Passion for attraction

«Никто не может вернуться назад

и начать всё сначала, но любой

человек может начать сегодня

и создать новое окончание»

Сэмюэл Джонсон

      — Ай-ай. Да отстань, — кричит Чонвон от того, что с его тёплого и обессиленного тела пытаются стянуть мягкое нагретое одеяло, сквозь которое ещё и щипают за все возможные чувствительные места.       — Вставай уже, — Ники тянет того за ногу и старший больше не в силах сопротивляться, лишь сползает с кровати на пол. — Ты собираешься третью неделю пролежать в постели? Убиваясь по своему этому, ну…       — Я ни по кому не убиваюсь, — Ян кидает в японца подушку и тот с характерной ему волейбольной реакцией, ловит её и садиться вместе с ней на стул около рабочего деревянного столика.       — Ну да. Оно по тебе и видно.       Нишимура смотрит на валявшегося около коврика Чонвона, который как пушистый домашний котик свернулся в крохотный клубочек, пытаясь согреться не от холода, а от явной нехватки человеческой любви.       — Я что, не могу просто взгрустнуть из-за навалившейся кучи заданий, которые нужно сделать перед экзаменами?       — И это мне говорит Ян Чонвон, который ещё ни разу в жизни так не вёл себя из-за какой-то там учёбы.       — Как жаль, что ты меня хорошо знаешь, — шёпотом проговаривает старший, шкрябая ноготками впалые полоски на светлом линолеуме.       — Ты, как унылое…       — Заткнись.       Чонвон бросает серьёзный взгляд на Ники, который частенько забывает, кто тут старший.       — Ты невыносим в таком состоянии. С тобой и так было не слишком-то и весело в последнее время, а сейчас так подавно. Ну, по крайней мере, я знаю, чего именно в этой ситуации тебе не хватает.       — А ну, просвети, — Ян с предвкушением смотрит на слишком делового, в сереньких штанишках, младшего, который до изломов на подушке мнёт её в своих руках.       — Жёсткого секса. И чтоб тебя… — сжимает бедную подушку ещё сильнее.       — Блять, Ники, иди сюда.       Чонвон подскакивает на ноги и правда сейчас намеревается вырвать язык у этого, словно не переживающего за свою жизнь, парня, которому походу не жалко будет с ним расстаться.       — О, поднялся.       Ники с радостью в голосе озвучивает долгожданные телодвижения Чонвона и пытается прикрыться подушкой от его разъярённых, тянущихся к его лицу, лапок. Младший поднимается со стула и, не прикладывая даже особых усилий, заставляет Яна обратно плюхнуться пятой точкой на кровать. И тот больше не сопротивляется. Просто спокойно принимает поражение, так как сил у него нет от слова совсем, ибо чтобы они были, нужно потреблять хоть какое-то минимальное количество еды.       — Сегодня, — Ники бросает в руки старшему подушку и обратно садиться на стул, — мы идём с друзьями в клуб и ты по особому приглашению идёшь вместе с нами.       — Вау, спасибо, но нет.       — Отказы не принимаются. Будем вытаскивать тебя из депрессии. Хотя я и просто могу позвонить Чонсону, пусть и не знаю причину, почему вы больше не вместе. Но в принципе догадываюсь, что бросил его ты и походу убиваешься из-за того, что уже жалеешь об этом.       — Нет, я не жалею. И ты правда всего не знаешь.       Всё же Ники с пониманием смотрит в грустные глаза напротив, пытаясь уже какой день увидеть в них хоть капельку радости.       — Я не знаю и не собираюсь у тебя расспрашивать, что именно между вами произошло. Если только ты сам не захочешь мне всё рассказать.       Ян кивает головой, беззвучно благодаря за то, что тот не лезет с вопросами на больную для него тему.       — Ничего серьёзного. Я… просто хочу отпустить, а выходит это у меня пока не очень.       — А может тогда не надо пытаться отпустить, и всё-таки стоит поговорить?       Чонвон задумывается над словами Ники, которые сам себе задавал почти каждый день, но в какой раз обманывая самого себя и уверяя, что нужно просто дать себе ещё немного времени. Ян прекрасно знает, что в закончившихся пару недель назад отношениях, он любил не меньше, чем любили его. Но простить Джея даже ради себя, всё равно не может.       — Нет, — наконец отвечает Чонвон, но отчего-то звучит весьма неуверенно, в добавок пытаясь побороть ужаснейшую сухость во рту, — сейчас это будет неправильно.       — Ну и ладно, мы всё равно идём сегодня отрываться по полной, — младший подпрыгивает со стула и трясёт того за плечи в разные стороны, чтоб хоть как-то привести Яна в чувства и услышать скорое согласие на его добровольно-принудительное приглашение в клуб.       — Хорошо, хорошо. Я пойду, только отстань.       Ники тут же прекращает свои раздражающие тисканья и с важной походкой победителя уходит в соседнюю комнату, давая возможность Чонвону снова погрузиться в собственные беспорядочные мысли.       Ян как ни в чём не бывало опять валится спиной на кровать, будто ему совсем не надо принять душ или наконец-то плотно позавтракать, хоть и завтраком это уже сложно назвать, так как прошло больше половины дня.       С кухни доносится приятный аромат свежего молочного хлеба, который Ники, вероятно, уже успел купить утром, когда куда-то выходил, головокружительный запах жаренного бекона и слишком дурманящий для голодного желудка кофе. В голове, кроме как мыслей о еде, больше ничего не было, а возможно оно и к лучшему. Думать о произошедшем пару недель назад уже элементарно надоело. Но всё равно, сколько бы раз это не крутилось на уме, Чонвон так и не понял, что было бы лучше для него самого. Может быть он всё-таки погорячился? Или же этому нет прощения? Хотя слежка была почти оправдана и обусловлена тем, что это было для собственной чонсоновой безопасности и, конечно, понять это можно, основываясь на положении в обществе.       Глаза Яна сами невольно закрываются, чего быть и в помине не должно. Спать пятнадцать часов в день — это уж слишком, хоть такое и характерно для подавленного состояния и ничегонеделания Чонвона.       Только сквозь прерывистый сон старший чувствует, как его кто-то стучит по ноге, пытаясь то ли забрать и утащить в неизвестном направлении, то ли придушить.       «Сонный паралич?» — думает Чонвон где-то на грани сознания, еле размыкая глаза и видя перед собой младшего.       — А, это ты, — заспанно мямлит Ян, и даже не понятно, рад ли он всё же видеть младшего или лучше бы это был страшный сон.       — Я, а кто ещё. Как ты опять умудрился заснуть? Вставай и иди хоть чего-нибудь поешь, нам уже скоро выходить.       — Скоро? Сколько я проспал?       — Да прилично. Иди на кухню, я тебе там оставил.       Чонвон вяло поднимается с кровати и хватая пару чистых вещей со стула, также хиленько топает вместе с ними к долгожданной еде, которая успела ещё давно остыть. Ники, пока тот спал, успел подобрать ему наряд, который как сам посчитал подошёл бы Чонвону, а в принципе, кому может не подойти классическая белая футболка с обыкновенными синими джинсами, вместе с недлинной курткой, которая была точь-в-точь под цвет тех же самых джинс.       Ян закидывает в себя два небольших бутерброда, запивая всё холодным кофе, от которого начинает неприятно подташнивать, ибо в желудке содержимого всё равно особо не прибавляется, а есть больше как-то и не хочется. Чонвон следом направляется в ванну, которую мечтал принять ещё со вчерашнего дня, простояв в ней как минимум минут двадцать, даже не помня, что он там делал. Ну, скорее всего, просто залипал на водяные капельки, одни за другими стекающие по влажной от пара голубой плитке.       — Вау, Ники, тебе бы в стилисты, — подмечает старший, когда наконец выходит из ванной комнаты и останавливается напротив коридорного зеркала.       — Это обычные нормальные вещи. Ты просто за последнее время на себе ничего не видел, кроме как домашней толстовки со штанами.       Чонвон наигранно корчит рожицу надоедливому японцу, который уже стоит в прихожей при полном параде и, поправляя свою десятиминутную укладку, тоже самое пытается сделать и Яну, по крайней мере, старается улучшить того растрёпанный вид на ещё слегка мокрой голове.       — Только попробуй быть занудой и не веселиться вместе со всеми, — младший даёт пока что вежливые советы Чонвону, который даже сейчас своей унылой аурой способен заставить грустить всех в радиусе километра.       — Ладно, я собираюсь просто напиться, — с долей отчаяния отвечает Ян и выходит вместе с Ники из квартиры, даже не взяв с собой телефон. Хоть забывчивость не была ему характерна, но в последнее время, к сожалению, так оно и было.

