Под стеклом

–Эдди! Давно я тебя не видел, – Тео подошёл ко мне и провёл рукой по волосам, – а что случилось? У тебя были такие длинные волосы, неужели не жалеешь? – Уж поверь, длина моих волос меня сейчас волнует меньше всего, – я мотнула головой, указывая на стол, – что рисуешь? Я посмотрю? Не дожидаясь ответа, скользнула к блокноту и принялась листать странички. Замолчав, я заворожённо рассматривала рисунки – монохромные зарисовки города, угольные чертежи кинжалов, затёртые портреты людей, среди которых узнавались Лиам и Марион. –Как красиво! Ты настоящий художник у тебя золотые руки, – воскликнула, выйдя из ступора. – Попробуешь? – Тео протянул мне чистый лист и усадил на своё кресло, – нарисуешь меня? –Я не-не умею, я даже не знаю с чего начать! Он придвинул второе кресло ближе, и уселся напротив меня, позируя. – Слушай своё сердце, отпусти все мысли. Устало протерев глаза, я оглядела художественные материалы, раскиданные на столе: куски грифеля, заточенные маленьким лезвием настолько тонко, что напоминали иглы, уголь, вороньи перья с тушью, цветные восковые мелки. Взяв бордовый оттенок, вывела неровный круг, намечая контур лица. Мои ладони вспотели, и я уже чувствовала, что делаю всё неправильно, как Тео нарушил тишину: – Не бойся ошибиться, старайся получать удовольствие от процесса. – Если выйдет совсем плохо, не вини меня, – выдавила я и взяла ореховый оттенок, и неловко принялась выводить крупные завитушки на рисунке. Рисовать волнистые волосы оказалось сложнее, чем я представляла. Взгляд упал на янтарный цвет, и я не думая выбрала его для глаз Теодора. Рука не слушалась и выводила кривые кружочки, и недовольно фыркнув, вновь нащупала красный восковой мелок, одной линией нарисовала нос с небольшой горбинкой, провела полосу на месте губ, и добавила маленький шрам под глазом. –Готово! – Я развернула блокнот к Теодору, и тот звонко рассмеялся, как только увидел мой шедевр, – настолько плохо? –Да… то есть нет, то есть, – он громко выдохнул, стараясь сдержать приступ хохота, – для, видимо, первого раза – отлично! –До тебя мне далеко, понимаю, – недовольно поджав губы, я закрыла блокнот. Тео взял маленькое лезвие со стола, принялся затачивать затупившийся грифель. –Кстати, Тео, просто интересно, как вы обучались в этой своей академии? –Неожиданная смена темы, Эдди, – он вскинул брови, и ненадолго замолк, подбирая слова, – я не понимаю, что ты хочешь услышать. Всё как в обычных учебных заведениях, с уклоном в магические силы. Мы втроём были в разных группах, так как занимались развитием разных областей магии.. Впрочем, я не тот человек, кто расскажет тебе многое. Я спал на уроках, и единственный предмет, по которому я записывал все лекции – ботаника. И то, делал это для Марион. – У тебя какая-то бесполезная способность, ты можешь своим взглядом заставить говорить правду, не спорю, иногда это необходи…– не успела я договорить свою мысль как Тео встал, смерив меня грозным взглядом. –Ты думала это всё, на что я способен? – его голос казалось в один миг стал таким острым, как лезвие меча, что разит без промаха, – Я могу заставить тебя исполнять любые мои пожелания… Тео подошёл вплотную, сжав моё плечо, наклонился так, что наши лица были на одном уровне, и тихо произнёс: – Нарисуй меня,¬– и его глаза вспыхнули янтарём. Тело перестало меня слушаться, и одна рука потянулась за блокнотом открывая чистую страницу, другая нащупала заточенный грифель. Я попыталась воспротивиться этому порыву, но голова начала пульсировать от боли, руки пробила нервная дрожь, и чем дольше я противилась, тем сильнее ощущала как тело покалывает, словно разбитое стекло втирают внутрь. Я подняла взгляд на Тео, на что тот ярко улыбнулся и по его губам читалось: «Расслабься». Сморгнув подступившие слёзы, я медленно выдохнула и поддалась влиянию Теодора, и