Пропасть между нами

Соединенные Штаты — сильнейшая страна современности. Мало кто может с этим поспорить. Крупнейшая и самая производительная экономикой в мире; Вооруженные силы, являющиеся для многих стран пределом мечтаний. Кроме того, в распоряжении страны непревзойденный потенциал «мягкой силы», управления повесткой многих мировых СМИ, а их своеобразная культура и ценности имеют глобальное значение. Но даже при таких ресурсах за последние годы руководить миром стало сложнее. Еще несколько лет назад против него не подумали и слова сказать. А сейчас каждый второй считает нужным дать ему совет, раскритиковать, действовать по своему усмотрению, а потом со слезами бежать к нему за помощью. И глупцу понятно – так трепетно выстраиваемый им десятками лет механизм давал местами сбой. Штаты знал, что мог справиться с этими ошибками – несколько махинаций с торговыми пошлинами, финансирование отдельных организаций, парочка угроз и вместе с ними обещаний светлого будущего и страны снова идут за тобой, не мысля не прислушаться. Но единственное, что все равно выводило из себя – китаец, решивший воспользоваться их с Россией продолжительной размолвкой. Оставалась надежда, что сам Федерация не настолько глуп, чтобы поддерживать с Китаем нечто большее, чем вынужденное сотрудничество двух крупных стран против общего врага. Так, по крайней мере, Штаты считал до недавнего времени. Предложение о военно-экономическом союзе. США злится, когда слышит эту новость, велит убираться из его кабинета, игнорирует сообщения администрации Белого дома, как и звонки президента. Им ли не должно быть плевать на его мнение? Альфа зарывается рукой в волосы и со всей силы ударят кулаком по стене, чтобы выплеснуть гнев хоть куда-то. В мире воплощений прямые союзы между стран были весьма красноречивыми знаками. Будь дело в обычных формальностях, Штаты бы проигнорировал новость, но Китай, судя пот заявлениям, вполне серьезно настроился на отношения с русским. А это его омега. Нет. Нет. Нет. Федерация не согласится. На тесное сотрудничество? Возможно. Но не на большее. Он его приметил первым. С ним Россия… — Let China just try...— продолжать мысль он не желает, следует ещё один удар. Сотрудничая в военной сфере, они, конечно, повысят свою способность показывать свою силу и ограничивать в каких-то вопросах его влияние. Хотя пока у них гораздо лучше получается препятствовать реализации планов американца, нежели реализовывать свои собственные....но что правда, что правда — Китай и Россия вместе составляют значительную конкуренцию. Ну ничего, они еще увидят кто кого. Что там СССР повторял ему из года в год? На каждый вес всегда найдется противовес? Он ещё покажет, что эта фраза не имеет никакого значения, когда дело касается его способностей. Разумеется, в российско-китайских отношениях гораздо больше положительных моментов, чем у них с русским. КНР получает военные технологии и подготовку, Россия ведет коммерческие продажи, приобретает технологии, попавшие под санкции, а также инвестиции в свою экономику взамен тех, что отняли у него по инициативе самого американца. На первый взгляд идеальное сочетание. Вот только на практике не сработает. Речь идет о крупнейших игроках. А у таких как Штаты, нет и не будет союзников. Федерация хоть и сумел оправиться от своего упадка после распада СССР, но он до сих пор не может соперничать с ними на равных без должной поддержки за спиной. Китай для него в такой ситуации действительно является лучшим выходом. Вынужденные союзники. Штаты знает, что Россия ожидает от него других действий. В тайне надеется на мирные переговоры, на компромисс обеих сторон. И, возможно, когда-нибудь, когда возникнет потребность в дележке влияния, Америка предложит ему сыграть в «хорошего и злого полицейского». Они сделают вид, что помогают сторонникам, на деле лишь выбивая для себя и друг друга идеальные условия. Но пока что это время не наступило. Слишком рано и слишком многое стоит на кону. Альфа грустно усмехается, когда вспоминает на чём они поставили негласную точку в отношениях.

