Passion for attraction

      Тёплые объятия; обжигающие лицо утренние лучи солнца; приятный запах геля для душа, который вчера был вылит на тело с полу закрытыми глазами, так как ужасно хотелось спать; прижимающиеся к затылку губы Чонсона: всё это ощущал Чонвон, лежа неподвижно и почти не дыша, дабы не разбудить спящего и не подающего признаков жизни Джея.       — Доброе утро, — щекотливым дыханием шепчет на ухо Чонвону старший, от чего у Яна бегут мелкие мурашки.       — Доброе.       Слова, что с нежностью произносит Пак, хочется записать куда-то на диктофон и поставить на будильник, чтобы каждый день просыпаться под нежный голос, что не слишком часто приходиться слышать по утрам.       — Думал ты ещё спишь. Как понял, что я проснулся? — всё ещё лежа спиной к обнажённому телу и накрывая своей рукой тёплую, обнимающую себя за талию, руку Джея, Ян также тихо произносит, с целью не потревожить царящую в залитой светом комнате тишину.       — У тебя сбилось дыхание.       — Так ты давно не спал?       — Нет, примерно минуту назад глаза открыл, — прижимает к себе Чонвона ещё сильнее, игнорируя жуткую жару под толстым одеялом.       — Понятно.       Младший приподнимает руку со своей талии и как волчок переворачивается лицом к Паку. Уже кладя свои руки на того и обнимая горячее чонсоново тело. Думать ни о чем не хотелось. Хоть желание проваляться в постели весь день и не брало над собой верх, но насладиться приятным моментом всё-таки хотелось подольше.       — Выспался? — наконец, задаёт вопрос старший, нарушая повисшее в воздухе молчание.       — Угу.       — Голоден?       На что Ян так же отвечает мычанием, куда-то в область между ключицами Пака.       — Блинчики? — продолжает задавать вопросы, состоящие из одного слова. На что опять получает согласие. — Или, —обрывает Чонсон, — есть два предложения.       — Какие? — хрипло и заинтересовано.       — Секс или завтрак в постель.       Младший поднимает заспанные глаза на Пака и театрально дует губы. Не понимая, какой именно голод желает утолить больше всего.       — А обязательно выбирать? Я хочу и того и другого, — ехидно улыбаясь и заставляя Чонсона немного удивиться от неожиданного запроса.       — Не слишком ли много будет для одного утра?       — Нет, в самый раз, — уверяет тот, пытаясь заполучить всё и сразу.       И, кто бы сомневался, получает.       Джей целует расплывшиеся в улыбке розоватые губы, ведя ладошкой сначала по спине Яна, а затем спускаясь ей чуть ниже поясницы. Младший кладёт обе руки на плечи Чонсона, не зная куда деть их, лишь бы Паку было удобней трогать его везде, где тот сам этого захочет.       — Почему один я без нижнего белья? — как-то удаётся спросить Чонвону, несмотря на то, что его язык сладко посасывают горячие губы Джея.       — Своё надевать обратно ты не захотел, а пока я ходил в соседнюю комнату за твоей одеждой, ты уже вырубился.       — Надо было меня разбудить.       — Зачем? Мне куда нравится полностью голый Чонвон, лежащий со мной под одним одеялом.       — Хм-м, — задумывается Ян, скрещивая свои ножки от смущения, — как-то несправедливо. Снимай, — произносит тот решительно и нащупывает сдавливающую чонсоново тело ткань. Джей самостоятельно справляется с ненужной одеждой и, отрываясь от подушки, принимает сидячее положение. Чонвон садится на коленки между раздвинутых ног Чонсона, при этом отрываясь ягодицами от своих же пяток, чтобы дотянуться до обезвоженных губ напротив.       Младший кладёт одну руку на левое плечо Пака, а второй рукой скользит по крепкому телу, ощупывая каждый сантиметр рельефного пресса. В этот раз первее сдавленный стон вырывается из Джея, когда маленькая ладошка смело начинает водить по всей длине, размазывая большим пальцем первые капли выделившегося предэякулят.       — Не останавливайся, — словно приказывая, просит Чонсон и пускает пятерню в растрёпанные волосы младшего. Почёсывает их и немного оттягивает назад, чтобы взглянуть на милое личико Яна и снова заключить того в страстный поцелуй. Чувствуя в своей руке уже давно стоящий член Джея, Чонвон всё равно не может остановить себя доставлять удовольствие своему хёну, который то и дело, лишь мычит в его губы от наслаждения. — Чонвон, — разрывая поцелуй, ласково зовёт того Джей, после чего Ян останавливается и убирает свою руку себе на коленку, оставляя пульсирующее возбуждение без своего внимания.       Он смотрит в расширенные зрачки напротив и только выдавливает заинтересованное «мм», в ответ на его произнесённое имя.       — Сегодня обойдёмся без растяжки.       — Ч-что? — глаза младшего округляются, так как он не готов был услышать эти слова не только из-за того, что будет слегка неприятно делать это сразу, а из-за того, что у него перед носом увели возможность насладиться длинными пальцами внутри себя. — Ну-у, хорошо, — всё-таки улыбается Ян. — Тогда это сделаю я.       Хватаясь за плечи Чонсона и приподнимаясь с коленок, младший седлает напряжённые перед ним бёдра, тут же опускаясь почти до самого низа.       — Ай, — чуть ли не вскрикивает Чонвон, застывая на месте, не смея больше шевелиться.       — Воу, малыш, полегче.       Пак придерживает того за ягодицы, сам не позволяя этому настырному коту делать резкие движения. Джей начинает одаривать прерывистыми поцелуями нежную шею младшего, облизывая её и слегка покусывая.       — Всё… в-всё в порядке, — немного привыкнув к размерам Чонсона, выдавливает Ян, отлипая от ласкающих его шею губ.       — Эй, твои слёзы.       Джей рассматривает скатывающиеся по щекам и блестящие от солнечного света хрустальные капельки, не смея вытирать их с мокрого лица.       — Было так больно? Зачем тогда резко…       — Правда, всё хорошо, — не скрывая покрасневшие глаза и самодовольную улыбку. — Пусть они будут для тебя.       Голова Чонсона непроизвольно наклоняется набок и он тут же впервые чувствует тяжесть в своих руках, что вежливо придерживают Яна за задницу.       —Ты… — сжимает от недовольства две половинки в своих ладонях, — больше не делай так.       — Почему? Тебе ведь нравятся мои слёзы, — Чонвон дуется ещё больше, чувствуя, что сделал что-то не так.       — Да, нравятся.       Чонсон тянет младшего к себе одной рукой за подбородок и, собственно с него и начиная, облизывает языком снизу вверх солёную дорожку на румяных щеках.       — Но только давай я буду их причиной, а не ты.       Завершая всё мелкими поцелуями около уголков глаз, Чонсон ослабляет хватку, от чего младший слегка передёргивается, напрягаясь каждой мышцей своего тела.       — Малыш, расслабься, — немного жмурясь от тесноты Чонвона, советует тому Пак, — и двигайся, — сразу следует команда, на которую Ян с радостью готов отвечать.       Чонвон медленно приподнимается и так же неспеша опускается обратно, от чего только от этого манёвра уже не в силах совладать с огромнейшим узлом, в миг завязавшимся внизу живота.       Ещё более привыкнув к, хотя и так привычным, ощущениям, Ян набирает темп, ощущая как сильные руки перемещаются то по его талии, то по его бёдрам. С каждым таким «подпрыгиванием», Чонвон всё сильнее чувствует приближающийся оргазм, хоть ещё и подавно не готов останавливаться. Но ему и не приходится. Руки на его пояснице грубо придавливают его ещё ниже, от чего Ян протяжно стонет, принимая весь размер целиком.       — Продолжай, — снова приказывает старший, целуя того в припухшие губы.       Ян снова начинает двигаться с прижимающими его властными руками, из-за которых младшему не позволительно подниматься слишком высоко.       Размеренный темп даёт возможность насладиться мокрым поцелуем, который они оба не в силах разорвать, делая исключение лишь на пару глотков воздуха. Чонсон сжимает нежную кожу ягодиц младшего, явно оставляя на ней красно-белые линии он коротких ногтей, что каждый раз норовят впиться в чонвонову плоть ещё глубже.       Ян негромко стонет, запрокидывая голову наверх и уже ощущая тёплое дыхание где-то в области своего уха, которое Джей с радостью покусывает и оттягивает в своих зубах.       — Хён, я… почти на грани, — сквозь сбившееся дыхание, скулит Чонвон. После чего Пак убирает руки, ставя их позади себя, тем самым полностью даруя младшему всю свободу действий.       Чонвон ускоряет темп, припрыгивая на упругих бёдрах Джея, из-за чего по всей комнате раздаются отрывистые шлепки, которые сейчас явно никого не смущают.       — Хён… — снова мычит младший, всё продолжая насаживаться на бьющийся, как кажется по всем внутренностям, член Чонсона.       Старший лишь смотрит с приоткрытым ртом на слишком милого в таком ракурсе Чонвона. И только иногда закатывает глаза от накрывшего совсем недавно оргазма, и до сих пор не понимает, как этот резвый ребёнок ещё в силах продолжать, как по ощущениям, уже слишком долгий процесс. Чонвон делает ещё пару движений, после чего с мелодичным стоном, срывающимся с губ, валится на шею к старшему, от чего тот ловит его, обнимая за липкую от пота талию.       Два горячих и мокрых тела словно сплетаются воедино, каждой своей частичкой ощущая сердцебиение и родной запах друг друга. Испачканные животы нисколько не беспокоят обоих, а Чонвон лишь молча принимает растекающееся внутри себя тепло.       — Я ужасно голоден, — жалуется младший и всё ещё лежит на плечах Чонсона, уткнувшись носом в его шею.       — А я вот сыт по горло.       — Ну ты — это ты, а я — это я. Поэтому иди и приготовь мне блинчики.       — Мне кажется или кто-то почувствовал власть в своих крошечных лапках? Мне напомнить, кто здесь хозяин? — оттягивает Чонвона за мягкие щёки от себя, и с малой интенсивностью водит их из стороны в сторону.       —А-ай, всё, перестань, — Ян прекращает это безобразие на своём покрасневшем лице, убирая чужие руки со своих щёк. — Да-да. Ты хозяин, а теперь я пойду приму душ в вашем скромном барском доме, если вы мне позволите, господин.       — Ты договоришься, — без капельки злобы и с завораживающей улыбкой предупреждает Пак, видя как младшему только в удовольствие его дразнить. — И в каком смысле «скромном»?       — А то есть «господин» тебя не смущает?       — Нисколько, — в знак отрицания, мотает головой по сторонам.

