Моя религия

Тэхён стоит у окна в своём кабинете на одном из последних этажей небоскреба в центре Сеула, ощущая на шее настойчивые прикосновения мягких губ, и сбитое, горячее дыхание...Чонгук медленно покрывает нежную молочную кожу поцелуями, тихо млея от того, насколько Тэ податливый, теплый сейчас, когда тает в его сильных руках, и с каждым касанием к нежному бархату кожи, горит заживо в пламени восхитительного омеги, которое терзает уже почти год, и уже почти ничего внутри альфы живого не оставило... Влажные поцелуи пылают, оставляя алые следы на медовой коже - ожоги, в глазах парня темнеет от резкого скачка давления и растекающегося по всему телу, подобного ртути, яда по имени Ким Тэхён. Горячие ладони забираются под ткань чёрной, незаправленной рубашки, выводя причудливые узоры на плоском животе и груди... Пока Чонгук умирает рядом с ним, растворяется в воздухе, пропитанном ароматом ананасовой пина колады, омега даже на долю градуса, на чертов микрон не нагревается. Он просто плывет по течению, поражаясь своей собственной выдержке. Парень наклоняет голову к правому плечу, открывая еще больше пространства для поцелуев...И Чон этим пользуется сполна, понимая, что возможности получить большее у него нет, ласкает чувствительную кожу за аккуратным проколотым ушком, его мочку, двигаясь язычком по выпирающей напряженной мышце, следуя до острой ключицы...Это безусловно приятно, но Тэхён не позволит себе даже выдохнуть громче обычного...лишь шепот Чонгука, приглушенный, рваный, нарушает тишину просторного кабинета. - Ты восхитительный Тэхён-и...я с ума схожу от тебя... Последний улыбается уголками губ, прикрывает антрацитовые глаза и зарывается длинными, тонкими пальцами, покрытыми серебряными кольцами, в чужие волосы. Второй ладонью поглаживает напряженную спину Чона, обтянутую белоснежной рубашкой, пока тот вжимает его в гладкую столешницу, выполненную из дорогого красного дерева, хватая за упругие бедра, стискавая их с силой до приятной боли. Затем он, наконец, отрывается от зацелованной шеи Тэхена, смотрит в непроглядную тьму бездонных омутов глаз своими, кофейными, погружаясь в них так глубоко, так безнадёжно, словно желая утонуть, погибнуть в них немедленно. - Но ты не будешь моим...- хрипло выдыхает Чонгук, подрагивающим, глубоким от возбуждения голосом, прижимаясь бёдрами к желанному телу Тэхёна - Не буду.- безжалостный выстрел в упор. Чонгук жмурится крепко, и до крови прокусывает припухшие губы. - Ты не любишь меня? - глупым вопросом нарывается на контрольный, прекрасно зная ответ. - Не люблю. Тэхён коротко целует его в правый висок, спуская одну руку на выпирающий на брюках бугорок ниже живота, легко сжимает вставший член сквозь ткань, чувствуя кожей рваный выдох Чонгука в ответ на умелые, поглаживающие движения. Это у него получается хорошо настолько, насколько, может быть - через несколько минут перевозбужденный Чон закономерно кончает только от этой мимолетной ласки, тяжело дыша куда-то в плечо Тэхёна, подрагивая всем телом на очередной волне удовольствия. Тэ смотрит куда-то сквозь шкаф с толстыми папками бумаг напротив, все еще держа ладонь. Он рядом с Чонгуком, но невыносимо далеко, недосягаемо. Между Чоном и его солнцем расстояние теперь слишком велико, чтобы они были вместе, он больше не может хоть как-то влиять на эту огромную по своему масштабу звезду, теперь уже не греющую, а в пепел его превращающую...Но Тэхён сейчас позволяет держать свою руку- последний мостик над пропастью, когда Чон снова возрождается после маленькой смерти, хоть и боится полностью исчезнуть, если этот омега выбьет из под ног землю. Последние минуты рядом, и наступает неизбежность. Тэхён отстраняется, и выходит из кабинета, его пальцы больше не держат безжизненное тело. У него теперь новый объект интересов. Звезда покинула мир Чон Чонгука, и минимум десятка таких же как он, сложивших сердца в братскую могилу у его ног, оставляя за собой тьму и пепел, для пылающих в персональном аду душ.