****

После смерти Советского Союза Россия остался один, со слабой экономикой и нестабильной ситуацией на территориях. Временная недееспособность позволила окружающим легкомысленно относится к нему, будто эта некогда великая империя и грозная сверхдержава больше не представляла никакой угрозы. Федерация был убежден, что они ошибались. Но ему нужно было время нарастить ресурсы. Шаг за шагом. А потом в его жизни снова появился американец. Медленно, но верно пробирается сквозь все выстроенные стены недоверия. Пока в один из дней Россия не понимает, что начал отвечать на ухаживания. И даже поймал себя на мысли, что полюбил американца. И первое время у них действительно все было хорошо. Но как и ожидалось, в конечном счете, они оказались не готовы к отношениям. Федерация был напуган. Напуган, потому что и правда поверил обещаниям Америки и других стран, что после распада Союза отпадет потребность в противостоянии. Что его страну не станут делать монстром в глазах общественности. Но альянс по-прежнему расширялся, близкие страны отворачивались от него, критиковали сначала за спиной, а потом и в открытую при чужой поддержке. Затем случилась трагедия в Югославии. Россия пытался помочь старым друзьям, угрожал недоброжелателям, а под конец, когда дела на Балканах стали совсем плохи, почти слезно просил у Штатов прекратить рушить близкую сердцу страну. Тогда они впервые серьёзно повздорили. У России вот-вот начиналась течка, что очень сказывалось на нем: организм требовал отдыха, нервы были на пределы, раздражителем могло послужить любое слово или движение. Америка привычно прилетел в Москву, чтобы провести с омегой время. Вот только прикоснуться к себе Федерация не позволил. Не мог развидеть кровь «братьев» и отца на руках у Штатов, от чего и боролся с приступом подступившей к горлу тошноты. Некоторые события прошлого перечеркивали в нем желание тепло встретить альфу. Штаты обеспокоено крутился рядом, доставая из аптечки нужные таблетки. Россия перечить в их принятии не стал, но на любую попытку приблизиться реагировал резко. Оба в моменте не выдержали, высказывая друг другу не самые приятные вещи. Ссора была такая, словно они были героями мелодрамы – повышенные тона, битая посуда. К чести американца, Федерацию он до последнего не трогал, видимо, учитывая его состояние. Даже не воспользовался аурой, чтобы не сделать чужому самочувствию ещё хуже, хотя разозлился при этом знатно. Да и посуда с другими хрупкими вещичками летела, в основном, со стороны России. Что поделать, славяне – народ с характером, особенно омеги. Альфа в моменте замолчал, не парируя оскорбления в свой адрес, изредка уворачиваясь от осколков, подходя намеренно при этом ближе. В какой-то момент он рискнул и притянул Федерацию к себе и в порыве эмоций жадно впечатался в его губы. Омега всхлипнул позорно, сдаваясь, когда почувствовал на себе сильную хватку, перетекающую в нежные объятия. В нос ударил знакомый запах, который не давил на него, окутывая собой все пространство, это был легкий шлейф, за которым хотелось даже проследовать к первоисточнику. Россия знал, что мог вырваться, что мог дать весомый отпор, но лишь выдохнул через нос, опуская свою ладонь на скулу американца. Последний не растерялся, углубляя поцелуй. — Sorry, you're right about something, — произносит Штаты и легонько чмокает омегу в нос, обнимая руками крепче. — I'll try to do something, but I won't promise anything. И Россия буквально умирает. Погружаясь одновременно в худший и лучший свой сон. А через время узнает, что Штаты лично составил программу и механизм реализации и поддержки «цветных революций». Самолично консультировал Грузию с Украиной, предлагая вступить в альянс. И многое другое, от чего отвертеться словами «Так действуют мои люди, я сам против такого подхода» не получается. Штаты был одним из немногих воплощений, что полностью контролировал верхушку власти в стране. Но России даже тогда не удается возненавидеть Штаты. Он понимал мотивы американца и знал, как долго тот шел к контролю не только на своей территории, но и во всем мире. Кроме того, как к паре к Америке вопросов не возникало. Тот был куда опытнее самого России, заботился, веселил, устраивал просто потрясающие свидания, относился к нему с пониманием и не принуждал к чему-то вроде постоянной метки. Предложил единожды и, получив отказ, отступил, терпеливо ожидая момента, когда русский окажется готов. И он был готов к этому, Россия желал сделать для альфы буквально всё, что было в его силах: заботиться в ответ, любить, позволять