Часть 10
31 мая 2022 г., 17:14
— Попробуешь? — Чонсон прилипает к младшему всем телом, заставляя того выпрямиться, немного надавливая рукой на область таза и прижимая к себе ещё сильнее, чтобы Чонвон понимал на сколько его хотят. — Тогда придётся хорошенько постараться.
Тёплое дыхание опаляет нежную кожу Яна, а руки то и дело — путешествуют по всем невидимым, из-за длинной футболки, местам. Хочется большего. Но Чонвон пока не готов сдаться под настырными действиями Чонсона, желая всё равно по итогу получить всё, хоть и постепенно. По крайней мере, терпеть ещё можно.
— Хён, я… скучал, — еле вытягивает из себя младший, отводя голову в сторону, иногда кладя её на плечо Пака, чтобы тому было легче целовать его открытую шею.
— Я знаю, малыш, — отрывается от поцелуев нежной кожи, запуская одну руку в нижнее бельё Чонвона, которое как раз таки ему и принадлежало. — Но я не думал, что этого ты будешь хотеть больше, чем я.
— Просто я не вижу смысла тя… ах-х …нуть, — с алых губ срывается протяжный стон, и теперь остановить в себе бурлящее желание, практически невозможно.
Широкая ладонь окольцовывает уже возбуждённый член младшего, водя по нему плавными движениями, от чего Чонвон окончательно заваливается на удобное позади него тело, на которое в буквальном смысле можно было положиться.
— Так… хорошо, — прикусывая свою же губу до боли, прикрывая глаза и теряя связь с миром от наслаждения.
Добиться своего Чонвону не составило особого труда. Соблазнить старшего было проще простого, но, разумеется, если только ты родился Ян Чонвоном. А там уже и дело за малым.
— Ты так таешь в моих руках, — шепчет тот на ухо младшему, немного ускоряя темп, и от чего у самого уже во всю теснит в штанах. — Хватит кусать губы, это сводит меня с ума.
— Тогда поцелуй их, — открывает глаза Чонвон, немного давясь от нехватки воздуха.
Чонсон убирает руку с пульсирующего возбуждения младшего, но не вытаскивая её из его же штанов, разворачивает Чонвона к себе лицом, уже сминая одну мягкую половинку.
— Эй, — неожиданно вырывается из Яна, как только он остаётся без возможности кончить прямо сейчас.
— Не всё сразу, малыш.
Улыбается старший, хватая того за подбородок и приподнимая его чуть выше, и со всей присущей ему жадностью, но только на Чонвона, впивается в его губы.
Горячие языки сплетаются друг с другом, каждый раз залезая всё глубже или вообще покидая рот своего партнёра. Ладонь Чонсона медленно ползёт к узкому проходу, и благодаря ещё оставшейся на пальцах естественной смазки Чонвона, тот без труда проталкивает первый палец, и что уже заставляет младшего протянуть жалобный стон, но только не понятно, от наслаждения это или всё-таки от боли.
— Ты стал таким узким. За месяц к себе ни разу не прикасался? — интересуется старший, даже не беря в счёт тот факт, что у Чонвона вообще мог кто-то быть за пару недель их расставания. Эта уверенность была не только в Яне, но и в себе. Переплюнуть Чонсона хотя бы по одному из бессчётного количества параметров, не смог бы никто. И это не могло не тешить его самолюбие.
— Было дело, но это всё равно не то, — отвечает младший, уже самостоятельно насаживаясь на то, чего стало слишком мало.
И на такие отважные действия со стороны Яна, Чонсон проталкивает второй палец, накрывая своими губами те, что напротив, желая ощутить мычание Чонвона прямо на своих губах.
— И о ком же ты думал лаская себя?
—Ну-у, поначалу это был не ты, — явно не подумав о том, что собирается ответить, хотя бы пару раз. Так как говорить такое было весьма опрометчиво, учитывая тот факт, что находился он сейчас под властью Чонсона.
—Что? — вскидывает бровь старший, смотря в слишком умилительные глазки перед собой, и всё же окончательно решается дать волю третьему пальцу, так как на такие действия у него и вправду была власть.
— Аа-й, — почти выкрикивает и мнёт футболку напротив в своих маленьких кулачках, пытаясь всеми силами удержаться на ногах. — Я тебя поначалу ненавидел. И в этом виноват только ты, — с трудом справляясь с прерывистым дыханием, понемногу начиная привыкать к орудующим внутри него пальцам.
— Чонвон, откуда в тебе столько смелости? Больше ничего не боишься?
— А что? Будешь угрожать мне слежкой? — язвит тот, словно провоцируя на это Чонсона.
