Passion for attraction

При разрыве ты можешь вынести

любые жестокие слова, но ни что не

уничтожает тебя больше, чем

молчание.

Молчание — это финиш.

Спустя некоторое время начинаешь

истекать кровью, не сразу, потихоньку,

а в сердце всё ещё лелеешь надежду,

что ещё можно попытаться что-то сделать.

Лука Бьянкини

      — Да, завтра приду, а то мне никакую практику не откроют. Ты будешь на работе?       Правда вопрос был риторическим, так как Джей буквально жил на ней, лишь иногда делая исключения, и в основном на Чонвона.       — Конечно, я поэтому и спросил, когда тебя ждать.       Чонсон здоровается с кем-то из сотрудников, в ответ произнося негромкое «Добрый день», опуская в это время телефон к груди.       — Как экзамен, кстати?       — Да отлично, только голова вчера весь день раскалывалась. От нервов, наверное, — Ян перекатывается по всей кровати с подушки на подушку, не зная чем себя занять. За окном, к слову, проливной дождь, и нежелание хоть что-то делать на столько велико, что даже заставить себя дойти до зала и включить телевизор было слишком сложно и энергозатратно.       — Чонвон, это прозвучит банально и, возможно, так, будто обесценивает твои переживания. Но не волнуйся так сильно. Пройдёт немного времени и ты поймёшь, что это не стоило твоих нервов. И тем более за практику или даже за место в компании можешь ведь больше не переживать.       — А если?..       — Без если, — с полной серьёзностью в голосе обрывает Чонсон.       По правде, Чонвону самому хотелось верить, что больше не будет никаких «если».       С той встречи в кафе и беглом знакомстве Джея с мамой Чонвона прошло всего пару дней. Стало ли Яну легче после их воссоединения? Возможно. Появилось ли недоверие, заставляющее почти в каждом слове и поступке Чонсона искать некую фальшивость? К сожалению, да. Но Чонвон соврал бы, если сказал, что не чувствует прежде то же самое, что и всегда испытывал к Джею.       — Тогда увидимся завтра?       — Угу, — Ян первый бросает трубку, смотря на стоящего над ним и уже одетого Ники, который выглядит немного устрашающе от полумрака в комнате.       — Только не говори, что ты забыл.       — Не говорю, а ты про что? — Чонвон принимает сидячее положение, наблюдая как младший упирается рукой в бок, держа во второй чёрный зонтик.       — Мы сегодня собирались в офис. По поводу практики. Нас ждут, и это точно не завтра.       — СЕГОДНЯ? Подожди, а какой день недели? — Чонвон хватает телефон в руки, умудряясь его уронить пару раз, и ищет этот грёбаный календарь на рабочем столе.       — Пятница. Доброе утро, — опережает его Нишимура. — Собирайся. В субботу мы туда точно не поедем.       Чонвон потерялся во времени ещё с понедельника, каждый день ловя себя на том, что всё никак не мог прекратить обдумывать своё решение. Должно быть, это не совсем нормально: сперва хотеть начать всё заново, а потом думать, что лучше бы ничего не возвращалось на круги своя.       Причиной таких метаний было то, что Чонвон до сих пор помнил, что́ ощущал весь последний месяц, не выходя из подавленного состояния буквально ни на минуту. Скорее всего, больнее было переживать всё одному. В глубине души надеясь и ожидая, что сейчас зазвонит телефон и он услышит тот самый голос, в последний раз произносивший слово «прощай». Чонвон понимал, что никто в здравом уме не стал бы следить за каждым шагом человека, но и ненавидеть за это теперь всю оставшуюся жизнь тоже не может.       — Ладно, дай мне пять минут, — вставая с кровати и идя в ванную комнату, чтобы причесаться, ибо ёрзанье головой по всем поверхностям явно дало о себе знать.       