вся боль ушла также внезапно, как и началась, рука сама начертила набросок. Заворожённо наблюдая, с какой точностью я вырисовывала черты лица. В считанные мгновения, закончила с портретом и тут же ощутила, как невидимые тиски отпустили, и я снова вернула контроль над своим телом. – Это удивительно! Как я смогла это нарисовать? – восторженно засмеялась, не веря своим глазам. – Магия, – улыбнулся он, и вытер тыльной стороной ладони кровь из носа. –Но… такой силой можно пользоваться не только во благо. Ты же можешь заставить сделать абсолютно что угодно. –Верно. Никто не должен пользоваться подобным, и мало у кого есть способности к такому дару. У меня это семейное, к сожалению. Я могу влиять на твои действия, мысли, сны… Моё веселье испарилось в один миг, слова застряли в горле. Даже подумать не могла, на сколько он может быть сильным, и какую глупость я ляпнула ранее. –Но не переживай, я предпочитаю честный бой, – Тео подхватил лезвие и вновь продолжил затачивать грифель, – Предпочитаю задействовать в битве оружие, а не эти… манипуляции. Он подошёл ближе и сказал: – Не делай такое лицо, иначе мне придётся заставить тебя улыбнуться, – Теодор взял со стола пару листков и маленький кусочек угля, – держи, и попробуй снова. Я заставила себя натужно улыбнуться, но внутри всё похолодело. Только я собралась ответить, как дверь в библиотеку с шумом открылась. Лиам замер на пороге, и увидев нас нахмурился. –Я вам видимо помешал? – вкрадчиво начал он. –Нет, что ты. Мы уже закончили. Лиам удивлённо вскинул брови, и вновь выражение его лица стало мягким. –И чем же вы тут вдвоём занимались? – Проводил Эдди урок рисования, – Тео подцепил мой рисунок и потряс им, но встретившись с холодным взглядом Лиама, вернул лист на стол. Воздух в комнате стал удушающе густым, но казалось это замечаю только я. Лиам будто специально не смотрел в мою сторону. Впервые вижу его таким напряжённым. – Ты же клялся, что не будешь использовать свою силу попросту. Знаешь, чем здесь несёт? – он смерил Теодора серьёзным взглядом, – Магией приказания. –Я лишь хотел… – Мне всё равно. Для тебя это шутка? Мы же обсуждали… Тео не спешил отвечать, буравя взглядом рисунок на столе. Не выдержав напряжения, я тихо произнесла: –Не буду вам мешать… Наконец Лиам посмотрел в мою сторону, и я проскользнула к двери. Под колким взглядом, мне хотелось раствориться в собственной тени. Его глаза стали холодного зелёного цвета. Интересно, чтобы это значило? Я думала он больше ничего не скажет, как услышала за спиной: –Зайди сначала на кухню. Ничего не ответив, тихо закрыла за собой дверь. На кухне меня ждал горячий чай и керамическая тарелочка с фисташками. Отгоняя чувство вины за такое скверное окончание вечера, забрала поднос с собой. Я поднялась в свою комнату, обдумывая произошедшее. Поставив чай с фисташками на стол, я наконец выдохнула полной грудью, попыталась расслабиться, но тревога начала бить в груди так, что подкашивались ноги. Не думая, достала маленькую иголку из рукава, уколола палец. Облегчённо выдохнув, завороженно наблюдала как капля крови стекает по пальцу. Только сейчас стали заметны многочисленные точки по моим рукам. Словно выпустив тревогу из своего тела, я смогла успокоиться. Теодор может оказывать такое сильное влияние на человека…Думая об этом, у меня пробегают мурашки по коже. Вытащив все иглы, скинув платье и корсет на пол, переоделась в лёгкую сорочку. Открыла окно, впуская свежий прохладный воздух, тут же перед глазами всплыли образы чудовищ, что скитаются по ночам, я захлопнула окно. Предчувствие зловещего не покидало меня. «Интересно, почему во снах я до сих пор вижу моменты своего прошлого? Я же бросила принимать то снадобье очень давно…Тогда почему?...