направлять его на политической арене, даже иногда во вред себе. Но он не мог отделаться от мысли, что всё происходящее – фарс. На фоне происходящего он всё отчетливее ощущал – Штаты временами смотрел на него не как на пару, на любимого человека. Россия в его глазах был чем-то вроде награды, военного трофея после победы над главным оппонентом. Федерация, с детства ненавидящий снисходительное отношение к себе, взбунтовался. Он не хотел ощущать себя чьей-то зверушкой. Он хотел равенства. Штаты даже не видел в нем реальную угрозу. При том, что активно поддерживал ужасные стереотипы о его стране. Сколько лет прошло с момента, когда Америка впервые пригласил его на свидание и предложил встречаться? С момента, когда они вообще впервые встретились? Кажется, прошла целая вечность. Он был ещё РСФСР, отец ещё был жив и только-только начинал чувствовать недомогания. Возможно, уже тогда первые симптомы начали проявляться из-за его связи с американцем. Не может бесследно пройти пусть даже и временная, проставленная в порыве страсти, метка на воплощении крупнейшей своей республики, оставленная абсолютно чужим воплощением. - Знал ли отец тогда…? – отстраненно думает Федерация, рассматривая шапку-ушанку с красной звездой – единственное оставшееся напоминание о том, что когда-то этот кабинет принадлежал другому человеку. – Как бы отреагировал на нынешнее положение дел? Советский Союз распался — воплощение исчезло, будто его никогда и не было. Однако стоит омеге закрыть глаза и прислушаться к чувствам и воспоминаниям, как вот он: стоит, всё такой же гордый и непоколебимый; взгляд Коммуниста светится теплотой и заботой, а губы слабо успокаивающе улыбаются в молчаливой поддержке и вере в лучшее. И Россия просыпается. Находится в долгих раздумьях и решает, что больше не хочет чувствовать себя слабым. Так что принимает единственно верное на тот момент решение.

****

— Америка, я думаю, сейчас нам с тобой не по пути, — прерывает очередную тираду Штатов омега, — это взвешенное решение. Я понял, что не могу больше притворяться, что все нормально, — Россия внешне оставался спокоен, стараясь не пасть ещё ниже в чужих — таких красивых, небесно-голубых глазах, чей взгляд по-прежнему мог бросить его то в жар то в холод. США замолкает и растерянно оборачивается на голос Федерации. — I'm sorry, what? — переспрашивает в надежде, что ослышался. — Расстаться, — повторяет парень. Американец пытается осознать услышанное: в голове путаются все мысли и мир словно разделяется на "до" и "после". Это в его планы не входило. — Думаю, нам надо сделать паузу...или, наверное, лучше полноценно расстаться. У нас не получается быть вместе. Или, может, со мной что-то не так, не знаю. Запутался. Но я так не могу. Не сейчас. — Федерация хотел высказать еще многое, но смотрел на сбитого с толку блондина и не мог. Не мог сделать ещё больнее, обидеть или пристыдить. Он же любил, он не мог так просто взять и обрубить кислород. Хотя, зная американца, можно предположить, что Штаты уже к вечеру отпустит ситуацию и приспособится к новым условиям. Штаты смотрит на него, видимо, стараясь понять шутят ли над ним или нет. Когда видит во взгляде напротив серьезность намерений, кивает, не очень понимая, что от него требуется дальше. Подсознательно, он допускал такой исход. США знал, что Россия рано или поздно сбежит. Все сбегали. Похоже, личностью он всё-таки был ужасной. Но он не думал, что это будет так. Что это не будет заранее обозначенный «серьезный разговор», к которому хотя бы можно было подготовиться. Россия в своем репертуаре решает бить прямо в лоб и именно в тот момент, когда ожидаешь этого меньше всего. Штаты не был готов умолять остаться и попробовать всё снова, не был готов попросить прощения за все, что когда-либо сделал, просто потому что не считал свои действия настолько неправильными, чтобы принижаться. И Россия тоже это знал. И прекрасно понимал, потому что они в первую очередь воплощения – в первую очередь интересы страны, потом личные. Штаты поймал себя на мысли, что он бы хотел отгонять от России всю боль, но что если он же эту боль ему и приносит? — Хорошо, я тебя понял, — блондин видел, что Федерации самому тяжело дается решение. За все время они сблизились достаточно, чтобы Штаты почувствовал на себе часть чужих переживаний, так что оставалось лишь мягко согласится и со всей нежностью поцеловать руку Федерации на прощание. Жест получился гораздо интимнее, чем множество других. Америка вновь надевает очки и зажмуривает глаза, отворачиваясь от уже бывшей пары. Это было больно.