— Хах, теперь будешь напоминать об этом?
Хоть диалог и ведётся слишком активно, но от чего Чонвону всё равно сложно переключать мозг с того, что сейчас происходит у него в штанах с обоих сторон, и сразу на ведение беседы с Паком, который благородно (и что Ян непременно ценит) не лишает его удовольствия в виде длинных пальцев.
— Нет, только буду вспоминать, как ты стоял передо мной на коленях.
На лице старшего появляется ироничная улыбка, которой он отвечает на это признание Чонвона.
— Я ведь уже извинился. Но, если хочешь, могу встать ещё раз.
— Спасибо, не нужно, — почти мычит Чонвон, отказываясь на такое столь заманчивое предложение, хоть и увидеть ещё раз самого Пак Чонсона, стоящего перед ним на коленях, было бы весьма почтительно. И случись такое второй раз, Чонвону было бы сложно не похвастаться этим с кем-нибудь при первой же встречи. Но чего он, разумеется, никогда бы не сделал. — Просто поставь меня на колени и трахни уже.
Чонвон никогда не славился особой скромностью в своих словах, хоть и мог всем своим видом быть самым невинным мальчиком на планете. Тупые шутки Ники не в счёт, от них реально было как-то неловко.
— Наговорил тут всякого, а теперь просишь меня о таком? — оставляя Чонвона растянутым и делая шаг навстречу, прижимая младшего задницей к столу, при этом обращая внимание на то, как Ян не успевает за его быстрыми действиями. — Я и впрямь собираюсь трахнуть тебя, но только сначала на этом бильярдном столе.
Чонсон ставит руки по обе стороны от Чонвона, заглядывая в его растерянные и слегка припухшие карие глаза.
— Но если захочешь, то потом будет и на коленях.
Вот примерно такие слова смущали больше всего, и как ничто другое в этом мире. И очевидно, даже Ники был бы Чонсону не ровней. Ну, а про Яна можно было и вообще молчать.
— У тебя фетиш на столы? Как тогда под лестницей, — стеснительно подмечает Чонвон, пытаясь спрятаться от настырного взгляда. Но, некуда.
— Нет, просто я готов разложить тебя абсолютно на любой поверхности.
Лишь только произносит крайнее слово, тут же разворачивая младшего к себе спиной и стягивая уже давно не нужную одежду.
— Надеюсь, твоя задница не успела сжаться обратно, ибо я собираюсь тебя жёстко и чтобы ты завтра встать не смог без моей помощи.
Чонвон правда пытался расслабиться, но от таких слов его и без того узкая дырочка сжималось ещё сильнее. Крепкая рука позади начинает не сильно давить на поясницу, от чего Ян уже сам в ней прогибается по мере того, как в него входят, но слава богу только наполовину.
— Блять, — непроизвольно вылетает из Чонвона, до появления зелёных пятен перед глазами, из-за этого чёртового сукна, которым покрывают бильярдные столы.
— Я дам тебе пару секунд привыкнуть, — оставаясь внутри младшего без движения, лишь сжимая обеими ладонями его мягкую задницу.
— Весьма великодушно, — утыкается лбом в свою руку Чонвон, понимая, что пары секунд ему точно не хватит. Всё-таки месяц без секса даёт о себе знать. И привыкнуть обратно к размерам Чонсона было сложно, так как если даже они и делали это часто, когда были вместе, то и тогда без растяжки почти не обходилось. А сейчас Чонвон ещё и похудел, что только усугубляло его положение. Но от чего отказаться всё равно было невозможно. Зная, что после временной боли следует, наверное, самое крышесносное чувство, которые только доводилось испытывать человеку.
Джей начинает медленно двигаться, хоть насчёт обещания, что будет жёстко он и не соврал, но всё же калечить младшего ему не хотелось. Всему своё время.
— Продолжай, — неожиданно для старшего просит Чонвон, который уже, по-видимому, смирился с тем, что лучше всё равно не станет, но хотя бы член Чонсона сможет наконец прикоснуться к его пучку нервов.
Лёгкие толчки Джея вперёд заставляют стиснуть зубы до скрежета. И если бы не желание получить Чонсона здесь и сейчас, то Чонвон бы и не пытался терпеть это всё. Было даже не понятно, кто и кем пользовался. Но лучше сказать, что оба сводили друг друга с ума и это было, скорее, верным ответом.
Чонсон заламывает одну руку младшего на пояснице, а другой придерживает за плечо, потому что от таких сильных толчков можно было разлететься на маленькие кусочки. И в скором времени младший получает то, чего уже долго хотел. Каждый раз член Джея бьёт по его самому сладкому месту и только от этого чувства он готов забыть всё на свете.