Хоть Чонвон уже умывался с утра и смотрелся в зеркало, но только взглянув сейчас на себя ещё раз, впервые заметил, как и вправду сильно похудел в лице, да и во всём теле тоже. Поэтому глядя на своё отражение, Ян вспомнил, что часто пропускал приёмы пищи, ссылаясь на нежелание и какое-то отвращение к еде только при одном её виде. Хоть и заставлял себя есть даже через силу, постоянно вспоминая мамины слова «Не будешь есть — будет голова болеть, а так-как у тебя экзамены, нужно ещё больше питаться, чтобы мозги работали». Так что отчасти впихивать еду приходилось не только ради себя, но и чтобы родители не переживали.       — У нас только один зонтик, поэтому поедем на такси, — стоя у порога и ожидая, когда Чонвон, наконец, оденется.       — Хорошо, уже вызвал? — старший появляется в поле зрения, подходя к ящикам около зеркала и пытаясь там что-то найти.       — Через минуту.       — А, ну я почти всё, — до сих пор шерудя руками, кажется, в поисках документов. — Блин, включи свет. Я ничего не вижу.       Ники тянется к выключателю, нажимая на него и не наблюдая от этого абсолютно никакого результата.       — Походу, свет вырубили из-за грозы.       И как по иронии, именно в этот самый момент за окнами раздаётся мощный раскат грома, из-за которого посуда на кухне начинает с чуть слышным стуком биться друг о друга.       — Он ведь только что в ванне работал.       Старший достаёт из кармана телефон и, подсвечивая фонариком, находит эти несчастные документы.       — Выходим?       — Да, всё, — отвечает Чонвон, надевая ботинки и ещё раз напоследок смотрясь в зеркало.       Машина стояла около подъезда, скорее всего, ожидая их больше минуты, но даже добежав до неё, не промокнуть всё равно не подучилось. Запрыгнув в такси, Чонвон стряхивает только что упавшие капельки с кожаной куртки и затем открывает на телефоне переписку с Джеем, чтобы тому хотя бы сказать, что приедет он сейчас и что по логике получается — не приедет завтра. Будь тот на работе или нет. jungwon: «Я приеду сегодня, прости»       Яну было как-то стыдно за то, что он буквально ещё меньше часа назад говорил по телефону о завтрашнем дне, а сейчас уже едет в офис. jay: «Через сколько?»       «О, так быстро ответил» —уставляется в экран телефона Чонвон, заставляя Ники обратить на себя внимание. И быстро набирая Чонсону ответ. jungwon: «Через семь минут примерно»       — Своему хёну пишешь? — спрашивает Нишимура, расплываясь в ехидной улыбке.       — Вот почему от тебя это звучит как-то… даже не знаю… с каким-то подтекстом?       — Ах-ха, да не придумывай, — отворачивается от Яна, смотря в размытое из-за дождя окно. — Потому что так оно и есть.       — Ты… — Чонвон толкает младшего в плечо, тем самым наивно пытаясь выбить из него эту дурь в виде тупых подколов.       Хоть благодаря Ники он и смог отвлечься от мыслей о возможности через пару минут увидеть Джея, но это всё равно вернулось с жирным напоминанием в его голову.       После того случая в кафе они больше ни разу не встречались. И это скорее было по инициативе Джея. Он пытался держать какую-то дистанцию, которая Чонвону пока была не очень-то и понятна. Ведь разве после долгого расставания, желание сблизиться не достигает каких-то невероятных пределов? Поэтому Яну ещё и начало казаться, что Чонсон просто перестал чувствовать к нему что-то подобное, и тогда ему тоже следует держать пока эту же самую дистанцию.       — Приехали, — произносит водитель такси, заставляя Чонвона вернуться из своих мыслей в реальность. — Поездка оплачена, всего доброго.       — Я тебе на карту переведу, — обращается к младшему Ян, вглядываясь в расплывшийся силуэт в окне. — Кажется, это он, — почти уверен Чонвон в увиденном, так как не узнать знакомый тип телосложения и характер даже просто стоять, почти невозможно. — Иди вперёд, я…       — Хорошо, ты только не заболей, — заботливо отвечает Ники, выпрыгивая из машины и оставляя того без зонта. Документы также исчезают вместе с Нишимура, так как у Яна они бы промокли.       Чонвон закрывает за собой дверь, стоя под дождём всего пару секунд, но уже успевая так нехило промокнуть. Старший наблюдает, как Нишимура проходит мимо Чонсона и… Что это? Здоровается?       