antebellum

ноябрь 1944 года

      — Что это было за вещество? — спросила ведьма. Это были именно те слова, которые она боялась услышать. — Мне кажется, у тебя ломка.       — Вы магглорожденная? — спросила Сикария, но сбилась, услышав растерянное выражение лица ведьмы. Целительница Миранда, гласило ее имя на бейджике. Она выглядела молодо, скорее всего, около тридцати, ее длинные рыжие волосы были завязаны за головой в маленький узел. — Просто волшебные вещества и растения не вызывают синдрома отмены. У меня сложилось впечатление, что ломка — это чисто маггловский наркотический недуг, — ее голос был хриплым, ее дважды стошнило с тех пор, как она очнулась в пустой больничной палате.       Больничное крыло Хогвартса было совсем не плохим, если быть честным. Это было довольно большое помещение с окнами во всю стену. Вдоль стен тянулись в два ряда кроватей, а в кабинете в конце помещения хранились все лечебные принадлежности, а также медицинский персонал (всего двое). Это не была ослепительная дезориентация клинической больницы, как в других больницах, которые она видела. Здесь было гораздо комфортнее находиться, даже несмотря на солнечный свет, бьющий в глаза через многочисленные окна.       Целительница Миранда сочувственно улыбнулась, но покачала головой. — Нет, но я работаю с магглами, когда в школе нет занятий. Я медсестра в британской армии — поверь, я знаю, как выглядит ломка. Как только солдатам говорят, что им больше не нужен морфий, они идут напролом.       В Америке существовали законы, запрещающие ведьмам и волшебникам оказывать любую магическую помощь в маггловских конфликтах. Они знали, что если магия будет задействована, то победит та сторона, на которую встанут волшебники, а они не хотели, чтобы сообщество поддерживало конкретное дело. Сикария считала это довольно глупым, ведь они могли бы освободить Освенцим, если бы захотели, но предпочли этого не делать, опасаясь политических разногласий. Это было отвратительно эгоистично, но в то же время у мира волшебников было достаточно проблем с правами человека, чтобы решать их самостоятельно. Ей было интересно, есть ли подобные законы в Великобритании, или целителю просто все равно.       Сикария сухо усмехнулась над британской идиомой. — Это то, что я делаю? Иду напролом? — она закрыла руками глаза, чтобы защититься от яркого солнечного света, проникающего через окна.       — Нет, но мне нужно знать, что за вещество ты принимала, чтобы лучше тебя лечить, — целительница Миранда предположила самое худшее, когда посреди ночи трое парней внесли в больничную палату девушку без сознания. Ее опасения только усилились, когда они сказали, что не знают, что с ней случилось. Она быстро выпроводила их из палаты, заверив, что они смогут увидеть ее утром, если она захочет.       Посмотрев на результаты диагностики, она почти сразу же поняла, что не так с ребенком перед ней. Она видела те же симптомы у многих других пациентов-магглов.       Сикария колебалась. Эта женщина — медицинский работник, она не может никому рассказывать о моих проблемах. — Бензоилметилэкгонин.       Целительница рассмеялась, радостно, а не насмешливо, и Сикарии стало легче. — Ты могла бы просто сказать «кокаин», милая. Не нужно знать химическую структуру, ведь я не собираюсь тебя осуждать.       — Это меньше похоже на проблему, если я называю это химическим веществом, а не наркотиком, — Сикария впервые назвала свое употребление наркотиков «проблемой».       — «Проблема»? Это был рецидив? Или ты никогда не лечилась? — опять это слово на букву «п».       — Я не зависима, — ответила она. Она не могла решить, ложь это или правда. Она не была зависима, по крайней мере, от кокаина. Медсестра, похоже, поняла это и не стала продолжать. — Мне не грозит передозировка, если вы об этом беспокоитесь.       — Какие еще вещества ты употребляла?       — Недавно или вообще?       — И то, и другое.       — В последнее время никаких, кроме кокаина, но я пью энергетические зелья и успокаивающие напитки, чтобы пережить день. И я принимала диэтиламид лизергиновой кислоты, метилфенидат и бензодиазепин.       — Объясни мне это в простых терминах, — потребовала медсестра. Сикария поморщилась, но подчинилась.       — ЛСД, Риталин и Бензо. Довольны? — ее тон, казалось, не повлиял на целительницу.       Она кивнула и улыбнулась. — Очень. Я могу пригласить целителя-психотерапевта, если хочешь? — но Сикария отказалась.       — Я уже была у одного из них. Они не разбираются в немагических наркотиках. К тому же, я не наркоманка, — это было почти правдой. Если бы она хотела поговорить о настоящей причине употребления наркотиков, ей пришлось бы обратиться к проверенному целителю, а он бы только зачитывал ее отчеты очередному совету людей, которым было бы все равно, если бы она спрыгнула с крыши здания «Вулворт».       — Хорошо, тогда ты можешь поговорить со мной, если хочешь? — когда Сикария не ответила и целительница продолжила. — У меня степень по маггловской психологии, милая. Я знаю, о чем говорю.       — Как вам это удалось? — спросила Сикария.       — Когда я проходила обучение на целителя, я проводила часть дня на занятиях в Кембридже. Это было трудно совмещать, но я справлялась с этим достаточно легко.       Сикария кивнула. Она не была наркоманкой, но действие наркотика начинало мешать ее работе. Было бы неплохо получить эмоциональную разрядку, которую приносит кайф, без всех симптомов сумасшествия.       Она поняла, что не ответила на вопрос. Целительница Миранда восприняла это как намек на продолжения разговора. — Слушай, я буду лечить тебя следующие два дня, а на второй день мы должны сесть и поговорить, да? Я дам нерушимую клятву, что никому не скажу, если тебе так будет спокойнее?       Сикария обдумала это, а затем медленно кивнула. — Хорошо, хорошо.       Целительница снова улыбнулась и начала брать зелья с тележки. Первым было серебристое зелье. — Это питательное зелье и восстанавливающее сон. Оно устранит все повреждения, которые ты нанесла, так долго ожидая лечения. Следующее синее зелье — укрепляющее мышцы, смешанное с ранозаживляющим и обезболивающим. Оно должно вернуть силы в норму и остановить боль в голове и горле.       — А вот это, — сказала она, указывая на черное, — избавит от симптомов ломки. Это смесь маггловского успокоительного и разновидности стимулирующего зелья. Если бы ты пришла ко мне в первую ночь, когда у тебя начались симптомы, я бы дала тебе это, и ты бы никогда не оказалась в такой ситуации, — это гениально. Успокоительные и стимулирующие зелья выполняют прямо противоположные задачи, поэтому идеальный баланс заставит пьющего чувствовать себя невероятно.       Уши Сикарии навострились, но она заставила себя не реагировать. Вместо этого она скрыла свой интерес под обычным любопытством. — Смесь маггловской науки и зельеварения? Вы изобрели это зелье?       Целительница Миранда кивнула. — Да. Я использую маггловское лекарство, чтобы дать пьющему анксиолитический эффект, а стимулятор — это моя вариация, — анксиолитик... Я не могу достать алпразолам, но алкоголь считается седативным средством. Все, что мне нужно, это что-то с высоким содержанием алкоголя. Водка, может быть?       — Но как вы их соединили, чтобы они сохранили действие? — спросила Сикария.       — Высокая температура для ускорения химических реакций. Есть заклинания трансфигурации для соединения определенных элементов, таких как углерод, водород, азот и другие, — этанол состоит из углерода, водорода и кислорода. Мне нужно разобраться с этими заклинаниями.       — Я не знала, что существуют магические стимулирующие зелья, — солгала она.       Целительница только пожала плечами. — Они похожи по составу на энергетические зелья, которые ты принимаешь, но их гораздо сложнее варить, — Сикария кивнула, но сделала вид, что не понимает, чтобы целительница Миранда ничего не заподозрила.       Когда я выйду отсюда, мне нужно сразу отправиться в библиотеку. Найти книги о стимулирующих и энергетических зельях. Оттуда я смогу создать их разновидность. Все, что мне нужно сделать, это разработать рецепт и процедуру.       Но мне понадобится еще один зельевар.       — Зелья и замедленная реакции могут быть причиной того, что это так сильно на тебя повлияло. Такое уже было?       — Да.       — Как давно? Что ты сделала, чтобы решить эту проблему?       — Пару месяцев назад. Я просто напивалась несколько ночей подряд, и когда похмелье проходило, я была слаба, но в порядке.       — Это вредно для здоровья, милая. У тебя могут быть проблемы с печенью, — нахмурилась целительница.       Сикария фыркнула. — Да, я знала, что это вредно, но тогда я не придавала значения своему здоровью. И у меня нет печеночной недостаточности, я постоянно делаю диагностику на наличие внутренних повреждений, — тебе не следовало этого говорить.       Она услышала, как открылась дверь, как раз в тот момент, когда целительница сказала: — Возможно, мы оставим остальную часть обсуждения на среду, да? — она отодвинула тележку, прежде чем уточнить. — Ты можешь принять серебряное зелье сейчас, а синее — через два часа. Я полагаю, что кто-то пришел увидеть тебя.       Сикария застонала, переводя свое больное тело в вертикальное положение, когда услышала приближающиеся шаги. Глазам понадобилось мгновение, чтобы привыкнуть к свету.       — Тебя очень трудно найти, Эдвардс, — сказал он, направляясь к ее больничной койке.       Она повернула голову в сторону внезапного голоса и нахмурилась. — Убирайся.       Реддл не вышел. Он только сел на стул рядом с кроватью. — Я уверен, что ты достаточно проницательна, чтобы провести диагностику и убедиться, что я не отравил тебя.       Комплимент был скрыт под слоями снисходительности и тщеславия.       — Конечно, — это было не совсем верно. Она уже знала, что ее состояние не связано с ядом, но все равно, как только она проснулась, она провела диагностику, ища следы магии на своем теле. Их не было.       — Они знают, что с тобой?       — А тебе не все равно? — возразила она.       — Стал бы я спрашивать тогда бы?       — Это хороший вопрос, на который я не знаю ответа, — он тоже не знал ответа. Она не смотрела ему в глаза. — Я уверена, что ты здесь не только для того, чтобы проверить мое состояние, поэтому я была бы благодарна, если бы ты просто сказал мне, зачем ты здесь.       — Посмотри на меня.       Она так и сделала. Он протянул ей серебряное зелье. Она протянула руку, чтобы взять его, и когда она это сделала, он схватил ее за запястье и перевернул так, чтобы ее ладонь оказалась вверху. У нее не было сил отдернуть ее, да она и не хотела. Его рука была такой теплой. Он осмотрел ее на мгновение, а затем опустил пузырек с зельем в ее руку, прежде чем отпустить ее руку.       — У тебя больше нет гипотермии. Ты не такая бледная, — сказал он. Интересное наблюдение.       — Это ты принес меня сюда прошлой ночью? — спросила она, отвинчивая крышку флакона.       — Нет. Я был там, когда ты потеряла сознание. Малфой, Нотт и Лестрейндж принесли тебя сюда.       Она пыталась понять его тон. Она все еще не могла прочесть по его глазам.       Том снова посмотрел прямо ей в глаза, продолжая говорить. — Зелье, которое я принял в начале дуэли, было подавляющим темперамент. Я знал, что ты стратег и, скорее всего, попытаешься подзадорить меня и воспользоваться тем, что я могу отреагировать в гневе, поэтому я отрезал этот конец. Одним из побочных эффектов является катарсический эмоциональный выброс после ослабления зелья, поэтому все, что я чувствовал, усиливалось, и я действовал иррационально, — объяснил он клиническим тоном.       Это многое объясняет. Это объясняет, почему он впал в ярость после того, как действие препарата закончилось, и это также объясняет, почему он был гораздо худшим дуэлянтом, находясь под его воздействием.       Вот почему она победила его.       — И зачем ты мне это рассказываешь? — она знала, что это была его полушутливая версия извинения, но она собиралась усложнить ему задачу.       — Возможно, ты будешь достаточно любезна, чтобы выслушать мои извинения, — она не могла не заметить забавную, неискреннюю нотку в его тоне.       Она болезненно рассмеялась, и ее горло заболело. Почувствовался привкус засохшей крови. — Тебе не жаль, так что нет, я не хочу слушать твои неискренние извинения.       — Как ты можешь говорить, что я веду себя неискренне, пока не услышала извинения?       — Ты задаешь много наводящих вопросов, — заметила она. Каждый его разговор с ней состоял из вопросов, которые он задавал, чтобы уйти от прямого ответа.       — И все же ты никогда не даешь ответа, к которому я тебя призываю. Ответь мне на вопрос, — он откинулся на стуле, и она заметила, как его рубашка и мантия сместились при движении его тела. Она вернула свое внимание к диалогу.       — Потому что я понимаю тебя достаточно хорошо, чтобы знать, что ты бы сделал это в будущем, если бы у тебя был мотив, чтобы оправдать это. Ты сам сказал, что попробуешь снова. Я ошибаюсь?       — Нет, но это не значит, что я должен был сделать это в прошлом.       Ее глаза сузились, а тон был по-прежнему хриплым, но резким. — Это из-за чувства вины или раскаяния?       — Ни то, ни другое, — пожал он плечами. — Или и то, и другое.       — Хватит издеваться надо мной, Реддл. Переходи к делу.       Его глаза не отрывались от ее глаз. — Я искренне извиняюсь за инцидент, произошедший три дня назад. Я виноват и беру на себя ответственность за это, — его тон был настолько стоическим, что почти аналитическим.       — Ты бы извинился, если бы я не потеряла сознание у вас на глазах?       Он задумался на мгновение. — Этой реальности не существует, так зачем зацикливаться на «что если бы»?       Она мрачно усмехнулась его уклончивости. — Твои извинения стоят на последнем месте по сравнению с извинениями твоих друзей.       — Лестрейндж, Нотт, Розье и даже Малфой несчастны без твоего присутствия. Я не знаю, что ты сделала, чтобы они стали так зависимы от тебя, но это влияет на их моральный дух.       — Я знаю их уже месяц, какая у них может быть привязанность? — ответила она.       — По-видимому, сильная, — проворчал он. Это была его первая смена тона, но она не смогла увидеть эмоций, стоящих за этим.       — Так вот почему ты здесь, верно? Твои маленькие слуги ведут себя неправильно, и ты хочешь, чтобы я это исправила? — ее тон был гораздо более неустойчивым.       — Они, может быть, и не могут увидеть сквозь твои попытки оскорблений, но я могу. Поверь, ты не обманула меня. Ты хочешь вернуть их так же сильно, как они хотят тебя. Они мои друзья, Эдвардс. Ты наказываешь себя и их, потому что расстроена из-за меня, — она не смогла скрыть удивленное выражение лица. Она быстро надела маску, формулируя ответ.       — Я расстроена из-за вас всех, и я больше не буду ставить себя в подобные ситуации. Ты сам вырыл себе эту яму, теперь не получится сбежать.       Он встал и сердито выдохнул. Сука. — Хорошо, но я ухожу с этим, — он наклонился над ее кроватью, заставив ее лечь на подушку, чтобы избежать его прикосновений. Она уставилась на него пустыми глазами, когда он понизил голос. Его левая рука оказалась рядом с ее лицом. — Я знаю, что здесь есть какая-то более глубокая причина. У тебя есть какой-то другой мотив не прощать их, и я считаю, что они тут совершенно ни при чем. Все, что ты делала с момента приезда, это лгала всем вокруг, и вдруг кто-то лжет тебе, и это последняя капля? Нет, я так не думаю. Тебе бы не помешало перестать недооценивать наблюдательные способности окружающих, — быстро заговорил он и посмотрел прямо ей в глаза.       — И мне нужен от тебя урок гордости? — прошептала она с усмешкой, но ее тон оставался таким же враждебным, как и раньше.       Он подошел ближе, их носы почти соприкасались, когда он смотрел на нее. — Я отбросил свою гордость и извинился, не так ли? Но это не важно. Я знаю, что с тобой происходит что-то еще, Эдвардс, но, похоже, я допустил ошибку в расследовании. Я не прекращу расследование, но в будущем я буду действовать гораздо более враждебно. Они не будут вовлечены, поговори с ними, — он закончил с требованием и наконец откинулся назад. Она почувствовала, что снова может дышать. — Надеюсь, тебе стало лучше, — презрительно улыбнулся он ей.       Он отвернулся и пошел к выходу.       — Иди к черту, — сердито простонала она в подушку, и это был последний звук, который он услышал перед выходом из дверей Больничного крыла. Им было очень трудно сдерживать себя.       Пошел ты, Том Реддл, — подумала она про себя. Ей казалось крайне несправедливым, что ему позволили быть физически совершенным и при этом иметь характер презренной змеи. Он был мстительным, манипулирующим, снисходительным, высокомерным и еще многими другие черты, которые Сикария презирала. От него ей было противно до тошноты, но почему-то она все равно находила удовольствие в спорах с ним. Возможно, это была тактика самоповреждения: заставлять себя разговаривать с человеком, которого она терпеть не могла.       Невозможно было избавиться от него, не избавившись от всех остальных. Она думала, что на такую сделку она была готова пойти.       И все же ей пришлось признать, что она скучала по ним, даже если они становились обузой. Это было нехорошо; придет время, когда она больше никогда их не увидит, так что не было причин для такой привязанности.       Она решила, что с ней все будет в порядке. Ей разрешалось иметь компаньонов на миссиях. Ну, ей не разрешалось. Как МАКУСА могла отправить ее на несколько месяцев и не ожидать, что она заведет хотя бы пару друзей?       — Знаешь, — сказала ведьма, поворачивая за угол из своего кабинета. Сикария подпрыгнула. — Может быть, неплохо иметь друзей в такое время.       Она нахмурилась на женщину. — Я им не скажу.       — Я и не предлагала, но эмоциональный стресс от вашего состояния можно немного облегчить, если... — целительница Миранда действительно старалась изо всех сил, но Сикария не смогла подавить горечь, которая вырвалась наружу раньше, чем она успела обдумать свои слова.       — Так вы хотите, чтобы я использовала своих друзей, чтобы чувствовать себя лучше?       — Я знаю, что ты расстроена из-за болезни, но я лишь пытаюсь помочь тебе, — сказала она, и Сикария извиняюще вздохнула. — Если твои друзья хотят помочь тебе, то я советую тебе позволить им это сделать. Это тяжелое бремя, чтобы нести его в одиночку, дорогая.       — Вы говорите как Дамблдор, — проворчала она, и ведьма слегка хихикнула.       — Я никогда не знаю, комплимент это или оскорбление, — Сикария тоже не знала.