— Боже… хён, — скулит тот, не справляясь с подрагивающим голосом.
Рука старшего по хозяйски ползёт по дёргающемуся телу, останавливаясь на шее Чонвона, которую он несильно сжимает, но от чего Ян всё равно оказывается прижат грудью к столу. Джей ещё заметнее возвышается над обнажённой фигурой, иногда смотря на прекрасно выгибающуюся спину или закидывая голову к потолку, от накрывающей его эйфории.
— Блять, я не могу остановиться, — признаётся Пак, буквально продолжая вбивать того в стол, от чего у Яна, скорее всего, будут синяки на рёбрах.
— Не нужно, просто… продолжай.
Хоть Чонвон и понимает, что уже на грани, но пока он не испачкает собой этот грёбаный деревянный бортик, ни за что не попросит остановиться. И старший правда не спешит тормозить, а лишь ещё жёстче и, пожалуй, из последних сил входит и бьётся бёдрами об упругую задницу, которая пропускает по себе чуть заметные волны от грубых толчков.
Если бы эта квартира не была самой верхней и имела рядом соседей, хотя и звукоизоляция обязана быть в таких домах, то, возможно, Чонвон бы и не давал волю своим столь громким стонам, но так как это уже становилось не важно, младший мог только радовать и ещё сильнее возбуждать этими стонами Чонсона.
— Я… мм, — снова прикусывает губу Ян, что из-за плеча замечает старший и, делая ещё пару медленных, но только с большей силой толчков, поднимает того за это же самое плечо. Чонвон тут же оказывается вовлечённым в страстный поцелуй, до сих пор ощущая в себе старшего, и как по внутренней стороне его бёдер стекает тёплая и вязкая жидкость.
— Ты постарался, малыш.
Отлипает Чонсон от припухших губ из-за того, что их беспрерывно кусали, и затем одаривает нежными поцелуями шею младшего, который всё ещё пытается восстановить дыхание.
— Хён, моя задница, — проговаривает Чонвон, стоя к тому спиной.
— Что с ней?
— Я уже её почти не чувствую.
Заставляет немного усмехнуться Чонсона, который и не спешит её покидать.
— А как же на коленях? — саркастически напоминает Джей, на что лишь Чонвон поворачивает голову к кожаному дивану. — Ты серьёзно сейчас об этом задумался? У тебя уже сил нет.
— Откуда ты знаешь, на что у меня есть силы?
— Будь это месяц назад, то, возможно, ещё бы и… — замолкает Чонсон, слыша звук сигнала открытия лифта. — Чонвон, оденься.
— Что? Кто это? — спрашивает Ян, чувствуя, как непроизвольно подгибаются его колени, как только от него отстраняется Джей.
— Это может быть только один человек, — напяливая на себя валявшуюся на полу одежду, отвечает старший, и останавливается перед Чонвоном, который еле нагинался за своими штанами. — Я выйду, но тебе это делать не обязательно, если только не хочешь поздороваться с моим отцом.
— Не хочу.
— Хорошо, — соглашается с разумным ответом. — Будь тут паинькой.
Чонсон выходит из комнаты и направляется в сторону гостиной, в которой уже были слышны какие-то шаги.
— Почему не предупредил, что придёшь? — начинает Чонсон куда-то в спину своему отцу, так как тот его ещё даже не заметил.
— И тебе привет, — поворачиваясь лицом к сыну и затем делая пару шагов к дивану, чтобы присесть. — Разве я не могу придти к тебе без приглашения? Или ты здесь не один?
На что Чонсон молчит, делая намёк на то, что так оно и есть.
— По какому-то важному делу или просто так?
— Да вот с офиса ехал, там генератор не запускался. Решил по пути к тебе заглянуть.
— Я писал в службу, чтобы с этим разобрались.
— Ну да, они и разобрались. Только почему тебя там не было я и удивился. Подумал, что вдруг заболел, обычно ты так рано не уезжаешь с работы, — смотря на наливающего себе стакан воды Чонсона, продолжает старший Пак.
— Со мной всё в порядке. Лучше за себя беспокойся.
Хоть Джей и не питал особых тёплых чувств к своему отцу, но всё же как его единственный ребёнок — волновался за его здоровье, которое в этом возрасте у того лучше с каждым годом явно не становилось.