Я боюсь засыпать. Не хочу ничего знать». Налив чашку чая, уселась в кресло, скинув плед на пол. Под монотонное тиканье часов, достала книгу с полки и принялась перелистывать страницы, не вникая в текст. Сегодня я не буду спать. Страх тонкими иглами проникал под кожу. В глубине души я боялась того, что увижу во сне. Наивные мысли вселяли ложную надежду, будто бы дождусь рассвета – и всё будет хорошо. Главное не уснуть. Разгладив смятый лист, принялась выводить неровные линии. От влияния магии не осталось и следа. Головная боль мешала сосредоточиться, и рисунки выходили всё хуже и хуже. Упорно сопротивляясь сну, вновь принялась перелистывать книгу, изредка поглядывая в окно в ожидании рассветных сумерек. Боль становилась всё неприятнее, буквы расплывались перед глазами. На страницу книги упали бордовые капли крови. Зажав нос рукой, я попыталась встать с кресла, но ноги не слушались. –Нет…– только и смогла выдавить я, перед тем как всё померкло перед глазами. Ведь чем сильнее сопротивление, тем больше притяжение. **** Не найдя в силы самостоятельно снять тугой корсет и многослойное платье, я с грохотом упала на кровать. Совсем не так как полагает достопочтенной леди. Гувернантка уснула внизу, да и мне не хотелось лишнего внимания. Разминая уставшие ноги, я с улыбкой вспоминала сегодняшний вечер танцев. Побывав на десятках балах, в этом было что-то особенное, впервые я старалась запомнить любую мелочь: оформление дома, приборы на столах, цветы, стоящие целое состояние, названия которых я не осмелилась произнести вслух, дабы избежать глупых перешёптываний за спиной. Обычно меня интересовали только танцы, и стоило музыке наполнить просторный зал, тревожные мысли растворялись. Разглаживая платье рукой, пальцы нащупали дырку. Недовольно вздохнув, я открыла глаза и заставила себя подняться и зажечь наполовину догоревшую свечу. Пламя дергалось от моих движений по комнате. Достав тяжёлые ножницы и моток ниток, я оледеневшими пальцами пыталась достать иголку, запрятанную между складками. Щурясь и бранясь себе под нос, я кое-как при свете свечи принялась зашивать прореху в юбке. И как я только умудрилась на этот раз её порвать? Монотонно выводя аккуратные стежки, я быстро управилась с прорехой, отрезав лишний кусок ниток засунула ножницы под подушку, а иголку впихнула в рукав платья. Как только потушила свечу, услышала грузные, размашистые шаги по лестнице. В одно мгновение я попыталась себя успокоить тем, что это должно быть гувернантка проснулась и решила наведать меня, но эти шаги я знала слишком хорошо. Половицы в коридоре скрипнули, и через щель в двери мелькнул свет. Отец стоял за моей дверью. Накрывшись одеялом, я затаила дыхание, притворяясь спящей, но тут же дёргаюсь от резкого грохота. Лицо отца озарилось злобной улыбкой, когда мы столкнулись взглядами. Даже в темноте я видела, как поблескивают его глаза. «Ненавижу его. Ненавижу ненавижу ненавижу! Рядом с ним воздух отравлен». – Повеселилась сегодня? – Вполне. –А радости на твоём прекрасном личике я не вижу. А знаешь, чего ещё я не вижу в твоих глазах? – он подошёл вплотную к кровати и схватил меня за волосы, и я с грохотом оказываюсь на полу, – уважения. Глаза начало пощипывать от подступающих слёз, и я уставилась в пол, стараясь не моргать. –Опять молчишь? Поднимайся! Неловко приподнявшись на локтях, села на колени, собирая полы юбки в кучу, как вдруг почувствовала его руку на плече, вжимающую меня в пол. –Я передумал. Посиди пока так. Тебя давно стоило научить уважать старших. И ублажать их… желания. Подняв на него растерянный взгляд, увидела лишь его самодовольную усмешку, сверкнувшую в сумерках. Выйдя из ступора, скинув руку, резко встала, едва не ударив отца головой. Не растерявшись, он резким толчком откинул меня на кровать. –Н-не трогай меня! Прекрати! –Так ты разговаривать умеешь? – ухмыльнулся он, но тут же помрачнел, встретившись с моим взглядом, полным ненависти. В