***

      На входе в ночной клуб, как и положено всем элитным ночным заведениям, стоят двое охранников, которые лишь одним своим внешним видом готовы вселить страх абсолютно в любого.       — Проходите, — грубым голосом даёт разрешение один из них и пятеро молодых парней, включая Ники и Чонвона, спускаются в подземное помещение, в котором кипит, до боли в ушных перепонках из-за громкой музыки, совсем другая, более оживлённая и так сказать «развратная жизнь».       Вероятно, все уже знали о забронированном давно столике, вокруг которого стояло два кожаных тёмных дивана, но, разумеется, все, кроме Яна. Местечко было и впрямь подходящим. Оно находилось чуть выше танцпола, где уже во всю двигалась толпа народа, и от которой каждый раз потряхивало пол возле их ног, если все синхронно подпрыгивали под удачный бит.       Если кто-то до сих пор считает, что люди ходят в клубы ради танцев под музыку любимого диджея, значит, этот кто-то ещё просто не успел познать суть и устройство современного мира. Бескрайне разливающийся алкоголь по бокалам и скрываемое от многочисленных глаз употребление наркотиков, лишь малая часть того, что может происходить в стенах преступных заведений. Если за весь вечер в таком месте никто не устроит пьяные разборки или не соблазнит свою очередную цель для всем известно каких вещей, то можно смело считать, что мероприятие это было весьма скучным и ни капельки не интересным.       Чонвон даже не знал, как звали друзей Ники, с которыми он только что пришёл, и поэтому принятое им решение уйти к барной стойке и найти там что-нибудь покрепче, было куда заманчивей, чем сидеть и слушать непонятно о чём видущийся разговор этих четверых парней.       — Ники, я отойду к бару, — предупреждает Ян, не успевая даже присесть на диван.       — А, хорошо. Только не теряйся и, уж пожалуйста, не жмись там с первым встречным.       — Ты за кого меня принимаешь? — возникает Чонвон, надеясь, что остальные трое не слышат этого так же, как и не услышат предстоящий ответ Ники, который тот бессовестно озвучивает, но, слава богу, рядом с лицом Яна.       — За одинокую брошенку.       Ники хлопает Чонвона по плечу, разворачивая того к себе спиной, и направляет в нужную для него сторону, тут же плюхаясь на подготовленное для себя место. Ян лишь закатывает глаза и, даже не пытаясь что-то тому отвечать, идёт к слегка подсвеченной синим светом барной стойке и садится на первый же свободный высокий стул на одной железной ножке.       — Два Лонг Айленда, пожалуйста, — с улыбкой на лице обращается тот к бармену, отвлекая его от полировки, как кажется, и так кристально чистых бокалов.       — Да, минутку, — также приветливо отвечает весьма симпатичный, под разноцветно мигающей светомузыкой, молодой парень, который смущающе рассматривает своего клиента. — Не слишком ли начинать с такого этот прекрасный вечер?       — Да что в нём прекрасного? Ну, если только в нём есть возможность напиться и забыть последний месяц жизни вплоть до собственного имени.       — Оу, похоже дела совсем плохи. Тогда не смею препятствовать, — улыбается парень, возвращаясь к работе. Повозившись ещё пару секунд с различными стеклянными бутылками, тот наконец протягивает Чонвону его убийственный напиток.       — Спасибо.       Ян делает только пару глотков, сразу же ощущая, как жидкое пламя проносится по всему горлу, потухая лишь где-то в самом низу желудка. От выпитого лишь чуть больше половины, голова уже начинает слегка кружиться, ведя тебя в ту сторону, в которую ты невольно делаешь движение.       Пока Чонвон нерасторопно смаковал вторую порцию своего напитка, с бешеной скоростью усваивая алкоголь на голодный желудок, в клубе успело сменится как минимум три песни. Или всё-таки две. Ян уже ни в чём не уверен.       — Повторить.       С грохотом, слышимым даже сквозь дикий гул, Чонвон ставит опустошённый бокал на стойку и правда намеревается забыть в этот вечер всё на свете.       — Привет, — где-то рядом с ухом звучит мужской низкий голос, а затем и следует рука, тут же ложащаяся на плечо Яна. Будь он сейчас занят, то, скорее всего, игнорировал бы таких парней. А даже будь и свободен, то тоже стоило бы избегать этого, так как не всегда понятно, что именно можно ожидать от мимолётных интрижек.       — Привет, — весьма дружелюбно отвечает Чонвон, через трубочку глотая третью порцию адского коктейля.       — Один здесь?       — Нет, с друзьями, — поворачиваясь в сторону, где те сидели, хоть и другом то там можно было назвать только одного.       — Понятно. А вообще? — намекая явно не на то, с кем ранее пришёл сюда Чонвон. И что заставляет Яна немного задуматься, но всё же быстро дать ответ.       — Один, — спешно допивая и третий стакан, начиная соскальзывать вниз по стулу, отвечает Чонвон. — Кстати, пойдём я тебя с ними познакомлю, — почти падая на своего собеседника и хватая того за руку, тащит незнакомца к кожаным диванам.       — ВСЕМ… ой, — кричит Чонвон и запинается об свою же ногу, падая на диван рядом с каким-то очередным другом Ники.       — Блять, Чонвон, ты как умудрился?       Нишимура помогает нормально сесть, валявшемуся как последний алкаш, старшему. Пытаясь разглядеть в его глазах хоть какие-то признаки жизни.       — Я, наверное, пойду, — разворачивается и уходит в неизвестном направлении тот, чьё имя даже никому не было известно.       — И что мне с тобой делать? — Ники слегка пинает Чонвона по ноге, чтоб тот хоть как-то очухался. — И как ты умудрился вообще? Лучше бы сидел с кислой миной, чем теперь валялся почти в отключке, — продолжает жаловаться Нишимура, но всё равно заботливо пихает пару таблеток тому в рот, которые предусмотрительно захватил с собой, догадываясь, что примерно так оно и будет.       Трое друзей лишь молча смотрят на всё происходящее, продолжая потягивать свои алкогольные напитки. Они даже путались в очевидном, задаваясь вопросом: «Кто старший, а кто младший из этих двоих?»       Ники сидит рядом с валявшимся на диване Чонвоном, пытаясь делать вид перед друзьями, что всё в порядке и не стоит за того так переживать. Вряд ли Ян протрезвел всего лишь немного поспав, но этого времени вполне достаточно, чтобы дождаться всеобщего спасителя.       Громкая музыка слишком сильно начинает долбить по вискам, а находясь минут пятнадцать или чуть больше с закрытыми глазами, Чонвону начинает казаться, что всё под ним плывёт, а внутри образуются какие-то незнакомые для повседневности пульсирующие позывы.       — Меня… м-меня сейчас стошнит, — приходя в сознание и хватая перед собой протянутый для него бумажный пакет, умудряется распрощаться со всей своей утренней едой в виде жалких двух бутербродов.       — Держись за меня.       Чьи-то две крепкие руки подхватывают за талию таким образом, что можно обхватить этого любезного человека за шею, и не дать себе возможность упасть на пол, так как ноги напрочь отказываются хоть как-либо передвигаться.       — Я отвезу его домой, — говорит рядом с ухом Чонвона знакомый голос в адрес Ники, но узнать который слишком сложно, для ничего не соображающего мозга.       — Да хоть куда, — отвечает Нишимура и уже машет уходящим в след. — Скорее всего, Чонвон меня завтра прибьёт. Но он сам виноват. Я мог позвонить только одному знакомому человеку, — сам перед собой пытается оправдаться младший и обратно возвращается к бесцеремонно прерванному веселью.