Молчание в гостиной затягивается. Так часто бывало, что кроме как о работе, они больше не моги ни о чём разговаривать. Джей отдалился от отца по причинам, обоим им известным. И старший Пак был с этим согласен. Бредового желания вернуться в прошлое и изменить то, что повлияло на их взаимоотношения у него не было. Отец был даже доволен, кого по итогу всё-таки смог воспитать в одиночку, применяя самые изощрённые методы.
— Хорошо, — опираясь на свои больные колени и поднимаясь с дивана. — Тогда ладно. Поеду, не буду тебя отвлекать.
Чонсон следует за отцом и останавливается в нескольких метрах от лифта, наблюдая как тот неторопясь надевает свою уличную обувь.
— Аккуратней там, — намекая на до сих пор идущий дождь, и что может быть потенциально скользко.
— Да, пока, — улыбается отец, скрываясь за сдвигающимися дверьми.
Понять цель столь быстрого визита было нереально. Но только можно было предположить, что он просто хотел увидеть сына и узнать, всё ли у того хорошо. К старости родители старались больше проводить времени со своими детьми, и, возможно, из-за того, что боялись упустить это самое время. Хотя будь у Чонсона не такое детство с отцом, какое у него было, то, вероятно, он и сам был бы не против их частых встреч, которые бы не навевали никаких плохих воспоминаний.
Чонсон возвращается обратно в комнату с бильярдом, на секунду останавливаясь и описывая её глазами, никого в ней не находя. И предположить, куда мог деться младший в этой квартире было сложно, но всё-таки были два варианта, куда тот мог улизнуть и при этом не засветиться перед отцом.
— Чонвон? — зовёт того Джей, заходя в спальню и замечая младшего, который в растерянности отдёргивает футболку вниз. — Что это?
— А, ничего.
— В смысле, ничего? Стой, — тормозит того перед зеркалом, останавливаясь позади Яна, и приподнимает его футболку до груди. — Боже, Чонвон, ты как…
Но замолкает, ведь виноват в этом он сам, а не Ян, который тоже сейчас в шоке наблюдать это на своём теле.
По боковым костям таза Чонвона уже проявлялись заметные синяки, продолжавшиеся выше по выступавшим рёбрам и пока на этом, к великому счастью, заканчивались. Если бы Чонсон знал, что так будет, то речи бы и не было, чтобы заниматься этим на бильярдном столе.
— Сядь. Хотя, нет. Ложись, — командует старший, на что Чонвон лишь всё это время молчит, так как сказать ему нечего. — Я принесу мазь.
Чонсон выходит из комнаты буквально на пару минут, оставляя младшего, в одиночестве рассматривающего свои синяки и боявшегося даже к ним притрагиваться, так как кожа у того была действительно нежная.
— У тебя нет аллергии на подобное? — возвращаясь обратно в комнату и показывая красный тюбик с какой-то мазью, Чонсон присаживается на край кровати рядом с лежащим Чонвоном.
— Не должно быть.
— Хорошо. Постарайся расслабиться. Если будешь напрягаться, то рёбра будут ещё сильнее болеть.
— Угу, — кивает Ян, лежа на застеленном покрывале с голым животом.
Чонсон выдавливает немного из содержимого тюбика на два пальца и сначала оставляет холодную белую мазь на теле, даже не притрагиваясь к животу, но от чего Чонвон уже прикрывает глаза.
— Ладно, потерпи, — начиная водить небольшими мазками по области таза и смотря на зажмурившегося от боли младшего. — Я раньше не замечал, что у тебя такая чувствительная кожа. Вот не похудей ты так, возможно, было бы и не так всё плачевно, — на что Чонвон открывает глаза и осуждающе смотрит на старшего.
—Ай-ай, больно.
— Прости, прости. Всё, готово, — Чонсон дует на ещё влажные от мази участки тела, от чего по коже пробегают мурашки из-за приятной прохлады на этих самых покраснениях.
— С-спасибо, — проговаривает Ян, принимая вертикальное положение.
—За это точно не надо благодарить.
— Но… на бильярдом столе всё равно было круто, — поджимает губы и опускает свой «невинный» взгляд.
— Что, прости? И как давно ты стал мазохистом?
— Как начал встречаться с тобой, — без особых раздумий, заставляя Чонсона округлить глаза от удивления.
— Ужас, я тебя такому не учил, — наигранно мотает головой Джей, не отпуская Чонвона и продолжая держать того за руку.
— Правда? А чему тогда ты меня учил?
— Не знаю, но позже могу напомнить.
Старший тянется к сладким губам напротив, прикасаясь ладонью к щеке Яна, от чего тот наверняка чувствует резкий запах мази, но даже по этой причине всё равно ни за что не прервёт нежный и всегда желанный поцелуй.
