в верхнем ряду второе фото" "обведи, умник" "вот" "КАК Я ДОЛЖЕН ДОГАДАТЬСЯ ЧТО ЭТО МОЛОКО ЕСЛИ НАПИСАНО НЕМОЛОКО я тебе уебу генья я серьёзно я щас приду и тебе пизда пиздища блять" иноске фырчит. пока думает, что написать, вырубает уже его, и просыпается он часов через пять по ощущениям - от того, что его гладят по голове. ой, извини, шепчет танджиро, я не хотел тебя разбудить. да похуй, хрипит со сна иноске, глаза закрываются снова. он переворачивается на другой бок, утыкаясь носом в теплый и мягкий живот танджиро. блять, на работе же нельзя материться, мысленно бьет себя по лбу. руи - чувак из другой смены, его иноске видел один раз и то мельком - фоткает их в рабочий чат с подписью "завелись мыши в подсобке. наелись и спят". с геньей и кайгаку он знакомит танджиро во время звёздного фестиваля. - сочувствую, - вместо приветствия говорит кайгаку. - если что я из всех троих единственный нормальный, держись за меня. - не слушай его, - закатывает глаза генья. - рады познакомиться, камабоко гонпачиро. кто, не понимает танджиро. иноске правда не хотел смеяться так громко, привлекая внимание всего квартала, но. пока генья тащит кайгаку в храм писать желания, иноске рассказывает, что просто не мог запомнить имя танджиро, поэтому выдумывал свои. они стоят в закутке между ларьками, чтобы не мешать людям прогуливаться. иноске попутно пытается разделаться с яблоком в карамели. - дашь попробовать? - спрашивает танджиро ровно в тот момент, когда иноске засовывает в рот последний кусочек. - бля, - мычит иноске, - ну пошли купим ещё один. танджиро наклоняется к нему близко-близко и замирает в сантиметре от лица на какое-то мгновение, но всё же целует, проводя языком по липким губам. - пиздец, - честно делится мыслями иноске. танджиро сразу меняется в лице, начиная переживать. - плохо? рано? извини, я не- иноске тянет его к себе за ворот рубашки и тычется влажным ртом в подбородок, немного не рассчитав. (и я кароч написал давно, а этот всё копошится, смотрю, а он пишет на своём листочке целую диссертацию. сопливую хуйню типа "всем счастья, здоровья, любви и прочая ебанина". ну, думаю, мда треш. а ты тогда что написал, спрашивает иноске. чтобы желание шинадзугавы геньи сбылось, жмет плечами кайгаку, ты вот каждый год спрашиваешь, как будто я не пишу одно и то же постоянно)