****

Неладное Россия чувствует с самого утра, когда подъезжает к зданию ООН: в горле першит, голова тяжелая, слабость, которую изначально оптимистично списывает на усталость в свете последних событий. Новость о новом уровне сотрудничества между Пекином и Москвой вызвала...неоднозначную реакцию. А точнее — всеобщую истерию. И если к Китаю лезть с расспросами боялись, то омегу буквально закидали сообщениями не только родственные и дружественные страны, но и оппоненты. Не прошло и недели после предложения со стороны КНР, как у Федерации количество дипломатических встреч внезапно увеличилось вдвое, а то и больше. Посыпались всё новые и новые угрозы о санкциях от Евросоюза и Америки. Честно говоря, Россия знатно удивился от скорости принятия очередных ограничений: Европа в этом вопросе сработала на удивление слаженно, а следовательно, списочек готовился заранее. Страшно было подумать, сколько у них ещё припасено, потому что объем последнего пакета был...внушающим и бил по нему знатно. Омеге однозначно жаль своих экономистов, вынужденных постоянно искать обходные пути. А между тем его брала злость. Неужели все реально думают, что он согласится стать «младшим братом/партнером» Китая? Если так против его объединения с Китаем, то зачем только и делать, что подталкивать к нему? Федерация прекрасно видит последствия этого союза в далеком будущем. Нельзя настолько сближаться с Китаем. В такие моменты невозможно не злиться на Штаты с Китаем. Вот случится ещё одна мировая, а дальше что? Да-ни-черта. Но отступать ему было некуда. Пропасть была с обеих концов. Нельзя было останавливаться, по крайней мере, пока остальные страны не признают, что у России есть свои собственные интересы, независимо от чьих бы то не было желаний. – Может, устроить им свидание? Влюбятся друг в друга, от меня хоть отстанут, – перебирает в голове варианты Россия. – Хотя моих проблем это не решит. Да и мысль о том, что кто-то сможет привлечь внимание американца, немного удручает. Федерация с неохотой, но признает, что временами скучает по чужим объятиям. Штаты был его последним партнером – с тех пор на подобное не было ни времени ни сил. А долговременное отсутствие партнера плохо сказывалось на гормональном фоне. В какой-то момент Федерация поймал себя на мысли, что можно было бы попросить американца провести с ним течку, а потом вновь забыть о потребностях организма на долгое время. Но просить об этом он даже под страхом смерти не будет. К трём часам России и вовсе становится очевидно, что мышцы и кости ломит, вероятно, от жара, а его самого знобит. Отрицать дальше нет смысла: подхватил простуду. Болеет Федерация редко — с его работой иначе никак, благо наследственность у него хорошая, а потому простуда проходит за два-три дня, максимум. Но даже организмы стран не всесильны, вот и на старуху бывает проруха. Санкции, конечно, тоже не проходят незамеченными. Через полчаса сконцентрироваться на документах становится нереально, омега смутно замечает, как дисплей телефона горит непрерывными звонками. Точно, голова гудела, и он включил беззвучный режим. Ладно, перезвонит, в любом случае, позже. Федерация кладет голову на стол. Давно так хреново не было, откровенно говоря. Федерация хоть и редко болел, но каждый раз выносил тяжко. Симптомы вообще проявились невовремя: нужно было договоры составить, то их же подписать, потом назначить встречу, обсудить ситуацию в мире и в стране. А на фоне таких масштабных волнений, даже такие задачи исполнялись куда медленнее и хуже. — Hey, sweetheart , how can you so blatantly ignore my calls? — врываясь без стука, в своей фирменной манере возмущается Штаты. — If you haven't forgotten, we had an appointment...