Пак приподнимает зонтик чуть выше, тем самым позволяя полностью увидеть его глаза. Хоть снаружи этот самый зонтик и матово чёрный, но внутри купол какого-то бардового цвета, будто галстук специально подбирался под него.       Чонвон не двигается с места и даже не пытается заслонить руками глаза, чтобы в них не попадала вода, из-за которой и так было мало что видно. Чонсон начинает идти навстречу Яну, который сумел сделать только пару шагов в сторону Джея, останавливаясь буквально в метре от него.       — Что? Почему остановился?       Чонсон притягивает Яна за руку к себе вплотную, из-за чего почти насквозь мокрая одежда младшего, кроме как кожаной куртки, которая особо ничем не помогала, начинает постепенно пропитывать водой, сухой до этого самого момента, костюм Пака, и на что Джей не обращает никакого внимания, не пытаясь как-то отдалиться от младшего.       — Нас ведь увидят, — осматриваясь по сторонам, волнуется Чонвон.       — И что с того? Поэтому ты решил насквозь промокнуть под дождём? — из-за настырного взгляда Чонсона сверху вниз становится как-то неловко, и к тому ещё деться в такой ситуации некуда. — Здесь никого нет. А даже если и есть, то меня это больше не особо волнует.       — Но ты ведь сам говорил.       — Говорил. Но если тебе не…       — Тогда всё в порядке, — тут же отвечает младший. Хоть и афиширование тем самым их отношений он, разумеется, не подразумевает.       — Хорошо.       Как-то помнятся слова самого Джея: «Это будет лучше для нас обоих». Хотя и слухи о романе сына директора со студентом не были в планах и у самого Чонвона.       Тихие шаги, сопровождающиеся хлюпаньем, спешно приближаются в их сторону, от чего Ян отлипает от Чонсона, оставляя между ними буквально пару сантиметров.       — Там свет тоже выключили. Сказали, что принимать сегодня больше не будут, — подходя к этим двоим, Ники пытается делать виду, что якобы не замечает перед собой мокрого Чонвона и наполовину такого же Джея, стоящих под одним зонтом.       — Кто это сказал? — уточняет Чонсон, не отпуская Яна и продолжая того держать под локоть.       — Не знаю. Вроде генератор не могут запустить. В общем, — обращается к Чонвону, — я поеду домой. Ты со мной?       —У вас свет тоже выключили? — интересуется Пак, обращая внимание на то, что Ники буквально стоит в луже, несмотря на то, что эта лужа была уже почти сплошной по всему периметру.       — Да, — отвечает тот. — И как вы можете здесь находиться? Тут же со всех сторон льёт.       Чонвон только периодически хлопает глазами, переводя взгляд с Ники на Джея и обратно.       — Тогда я его заберу, — смотрит старший на дрожащего от холода Яна.       — Что? — вопросительно уставляется тот на источник этих двояких слов.       — У меня свет точно не отключат, а ты заболеешь, если не примешь горячий душ, да и вещи нужно высушить.       — Так, ладно, я пойду обратно в здание такси ждать, — понимая, что тут всё понятно и маша Чонвону на прощание, Ники скрывается с их поля зрения.       — Пойдём.       Чонсон разворачивается в сторону своей машины, припаркованной как раз перед самым офисом, и приобнимая того за плечо, дабы младший не вылезал за пределы зонта, идёт вместе с ним к автомобилю. Чонвон честно не понимает, почему это он не может принять тёплую ванну у себя дома, хоть и вырубленный свет, действительно, мешал бы это сделать. Да и сушилка к тому же не работает вместе с обогревателем, без которого в доме сейчас по-любому слишком холодно.       Мнение Чонвона насчёт неожиданного визита особо не спрашивали. Хочет он этого или нет. Агрессивная забота Чонсона всегда вводила в ступор. И в этот раз младший так же поддаётся.       — Нам ехать не долго, потерпи чуть-чуть, — протягивая Чонвону грелку для рук, которую достал из пассажирского бардачка, открывая его где-то посреди раздвинутых коленок Яна. И даже этот банальный жест заставляет младшего задержать дыхание на пару секунд.       — Да всё в порядке, не нужно за меня так переживать.       Джей поворачивает на мгновение голову к Чонвону, словно оценивая того внешний вид.       — Ты вообще видел себя в зеркало? Где твои щёки? Тебя не кормят?       — А кто меня будет кормить? Ники? Правда, он постоянно пытается это сделать.       — Тогда это буду делать я, — с полной серьёзность в голосе произносит Джей, не отрывая взгляда от дороги.       Чонвон, сам не замечая как, начинает немного краснеть, хоть и щёки скорее всего у него холодные как смерть.       — Ну, по крайней мере сегодня, если только не захочешь остаться на подольше. Я ведь как-то говорил уже об этом, и надеюсь ты никогда не забывал, что можешь оставаться у меня на сколько захочешь.       Чонсон замечает боковым зрением, как младший теребит край своей куртки, держа грелку зажатой между ног, и понимая, что ему сейчас неловко или он хочет что-то сказать, но никак не решается.       — Чонвон.       — Мм, — младший слегка поворачивается в его сторону, останавливая свой взгляд на выступающих венах на руках Чонсона.       — Если ты думаешь о чём-то таком… то не бойся, я к тебе не притронусь.       — С чего ты взял, что я боюсь. Ты сам держишь эту дистанцию, о которой я не просил, — бросает в ответ младший, смотря в глаза Чонсону, который, как кажется, сконцентрирован сейчас только на дороге.       — Я не хочу, чтобы ты думал, что мне от тебя нужен только секс, — начинает старший, всё также смотря вперёд.       — Я никогда так не думал. Просто… не делай вид, что я тебе больше не интересен. Это даже как-то обидно.       — Разве я бы вёз тебя сейчас к себе домой или просил бы я тебя тогда о втором шансе, будь ты мне не интересен? — спрашивая у того, но не дожидаясь ответа, так-как был это скорее риторический вопрос. — Чонвон, мне сложно говорить о своих чувствах, и поэтому если я не говорю тебе о них, то это не значит, что ты перестал быть буквально самым важным и дорогим для меня человеком.       Всё же поворачиваясь к младшему лицом и встречаясь с ним взглядом. Заставляя того ещё сильнее чувствовать себя неловко.       Пусть Чонвон и знал, что подобных откровений от Пака не стоило никогда ожидать, но почему-то именно эти слова он и хотел услышать. А, к слову, фразу «Я тебя люблю», даже Чонвон говорил слишком редко, но и от этого уверенность в этих словах ни разу не покидала его. Ну, почти…       Знакомый многоэтажный жилой комплекс всегда казался чем-то далёким и отличающимся от мира, в котором обычно пребывал Чонвон. В таких небоскрёбах жили только богачи, которые при этом знали практически всех своих соседей, потому что хорошие связи никогда не бывают лишними. Тут тебе и депутат какой-нибудь, известный актёр или местный прокурор, который явно только от хорошей жизни своих граждан мог позволить себе здесь жильё. Поэтому каждый раз оказываясь в подобных местах, Чонвон чувствовал себя не в своей тарелке, удивляясь, каким образом он вообще участвует во всём этом.       Ян перешагивает следом за Чонсоном порог лифта, оказываясь в том самом месте, с которым были связаны не особо-то и светлые воспоминания.       — Можешь сразу идти в душ, — проходя вглубь квартиры и тут же направляясь в сторону кухни, начинает Чонсон, — и желательно под горячую воду. Я пока приготовлю что-нибудь.       — Разве ты сам не промок? Если у меня есть шанс заболеть, то почему и у тебя его нет?       — Ты предлагаешь мне идти с тобой? — включая чайник одним нажатием пальца по нему, тот поворачивается к Чонвону и вопросительно смотрит на то, как он держится за свои же локти и до сих пор дрожит от холода из-за мокрой одежды.       — Ну-у, ладно, — смиренно отвечает младший, отворачиваясь от Чонсона и идя в сторону ванны в гордом одиночестве.