один миг отец оказался на моей кровати и схватил холодными руками мои ладони. –Запомни, ты никогда не будешь счастливой! Я этого не позволю, – прохрипел он, все крепче сжимая мои пальцы с такой силой, что ещё немного, и он их переломает, – Ну что ты ревёшь? Кого ты сможешь купить этими слезами, мерзость? Отец отбросил мои побелевшие руки, и придвинулся ближе, уставившись диким взглядом. – Может, мне просто выкинуть тебя из окна, а? Что скажешь? – он схватил меня за руку и в один миг я вновь оказалась на полу. Неумело встав на ноги, я едва не влетаю головой в окно. Вспышка молнии и последующий гром отрезвили меня. Отец распахнул окно, и выжидающе смотрел в моё заплаканное лицо. Не в силах вынести тяжёлый взгляд, я отвернулась, на что он удовлетворительно улыбнулся. – Значит, помнишь? – в голосе слышалась плохо сдерживая радость, – полетишь из этого окна, прямо как твоя мать. Хочешь? Ну что ты опять язык проглотила, отвечай мне! Зубы дрожали от страха, а язык болел от всех острых слов, что я желала ему высказать. Но не могла. Только я открою рот, как не могу произнести и звука. Сил хватает только на слёзы. Он вновь подхватил меня за руку, волоча по комнате, с силой швырнул обратно на кровать. Прошипев что-то несвязное, отец продолжил свою тираду, но я его уже не слушала. Комната поглотила все звуки, оставив только барабанящие капли дождя по стеклу и моё гулко стучащее сердце. Медленно протянув руку под подушку, крепко ухватилась за своё спасение. Либо я, либо он. Я не повторю судьбу своей матери. Я не умру от его руки. В один момент отец снова приблизился достаточно близко, что я могу разглядеть его лицо. Холодные руки обхватили мою шею. Животный страх сменился гневом. Я безжалостно воткнула металлические ножницы отцу в живот. Замерев в ступоре, наблюдала как он свалился на пол, невидящим взглядом смотря на меня. Не издал ни звука. Лишь безэмоционально смотрел мне прямо в глаза. На рубашке расплывалось багряное пятно. Трясущийся рукой я лишь крепче обхватила ножницы их руками, боясь выронить. Ярость опалила меня лишь сильнее, и в одно мгновение я оказалась на полу нанося удары по всему телу. Слёзы застилают глаза. Металлический привкус крови на губах. Дрожь в руках. – Как же я тебя ненавижу! Я не могу даже рядом с тобой находиться, до чего же ты мерзкая свинья! – вонзив ножницы ещё раз, я обхватила его шею руками и прошептала, – я представляла твою смерть много, много раз. До чего сладки твои муки. Я буду счастлива. В мире, где нет тебя. Я сдавила его шею сильнее и даже в темноте видела, как его глаза наполнились кровью. Он поднял трясущуюся руку и попытался дотянуться до моего лица, но я с брезгливостью отбросила её в сторону. Надавив на горло с новой силой, ощущала, как он трепыхается подо мной, борется за свою жалкую жизнь, которую он променял на пьянство и опиум. Отпустив его, я встала, и переводя дыхание наблюдала как тяжело вздымается грудная клетка отца. Ногами ощутила, как наступила на ещё теплую, вязкую жидкость. Невидящим взглядом уставилась на дрожащие, покрытые кровью руки. Страх и паника сковали меня, но быстро растворились в новой волне ярости, когда отец приподнялся и с гадкой усмешкой прошептал: –Ты всегда будешь одна. Всегда будешь несчастна. –Заткнись! В мгновение я вновь прильнула руками к его толстой шее. Я хотела почувствовать, как тепло медленно покидает его тело. Он закрыл глаза, переставая как-либо реагировать на мои движения. Очнувшись как от дурмана, откинула ногой ножницы под кровать, попутно вытирая руки о некогда голубое платье, я спустилась с лестницы, впопыхах схватила пальто и оказавшись на улице я бежала, бежала, бежала. То ли сбивая ноги в кровь, то ли смешивая кровь отца с грязью на улице. Осознание произошедшего начало доходить только сейчас. Прости, Артур. Я не смогла сдержать обещание. ****