— альфа прерывается, когда видит практически уснувшего парня. Тот растерянно приподнимает голову и смотрит на него с немым вопросом во взгляде. На злость в сторону незваного гостя сил не оставалось. — Плохо тебе? — беспокоится США, словно инстинктивно чувствуя, хотя по виду омеги и без того, вероятно, заметно. — Забей, ничего серьезного, голова чуток разболелась, сейчас выпью таблетку, через пару часов пройдет. — вяло проговаривает Федерация, махнув рукой в сторону полки открытого шкафчика, где виднелась аптечка. – Будь добр, оставь меня. США смотрит: Россия, весь заспанный, сидит, чуть дрожа в плечах от озноба, щурит один глаз из-за света, растрепанный до такой степени, что несколько обычно прямых волос причудливо закрутились в кудряшки. Америке без того морально в последнее время плохо, а тут вон, омега ещë милый такой, уютный, взгляд так и приманивает. Заобнимать хочется, зацеловать и в постель уложить без всякой пошлой мысли. Вопреки недовольствам со стороны он прямиком подскакивает к русскому, прижимает ладони к его щекам, наклоняется и касается губами лба. — Малыш, у тебя жар. — Тебе кажется, — отмахивается Россия, пытаясь сделать максимально повседневный вид и отстраниться от прохладных рук. – Стой, как ты меня назвал? Жить надоело? — Снова тебе на здоровье собственное плевать, — аж сердится Штаты, отчитывая, словно и не было между ними никаких ссор. – Нет, это снова ты лезешь туда, куда не просят, – парирует русский, всем своим существом показывая, что не рад такой компании. – Сказал же тебе уходить. Сопровождаемый чужими колкостями американец идет к нужно шкафчику – по памяти именно там обычно русский хранил медикаменты, затем лезет в аптечку: к счастью, жаропонижающие и обезболивающие Федерация всегда держит в запасе. Развести лекарство с горячей водой из кулера занимает немного времени, и уже через несколько минут он вновь тормошит парня. Россия морщится, когда выпивает теплую жидкость. Больно горлу при каждом глотке. Омега тяжело вздыхает, внезапно чувствуя сумасшедший прилив ненависти к себе. Он сильный, он сам справится. Во всех отношениях. — Иди ко мне, — мягко просит Америка, избавляясь от привычного ехидства в голосе. Дразнить Федерацию в таком состоянии кажется неправильным. — Тебе надо полежать, хорошо? – видно, американец улавливает изменения в запахе омеги. Но как-либо подавлять омежью враждебность к нему не собирается. Россия осторожничает. Поэтому в интонации американца нет и намёка на приказ, но русский почему-то не осмеливается ослушаться, недовольно фыркает и тянется к старшему. Подойдя к дивану, на котором уже лежали несколько привычных подушек под интерьер кабинета, раздумывает долго о чем-то, а потом подталкивает США лечь первым, чем очень удивляет последнего, после чего заваливается сверху, утыкается лицом куда-то в шею и расслабляется, когда альфа, наконец, крепко обнимает его в ответ, проводя одной рукой по его затылку и другой сжимая его бёдро. Он совершенно обмякает, тая от прикосновений, податливо прижимается ближе и вдыхает его запах, наслаждаясь нежными и мягкими прикосновениями к волосам и обнажённой коже. - Babe, darling, sweetheart... Он болеет, окей? Немного ласки получить никто не запрещает. Судя по тому, как ласково усмехается от этого проявления нежностей Штаты, как часто целует омегу во влажный висок и водит носом по его макушке, как шепчет всякие милые прозвища, ему всё очень даже нравится. Спустя некоторое время, когда Россия чуть более приходит в себя, разлепляя глаза, замечает, как Америка посылает голосовое сообщение в телефоне, где просит делегацию обсудить насущные вопросы без их участия. Точно, у них же должна была пройти встреча. — Don't worry, sunshine, — чувствуя движения Федерации, шепчет США, но вновь переходит на русский, натыкаясь на затрудненное понимание его слов. — Наше присутствие необязательно, они в состоянии обсудить всё сами, — протягивает он, в очередной раз приложившись губами к макушке. Россия застывает, будто по нему только что пустили разряды тока, потому что Америка начинает урчать. Урчать, зарываясь носом в его волосы, словно подчиняется инстинктам, куда более древним, чем кто-либо может вспомнить, так, как умеют только альфы в момент искренней радости. Вибрация теплом разливается по всему телу омеги, действуя лучше всякого успокоительного. Наверное, поэтому веки вновь начинают тяжелеть, и парень внезапно чувствует себя в такой безопасности, в какой не чувствовал себя очень давно. Запах обволакивает его, как защитный кокон, позволяя расслабиться и окончательно погрузиться в сон.