***

      Плюсы огромного жилья, бесспорно, в том, что в нём могут уместиться несколько ванных комнат. Но несмотря на такой размах, здесь их было всего две, так как Джею этого хватало. А ещё бóльший плюс был в том, что можно было просто залезть под один горячий душ к грозному хозяину и с ним в обнимку простоять в нетесной запотевшей кабинке, которая скорее походила на прозрачную мини комнату.       — Я пойду готовить нам завтрак, — зачёсывая мокрые волосы назад, говорит старший и выходит из белого парового облака.       — Хорошо, я скоро выйду.       Торопиться в воскресное утро особо некуда. Да, завтра пары, к которым как обычно нужно готовиться, но Чонвон бы не был Чонвоном, если не позаботился бы об этом раньше. К тому же Ники был в курсе, где он ночевал и не ждал его дома от слова «совсем». С родителями Ян созванивался вчера утром, поэтому те не станут интересоваться его жизнью ещё как минимум день.       Чонвон нехотя вылазит из душевой кабинки и, вытираясь белоснежным махровым полотенцем, надевает приготовленную для него домашнюю одежду, которая до этого у Чонсона всегда лежала на своём, специально отведённом для младшего, месте в шкафу.       Ян выходит из ванной комнаты, сразу же следуя по невидимой траектории, по которой распространялся головокружительный запах сырого и не приторно-сладкого теста, в добавок с какими-то нотками всё-таки нормальной еды.       — Выглядит слишком аппетитно для моего зверского голода, — подходя к широкому серому столу из какого-то тёмного камня, вокруг которого стояли высокие стулья, делает вывод Чонвон, пытаясь заглянуть за туловище Джея, из-за которого было не видно, что именно ещё жарилось на сковороде.       — Малыш, дойди до моего кабинета и принеси мне, пожалуйста, телефон. Он лежит в верхнем правом ящике под рабочим столом.       — Ещё один телефон?       — Да, на него обычно звонят иностранные партнёры, а я обещал им сегодня ответить.       — А, хорошо.       Чонвон по памяти находит тот самый кабинет, о котором только что шла речь и, попадая внутрь, сразу же чувствует приятный запах будто свеженапечатанных книг, в перемешку с давно использованными, которые пахнут историей и затёршимся от времени сухим клеем. Ян подходит к прямоугольному коричневому столу и, открывая верхний ящик, не обнаруживает в нём ровно ничего, кроме каких-то бумажек с чьими-то фотографиями, которые…       — Стоп, это что… я? — выкладывая их на стол, явно забывая, зачем он сюда вообще пришёл, сразу не поняв, что открыл левый, а не правый ящик. — Да, точно. Здесь я и Ники около универа и-и… — Чонвон видит перед собой снимки себя и семьи с прошлых выходных, когда он ездил навещать их ради семейного ужина. Там они сидели во дворе, активно ведя друг с другом диалог, наблюдая как младшенькая играет в детской песочнице. — Ч-что?       Ян в недоумении разбрасывает их по сторонам, оставляя в руках ещё какие-то пару листов, но уже без фотографий, читая написанные чёрным по белому, — сноски к каждому абзацу.       — Чонмин, семья, место работы, личные качества, детство, место жительство, номер телефона, прочие данные, — Чонвон пятится назад от стола, выпуская листок из пальцев, который как бумажный самолётик плавно летит на пол. На обратной стороне листа была такая же информация на всех членов семьи в добавок и на семью Ники.       Находясь ещё пару секунд в неподвижном положение, Чонвон ели держит себя на ногах и всё-таки опускается на колени, снова разглядывая различные снимки полугодовой давности, когда он встречался с другом в местном кафе, с целью сделать совместную работу, которую тогда задали на группы из двух или трёх человек.       — З-зачем… Он что, за каждым моим шагом следил? Или… — дрожащим голосом произносит Ян, разговаривая с самим собой. Чонвон внезапно обнаруживает перед глазами ещё более шокирующую картину, где он примерно два года назад гулял с родительской собакой по ближайшему парку, а возможно, это было и ещё раньше, так-как это было в день, когда его отец с матерью вернулись с отпуска, в который, если прикинуть в уме, они летали больше двух с половиной лет назад.       Чонвон с Джеем вместе около года, а фотографии примерно двухлетней давности. Что-то явно не сходится.       — Он знал меня ещё тогда?.. — с трудом выдавливает из себя слова, из-за поперёк стоящего кома в горле.